Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

Мужчина, выразительно посмотрев на все еще посмеивающегося товарища, что-то ответил, прежде чем обратиться ко мне.

– If er richt ersend wir mus sage warum grette ser ire sutce aus?[15]15
  Если он и впрямь глуповат, то можно у него спросить, чего все так расстроились, когда мы уезжали?


[Закрыть]

– Скажи, Дэй Ли, – старательно выговаривая мое имя, начал произносить он, – почему все в Каишим так плакали, когда мы уезжали?

Я непонимающе посмотрела на мужчин. То, что было очевидным для любого аирца, оказалось загадкой для чужаков. А объяснять чужакам верования другой страны – это задача достаточно непростая.

– Sprehe list! Er sims not gid[16]16
  Говори медленнее! Он, похоже, не очень-то понимает.


[Закрыть].

На эту реплику блондин согласно кивнул и заговорил так, словно воды в рот набрал. Мужчина растягивал слова, распевая гласные звуки так, что я, учитывая акцент, вообще с трудом начала понимать, о чем он говорит.

– Коооогдаааа мыыыы ууууееееезжаааалииии, всеееее плаааакаааалииии, поооочеееемуууу?

Вовремя решив, что дальше будет только хуже, решила попытаться объяснить, пока этот мужик не начал петь.

– Это такое поверье, – достаточно медленно, четко произнося каждый слог, заговорила я. – Аирцы верят, что в день свадьбы, а в данном случае в день помолвки, невеста умирает для своей семьи, чтобы переродиться в семье мужа.

– Barbarians[17]17
  Варвары.


[Закрыть], – коротко прокомментировал мой ответ блондин, в то время как его товарищ разразился настоящей тирадой.

– Gratulire uns erce! Such Schreclich incem werde! Face igt lirde bee space as eye not lich! Red frogste uns habbe tols litte! Geeen gidde wind aus ins tjolle nid laddt![18]18
  Радоваться надо, такую страшилу удалось сосватать! Лицо словно дикие пчелы искусали, аж глаз не видно! Нос как блямба, тощая как палка. Идет – того и гляди ветром унесет! Хоть бы гири какие к ногам подвесили!


[Закрыть]

– Shut![19]19
  Замолчи!


[Закрыть] – так гневно рыкнул мужчина, что я невольно подпрыгнула. – Du sprehe un seine ire wife![20]20
  Между прочим, говоришь о будущей жене одного из нас!


[Закрыть]

– Shut! Shut![21]21
  Молчу! Молчу!


[Закрыть] – все еще посмеиваясь, замахал руками перед собой, кажется, Кельм – так его называли в день нашей первой встречи. Мужчина был похож на огромного рыжего исполина. Он был высок, широкоплеч, с зелеными озорными глазами и с совершенно детским, непосредственным лицом. Хотя если присмотреться к нему внимательнее, то вовсе и не непосредственность читалась в чертах его лица, а хитрость. Мужчина казался этаким хамелеоном. То он смеется, словно ребенок, то смотрит, будто давно живущий на этом свете мудрец.

– Меееняяя зооовууут Рик, – неожиданно представился сереброволосый северянин, – а этооо Кельм, – указав рукой на товарища, кивнул он. – Согласишься ли ты пояснять нам особенности вашей культуры…

– List! List![22]22
  Медленнее! Медленнее!


[Закрыть] – неожиданно перебил Кельм своего товарища, когда я наконец начала более-менее его понимать.

Рик, словно забывшись, благодарно кивнул товарищу.

– Соооглааасиишьсяяя лиии тыыы пооояяясняяять…

Так, кажется, я начинаю понимать, в чем проблема. Должно быть, они считают, что, когда говорят в нормальном темпе, я плохо их понимаю.

– Говорите нормально, – перебила я певучую речь северянина, – я плохо понимаю, когда вы тянете слова.

Мужчина как-то растерянно замолчал и обвиняюще посмотрел на товарища. Кельм округлил глаза, помолчал несколько секунд, после чего разразился громоподобным смехом.

– Wist, keine cretin either![23]23
  Ну, может, и не такой тупой!


[Закрыть] – все еще посмеиваясь, заключил он.

– Хорошо, Дэй Ли, – наконец-то Рик начал говорить с нормальной скоростью и интонацией, – нам просто казалось, что так тебе будет легче нас понимать.

