Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

Лето было в самом разгаре. Дни стояли на удивление жаркие и погожие. Она не видела Рика больше недели, и это убивало ее. Она тосковала, и сердце ныло при каждом вздохе. Такого с ней никогда прежде не случалось. Все ее мысли, стремления, желания крутились вокруг одного-единственного человека. Казалось, стоит прикрыть глаза, и она тут же видела его лицо перед мысленным взором, слышала голос, чувствовала его руки на своей талии. Она бы с удовольствием заперлась в их комнате, накрылась одеялом и не вставала все это время! Но… это была бы уже не она. Потому каждое утро, просыпаясь в холодной постели, она заставляла себя вставать, одевалась, собирала нехитрый мешок с продуктами, брала с собой Суми и уходила до самого вечера. Так ей было легче не думать о нем. Хотя не так. Она думала о нем постоянно, просто так она могла делать то, чтобы у них с Риком могло быть будущее. Бежать так долго, насколько хватит сил. Потом отжиматься и делать упражнения на всю группу мышц, далее медитация. За неимением никого более рядом, она испытывала свои способности на Суми. С каждым разом сливаться с ним становилось все легче. В какой-то момент ей начало казаться, что она ощущает его как саму себя. Удивительное, странное ощущение. Но когда она была зверем, все ее страхи, неуверенность, тоска по Рику уходили куда-то далеко. Лишь пьянящее ощущение свободы, уверенность и вера в себя и свои силы, она знала, на что способна. Она доверяла своему телу и чутью. Она понимала мир вокруг, и ничего не было в этом сложного, ведь и он разговаривал с ней в ответ через запахи, звуки, ветер, вибрации. Единый живой организм, и она была его частью. Однажды она позвала Суми к себе, все еще находясь в его сознании. Это было простой попыткой попробовать свои силы, но каково же было ее изумление, когда он подошел к ней в самом деле!

И насколько сильно это напугало ее!

Часто дыша, она провела рукой по белоснежной шерсти Суми, который уже довольно подрос и доходил ей головой до груди.

– Я… прости, – пробормотала она. И хотя ничего ужасного она не сделала, в душе поселился страх. Она знала себя и знала, на что способна. Она была человеком, у которого не было заблуждений по поводу собственных внутренних пределов. Она точно знала, что могла убивать и причинять боль другим. Раньше у нее очень хорошо это получалось, если ей это было нужно. И сейчас она чувствовала себя так, точно была алкоголиком, который поклялся никогда больше не пить и которому дали бутылочку отличного вина и попросили подержать у себя. Что, если однажды, имея такое превосходное оружие в руках, она не сможет удержаться и не шагнуть в омут, из которого с таким трудом выбралась?

– Пойдем отсюда, – торопливо засобиралась она в обратный путь. Хватит с нее экспериментов! Она должна привыкнуть, обдумать и понять, что она такое теперь!

Всю дорогу до стен замка она не переставая объясняла Суми, что именно так ее напугало. Не то чтобы она не знала, что он ей не советник, но и выбора особого с кем поговорить не было.

– Это было мое желание, чтобы ты подошел, понимаешь? Я хотела этого. А, если бы я захотела, чтобы ты бросился со скалы? М-м? Нет, я, конечно, этого не хочу, – бормотала она по-аирски, опасаясь, что и в чистом поле могут быть уши. Что поделать, воспитание давало о себе знать. – Я просто хочу жить иначе, понимаешь? Теперь, когда я знаю, что бывает так, что люди любят друг друга, заботятся друг о друге, поддерживают… я… тоже хочу, чтобы у меня так было! Не хочу жить, как мой отец. Жить, иметь троих сыновей и быть готовым к тому, что совсем скоро останется лишь один, в то время как двое других перережут друг другу глотки! Ради чести семьи убивать незаконнорожденных детей, продавать своих дочерей, избавляться от неугодных. Ты знаешь, я уверена, что будь я мужчиной, то рано или поздно кровь моего отца была бы на моих руках. Точно знаю, что ни один из моих братьев не встал бы на моем пути. Я знаю, кто я такая, слишком хорошо, чтобы мне не было страшно сейчас. Может быть, я напрасно все это затеяла? Все эти тренировки? У кого-то вроде меня не должно быть таких способностей! Чтобы другие могли быть в безопасности, чтобы я однажды не рухнула на то самое дно, быть может, стоит остановиться прямо сейчас? – она встала посреди дороги и прямо посмотрела в глаза Суми. Почему он однажды стал частью ее жизни? Быть может, потому, что она по своей сути была таким же хищником, как и он? Просто хищником, которому пришлось на время жить в шкуре овечки, залечивая свои раны?

