Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

– Ну, мать твою, рыжая отрава, вставай! – рявкнул он, смотря на то, как растерянно смотрит Крайс ему за спину и даже не думает подниматься.

– Зачем? Мы не уйдем… – как-то потерянно пробормотал он, смотря на то, как их догоняют десятки тварей, чьи тела в предзакатных сумерках казались высеченными из черного камня. Они так стремительно надвигались на них, что даже вечный оптимист, живущий внутри Крайса, в кои-то веки просто принял то, чего не миновать.

Уговаривать и приводить в чувство друга времени не было совершенно, потому Рик просто схватил его за волосы на макушке и с силой вздернул вверх. Надо сказать, Венин способ налаживания взаимопонимания с дедом превзошел все его ожидания! Взгляд мужчины прояснился, и он уже готов был продолжить свой бег, когда одна из тварей, преследовавшая их, прыгнула.

Пожалуй, то, что происходило далее, Рику казалось чем-то сродни сну или игрой больного воображения! Потому как того, что произошло, просто не могло быть. Он толкнул друга в сторону, и это уберегло бы Крайса от прямой атаки. Рик видел это. Хотя что в том проку, совсем близко были и другие. Но в этот самый момент на него обрушился такой сильный животный ужас, что он просто не смог устоять на ногах. Мужчина упал на колени, рядом с ним просто осел на землю Крайс. Мужчина был белее снега, и казалось, едва мог справиться с нахлынувшими эмоциями. Рик даже не сумел толком понять, что происходит, когда его попросту перепрыгнул огромный белоснежный зверь. Точно в дополнение к тому ужасу, что он испытывал, он с замиранием сердца осознал, что именно это был за зверь. А теперь мог видеть и спину той, что была верхом на нем. Правда, казалось, она совершенно не замечала его. Он попытался подняться, чтобы дотянуться до нее. Хоть как-то преодолеть расстояние, разделявшее их! Но его ноги попросту отказывались его слушаться! Он не сразу сумел понять, что эти эмоции, что одним махом подкосили его и Крайса, пришли от нее. Что говорить, сейчас он вообще не мог связно мыслить! Но его принцесса, эта маленькая женщина, сотканная изо льда, казалось, совершенно не осознавала, куда она попала и в какой опасности сейчас находится. Твари полукольцом окружили ее и Суми и почему-то замедлились. Она легко соскользнула с широкой спины Суми и обошла его, вставая перед ним. Ни один вирг так и не решился сделать шаг под ее взглядом. Принцесса дышала часто, но ровно, словно готовясь к чему-то, после чего она закричала. И вместе с криком этой женщины Рик почувствовал, как каждый волосок на его теле точно встает дыбом. Его тело скрутил такой спазм, а вместе с тем пришла боль, ужас, невыносимая тоска и такой всепоглощающий страх, что Рик, и без того оказавшийся на земле, и вовсе рухнул как подкошенный. Рядом с ним боролся с рвотными позывами Крайс, похоже, ему было гораздо хуже, чем Рику. Но как бы Рик ни хотел, помочь сейчас он ничем не мог. Это была сила, которая была ему неподвластна. Перед его взглядом все поплыло, но он продолжал из последних сил цепляться краем сознания за окружающую действительность. Образ Йолинь расплывался перед его взором, но он видел, как отступает тьма у ее ног, расползаясь в разные стороны.

– Твоей бабы, – прохрипел рядом Крайс, – мертвяки боятся, тебя это не настораживает?

– Пока я жив, это ничего, – вздохнул Рик.