– Почему? Я что, тупой? – как-то само вырвалось у меня.

Рыжий уже хохотал так, что ему приходилось утирать слезы в уголках глаз. Впервые вижу, чтобы человек был столь несдержан в эмоциях!

– Нет, я не имел этого в виду, – примирительно заговорил блондин. – Shut ire![24]24
  Заткнись уже!


[Закрыть] – вновь обратился он ко все еще веселящемуся другу, прибавив в голос рычащих ноток. – Прости, но мы бы хотели попросить тебя разъяснять кое-какие вопросы, что будут возникать у нас относительно вашей культуры.

Странно, с чего бы им обращаться по такому поводу к юному паи? Не легче ли расспрашивать тех же колдунов-мудрецов? Они-то всяко лучше должны знать, разве не так?

– Конечно, я поясню, – все же согласилась я. Это был хороший повод для меня быть ближе к ним, запоминать новые слова, хоть как-то учить язык, на котором они говорят, и в то же время наблюдать за чужаками. – Спрашивайте, когда будет нужно, – стараясь изобразить непосредственность, я широко искривила рот, надеясь, что это будет похоже на улыбку.

– Oh, kolte myr dirte![25]25
  О, оскалился, аж кровь в венах стынет!


[Закрыть] – прокомментировал Кельм что-то на родном языке.

– Shut, – уже привычно огрызнулся Рик и легко улыбнулся мне в ответ. Улыбка у него была такой искренней, на миг показалось, что от нее может стать теплее на сердце. Почему так, интересно? Так мог улыбаться лишь Сэ’Паи Тонг, я называла эту улыбку «честной». В нее хотелось верить, в отличие от многих ужимок, которыми пользовались люди, чтобы обозначить свои чувства.

После того как я согласилась пояснять чужакам то, что будет для них непонятно, я поспешила покинуть ручей. Во-первых, уже начинало темнеть, а мне еще надо было сварить кашу для себя, а во-вторых, должно быть, северяне пришли к ручью по своим нуждам, а не для праздного разговора со мной. Потому, быстро извинившись и пожелав им спокойной ночи, я направилась к общей стоянке лагеря. Но стоило мне показаться, как ко мне тут же подошел Сэй Лум. Капитан не стал ходить вокруг да около, а прямо спросил то, что его так взволновало:

– Они говорили с тобой?

Пояснения мне были не нужны, мы оба понимали, о ком говорит капитан.

– Да, – коротко ответила я.

– Чего хотели?

– Спрашивали, почему все плакали, когда мы уезжали из города, – не видя смысла скрывать наш разговор, ответила я, при этом ставя котелок на огонь и насыпая в него крупу.

– И что ты им сказал? – очень серьезно поинтересовался он.

– Сказал, что такая традиция в Аире, а что? – Должно быть, капитан решил, что меня усиленно вербовали у ручья в ряды северян. Но это было даже забавно, учитывая, что если эти «люди» захотят узнать что-то секретное, то ни один человек не сможет устоять и не рассказать того, что будет нужно чужакам. Не считая меня, конечно. – И попросили разъяснять им то, что будет непонятно в наших обычаях, – добавила я через какое-то время.

Сэй Лум ненадолго задумался, кивнул собственным мыслям и снова заговорил:

– Вот что, раз уж они решили с тобой общаться, не отказывай, заодно будешь наблюдать за ними, а после рассказывать мне, что подметил. Идет?

Ну что тут скажешь? Конечно, капитан, как будет приказано. На том и порешили. Капитан оказался умным мужчиной, который в каждой случайности видел возможность. В данном случае, несмотря на то что Иола была сосватана за одного из северян, капитан все равно сомневался и желал знать больше о чужаках. Я его понимала, потому решила, что если сочту возможным поделиться информацией, то непременно поделюсь.

Когда моя каша была готова, я пересыпала содержимое котелка в миску и, взяв котелок, вновь отправилась к реке. Нужно было ополоснуть посуду и поставить воду для чая. Но стоило мне вернуться, как ко мне подошел один из северян. Кажется, это был Бьерн.

– Присоединяйся к нам, – просто сказал мужчина, указывая рукой на их компанию.