С силой тряхнув головой, она бегом направилась в замок, надеясь, что ветер унесет с собой все эти нелепые мысли. Так, не жалея собственных сил, она преодолела немыслимое прежде расстояние бегом. В этот раз она не чувствовала слабости, не падала, ее ноги уже не немели, как прежде. В кои-то веки бег приносил удовольствие. Ее тело начинало любить такое к себе отношение. Вот только думать об этом она не хотела сейчас. Войдя в дом через кухню, она лишь отмахнулась, когда Суми, жадно принюхиваясь, почти откровенно соображал, что бы ему такого сделать, чтобы они задержались в этом замечательном месте. Пожалуй, в логове, которое выбрал его вожак для жизни, именно это место он готов был признать идеальным для обитания. Его звериное сердце предательски сжималось от странного чувства обожания всякий раз, как они оказывались тут. Здесь всегда была еда. Сколько угодно еды, если знать, как отвлечь жадную охранницу припасов, которая так любила с ним играть в «отними и съешь». Он тоже любил с ней играть. Она всегда проигрывала, правда иногда лупила его чем ни попадя, но если бы она этого не делала, то он не чувствовал вкуса добытой еды. Ему это нравилось. Он не хотел сожрать ее, иначе кто бы хранил еду для него?

– Демоны с тобой, – отмахнулась Йолинь, – оставайся тут. Только, если в этот раз Веня тебя зашибет – это уже твои проблемы, понял?

Ему было все равно, главное вожак разрешил остаться, а значит, сегодня он поиграет, чтобы выиграть. Придется подождать, пока придет та, что охраняет еду. Он уже научился отпирать кладовую самостоятельно, но это было неинтересно, просто забраться туда и съесть, что понравится.

«Веня. Играть», – хитро прищурившись, подумал Суми, уставившись на кладовую с едой, и принялся ждать.

Йолинь вошла в их с Риком спальню. Как и ожидалось, никого. Это открытие не порадовало. Она так отчаянно скучала по нему последние дни. В чем была причина? В магии, что свершилась над ними? Или же в ее собственных чувствах? Она не знала и по большому счету и не хотела копать так глубоко. Она знала, что чувствовала рядом с ним, и этого было достаточно. Если все так и останется после того, как ее сила полностью сформируется, то ей хватит и этого. Вот только стоит ли идти до конца? Стоит ли ей брать в руки то, за что придется отвечать?

Скинув с себя грязную одежду, она прошла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Стоя под струями прохладной воды, она продолжала думать о произошедшем. Понимание того, что однажды может стать возможным для нее, пугало. Страх ледяными щупальцами обвивал сердце.

Прежде чем дверь в ее комнату отворилась, она ощутила отголоски чужих эмоций. В основном это была усталость и желание чего-то, словно того, кто шел сейчас по коридору, тянуло к ней в комнату с непреодолимой силой. К собственному удивлению, она узнавала эти эмоции. То же самое испытывала она сама, возвращаясь домой каждый вечер, с надеждой встретить там одного-единственного человека. Споро выключив воду и схватив отрез ткани, который служил ей полотенцем, она закуталась в него и выскочила за дверь. В тот же самый момент дверь приотворилась, и на пороге комнаты возник он. Казалось, она забыла, как дышать, стоило увидеть его глаза предштормового неба, что с такой жадностью смотрели сейчас на нее. Его эмоции, его желание, точно нечто взрывоопасное упало на дно ее души, смешалось с собственными эмоциями Йолинь, вступая в реакцию, и с яростным шипением потекло по венам, заставляя сердце биться чаще, а дыхание делая рваным и прерывистым.