* * *

Они бежали наперегонки с ветром уже не первый час. Во всяком случае, Йолинь так казалось. А возможно, просто сейчас для нее любая скорость казалась излишне медленной, когда дело касалось жизни Рика. Сидя верхом на Суми, все, что ей оставалось, чтобы не скатиться в самую позорную истерику, это размышлять. Она была бы и рада подумать о чем-нибудь глобальном и не сводящимся к мужчине, которому она была отдана в жены. Но так уж вышло, что ее мир теперь сомкнулся вокруг него. Как так вышло, что она, женщина, привыкшая считать себя центром этого мира, вдруг не может представить своего существования без одного конкретного человека? Скажи ей кто-нибудь всего несколько лет назад, что подобное возможно, рассмеялась бы в лицо. Но сейчас ее сердце болит от одной мысли, что с ним может что-то случиться! Что она может не успеть! Кто-то мог бы сказать, что ты одна сможешь сделать, чтобы спасти его? Но Йолинь не была бы собой, если бы даже в сложившейся ситуации не думала наперед. Она не была человеком, подвластным эмоциям. Иногда ей казалось, что в ней куда гораздо больше от мужчины, чем от женщины. Она не привыкла решать трудности, руководствуясь лишь порывами. Весь ее путь к Рику сейчас был продиктован именно разумом. Но вот ведь парадокс, теперь ее разум работал исключительно ради сердца. И надо сказать, ей впервые это казалось гармоничным. Она понимала, что не сможет самостоятельно забраться так далеко, потому притащила за собой этот отряд со старейшинами во главе. Когда она поняла, что они для нее лишь обуза, то точно так же легко оставила их позади. И с ее стороны, опять же, это не было шагом в никуда. Она помнила свой первый опыт с тварями и сейчас понимала свой дар и его действие на окружающих гораздо лучше, чем тогда. Она сознательно практиковалась, вызывая внутри себя те или иные эмоции, визуализируя их и выбрасывая в окружающее пространство. Да, конечно, она не могла так запросто впустить в себя радость, гнев или страх. Для этого ей все еще требовалось время. Но, как человек, привыкший любые задачи решать с пометкой «превосходно», те эмоции, которые она впускала в себя, воскрешая из собственной памяти, она научилась делать едва ощутимыми или увеличивать их мощь. В этом ей сильно помог Крайс, объясняя, как это можно сделать на примере собственного дара. Иногда, чтобы усилить ту или иную эмоцию, ей необходимо было как-то воздействовать на собственное тело. Она могла закричать или причинить себе боль, чтобы эмоция приобрела более яркий окрас.

Ей не надо было видеть Рика, чтобы понять, что он совсем близко от нее. Она почувствовала его. Каждый человек, сквозь призму ее восприятия, имел свой фон. Он умела отличать этот самый «фон» среди тех, с кем была близка. Но Рика она могла бы узнать где угодно и когда угодно. Ее северянин напоминал ей незыблемую твердыню, он был жестким, уверенным в себе и своих силах, с мощной, яркой энергетикой. Но сейчас она чувствовала его усталость, обреченность и странную уверенность бороться до конца. А еще ее желудок вдруг скрутил такой спазм, что ее едва не вывернуло. Она хорошо помнила, каким существам может принадлежать такой всепоглощающий голод. Сквозь восприятие Суми пришло понимание того, что тварей не одна и не две. Хотя она и сама это понимала, учитывая силу того голода, от которого она старалась отгородиться. Суми нервничал. Он предлагал ей затаиться, но она дала ему понять, что хочет, чтобы он отнес ее как можно ближе к тем существам.

Когда они вылетели на поляну, где сейчас находились Рик и еще один человек, Йолинь даже не пыталась разобраться, кто это, все, на чем она была сосредоточена сейчас – это то немыслимое количество виргов перед ней. Она, словно искусная рукодельница, выискивала внутри себя эмоцию, насаживая ее на иглу собственного дара и раскручивая вокруг себя.

«Сосредоточиться на собственном дыхании, сконцентрироваться», – на всякий случай повторила она самой себе.

Когда она извлекла из собственного подсознания «страх», он был точно крошечная бусинка в коробке с разноцветными камушками. Каждая эмоция – это камень, у которого есть свой цвет, форма, запах. Ее страх был дымчато-серой жемчужиной. Нурико очень любила жемчуг. Он пах жасмином и кровью. Так пахло, когда казнили ее кормилицу: жасминовое масло и кровь. Этот детский страх и ужас были теми эмоциями чистых страданий, которых она более ни разу не испытывала. Во всяком случае, не так остро и не так ярко.