«Что-то я сегодня пользуюсь популярностью у чужаков», – отстраненно подумала я, но упрямиться не стала. Подхватив миску с кашей и поставив котелок с водой на огонь, отправилась за мужчиной. По дороге заметила внимательный взгляд Сэй Лум, которым он провожал мою фигуру. Сам капитан не выглядел недовольным, скорее наоборот: он, казалось, предвкушал то количество новостей, которое позже я смогу ему передать. Я же старательно делала вид, что ничего не замечаю и не понимаю.

Сразу вспомнился мой друг Тэо, который весьма любил одну игру, называя ее «Поиграем в дурака». Учитывая то, что наши наставники не могли и дня прожить, не задав нам какой-нибудь загадки или просто-напросто наврать с три короба, принуждая распутывать ситуацию самостоятельно, а Тэо был весьма ленивым паи, если такое вообще возможно в Дао Хэ, и порой он и его Сэ’Паи буквально сталкивались лбами, преследуя каждый свою цель. Тэо не хотел часами думать над поставленной задачей, а Сэ’Паи хотел заставить его делать именно это. В результате находчивый приятель изобрел способ доведения наставника до нужного состояния. Когда тот просто сам готов был выложить как на духу, что же он хочет от Тэо. Сначала у него не слишком выходило, но к концу обучения он мог манипулировать своим наставником как хотел! Он просто истово верил в нужные моменты, что он полный дурак и ничего не понимает. Сэ’Паи Ли был довольно молодым для Тени, конечно, опыта в общении с учениками у него было не очень много, и большую часть своей жизни он провел в стенах монастыря. Я бы сказала, что это обстоятельство сделало его чересчур наивным в некоторых вопросах. Бедный наставник желал добра своему ученику, и то, что порой Тэо не понимал того, чего от него хотят, он принимал на свой счет, думая, что плохо ставит задачу или объясняет. Тогда мужчина начинал объяснять более просто, потом еще проще, потом Тэо понимал, что нужно, а наставник наконец осознавал, что им манипулируют, брал бамбуковый прут и принимался за более доходчивый метод воспитания. Но цель была достигнута. Не совсем тем способом, на который рассчитывал наставник, но тут уж не придерешься…

К чему я веду: если подумать, то в моем случае лучше всего быть чем проще, тем лучше, чтобы быть ближе и к тем, и к другим. Дурачков любят все, в их присутствии не слишком умные чувствуют себя практически гениями, те, кто привык подозревать всех и вся, расслабляются и невольно начинают доверять простодушному пареньку, считая, что у того ума не хватит на что-то большее. Да, пожалуй, игра Тэо придется весьма кстати.

Пока я думала о своем, мы уже подошли к костру, вокруг которого сидели чужеземцы. Всего их было одиннадцать. На какой-то момент мне показалось, что я – маленький человечек из сказки, который оказался в стране великанов. Все же телосложение аирцев и северян отличалось весьма и весьма. Среди наших мужчин были и высокие, и низкие, но в основном рост мужской половины Аира не превышал 175 сантиметров, женщины были и того меньше. Фигуры большинства из нас были жилистыми, поджарыми, полные люди, конечно, тоже встречались, но почему-то считалось, что такое возможно в очень зажиточных семьях и у людей, которые едят сутки напролет. Наша комплекция и то, как привыкли питаться в Аире, к полноте не располагали. Северяне же были на голову выше, если не на две, среднего аирца. Телосложение более мощное, развитое. Да и сама внешность отличалась кардинально. Конечно, больше всего мне нравилось то, что у них были разноцветные волосы. После того, как я сняла сухэйли, у меня появилась странная любовь ко всему яркому и цветному. Если бы было можно, я бы часами разглядывала то, как путаются огненные блики в рыжих или белых волосах. Это было красиво.

Мужчины разговаривали на своем гортанном наречии, без конца над чем-то шутили и очень открыто смеялись, без стеснения делали это, показывая зубы. Еще одно отличие между севером и Аиром. В Аире неприлично смеяться таким образом, чтобы собеседник мог видеть твои зубы. И если посмотреть сейчас на костер, за которым сидели воины Аира, ничего подобного увидеть было нельзя. Аирцы сидели, ведя неспешную беседу, и если не прислушиваться, то казалось, что ужинают они в полной тишине.

Бьерн, который привел меня к костру, тут же уселся на первое попавшееся место, бесцеремонно отломил кусок жареного мяса у соседа и, совершенно не обращая внимания на гневные взгляды последнего, начал с удовольствием чавкать, откусывая один кусок за другим.

