Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

Я старалась перемещаться по дому с предельно возможной скоростью, не желая тратить время тут, вместо того, чтобы сидеть рядом с Лео. Но были еще дела, которые я хотела уладить именно сейчас, которые не отпускали меня и не давали сосредоточиться на самом важном.

Клинок я решила оставить у себя. Позже я узнаю, как избавиться от него, но до того момента решила не доверять его никому. Но был и еще кое-кто, требующий моего внимания, потому я вновь отправилась к Тарию и Орэну.

На этот раз нашла я их уже наверху, в гостиной. Орэн пил чай, попутно макая свои усы в кружку, после чего обмазывая их кремом от пирожного, которое никак не желало пролезать в рот, не испачкав при этом бороду мага. Тарий же, о чем-то задумавшись, стоял у окна.

– Ты сделала, что хотела? – спросил он, стоило мне войти.

Утвердительно кивнув, я шустро подхватила последнее лакомство с тарелки и тут же отправила его в рот, наслаждаясь досадливым вздохом Орэна.

– В твоем возрасте надо есть здоровую пищу, – с набитым ртом прошамкала я.

– Если в моем возрасте есть то, что полезно, и делать только то, что полезно, от чего же я умру, по-твоему? – фыркнул он, с удовольствием облизнув палец, вымазанный в шоколадном креме.

– Ты будешь жить долго и счастливо! – заключила я, садясь рядом с ним.

– Ну да, – хмыкнул он. – Так что ты там сотворила под грифом «секретно»?

– Ничего особенного, всего лишь изолировала одну невменяемую барышню. Теперь, если что-то понадобится от дома, четко озвучивайте каждое пожелание, иначе ничего не выйдет.

– Я так и понял, – досадливо поджав губы, сказал Тарий. – Толчок не смывает, и все из-за тебя, – фыркнул он.

Глядя на по-детски раздосадованное лицо ректора МАМ, смех уже не могли сдержать ни я, ни Орэн. Отсмеявшись, я все же решила спросить то, ради чего, собственно, их и искала.

– Где тело Лиама?

В комнате повисла недолгая пауза, после чего заговорил Орэн:

– Я решил, что мы должны отправить его семье для похорон.

– Да, – тяжело вздохнув, кивнула я, – так будет правильно. Вы сможете позаботиться об этом, чтобы ничто не указывало на вас?

– Конечно, – кивнул Тарий, – проблем не будет.

– Хорошо, тогда я пойду к Лео.

Как бы там ни было, но я хотела, чтобы Лиам был похоронен согласно обычаям своего народа. Чтобы его родственники не мучились, ничего не зная о судьбе сына. Все должно быть сделано как нужно. Я не понимала, что именно с ним произошло, почему он согласился стать сосудом для Тамэи, но точно знала: он был неплохим эльфом. Пусть он и не слишком-то симпатизировал мне, но все же он заслуживал упокоения.

Поднявшись на второй этаж, более ни на что не отвлекаясь, я направилась в спальню Лео, где все это время был Каа’Лим.

– Как он? – с порога спросила я, подходя к кровати, на которой лежал Лео, и садясь в неглубокое кресло.

«Все так же», – глухо отозвался дэйург, отходя от окна.

«Проверь нить», – попросил он.

Тут же перейдя на другой уровень зрения, я не без удовольствия отметила, что нить постепенно становилась плотнее и ярче.

– Все хорошо, – робко улыбнувшись, сказала я. – Мне кажется, он восстанавливается. Надо только подождать, и все непременно будет хорошо!

Я просидела у его постели весь остаток дня, лишь подсознательно отметив, что наступила ночь, и тогда же создала слабый мерцающий огонек, чтобы не оказаться в полной темноте. Все это время дэйург был рядом со мной, и лишь когда стемнело и стало понятно, что наступила глубокая ночь, я заговорила с ним.

– Тебе надо отдохнуть, – сказала я, подсознательно чувствуя, что как бы то ни было, но обед у Каа’Лима должен быть по расписанию и мой дэйург сильно проголодался.