Суми легко перепрыгнул через Рика, который сейчас, упав на землю, боролся с тем, что воскрешала из глубин собственного подсознания она. Йолинь не позволила себе посмотреть на него или пожалеть. Это могло бы разрушить ее концентрацию. Все, на чем она была сосредоточена сейчас – это твари перед ней.

Она легко спустилась со спины Суми. И хотя она почти без движения провела на нем столько времени, ее тело было в полном порядке. Она чувствовала силу внутри себя. Ее цель была перед ней. Она глубоко дышала, увеличивая концентрацию того звериного ужаса, что испытала когда-то очень и очень давно. Вирги перед ней слились для принцессы в одну серую массу, когда она выпустила из своих воображаемых тисков эмоцию, превратив ее в своем воображении в огненную волну из света и пламени, которой предстояло сжечь все на своем пути. Кажется, она кричала в тот момент, Йолинь не смогла бы поручиться наверняка. Но когда смогла более или менее связно мыслить, то на поляне уже никого не было кроме нее, Рика и, кажется, Крайса. Хотя единственным, кого она могла все же увидеть сейчас, был Рик.

Он тяжело поднялся с земли и направился к ней. Она совсем не могла различить, что он говорит ей сейчас. Казалось, она забыла язык, на котором за последние месяцы даже начала думать. А еще его образ поплыл перед ее взглядом. Кажется, она плакала. Опять. Йолинь прерывисто вздохнула, словно пропуская и принимая сквозь собственное сердце всю ту боль, облегчение и любовь, которые старалась запереть все эти жуткие дни без него глубоко внутри себя, и с разбегу кинулась ему навстречу.

Самой себе она казалась ужасно неловкой, когда ее ладони сомкнулись на его шее, и она потянулась к нему, желая почувствовать вкус его губ. Ее поцелуй был немного неумелым, но это легко исправил Рик, взяв инициативу на себя. Он целовал ее жадно и страстно, она чувствовала его желание на своих губах, в его прикосновениях и слишком откровенных ласках. Она знала то, что он чувствовал сейчас, и до сих пор не могла поверить, что такое возможно по отношению к ней.

– Кхм, – раздалось фальшивое покашливание у них за спиной, – не то чтобы я был против и все такое, но не пора бы свалить уже отсюда? И, – глубоко вздохнул Крайс, поднимаясь с земли, – кажется, мне надо сменить штаны.

Да, конечно, Крайс был прав. Это понимали они оба, но у Йолинь, казалось, не было сил отпустить Рика хотя бы на мгновение. Они уходили с поляны, продолжая держаться за руки. Сама принцесса не имела ни малейшего понятия, насколько хватит ее воздействия, прежде чем твари вернутся вновь. И хватит ли у нее сил на нечто подобное во второй раз. То ли после примененной ею эмпатии, то ли потому, что напряжение последних дней вдруг схлынуло, оставив после себя пустоту и умиротворение, но Йолинь чувствовала себя такой уставшей, что едва поспевала переставлять ноги, следуя за Риком.

Когда они ступили на территорию леса, Рик глубоко вздохнул. Так, словно он долгое время провел под водой без возможности дышать. Йолинь будто почувствовала, как по телу Властителя зазмеилась и завибрировала энергия. Она не причиняла боли принцессе, что продолжала держать Рика за руку, но Йолинь чувствовала всю непокорную мощь стихии, что возвращалась в тело мужчины. Сама она не испытывала ничего подобного, хотя и ощущала некий дискомфорт все то время, пока они были на поляне возле огромной скалы. Рик не стал тратить время даром. Он тут же начал сплетать нити для построения портала. Да, сейчас они должны уйти отсюда как можно скорее, чтобы вернуться и зачистить пещеры. Но о том, что будет потом, он подумает уже немного позже.