Смотря на то, как золотистый мясной сок стекает по его подбородку и с каким упоением мужчина поглощает эту еду, меня ощутимо замутило. Но я тут же взяла себя в руки, уверяя собственный организм в том, что это ничего, они так привыкли. Для них это нормально.

– Чего там у тебя в твоей миске? – просто спросил рыжеволосый Кельм, должно быть расценив мою невольную гримасу по-своему.

– Каша, – тихо ответила я, а вокруг все начали посмеиваться.

– Er schmutze girn alle abend zu![26]26
  Даже не смог себе дичь на ужин подстрелить!


[Закрыть] – посмеиваясь, пробасил один рыжебородый мужчина.

На эту его реплику все утвердительно закивали.

– Угощайся, – в разговор опять вступил Кельм, протягивая мне хорошо прожаренный вонючий ломоть плоти. У меня аж дыхание сперло в груди от этого его жеста.

– Спасибо, но мне нельзя, – на одном дыхании пробормотала я.

Мужчины непонимающе переглянулись, не зная, видимо, как воспринимать мой отказ.

– Почему? – искренне изумился рыжий весельчак. – Ты болен?

– Нет, нет, – поспешно ответила я, пока от меня не начали шарахаться. – Я просто дал обещание не есть мясо.

Моя последняя реплика возымела совершенно неожиданный эффект. Разговоры у костра тут же стихли, и воцарилось шокированное молчание.

– Erre im kill wilst[27]27
  Его хотят убить.


[Закрыть], – заключил один из мужчин, что сидел ко мне ближе всех.

– Richt, err sagt die clyast will er die zum winter. Ich sure es fammile sagt er zu wit[28]28
  Точно, тот, кто взял такое обещание, хотел, чтобы парнишка издох к зиме ближе. Не удивлюсь, если это родственники.


[Закрыть], – согласно кивнул Кельм, с каким-то невероятным состраданием во взгляде посмотрев на меня.

– Зачем же ты согласился, мальчик? – тихо спросил Бьорн, отвлекаясь от поглощения пищи.

Я тяжело вздохнула, стараясь придумать, что же на это ответить. Мужчины расценили мой вздох по-своему, и уже не один Кельм смотрел на меня с жалостью. Причем не так, как смотрят, когда хотят помочь, а так, когда видят перед собой неизлечимо больного, который вот-вот отправится на тот свет и поделать уже ничего нельзя.

– Садись, парень, не стой, – пробасил самый старший из присутствующих. Во всяком случае, на вид мужчине было около пятидесяти лет, в его темно-русых волосах начинала пробиваться седина, хотя казался он весьма крепким и сильным. – Я Олаф, – коротко представился он, – садись и расскажи нам свою историю, малыш, – Олаф гостеприимно похлопал по топчану, на котором сидел, приглашая присесть рядом с ним.

«Малыш?» За кого они меня принимают, интересно? Хотя пусть думают, что хотят. Присев на выделенное мне место, решила рассказать северянам то же, что сказала и Сэй Лум. Как видно, мой рассказ на чужестранцев должного впечатления не произвел, потому как смотреть в мою сторону начали теперь уже настороженно и с подозрением.

– Alles clyar. Er – unnormal[29]29
  Все ясно. Он – ненормальный.


[Закрыть], – жизнерадостно заключил Кельм, откусывая очередной кусок от того мяса, что недавно предлагал мне.

– Ne, er no unnormal, yet stupid clar![30]30
  Нет, он не ненормальный, просто глупый еще совсем!


[Закрыть] – возразил платиновый блондин, что сидел прямо передо мной.

– No differ[31]31
  Без разницы.


[Закрыть], – хохотнул рыжий, окружающие поддержали его таким же согласным смехом.

Молчаливыми оставались лишь те трое, что я видела на приеме у Императора. Они просто переглянулись, обменявшись взглядами, и согласно чему-то кивнули.