Он так устал за прошедший месяц. Устал морально, физически, эмоционально. Этот выматывающий рейд по лесам, точно вечный бег за призрачным и неуловимым нечто. Постоянное напряжение, ощущение опасности. Короткие схватки длиною в жизнь, когда всего один неверный шаг и один из них навсегда может остаться лежать на сырой земле мертвого леса. И снова охота, слежка, преследование, схватка. Он не видел ее слишком долго, и теперь, когда представилась возможность хотя бы ненадолго вернуться домой…

Он смотрел на нее и не мог отвести взгляд от струек воды, что влажными дорожками стекали вниз по белоснежной коже. Видя, как ткань, в которую она была укутана, намокла и прилипла к ее телу, он понимал, что не может сделать и шага, чтобы потом суметь остановиться. Его сердце, такое древнее, холодное сердце, билось так громко, что это оглушало. Ее глаза, черные и бездонные, точно самая глубокая в мире бездна; губы, нежные и манящие, он помнил их вкус. Он жаждал почувствовать его вновь. И стоило из ее груди вырваться всего одному неосторожному хрипу, как если бы она сказала ему, что желает его не меньше сейчас, и слова были уже не нужны. Он стремительно преодолел расстояние между ними, так быстро, что она не поняла, как именно это произошло. Лишь ощутила себя в его крепких руках, прижатой к стене, обвивающей ногами его бедра и теряющейся в глубине его поцелуя. Его горячие ладони обжигали кожу, которая вдруг стала казаться ледяной. Он целовал ее, и она отвечала ему, точно была создана именно для этого. Будто бы всю свою жизнь она точно знала то, какой она должна быть в его руках. Когда его ладонь накрыла ее обнаженную грудь, Йолинь застонала от ощущений, что сейчас взорвались внутри нее, сметая все преграды на своем пути. Исчезли страхи, растворились в волнах страсти, что накрывали ее с головой, сомнения и тревоги. Она хотела этого. Хотела стать одним целым с этим мужчиной, раз и навсегда раствориться в нем, для него.

Когда же его губы вдруг исчезли, заставляя ее жадно дышать, хватая ртом воздух, а сам Рик уткнулся лицом в ее шею, дрожа и крепко прижимая ее к себе, она поняла, что он не продолжит начатое, и вопреки всем доводам рассудка, что им просто нужно подождать, пока будет можно, она едва не расплакалась от осознания, что этого не произойдет сейчас.

– Хочу тебя, – прошептал он ей на ухо, и от такого простого признания рой мурашек побежал по ее спине, все внутри нее отзывалось такой же жаждой, потребностью.

– Может, – тяжело дыша, сказала она, – нам стоит сделать это… – затаив дыхание, спросила она.

Некоторое время он просто молчал, точно этот вопрос застал его врасплох или же заставил о чем-то всерьез задуматься. Потом глубоко вздохнул, оторвался от ее плеча и пристально взглянул ей в глаза. Сейчас на нее смотрели иначе, чем всего несколько секунд назад. Она не могла этого не почувствовать и внутренне напряглась.

– Что произошло, пока меня не было? – серьезно спросил он, и от требовательных ноток в его голосе Йолинь вдруг стало не по себе. – Не смей, – стоило ей попытаться отвести взгляд, жестко сказал он. – Мне очень тяжело понимать, что у тебя на уме, и без этих твоих штучек, – усмехнулся он. – Говори со мной, как должно женщине говорить со своим мужчиной. Не оскорбляй меня недоверием, – простые и такие странные слова.