«Я не оставлю тебя одну», – возразил он.

– Конечно нет, потому иди поешь, поспи и смени меня, – конечно, спать и уж тем более меняться с ним я не собиралась, но знать об этом ему было вовсе не обязательно.

Некоторое время он продолжал упрямиться, но в итоге голод оказался сильнее. Потому, сказав, что сходит за едой и тут же придет с ужином для нас двоих, он вышел за дверь. Я осталась одна.

Тихонько встала с кресла и подошла к кровати, присела на самый ее краешек. Старалась ступать беззвучно. Почему-то я боялась потревожить его сон точно так же, как ждала, что он вот-вот откроет глаза. Осторожно взяла его руку, провела по ней кончиками пальцев.

– Если ты забудешь обо мне, смогу ли я еще хоть раз вот так прикоснуться к тебе? – спросила я. – Сможешь ли ты вновь стать ближе ко мне? Или все это потеряет значение?

Борясь с желанием вновь от души разреветься, я всего лишь привстала немного, наклоняясь к нему ближе. Мысли о том, что не стоит этого делать, даже не возникло. Вдруг это мой последний раз, когда он позволит подойти так близко? Мой последний шанс прикоснуться к нему и представить, что мы все так же близки. И несмотря на то, что с каждым неловким движением мне казалось, будто с моей спины сдирают кожу, я потянулась к его губам, чтобы украсть этот последний поцелуй, запомнить мягкость его губ, их вкус. А после беречь его, как самое дорогое, как память о нас.

Но в тот самый момент, когда до его губ оставалось всего несколько миллиметров, глаза Лео широко распахнулись. Я не успела даже пискнуть, как его ладонь сомкнулась на моем горле, а он перекинул меня через себя, подминая всем телом.

Он не пытался задушить или причинить мне боль, хотя куда уж больше? Спину просто жгло огнем. Его золотые глаза внимательно всматривались в меня в полумраке комнаты. А после он ошарашенно моргнул и тихо спросил:

– Ты… Кто ты?

Эпилог

Горло сдавил очередной спазм. Желание и голод – два вечных спутника, которые делили ее реальность бесконечно долго. Она с трудом понимала происходящее, не всегда узнавала тех, кто к ней приходил и чего от нее хотели. Было только желание, переходящее в голод, и голод от неудовлетворенного желания. Она не понимала самых простых вещей. Например, зачем каждый день ее запихивают в бадью с водой, после причесывают, одевают в чистое платье, если все это не имеет никакого отношения к ее голоду? Она хотела только унять его, больше ничего! И что они все время пытаются ей сказать? С каждым днем значение слов она понимала все меньше. Чаще к ней приходили самки. Они дурно пахли и были несъедобны. Приносили кучу тряпья, которое навешивали на ее тело, причесывали, после оставляли бутылочку, самую дорогую и прекрасную на свете, которая была ее маленьким счастьем. Ведь в ней находилось то, что унимало боль, что позволяло ненадолго забыться. Оно было темно-красного цвета, густое и непередаваемо вкусное. Когда это дивное лакомство попадало на язык, то расцветало ярчайшим букетом вкуса. Мир взрывался и тут же сужался до маленькой бутылочки в ее руках. Даже выпив лакомство, она продолжала облизывать горлышко, надеясь, что внутри осталось еще немножко. Но там никогда не оставалось…

Порой к ней приходил мужчина с волосами цвета солнца. Он тоже говорил с ней, просил называть его «папа». Иногда у нее получалось. Правда, последнее время он заглядывал все реже, но это не имело никакого значения. Пока ей приносили ее маленькую бутылочку, ничто не имело значения.