Утро встретило нас густым туманом, что белой влажной дымкой стелился по всей поляне. Солнце едва показалось на горизонте, как Сэй Лум велел всем подниматься, давая на сборы не больше часа. Я проснулась где-то за час до общего подъема и уже успела привести себя в порядок, убрать вещи и даже выпить чаю, доев остатки вчерашнего ужина. Сейчас, когда полсотни мужчин ломанулось в окрестные кусты, я была рада своей предусмотрительности. Где-то минут через пятнадцать после того, как был объявлен общий сбор, полы белого шатра принцессы приподнялись, и на поляну высыпало сразу десять служанок и сама Иола. Все девушки были одеты в темно-синее кимоно из простой материи, сама же принцесса облачилась в более скромный наряд, но шелкам изменять не пожелала. Девушки не спешили бежать на поиски укромных кустиков, но оно и было понятно, все необходимое для женщин было обустроено внутри их же шатра.

Иола выглядела уставшей, казалось, девушка не привыкла к столь ранним подъемам, но держалась она все же согласно этикету. Повелительно взмахнув рукой, принцесса подозвала к себе одну из служанок, что-то прошептала ей на ухо, и казалось, задумалась, о чем-то своем, не замечая никого вокруг. Девушка-служанка, глубоко поклонившись госпоже, побежала исполнять то, что ей было приказано. Как оказалось, далеко ей бежать не пришлось, потому как Иола, похоже, приказала позвать Сэй Лум к ней на разговор. Капитан тут же подошел к принцессе, глубоко поклонился и спросил, чего изволит госпожа. Я тут же напрягла слух, чтобы хорошо расслышать то, о чем они будут говорить. Хотя, как я заметила, сделала это не только я одна. Несколько северян тоже, похоже, вслушивались в разговор и, судя по всему, расстояние для них помехой не было. Это стоило отметить на будущее.

– Сэй Лум, что за переполох? – капризно изогнув губы, спросила Иола, не уделив капитану и взгляда.

– Нам пора выдвигаться.

– Это я поняла, – недовольно шикнула она, – но зачем так рано?

Один из северян, слушавших этот разговор, широко улыбнулся, качая головой.

– Так мы можем преодолеть большее расстояние за дневной переход.

– А мы что, сильно спешим? – гневно воззрилась принцесса на капитана. Сэй Лум тут же отвел глаза, дабы не оскорбить принцессу.

– Но из-за каравана мы и так движемся слишком медленно, – стараясь объяснить принцессе очевидные вещи, продолжал говорить капитан.

– Не знаю, как тебя, но меня такая скорость вполне устраивает.

Так, кажется, в нашем отряде назревал первый конфликт, и, подумать только, какая неожиданность, инициатором была светлейшая невеста. Я заметила, с каким интересом начали коситься в сторону этих двоих северяне, о чем-то тихо переговариваясь. И почему-то мне казалось, что из-за того, кто выйдет победителем в этом споре, того чужаки и будут воспринимать как нашего капитана. Тем временем Сэй Лум глубоко вздохнул и на какое-то время замолчал. Принцесса тем временем самодовольно улыбнулась и уже приготовилась вернуться в шатер, как от группы северян отделился мой вчерашний знакомый, Рик, и направился в сторону спорщиков.

– Что здесь происходит? – очень четко спросил он, в голосе его звучала сталь.

Принцесса остановилась, не дойдя до шатра всего несколько шагов. Она тут же обернулась и смерила чужеземца презрительным взглядом, что для женщины было просто непозволительно, и тут же сказала:

– Мы задержимся еще на несколько часов.

– Нет, – коротко ответил Рик. И это его «нет» было столь жестким, что возразить бы не посмел никто.

– Но… – начала было Иола, но северянин ту же перебил ее.

– Собрать шатер, через двадцать минут выдвигаемся, – он повернулся к принцессе спиной, не сомневаясь, что все будет исполнено в точности, как он велел, и направился к своим людям, что сейчас довольно резво обменивались репликами и смешками. Аирцы же тут же принялись исполнять приказ северянина. Тот взгляд, который Иола устремила в спину сереброволосого мужчины, мог испепелить его на месте, если бы девушка обладала хоть каплей силы.