Йолинь не сразу смогла осознать, что он имеет в виду, как и то, что скорее всего что-то подобное было не принято озвучивать вслух. Люди Севера росли с подобным знанием, и то, что Рик озвучил это ей, всего лишь значило, что он пытался объяснить ей свои чувства.

– Я… – И вновь горло точно сдавило стальным обручем. Всякий раз, когда ей приходилось говорить о себе, своих слабостях и страхах, она чувствовала себя точно голой под прицелом тысяч глаз. Это было неудобно и отчего-то стыдно.

Прикрыв глаза, она попыталась отстраниться от этого чувства, в очередной раз напомнив себе, что если она не хочет быть одна в этом мире, то должна перестать быть одинокой. Перестать верить лишь самой себе, научиться видеть отражение себя в ком-то еще.

– Сегодня и впрямь кое-что произошло, – быстро выпалила она, открыв глаза, кода Рик бережно понес ее к кровати, так и не позволив ей встать на ноги, он сел, продолжая обнимать ее.

– Я слышу тебя, – пристально взглянув ей в глаза, сказал он. Его речевые обороты были странными для перевода, но почему-то она понимала их смысл лучше многих других.

Она рассказала о том, что совсем недавно произошло между ней и Суми. Рассказала о страхах, что появились у нее в сердце, стоило этому произойти, и, пожалуй, впервые в жизни она ощущала себя в этот момент так, точно ребенок, который доверился кому-то более взрослому, понимающему, надежному. Она чувствовала себя слабой, но в то же время это было нормально, потому что был тот, кто может стать для нее опорой. Удивительные открытия дарил ей Север и этот брак. Удивительные грани взаимоотношений открывались перед ней. И всякий раз она поражалась тому, что такое возможно, понимая, в какой тесной клетке условностей, навязанных правил и устоев она жила прежде.

Все это время Рик нежно удерживал ее в своих руках, он обнимал ее, поглаживая по спине, точно показывая, что ему не все равно, и она принимала эту заботу.

– Интересно, – задумчиво сказал Рик, накручивая черный влажный локон ее волос на указательный палец, – что лучше, волк, запертый в клетке и не способный от этого ни причинить вреда, ни быть полезным для своей стаи, или же волк, который знает, на что он способен, и силу свою обращает на пользу тем, кто привык полагаться на него?

– М-м?

– Ты говоришь так, словно твое становление Властителем – это возможность возвыситься над людьми?

– Разве это не так? Не сделает ли это меня непомерно сильнее других?

Рик лишь усмехнулся чему-то, отпуская прядь ее волос и касаясь кончиками пальцев ее скулы. Он нежно касался ее кожи, с интересом подмечая, как ее плечи и руки покрываются мурашками от такой простой ласки, насколько быстрее начинает биться жилка на длинной тонкой шее. Ему нравилось подмечать то, как реагирует ее тело. Это будоражило его фантазию, заставляя думать о том, что еще он может сделать с ней, чтобы услышать, как сладко может…

Он вновь усмехнулся, ведя пальцы ниже, точно так и должно быть, и вновь заговорил.

– То, что ты это понимаешь и задумываешься над собственной ответственностью, вот что делает из тебя Властителя. Мы не хозяева людей, которые живут под нашим началом, мы их защитники, опора, надежда, что зима однажды отступит, и они встретят весну живыми и здоровыми. Мы залог выживания Севера, только так. Пока ты осознаешь, что ты можешь быть опасным, ты имеешь контроль над собственными силами и страстями, что бушуют внутри тебя. Просто прими себя иную, сделай это. Бойся врагов – доверяй себе, – на этих словах его пальцы коснулись ее груди, и принцесса вздрогнула от этого едва уловимого, но такого волнительного прикосновения.

– Мне кажется, – ей едва удавалось говорить ровно, в то время как ее сердце отчаянно билось от тех ощущений, что несли с собой прикосновения этого мужчины, – ты хочешь заставить думать меня о чем-то другом, но только не о том, что так взволновало меня сегодня?