Съежившись на полу в самом темном углу своей небольшой комнатушки, она, как обычно, смотрела на звезды за окном. И, как обычно, ужас охватывал все ее естество от этих серебряных искр на черном фоне. Но, словно завороженная, она продолжала смотреть, надеясь, что однажды эти ледяные искры вдруг оттают и отдадут ей то, что забрали. Она молила об этом их, увещевала каждую ночь простить и вернуть ей утраченное. Но что это было, так и не могла вспомнить.

Она нервно теребила спутанные рыжие пряди волос, продолжая шептать, как сожалеет. Говорила, что виновата, что больше никогда так не поступит. И умоляла, каждую ночь она умоляла эти серебряные искры вернуть ей то, что они однажды забрали. Так было и в эту ночь. Не сразу она заметила, как тень, отбрасываемая от приоткрытой двери в ванную комнату, уплотнилась, наливаясь тяжелой, почти плотной чернотой, и ступила к ней. Когда же это произошло и девушка заметила, что к ней приближается, то нервно задергала ногами, стараясь отползти подальше, и как-то по-детски захныкала.

– Нет, – слабо заныла она, – ты же обещала, что оставишь меня! Что я больше не нужна! Обещала! – продолжала плакать она, упираясь спиной в стену и поджимая ноги. – Не хочу! – вдруг взвизгнула она и тут же разрыдалась, вставая на колени. – Пожалуйста, не надо!

Но гостья будто бы не услышала мольбы, обращенной к ней. Тень на мгновение замерла рядом с рыдающей Фридой и распалась, превратившись в густую темную кляксу на полу, которая тут же пришла в движение и ринулась к девушке, все так же стоящей на коленях. Словно не замечая ее, она стремительно впиталась в тело своей жертвы. Вампирша тут же упала на четвереньки, словно кто-то невидимый ударил ее. И, не скрывая ужаса во взгляде, смотрела, как последние черные капли проникают в ее плоть, впитываясь в кожу рук. Фрида надсадно захрипела, опускаясь ниже к полу. Рыжие спутанные волосы упали на лицо, и девушке показалось, что кто-то выключил свет, повернув тумблер в ее сознании.

Всего через несколько минут она резко откинула волосы с лица, улыбнулась чему-то и поднялась на ноги. Глубоко и довольно вздохнула, потянулась, словно кошка, проводя ладонями по изгибам нового тела, и сказала:

– Ладно, сойдет на первое время.

Скинула с плеч изрядно изорванное и потрепанное за день платье и, насвистывая себе под нос мотив давно забытой песни, пошла в душ.

В обед в комнате принцессы вампиров нашли два изуродованных тела прислуги, сама же Фрида пропала.

Стоя на носу корабля со строгим и звучным названием «Возмездие», я думала о грядущем, правда, и прошлое не желало отпускать меня. Как и сказала она, Лео не помнил ни меня, ни Каа’Лима. Естественно, что и Тарий с Орэном исчезли из его воспоминаний. С его пробуждением всем пришлось несладко. Во-первых, я была вынуждена призвать на помощь все свое ораторское мастерство, чтобы объяснить, зачем я полезла к нему. Естественно, объяснение, что мне показалось, будто он не дышит, было воспринято более чем подозрительно. Как и то, что я – действительно я, то есть дочь Ливераи, а не какая-то хитрая подделка, посланная его врагами. Должна сказать, что уровень подозрительности и мнительности у демона после пробуждения просто зашкаливал! Даже мой игнис не произвел впечатления, и Лео тестировал и тестировал всех нас в течение двух недель, что потребовались на сборы. Каа’Лим и Орэн, как это ни удивительно, всерьез стали задумываться, а не попробовать ли утащить у меня клинок и завершить то, что не удалось однажды. Несмотря на наш рассказ, из которого были убраны некоторые личные моменты моего с ним прошлого, он продолжал подозревать каждого из нас в отдельности и всех вместе. Единственный, кому он более-менее доверял, был Тарий, и то лишь потому, что Лео был знаком с ним ранее. Увидев то, что я сотворила с его домом, демон пришел в ярость. Правда, до того момента, как я велела Пэм повиниться, так сказать. После рассказа «домовихи» он немного успокоился и пришел к тому же выводу, как и прежде: нам следует покинуть Ирэми как можно скорее. За эти две недели я почти не видела его и не разговаривала с ним. Все наше общение сводилось к приветствию во время завтраков и прощанию, когда он удалялся в свои покои для подготовки к отплытию. Почему именно на корабле? Все просто и в то же время сложно. Лео было по силам открыть портал прямо в свою резиденцию, но это могли воспринять как проявление агрессии с его стороны, учитывая тот факт, что на родине он официально был в бегах. Одним словом, безопаснее было соблюсти официальный церемониал и пройти через «таможню».