До границы Аира караван добрался за неполных три недели. Все это время мы продвигались весьма спокойно и размеренно. Не было ни стычек внутри отряда, ни каких бы то ни было нападений извне. Что в целом и неудивительно. В Аире не было крупных хищников, способных напасть на такой внушительный отряд, зато их хватало в землях Умира, начиная от огромных тигров, чей рост в холке достигал двух человеческих, а клыки были длиной в две ладони, и заканчивая огромными змеями, способными сломать хребет лошади и заглотить ее целиком. А также ядовитые травы, растения, источники. Конечно, не все, но и тех, что были, хватало вполне. Сэ’Паи Тонг в свое время заставлял меня зубрить наизусть всю флору и фауну, населяющую Умир, иногда мы даже совершали ментальные путешествия в эти края, так что худо-бедно, но я знала, чего нам ожидать от этих мест. Никто толком не знал, почему все эти твари не обитают на землях Империи. Кто-то считал, что это Бог Солнца облагодетельствовал Аир, кто-то, что земли Умира были прокляты многие века назад. Но правда была покрыта завесой тайны и веков. Что было на самом деле, не помнил никто, вот только в Умир без лишней надобности соваться никто не хотел.

Что же касается нападений людьми, в Аире это было практически на грани фантастики. Слишком уж суеверной была наша страна, а страх перед императорской семьей был впитан с молоком матери. Поднять руку на принцессу – приравнивалось к тому, что ты сам проклинаешь весь свой род на века. Безусловно, в землях Императора Солнца были и разбойники и убийцы, но заставить их напасть на «похоронную процессию еще не жены, но уже и не девушки» было невозможно ни за какие деньги.

Посему продвигались мы хоть и медленно, но без лишних приключений. С приближением к границе воздух становился более влажным, а в сочетании с палящим весенним солнцем, и удушливым. Любая одежда промокала на теле в считанные секунды. Ощущение было такое, что сними с себя рубашку, выжми ее и будет добрых полфляги воды, разве что такую воду пить нельзя. Климат менялся, с ним менялась и окружающая нас растительность. Деревья становились более раскидистыми, с пышными зелеными кронами, в коре которых все чаще встречались распускающиеся цветы-паразиты, их семена пускали корни прямо в дерево, отчего казалось, что само дерево цветет разноцветными гирляндами белых, фиолетовых, желтых и красных цветов. Сами растения здесь были более высокими, широколистными, отчего лес вокруг становился практически непроходимым. И если бы не забота Императора о наших стоянках, то было бы и вовсе несладко.

Я же с того памятного вечера, когда меня пригласили к костру северян, теперь присоединялась к ним каждый раз, стоило приготовиться моей пище. Всякий раз они спрашивали, не передумала ли я насчет того, чтобы поесть нормально, и всякий раз приходилось объяснять, что я не могу. Больше всех расстраивался Кельм, иногда мне казалось, что он уже меня похоронил и теперь старательно скорбит… по несколько минут каждый вечер. В целом сама атмосфера у костра чужаков была такой теплой, непринужденной, создавалось впечатление, что собрались добрые друзья, у которых одни интересы на всех. Они много смеялись и шутили, порой я начинала ловить себя на мысли, что понимаю, о чем они говорят. Я и впрямь начинала понимать значение некоторых слов и фраз, и это не могло не радовать. Хотя северяне держались весьма миролюбиво, я все же понимала, что это может быть лишь пылью в «мои детские глаза». Они подолгу расспрашивали меня о традициях в Аире, затем обсуждали это между собой на родном языке и непременно начинали хохотать во всю силу своих легких. Я усердно делала вид, что совсем ничего не понимаю. Тогда отсмеявшись, они продолжали свои расспросы вновь.

– Так почему считается, что когда у женщины очень узкие глаза, это красиво? – скалясь всеми своими зубами, пробасил Олаф на очередной стоянке.

Сегодня мужчин интересовали каноны женской красоты, а не политические устои, как обычно. Полагаю, причиной тому стало несколько распитых бурдюков с вином, но это не столь существенно.

– Потому, – обвела присутствующих смущенным взглядом. Мне на самом деле было неудобно обсуждать с ними такие вещи, сама не знаю почему, но всякий раз, когда разговор заходил за женщин, становилось не по себе. – Есть такое поверье, что в душе у каждой женщины живет демон, который проникает в душу мужчины через глаза и сводит его сума.

– Охохохо, – утробно хохотал Кельм, а ему вторили и остальные. – Es wirte sage ert![32]32
  Так вот как это называется!


[Закрыть]

– Sagt Helga beeretum geehn must sie wlste better![33]33
  Скажи Хельге, как домой приедешь, пусть на пасеку сходит без маски, может добрее станет!


[Закрыть]

– Lada sager aus, du bist cretin when sie inns du![34]34
  Ладу свою отправь, а то совсем дурнеешь, когда она рядом!