Всего один шаг, и как будто все произошедшее с ней за последние дни – это всего лишь навеянный сон, от которого не осталось и следа. Вот, мгновение назад они стояли на окраине мертвого леса, а сейчас у ворот дома, который за столь короткий срок стал ей родным. Она никогда не знала, что бывают места, куда тебе хочется возвращаться, потому что это самое «место» гораздо больше, чем просто жилище. Тут есть друзья, воспоминания и реальность, которые греют тебя. И что бы ни было, тут ты словно в объятьях матери. Ты защищена.

Йолинь глубоко вздохнула и улыбнулась, когда перед ее мысленным взором встала картина с наполовину ощипанной курицей в руках у озорно визжащей Вени. Суми тоже скучал. Правда, она не очень поняла: по тому, что держала в руках женщина, или по самой Вене.

– Беги, – усмехнулась она, а Суми не заставил себя упрашивать и был таков.

Они стояли во внутреннем дворе его родового гнезда, а вокруг царила такая тишина, что даже Йолинь, которая в иное время порадовалась бы подобному затишью, вдруг стало не по себе.

Судя по солнцу, день в самом разгаре, оттого было немного не по себе. Неожиданно из двери, которая вела на кухню, выскочил Суми и, даже если бы принцесса не могла считывать его эмоции, она все равно смогла бы заметить разочарование на его морде. Судя по ощущениям, Суми не нашел свой объект страсти и сейчас жадно принюхивался к запахам, которые витали вокруг, чтобы найти Веню.

– Куда их всех демоны утащили, – вслух возмутился Крайс, – я так жрать хочу, кто бы знал! – сплюнул он.

Тем временем Йолинь почувствовала изменения в настроении Суми. Он взял след и значительно взбодрился, со всех ног устремившись прочь от дома Рика туда, куда они только мечтали однажды отправиться вместе. Он унесся по дороге, которая вела непосредственно в город.

– Думаю, нам за ним, – озвучил Крайс их общую мысль.

Путь вышел недолгим, учитывая то, что Суми не бросился напрямик в город, стоило ему спуститься с холма, как он тут же взял влево, туда, где простиралась объездная дорога, а совсем скоро они и вовсе оказались на еще одном склоне, где в самом низу протекала горная река Тирта. Тут ее русло было широким и относительно спокойным. Первое, что насторожило, прежде чем они увидели саму реку, это странный вой. Так, словно выло какое-то животное. Протяжно, на одной высокой ноте. Йолинь невольно запнулась, ощущая эманации чужой скорби. Неужели, что-то произошло, пока их не было? Но стоило выйти на сам холм, дорога с которого вела к берегу, и увидеть то, что происходило внизу, как девушка и вовсе запуталась в происходящем. Казалось, там собрался весь город. Женщины громко плакали, в то время как по руслу Тирты двигались горящие ладьи. Причем полыхающих кораблей было больше десяти, и эта процессия сильно напоминала диковинного огненного змея, которому вздумалось поплавать в неспокойных водах реки.

– Что они делают? – тихо спросила она Рика.

Рик лишь прищурился, высматривая что-то или кого-то в толпе людей. Йолинь проследила за его взглядом и не без раздражения заметила женщину, которая, казалось, повисла на руках у одного из мужчин и непрестанно плакала. Узнать ту, которая так поспешно заняла ее место в доме, было несложно. Марсия выглядела убитой горем и показывала свою скорбь так открыто, что ни у кого не возникло бы сомнений в правдивости ее эмоций. Она выла и стенала, смотря, как догорают корабли, периодически начинала задыхаться, точно была на грани обморока, но вовремя приходила в себя, и все начиналось по новой.

– Ты посмотри, как красиво тебя хоронят! – восхитился Крайс. – Сколько добра пожгли, эх, – вздохнул он. – Как думаешь, может, хоть порты запасные оставили или все спалили, чтоб на том свете у тебя зад не мерз?

– Боюсь представить, – сквозь зубы процедил Рик, с силой сжимая кулаки и решительной походкой устремляясь вниз по склону.