– Это так очевидно? – хитро сощурившись, посмотрел он на нее, в то время как его руки столь откровенно предавались ласкам ее тела. – Может быть, я просто хочу взволновать тебя еще сильнее, чтобы ты не могла уже думать ни о чем другом, кроме… – И тут его губы наконец накрыли трепещущею жилку на ее шее.

Йолинь вдруг показалось, что она забыла, как дышать в этот момент. Хотя в одном он все же был прав, она и впрямь не могла больше думать ни о чем другом…

* * *

– Ты не находишь это странным? – спросил Риман, Властитель, с которым Рику приходилось работать по зачистке вверенного ему и его группе квадрата.

Мужчина был обладателем высокого роста, широких плеч и совершенно лысой головы, на которой не было ни одного волоска, столько, сколько себя помнил сам Риман. Даже бровей не было, не говоря уже о щетине. Странная внешность, но, когда речь шла о Властителях, никто и ничему не удивлялся. И лишь жгучие черные глаза были самой выразительной частью лица мужчины. Он был старше Рика на несколько десятков лет, но вот по уровню силы уступал. Когда Рик только вставал на свой путь, Риман был одним из его наставников. И до сих пор этот человек ни разу не подвел Рикхарда. Особенностью Римана как Властителя было не только умение управлять энергетическими потоками мира, но и какое-то непередаваемое звериное чутье. Сама внешность мужчины предупреждала, что с ним шутки плохи. Мало кто из простых смертных знал, насколько это был по сути своей надежный и откровенный человек; точно зверь, Риман не терпел лукавство и кривых дорожек во взаимоотношениях.

– Что именно настораживает тебя? – Рик не привык пропускать мимо ушей то, что говорили люди, но, когда нечто подобное говорил Риман, он прислушивался всегда.

Впервые за последние недели они могли поговорить спокойно. В этот момент короткой передышки, когда они ненадолго вернулись домой. В проклятом лесу особенно не потолкуешь, как бы там ни было, чем старше был вирг, тем хуже он реагировал на магию Властителей. И даже полог тишины не мог послужить защитой для них.

Риман спокойно откинулся на спинку кресла и поставил почти пустую глиняную кружку на стол. Выпивка согревала кровь и помогала налаживать разговор. В его случае она была тем необходимым проводником, чтобы он мог вести нормальную беседу.

– Вспомни, как было прежде, когда мы приходили в леса за тварями. Они шатались в пределах проклятого круга, точно неприкаянные, каждый сам по себе. А теперь? С падением преград ты не заметил кое-что странное?

– В последний раз их было трое на одном участке…

– Именно, Рик, а трое – это уже сообщество, понимаешь? Раньше они никогда не нападали сообща, но вспомни, что было в ночь Излома?

– Они становятся более организованными, – констатировал Рик то, о чем давно уже думал, но боялся произнести даже шепотом наедине с собой. Ведь если до этого дня совершенно безумные твари начинают сбиваться в группы, то это может значить…

– Они становятся умнее, – закончил его мысль Риман. – Их стало сложнее находить, – на краткий миг мужчина замолчал, отхлебывая немного из своей кружки. – Я боюсь представить, чем может обернуться эта зима…

– Чем бы она ни обернулась, мы будем делать то, что и всегда, чтобы Север выжил. – Рик ненадолго замолчал, потом тяжело вздохнул и вновь заговорил: – Правда, тактику надо поменять…

И вновь в комнате воцарилось молчание. Думы были слишком тяжелые и неприятные, должно быть, именно поэтому Риман решил спросить кое-что еще, что так интересовало его последние недели.

– Расскажи мне лучше, как так вышло, что ты превратился в женатого человека, почему жена не Марсия и я не гулял на твоей свадьбе? – просто спросил мужчина.

Рик усмехнулся, покачав головой. Риман не искал коротких путей, когда ему было что-то интересно.

– Потому, – прищурился он, – что так захотело мое сердце, – в голос рассмеялся он.