[Закрыть] – не растерявшись, сквозь смех и слезы ответил рыжеволосый Брану, обладателю пышных коричневых усов и совершенно блондинистой шевелюры на голове.

– А худоба – это красиво? – тихим шепотом поинтересовался Бьерн.

– Конечно, – тут же согласно кивнула я, – женщина должна быть миниатюрной и хрупкой, с маленькими ступнями и ладонями.

Очередной взрыв хохота и ряд реплик на родном языке.

– Was onter seine legg?[35]35
  На кой мне сдались ее ступни?


[Закрыть] – непонимающе вопрошает Олаф. – If ich dest af reddung see nucht alle![36]36
  Если я лезу под юбку, то совсем не это разглядывать!


[Закрыть]

Следует заметить, что те трое северян, которых я видела в зале Императора, в наших дискуссиях практически никогда не участвовали. Но у меня было такое ощущение, что каждый вечер они пристально наблюдают за всем происходящим в лагере сквозь увеличительное стекло, включая меня. Они смотрят, слушают, подмечают, а все остальные работают как отвлекающий маневр. Ну и развлекаются за мой счет, не без этого. Тем не менее Рик, Брейдан и Дэйм, так звали этих троих, за все время нашего путешествия ни разу не позволили себе вести себя так, как их товарищи. При этом эти трое всегда сохраняли вежливые улыбки на лицах, когда того требовала ситуация, и готовы были присоединиться к текущей беседе в любой момент.

– По мне так краше моей Хельги никого на свете нет! Грудь такая, что даже в мою ладонь не помещается, бедра широкие, а значит, и детей может рожать без осложнений. И все равно, что ладони не маленькие, коли готовят хорошо! – неожиданно сказал Кельм на моем родном языке. – А тебе, Дэй, какие девочки нравятся? Есть зазноба-то?

Отчего-то я очень смутилась от такого вопроса. И сама не заметила, как позволила густому румянцу разлиться на щеках. Зато от остальных скрыть этот факт не удалось. Мужчины понимающе заулыбались, а разговорчивый и не в меру простодушный Кельм ободряюще заговорил.

– Ну, ничего, вернемся домой и найдем тебе девку. Знаешь, какие красавицы в наших краях живут? Тебе такие и не снились! Правда, откормить бы тебя не мешало для начала, а ты все упрямишься, – погрустнел вдруг северянин. – Хоть и чудной ты, но жалко тебя все одно… – Ну, вот и несколько минут скорби по мне на этот вечер.

– See, artendes aus schmutze ins boy fus klein und slim nicht? Er grette uter eina frey ne werde! Grdde trest grief, es warriar zerd[37]37
  Смотри, обнадежишь пацана, а с таким ростом и фигурой его к нашим девкам и близко не подпустят! Да это еще полбеды, но так он же еще и как воин никакой.


[Закрыть], – тихо сказал Олаф, поглядывая на меня с неподдельным сочувствием.

– Und mit wand![38]38
  И с чудиной!


[Закрыть] – подсказал Бьерн.

– Und mit wand, – согласно кивнул Олаф.

– Я им займусь! – ни с того ни с сего вдруг провозгласил Кельм.

Несколько северян дружно сплюнули в огонь на эту его реплику, а кто-то тихо пробурчал:

– Es Dei truelly not diesed?[39]39
  А Дэй точно не заразный?


[Закрыть]

– Слушай, парень, я решил сделать из тебя хорошего бойца, – широко улыбаясь, сказал рыжий северянин, от души хлопнув меня по плечу, от чего я едва не рухнула, распластавшись у его ног, и сильно закашлялась. Мужчины дружно отстранились, прикрывая носы и рты руками. Такого заявления я уже совсем никак не ожидала. Что за прихоть взыграла в голове у этого рыжего словоблудца? Только мне его в качестве наставника и не хватало, чтобы ощутить все прелести этого путешествия.

– Кельм, – откашлявшись, заговорила я. – Спасибо тебе, конечно, – решила сначала поблагодарить этого мужчину за оказанную честь, – но ты знаешь, кто я? – очень спокойно спросила я.

– Ты? – рыжий нахмурился, размышляя над моим вопросом. – Как это у вас называется, служка?