Сперва их пропускали неохотно, но стоило людям вокруг понять, кто перед ними, как женщины тут же, будто по команде, прикрывали рты руками и замолкали, а мужчины просто молчаливо уступали им дорогу, попутно отставляя в сторону жен и дочерей. Рик двигался вперед так, словно не замечал никого и ничего вокруг. Йолинь, удерживая Суми за холку, старалась не отставать. Но все же как-то так вышло, что они втроем оказались у Властителя за спиной. Девушка не решалась открываться навстречу окружающим ее эмоциям. Хватало и того, что она видела: шок, неверие, надежда, радость, облегчение.

Постепенно вокруг воцарилась гробовая тишина. И, пожалуй, лишь те скорбящие, что стояли в самых первых рядах, все еще продолжали плакать, не замечая того, что происходит позади них. Были среди них и жены Саймона и Бэррока, дети Торина и Римана, родственники других мужчин, которые уже никогда не вернутся домой. Долгие столетия они были его семьей, и все, что осталось от них – это фальшивые костры! Им даже нечего было положить внутрь, чтобы похоронить их так, как они того заслуживали! Поодаль ото всех стояла Веня. Женщина смотрела куда-то в сторону догоравших кораблей. Ее взгляд казался таким пустым и потерянным. Женщина заметно осунулась за прошедшие дни. Не было больше ни задорного румянца во всю щеку, ни озорного блеска в глазах. Такой Рик никогда ее прежде не видел. Вопреки всем доводам разума он любил эту женщину. Он ценил в ней те качества, которых порой так не хватало ему среди своего окружения. И, несмотря на ее довольно крутой нрав, она всегда говорила то, что думала, и делала все от себя зависящее, чтобы на нее он мог всегда положиться. Потемневшим взором он обвел пространство вокруг себя, остановив свой взгляд на той, чей отец стал причиной того, что с ними со всеми произошло.

Неожиданно Суми дернулся, вырываясь из-под руки Йолинь и ловко лавируя среди собравшихся людей, проскользнул к Вене. Он коснулся влажным носом ее ладони и облизал пальцы. Женщина вздрогнула, опустив взгляд, и тут же резко посмотрела туда, где стояли Рик, Крайс и Йолинь. Веня лишь коротко всхлипнула, прикрывая рот руками. Она смотрела на них всего несколько секунд, прежде чем сорвалась на бег и со всей доступной ей скоростью устремилась к ним.

– О боже, – коротко вздохнул Крайс и, как показалось Йолинь, сгруппировался, чтобы принять удар на себя.

– Деда! – запричитала женщина, точно волна налетев на Крайса, и тотчас заключая мужчину в свои объятия.

По сравнению с внучкой Крайс был, прямо скажем, мелковат. Потому его голова пришлась аккурат ей на грудь, и отпускать его Веня не спешила. А правильнее сказать, начала крутить мужчину в разные стороны, точно любимое выходное платье. Крайс беспомощно махал руками, но мужественно терпел порыв нежности внучки, здраво рассудив, что это лучше, чем если бы она разозлилась.

– Как же так?! Как же так, деда?! – позволяя сделать глоток воздуха Крайсу, Веня отпустила мужчину, прихватив его за грудки, и встряхнула. На последнем слове женщина вдруг дала петуха и начала плакать.

– Ну, что ты в самом деле, ити иху мать-то, – как-то особенно нежно выругался мужчина, что даже несмотря на внешнюю разницу в возрасте, показалось, что это и впрямь внучка с ворчливым, но любящим дедушкой. – Дура ты дура, – еще нежнее проворковал Крайс, и Йолинь не без удивления заметила, что и сам мужчина едва сдерживает слезы.

Она неловко отвернулась, когда Веня вновь прижала к себе дедушку и громко зарыдала. Для Йолинь все происходящее казалось слишком откровенным и личным. Она не считала, что вправе наблюдать нечто подобное, потому просто отвела взгляд. Но тут же натолкнулась на затравленный покрасневший взгляд Марсии, которая наконец-то перестала разыгрывать из себя безутешную вдову, и судя по тому, что Йолинь знала о людях, подобных ей, сейчас эта женщина пыталась выстроить новую линию поведения согласно изменившимся обстоятельствам.