– Не знал, что ты гребаный романтик, – фыркнул Риман, покачал головой и допил содержимое своей кружки.

– Вот так-то, – пожал плечами Рик, – сам чуть не сдох, как узнал о себе такое, – устало прикрыв веки, пробурчал он, понимая, что, если не заставит себя подняться из удобного кресла, уснет, точно престарелая бабуля у горящего камина.

Их отряд покидал стены замка рано на рассвете. Им с Йолинь предстояла долгая разлука. Конечно, он будет навещать ее, когда представится такая возможность, но до самой глубокой осени он не сможет засыпать и просыпаться рядом с ней каждый день. Этого просто не позволят его обязанности. Помимо регулярных вылазок в леса, есть и еще дела, требующие внимания, чтобы Грозовой Перевал подошел к зиме подготовленным. Необходимо контролировать поля и пастбища, сбор урожая, подготовку полей на следующий год, распределять припасы и скот, подготавливать корма для животных. Не стоит думать, что без него люди бы не справились. Случайных глав в деревнях, находящихся под его покровительством, не было. Но были дела, которые ждали и его руки. И их было достаточно много. Раньше они выходили в леса лишь с приходом осени, но теперь, когда все барьеры, отделяющие Проклятый лес, были разрушены, им приходилось начинать свои вылазки гораздо раньше и умудряться делать это так, чтобы не страдало и то, что в свое время послужит еще одним залогом выживания.

Но, как бы там ни было, он дал себе слово, что найдет возможность приходить к ней хотя бы раз в три дня на несколько часов. Конечно, построение порталов будет сильно истощать его силы, но в то же самое время он должен быть рядом с ней, когда она взращивает свои собственные способности. Хотя кого он пытался обмануть, он просто будет скучать. Он не брался судить, испытывал ли он прежде такую дикую необузданную потребность в обществе одной конкретной женщины. Он не желал знать истинные причины этой жажды. Он просто наслаждался этими чувствами. Когда от одной простой мысли о ком-то его сердце заходилось и начинало стучать так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Удивительно, но быть может, несмотря на то что на улице разгар лета, а в его сердце наконец-то пришла долгожданная весна. Порой, думая о своей жене, вспоминая вкус ее губ, он испытывал нечто такое, как если бы после долгой суровой зимы вдруг увидел первые капли тающих снегов, едва ощутимое тепло скупого северного солнца и ни с чем несравнимый аромат западного ветра. Так приходит весна в их земли. Так же распахнула она дверь в его давно упорядоченный мир, казавшийся теперь таким нестерпимо скучным и пресным. Как он жил прежде?

– О чем задумался? – подъезжая к нему на своей гнедой кобыле, пробасил Риман. – Выглядишь, как идиот, – припечатал он.

– Просто, – пожал плечами Рик, – пора выдвигаться.

– Потому такой счастливый? Уже достала? Все бабы сладкие, точно мед, а как только в жены возьмешь, тут же киснут, точно бродить начинают от радости, что нашли идиота, которого смогли захомутать.

– Она не такая, – зачем-то возразил Рик.

– Все они такие, даже если думают, что не такие, – отмахнулся мужчина. – Давай ставить портал, а ну как проснется твоя «нетакая» и все настроение испортит. Саймон и Беррок уже три раза поругались, думаю, еще один раз точно обернется дракой, и придется задержаться.

– Хорошо, – последний раз кинув взгляд на окно, за которым сладко спала Йолинь, он вскочил в седло и развернул жеребца, выдвигаясь к полю, где бы смог спокойно выставить портал.

Йолинь молча смотрела ему вслед сквозь плотно задвинутые шторы. Больше всего на свете ей хотелось выбежать к нему, обнять его на прощание, поцеловать и сказать, как сильно она будет скучать. Но ее веки распухли, нос повторил их же участь, глаза были красными, а по щекам бесконтрольно катились слезы. Будь ее воля, она бы еще начала подвывать в голос, но вместо этого всего лишь прокусила до крови губу. Так она еще никого и никогда не провожала в своей жизни.