Одним словом, все были заняты. Точнее, он был занят и ему явно было не до меня, тем более все важное я ему уже рассказала. Прошла итоговое тестирование изученного материала, один раз покрутилась с ним с мечами в руках, на что он недовольно цыкнул и сказал, что я, наверное, не такая уж усердная ученица, как говорила, и он это непременно исправит уже дома. И, несмотря на грубость его слов, этому заявлению я радовалась, как дитя!

Как и планировалось ранее, Тарий и Орэн остались в Тэймире, правда, Лео перед отъездом провел профилактическую беседу, в которой очень ясно дал понять, что если с домом что-то случится за время его отсутствия, Орэн ответит. Почему он во всех грехах винил мага даже после того, как потерял память, осталось загадкой.

Спина моя так и не зажила, хотя прошло уже больше двух недель. Но было в этом и кое-что положительное – у меня повысился болевой порог, и боль я переносила уже гораздо легче. Правда, пока никаких новых способностей за собой я не замечала. Но, чувствую, что это только пока…

На корабле Каа’Лим наконец-то смог сменить личину и был несказанно этому рад. Уже битый час он перечислял мне все достоинства своего истинного облика: отсутствие необходимости мыться каждый день, одеваться и носить нижнее белье, в котором тесно и все преет; возможность есть столько, сколько не влезает в человеческое тело; больше у него не мерзнет зад и лапы; нет нужды причесываться! Одним словом, куда ни посмотри – сплошные плюсы.

Я же, несмотря на страх перед грядущим, думала о том, что все это – такие мелочи! Ведь главное, что тот, кого я люблю, жив и здоров. И пусть он не помнит меня. Это совсем не важно! Он полюбил меня однажды, быть может, сумеет и во второй раз?

Легкая улыбка коснулась моих губ, а я прикрыла глаза, подставляя лицо морскому бризу и солнцу, удерживая эту мысль, не отпуская ее ни на секунду, чтобы поверить, что так и будет…

Где-то на севере Ирэми, в глухой чаще леса, взошел совсем еще тонкий побег белого ясеня… Возможно, он расскажет однажды об эльфе, что прошел долгий путь, когда-то верил и надеялся на лучшее и со всей ужасающей ясностью понимал, что проиграл.

МАРИНА РОМАНОВА
СМЕРТЬ НЕСУЩАЯ. ПО ТУ СТОРОНУ ГРАНИ

ПРОЛОГ

Эдриан сидел в своем кабинете, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. Сейчас он казался особенно юным, почти невинным. Его серебристо-белые волосы свободно рассыпались по плечам и переливались мириадами золотых искр в свете полыхающего камина.

Был почти конец весны, на улице стояла одуряющая жара, от которой не спасали ни специальные охлаждающие заклятия, ни легкая одежда. А вот ему было холодно. Жутко холодно и, как парадоксально это ни звучало, страшно.

– Ну, ну, – от окна раздался ласковый женский голосок, и к нему ступила женщина, которую совсем недавно он называл дочерью. Но то, что пришло к нему сегодня в её обличьи, было кем угодно, но только не ею. Он с трудом открыл глаза, в очередной раз понимая, что не может пошевелиться, и, тая беспомощную ярость во взгляде, посмотрел на свою пленительницу. – Чем больше сопротивляться, тем больнее, папа, – улыбнувшись, сказала она.