Словно услышав мысли принцессы, женщина встрепенулась и с протяжным воплем кинулась к Рику. Надо сказать, Йолинь впервые почувствовала себя дикой кошкой, которая готова впиться в горло той, что посмеет прикоснуться к ее мужчине. К собственному стыду, она даже приготовилась прыгнуть ей наперерез! Все внутри опалил такой гнев, что она едва могла заставить себя устоять на месте, когда Рик легко ушел с траектории разбега Марсии и, резко схватив ее за запястье, заставил остановиться и повернуться лицом к людям, что собрались на берегу Тирты почтить память его и тех людей, что были с ним.

– Посмотри, – достаточно громко сказал он, – в глаза тем, кто осиротел и овдовел по твоей вине. Смотри, – достаточно грубо встряхнул он женщину, – я простил твою ложь о твоем ребенке. Я был мягок. Но ни ты, ни твой отец не оценили этого. Твоей жизни срок я, как Властитель Грозового Перевала, отмеряю длиной в два года. Ты сможешь выкормить дитя, что у тебя под сердцем, но это всё. Твой отец, предавший Север, уйдет, когда закончится траур по тем, кого он убил.

Йолинь слушала то, что говорит Рик, и вопреки всякой логике перед ее мысленным взором рождались картины ее собственного прошлого. Смерть той, кого она считала матерью. Эта боль, ужас, страх, кошмар, о котором ей не суждено забыть никогда! Это не отпустит ее, такое не забывают! И да, возможно, ребенок Марсии будет слишком мал, чтобы осознать все это в полной степени, но однажды…

Йолинь резко вздохнула.

А она… она сама… не должны ли ее судить так, как эту женщину? Их преступления так похожи. Они равнозначны. И Йолинь, и та, которую она так ненавидела всего мгновение назад, были так похожи в своих мотивах! А если бы не Дэй, смогла бы сама Йолинь сейчас стоять по другую сторону вины, возомнив, что у нее есть право винить?

Неожиданно, она вспомнила слова своей подруги, что та однажды сказала ей.

«– Порой, людям не хватает сердца.

– В смысле? – искренне не понимая, о чем говорит Дайли, поинтересовалась Йолинь.

– В том смысле, что порой им не хватает сердца, чтобы простить себя, простить других… Наверное, это понимаем только мы, Тени, людям кажется, что стены вокруг их сердец защищают их, на самом деле они делают их одинокими».

Странные мысли, которые раньше даже не возникли бы у нее в голове, вдруг захватили ее. Да, за любым преступлением должно следовать наказание, она знала это очень хорошо. Особенно когда дело касалось преступлений против правящей системы или государства, это было тем знанием, которое ей прививали с рождения. Рик, как Властитель этой земли, не имел права прощать подобное, иначе он бы не был тем, кто он есть. Погибли люди из-за жадности и алчности этой женщины. Йолинь, как никто другой чувствовала истинные причины поступков Марсии и ее отца. Она не ощущала ни раскаянья, ни желания все изменить, лишь гнев и злобу, что черными щупальцами оплетали сердце женщины, что стояла сейчас перед ней. Но было кое-что еще, что заставляло принцессу сомневаться и переживать. Тот ребенок, которого носила под сердцем Марсия, был невинным. И именно тот свет, что исходил от второй жизни, которая только лишь формировалась в чреве женщины, заставлял Йолинь испытывать острую потребность помочь.

«Я была такой же, и что было бы со мной, если бы тогда мне никто не протянул руку помощи?»

Она молча смотрела на то, как несколько крепких мужчин уводят Марсию с берега реки. Принцесса не пыталась открыто выступить в ее поддержку, это было бы глупо и слишком расходилось с ее воспитанием. Аирцы никогда не ищут прямых путей. Она найдет способ, и если почувствует, что Марсия готова к тому, чтобы начать жить по-другому, то поможет ей. Если нет, то она возьмет ответственность за ту жизнь, что вот-вот должна прийти в этот мир.