* * *

Они остановились на ночлег на окраине земель, подвластных Рикхарду. Завтра им предстояло выдвинуться в длительное и весьма напряженное путешествие. Хотелось хотя бы одну ночь провести под крышей в относительном комфорте и безопасности. Он не видел Йолинь уже несколько недель, дома нормально не ночевал больше месяца. Вопреки своим желаниям приходить к ней хотя бы раз в три дня, последнее время совершенно не получалось. Силы уходили будто в черную дыру. Каждая вылазка в лес невероятно выматывала. И хотя за все это время им удалось уничтожить лишь с десяток существ, он чувствовал, что это скорее случайность, нежели то, что виргов было так мало на его территории. Время от времени все Властители Грозового Перевала собирались в одной из деревень, где делились своими достижениями, открытиями и наблюдениями. То, что в свое время заметил Риман и Рик, уже не было новостью и для остальных.

– Я клянусь тебе, Властитель, – говорил один из мужчин на последнем собрании, – перед тем как мой меч снес ей голову, эта тварь улыбнулась мне! Безумная тварь улыбалась!

– Тебе просто почудилось, – отмахнулся один из друзей говорящего, – мы тебе не дети, чтобы запугивать нас такими историями!

Но вот Рик не испытывал такой же уверенности, что это всего лишь игра чужого воображения. Он никогда бы не стал отвечать на подобное утверждение шутки ради, чтобы посмешить или напугать собравшихся. Это знали все присутствующие. Тем более неожиданными стали его следующие слова:

– Думаю, в словах Торина из рода Шим есть истина, – коротко сказал он, тяжело переводя дыхание. В зале, где они находились, стало как-то особенно тихо. – Все мы чувствуем, что что-то в поведении тварей изменилось. После нападения в ночь Излома это стало совершенно ясно. Они напали группой, организованно. Единичных нападений на деревни не было уже несколько месяцев, но в наших лесах столько трупов обескровленных животных, сколько никогда не было прежде. Раньше наши поисковые заклятья улавливали перемещения новообращенных и тех, кто относительно недавно был обращен, но уловить их местоположение сейчас все сложнее. Я связывался с Властителями других уделов, подобное происходит повсеместно. Весь Север вышел на охоту в это лето, но результат, который мы имеем на сегодняшний день, вовсе не тот, на который мы рассчитывали. Мы точно знаем, что тварей гораздо больше, чем то количество, что нам удалось зачистить на сегодняшний день…

– К чему ты ведешь? – не выдержав короткой паузы, спросил Беррок.

– Мы думаем, твари объединяются. Думаем, что они перешли на новый уровень организации.

– Этого не может быть, – выдохнул один из мужчин. – Они же не имеют сознания! Они совершенно тупые!

– Боюсь, уже не настолько тупые, – покачал лысой головой Риман.

– И что? Как нам теперь охотиться на них? Самые древние из них плохо поддаются магии, сильны, как десять мужчин, так теперь ты говоришь, что они еще что-то соображают?!

– Прежде всего, – спокойно сказал Рик, – мы должны найти гнездо! Они все еще не выносят солнечный свет, и пока лето, это становится нашим преимуществом. У нас слишком мало времени, чтобы покончить с этой заразой раз и навсегда.

С того момента, как произошел этот разговор, прошло чуть больше недели. И сейчас Рик ясно понимал, что искать виргов, просто прочесывая земли, все равно, что искать иголку в стоге сена. Все его поисковые заклятья уходили словно в никуда, и оставался лишь один способ, чтобы у них появился шанс продвинуться в этом нелегком деле. Вот только способ был мало того, что рискованный, но и сложно выполнимый, учитывая последние события.