Я даже воздухом поперхнулась. Ну, конечно, что еще они могли подумать? Служками в нашей стране называли не только слуг при храме. Если дело касалось военной сферы, то служка – это человек, который где-то между воином и обычным человеком. То есть молодой человек, который не смог стать профессионалом в силу отсутствия способностей. А посему вынужден отрабатывать свое обучение в качестве «принеси – подай». Одним словом, раб-слуга при военных.

– Кельм, на самом деле я паи последней ступени Ю Хэ, – спокойно ответила я, стараясь бороться с совершенно неуместным чувством обиды за Дэй Ли. Быть служкой это позорно, лучше уж простым крестьянином. Однако как-то эмоционально я восприняла их отношение ко мне? – Этот поход – это мое испытание выпускника.

– Ты паи, правда? – неверяще переспросил Кельм.

– Да.

– Тогда я тем более тобой займусь.

Интересно, если бы я сказала, что я Тень, он все равно бы решил мной заняться? Ну, пусть попробует, может, и впрямь чему-нибудь полезному обучит…

– Ты не обижайся, Дэй, но на вид я тебя одним плевком перешибу, – заявил Кельм, на следующее утро. – Ты маленький и тощий, проку с тебя никакого, – уверенно сказал он и ни с того ни с сего ухватил меня двумя пальцами за руку, так что его пальцы полностью сомкнулись кольцом на предплечье и еще место осталось. Он брезгливо поднял мою конечность и потряс ею для вида. – Это чё? – с подозрением осмотрел мою руку он.

– Рука, – ответила ему я, не пытаясь вырваться.

– Нет, – хохотнул он и вновь потряс моей рукой в воздухе. – Это ж надо… – задумчиво пробормотал он, в это время закатав рукав своей рубахи и подсунув свою руку для сравнение мне прямо под нос, сжав кисть в кулак. Надо сказать, что у меня аж глаза на переносице сошлись. Кулак Кельма был если не с мою голову, так с половину точно. Тугие змеи мышц извивались под кожей, стоило Кельму сделать хоть одно движение пальцем или кулаком.

– Вот рука, – гордо сказал он.

Да у меня ноги, наверное, тоньше его рук в обхвате…

– Запомни, сынок. – Я аж чуть не подавилась от этого «сынок», но маску невозмутимого спокойствия решила держать до конца. – Женщины на кости не кидаются, – убежденно кивнул Кельм. – Воина, может, я из тебя за столь короткий срок и не сделаю, но хотя бы в подобающий мужчине вид постараюсь привести. Ты даже среди своих выделяешься, – грустно покачал головой северянин.

– Что значит «выделяюсь»? – обеспокоенно переспросила я.

– Да ваш народ на нашем фоне и так, как дети на прогулке с родителями, а ты так вообще как младенец верхом на зайце. Вот что, сегодня зайца у тебя я заберу, – сказал он, бесцеремонно хватая мою животину под уздцы, когда я уже закончила привязывать к ней сумки. – Будешь двигаться пешком! Чередуя бег с шагом, я буду следить!

Когда Кельм дернул осла, чтобы увести, то последний попытался истошно заорать, но тут кулак северянина переместился под нос животине, и крик тут же оборвался. А осел, гнусный предатель, покорно поспешил за моим благодетелем.

– До вечера будешь двигаться пешком, – повторил он.

Кельм ушел к своим. Осел казался на фоне северянина только родившимся жеребенком, таким маленьким и беззащитным, что мне даже жалко его стало.

День сегодня выдался особенно жарким, солнце палило нещадно, воздух, насыщенный влагой, был удушливым и спертым. Но бежать мне все же пришлось. Не скажу, что это было так тяжело, как думал Кельм. Я и впрямь «застоялась», если можно так сказать, в этом путешествии. Мне не хватало привычных нагрузок, потому вместо того, чтобы чередовать нагрузку, я чуть отстала от каравана, а после уже бежала в одном спокойном темпе. Конечно, было бы лучше, если бы не было так влажно, но и это было терпимо. Пока бежала, связалась с Сэ’Паи Тонгом, показала ему последние события. Сэ’Паи веселился, как ребенок. А напоследок сказал, чтобы не обижала рыжего северянина, ведь он старается помочь, а это нужно поощрять…

Солнце медленно ползло по небу, и, судя по всему, было уже около трех часов дня, когда где-то за поворотом послышался стук тяжелых копыт, а спустя еще мгновение оттуда выскочил и сам жеребец, на спине которого с бешено вращающимися глазами сидел Кельм.