Когда Марсию увели, а похороны продолжились, несмотря на то, что Рик и Крайс оказались живы, были и те, кто уже никогда не вернется домой. Для северян было очень важным правильно соблюсти все ритуалы, когда приходило время проводить своих воинов, женщин, детей или стариков к богам. Причем каждая прослойка общества имела свои особенности погребения. Погибших в сражении всегда сжигали, спуская ладьи с телами и вещами умерших по реке, сопровождая этот ритуал громким плачем и песнопениями жрецов или жриц храма Кхмир, богини-проводника, которая находила умершего на той стороне и, благодаря песням своих жрецов, провожала его на суд богов.

Люди вокруг немного успокоились, и вновь разнесся нестройный женский плач над побережьем, а к самому краю берега вышла женщина в простой домотканой рубахе, с распущенными русыми волосами и с венком из засохших цветов на голове. Девушка глубоко вздохнула и запела. Ее песня, казалось, проникала под самую кожу Йолинь. Звук, его вибрация, казался каким-то потусторонним, печальным и тягучим. Она не могла понять ни слова из того, что пела девушка, но это не мешало слушать ее так, словно она погружалась в странный гипнотический транс. Даже Суми проникся звучанием этой песни, лег на траву и прикрыл глаза. Время, что они провели на берегу, было целиком и полностью посвящено скорби. Сейчас каждый из тех, кто знал, любил и имел связь с погибшими, должен был выплеснуть все свое горе, чтобы Кхмир непременно нашла душу погибшего среди озер и туманов загробного мира.

Йолинь казалось, что песнь жрицы бесконечна. Девушка пела и пела, словно уводя всех присутствующих вслед за своей песнью. Но с последним языком пламени, что с шипением растворился в водах Тирты, она замолчала. Взгляд девушки казался расфокусированным, она словно смотрела сквозь окружающих ее людей, и только в этот момент Йолинь поняла, что жрица просто не видит никого вокруг. К слепой подошла маленькая девочка из толпы, взяла ее за руку и повела куда-то прочь.

– Пойдем, нам пора, – тихо сказал Рик, беря принцессу за руку и решительно покидая берег.

Только когда они взошли на холм, принцесса поняла, что они идут вовсе не по направлению к их дому, а куда-то непосредственно в город. След в след за ними ступали люди. Таким образом, Йолинь начинала понимать, что это еще далеко не конец.

– Куда мы? – спросила она Рика, покорно следуя за своим мужем и делая вид, что все так, как и должно быть.

– Мы оплакали их, теперь должны порадоваться за них.

– Порадоваться? – непонимающе спросила принцесса.

Рик лишь согласно кивнул, но все же решил объяснить.

– Мы верим, что, когда душа только идет по дороге к богам, мы должны своей болью и плачем помочь Кхмир найти ее. Но когда душа уже у богов, она может оглянуться на мир, оставленный ею, и если кто-то будет плакать по ней и показывать, как тяжело и невозможно жить без усопшего, то она захочет вернуться и остаться на земле неупокоенным духом. Потому сегодня вечером мы все будем показывать свою радость…

Йолинь молча выслушала своего мужа, ничего не поняла, но решила, что раз так положено, значит, она должна уважать традиции страны, где теперь ее дом.

То, что было дальше, принцесса и представить себе не могла!