* * *

Темный лес. Пожалуй, это самое страшное место, где ей пришлось побывать за всю ее недолгую жизнь. Но сейчас она брела по нему, и он больше не казался ей настолько пугающим. Просто мертвая земля под ногами, серые стволы деревьев, такое же вечно серое небо или кажущееся таковым. По сути, это не имело значения. Ничто не имело значения, когда внутри вечно ноющая, гнетущая пустота. Когда каждая мышца, вена и кость в ее теле болит и горит в агонии. Эта боль, эта жажда чего-то, что есть лишь у тех, у кого стучит в груди. Они пахнут сладко, маняще. Она ищет этот запах в каждом дуновении ветра, в каждом существе вокруг. Форма неважна, лишь запах и стук внутри. Этот стук завораживает, заставляя всякий раз замирать, прежде чем сделать глоток. Ей всегда хочется сделать небольшой глоток. Хочется пить медленно и долго. Но стоит солоноватой влаге растечься на ее языке, как мир вокруг взрывается и она начинает видеть цвета. Ей кажется, что в этот момент ее вечная, как сам мир вокруг, боль уходит. Хотя она и знает, что это ненадолго, что совсем скоро все выцветет, превращаясь в блеклое подобие того, что она может видеть, она все равно цепляется за эти мгновения наполненности. Последнее время она больше не стремится туда, где есть много пищи. Она знает, что нужно ждать и терпеть. Совсем скоро они смогут получить свое. Как только жалящий шар наверху уснет, а землю покроет белым пеплом, они смогут выйти из своего логова и начать охоту.

Частый стук, сладкий запах… Это заставляет ее настороженно замереть и посмотреть туда, откуда доносится звук. Ее инстинкты тут же открываются ей навстречу, точно послушные ее воле охотничьи псы, почувствовавшие свою добычу. Ноги спружинивают быстрее, чем она в силах осмыслить, когда она взмывает в воздух, чтобы спустя всего долю секунды поймать то, чего так жаждет. Крошечная птица зажата в ее руке. Она испуганно смотрит на нее своими глазками бусинками, чтобы в тот же миг ее рука сомкнулась на маленькой головке, давая возможность ей насладиться жалкими крохами жизни вокруг…

– О боже, – Йолинь жадно хватала ртом воздух.

Ее ночная рубаха прилипла к телу. И несмотря на то что ночи были уже не такими жаркими, она взмокла с головы до ног. Казалось, что она до сих пор чувствует соленый привкус чужой крови на языке. От одной только мысли ее сильно затошнило. Так, что, не сдержавшись, она опрометью кинулась в уборную. Ее вывернуло несколько раз прежде, чем она смогла спокойно опуститься на пол и отдышаться.

Суми все это время внимательно следил за своей хозяйкой. Йолинь чувствовала в нем отголоски тревоги. Она не взялась бы судить, как именно он переживает за нее. Чувства хищника были не такими, как у людей. Она бы назвала их более ясными, четкими и простыми. Он переживал за нее. Но в этой эмоции не было примесей жалости или сочувствия. Он просто волновался. Она была важна для него.

– Я в порядке, – прошептала она, посылая ему волну тепла и успокаивая его тем самым.

И хотя ей удалось немного успокоить Суми, сама же Йолинь была далека от того, что принято называть «в порядке». Ей было страшно и жутко после этого странного сна. Все было таким настоящим, живым, осмысленным. Она чувствовала запахи, вкусы… на этой мысли ее вновь замутило. Она даже помнила, каким шелковистым и теплым было тельце той крошечной птички. Помнила, каким вдруг стал мир вокруг, стоило крошечным каплям крови попасть на ее язык.

– Это же всего лишь сон? – прошептала она, смотря в глаза Суми.

Его льдисто-голубые глаза смотрели холодно и бесстрастно. Ему не было страшно. Йолинь уже знала, что Суми никогда и ничего не боялся, этого не было в его природе. Его разум завораживал принцессу. Такому складу ума позавидовал бы любой правитель или воин. Ее друг никогда не боялся, но в то же время он знал то, что может им угрожать. И каждый миг, каждую секунду он отслеживал эти угрозы, просчитывая то, каким образом он мог бы избавиться от них.