Она так вымоталась за все то время, что ей пришлось провести в пути, что, несмотря на то что давно мечтала оказаться в самом городе, что простирался у подножия дома Рика, сейчас не могла найти в себе сил толком оглядеться и оценить, насколько Грозовой Перевал отличается от той же Аранты. Их процессия двигалась по широкой объездной дороге, которая опоясывала город вокруг, и лишь в какой-то момент свернула на одну из улиц, где стали появляться жилые дома, торговые лавки, таверны и прочие признаки жизни города. Но по большому счету улица была совершенно обычной, достаточно широкой и чистой. Конечно, северные города мало походили на тот Каишим, столицу ее родины. Там каждый двор имел свою индивидуальность, каждое строение отличалось и в то же время было похоже друг на друга. Парящие изогнутые крыши домов, изящная, деликатная красота парков и садов, где каждое растение было готово поведать тебе целую историю жизни семьи. Север был другим. Порой Йолинь казалось, что северяне просто делали что-то потому, что им это нравилось. Без всякого потаенного смысла или намека. Особенно это бросалось ей в глаза, когда она видела нечто недопустимое в своих краях и совершенно обычное здесь. Она невольно скосила взгляд на маленькие голубые цветочки, высаженные перед одним из домов. У нее на родине они назывались сям-ке, или «ночное приглашение». Не трудно догадаться, какой смысл имел этот цветок. А тут просто взяли и посадили под окнами…

Принцесса невольно усмехнулась, представив такую клумбу под своими окнами.

– Что-то смешное? – поинтересовался Рик, беря девушку за руку и переплетая ее пальцы со своими.

– Ты не поймешь, – отмахнулась она.

– Когда ты так говоришь, мне становится интереснее, а не наоборот, – чуть наклонившись к ее уху, прошептал он.

Пожав плечами и решив хоть чем-то занять себя, пока они идут «радоваться», что бы это ни значило, она решила рассказать.

К слову сказать, Рик слушал ее внимательно и не перебивал, но под конец не выдержал и засмеялся.

– Что?

– Ты не поверишь, но Аглая, которая живет в том доме, все восемь десятков лет своей жизни очень старается донести этот посыл до мужчин Грозового Перевала. Я думал, к старости она маленько успокоилась, а тут вон оно что, – вновь усмехнулся он. – Мы пришли, – сказал он, указывая вперед.

Впереди оказалась небольшая городская площадь, на которой по периметру стояли накрытые столы, вокруг которых сейчас суетились мужчины и женщины. Судя по всему, они пропустили похороны и вынуждены были готовить столы к приходу тех, кто провожал погибших в последний путь. Сейчас же, стоило одному из них отвлечься и посмотреть на приближающуюся процессию, и что-то крикнуть остальным, как люди, до этого занятые каждый своим делом, стали собираться в толпу. Кто-то рисовал в воздухе священные руны, женщины в основном вскрикивали и начинали плакать, на лицах мужчин расцветали улыбки. Совсем скоро эта толпа обступила Рика и Крайса, едва не вытеснив Йолинь за пределы этого круга посвященных. Но Рик вовремя сжал ее руку крепче и подтянул к себе.

– Моя жена – та, кому мы обязаны жизнью! – на один из вопросов о том, что с ними произошло, достаточно громко ответил он.

Йолинь и сама не поняла, как стала центром всеобщего внимания. Ее благодарили, обнимали, хлопали по спине и снова обнимали. Девушка чувствовала себя так, словно ее тело превратилось в камень. Она не знала, как надо отвечать, когда огромный мужик, выше ее на две головы, загребает ее в объятия, или когда женщина преклонных лет говорит ей «спасибо» и при этом плачет так, словно Йолинь спасла именно ее, а не Рика.

Все это безобразие длилось и длилось, пока их каким-то чудом не усадили за стол. А дальше девушка и вовсе перестала понимать, что сейчас происходит. Люди поочередно вспоминали погибших мужчин, вспоминали забавные случаи из жизни, связанные с ними, смеялись сквозь слезы, ели, пили. К слову сказать, она тоже попыталась отхлебнуть из предложенной ей кружки, но Рик как-то сноровисто отодвинул ее от нее подальше и поставил перед ней другую.

– Еще один танец я не переживу, – шепнул он, а щеки принцессы залились алым румянцем.

– Надеюсь, ты сам не танцуешь после того, как выпьешь, – фыркнула она себе под нос, но ее все равно услышали.

– Иногда мне хочется бегать, – усмехнулся Рик, вспоминая свой первый опыт с алкоголем.