"Чего ты хочешь?" – хотелось воскликнуть ему, но сколько бы он ни пытался разомкнуть губы, у него ничего не получалось, а сама она не спешила говорить.

Глубоко вздохнув, женщина подошла ещё ближе к Эдриану и одним плавным движением оседлала его, положив ладони на щеки и заглянув в глаза.

– Тысячелетия сплетаются в единую нить мироздания, а вопросы, что я вижу на дне ваших глаз всегда одни и те же, – ухмыльнулась она, – и это нагоняет на меня скуку. Хоть бы кто-нибудь спросил: А зачем ты это делаешь? Или, какой в этом смысл? Но, нет, только: Я! За что Мне это? Почему именно Я? Пожалуйста, не трогай Меня! Па, – задумчиво протянула она, – ты такой же зануда, как и все. – Она нарочито разочарованно покачала головой. – Тут, – постучала она указательным пальцем по своей голове, – такой кавардак, что мне данное тело трудно контролировать. Оно вечно хочет жрать и ещё чаще трахаться, куда это годится? – пожала она плечами, а Эдриан нервно сглотнул, понимая, что вообще ничего не понимает.

Его дочь пропала две недели назад, убив при этом прислугу, что была приставлена к ней. Он перевернул всю Риаду в её поисках, но это ни к чему не привело. И вот, она, как ни в чем не бывало, заявляется в его кабинет, минуя всю охрану, втыкает ему какую-то иголку в затылок, парализуя и лишая его способности говорить. И тут же начинает нести откровенный бред, и будь он проклят, если знает, о чем она вообще!

– Ты меня устроил бы в этом плане куда больше, но тебя, папуль, надо к этому приготовить. И, сколько ни думаю об этом, мне кажется это все более и более подходящим вариантом. Если я все правильно понимаю, совсем скоро будет официальное представление новой Владыки и тебя даже пригласят, – улыбнулась она, стукнув его указательным пальцем по кончику носа. – Ты же не последний ублюдок среди вашей расы выкормышей, – улыбка мигом слетела с лица Фриды, превращаясь в звериный оскал. – Может, хоть так сумеешь оправдать свое существование? – с ненавистью почти прорычала она. – Ай, ладно, не обижайся, – вновь расплылась в почти безумной улыбке она. – Я тут подумала и решила, что мне надо стать более сдержанной и разыграть с тобой одну последнюю партию. Всего одну, папуль, но очень медленно и аккуратно.

После этих слов она соскочила с него, дошла почти до входной двери, резко обернулась и, широко улыбнувшись, почти выкрикнула:

– Поздравляю, папаша, ваша дочка чудесным образом исцелилась! Она жива и здорова, вернулась домой, – с каждым словом улыбка будто выцветала на её лице, – а если решишь взбрыкнуть, я тебя ещё долго буду убивать… уж, поверь, папа, я в этом знаю толк, – по-детски мило и трогательно хихикнула она.

ГЛАВА 1

На самом деле, мне всегда нравилось море. Можно сказать, я влюбилась в него с первого взгляда, ещё когда жила у Орэна и не имела возможности искупаться в нем, лишь наблюдать на почтительном расстоянии. Чего я не учла, когда с энтузиазмом услышала новость о том, что добираться мы будем на корабле, отплывающем из Эдэльвайса, так это то, что меня будет так беспощадно тошнить и штормить! Честно говоря, такого подвоха от своего молодого и усовершенствованного изменением организма, я просто не ожидала! Все начиналось вполне себе прилично. Мы погрузились на корабль, взяв из вещей лишь самое необходимое, поскольку Лео сказал, что по прибытии он, во-первых, сможет наладить постоянный портал в свой дом в Ирэми, а во-вторых, всё, что мне понадобится, у меня будет в любом случае. Конечно, это было бы слабым аргументом. Учитывая мою природную жадность, я бы забрала всё, что нажила, но решив, что оставить два старых платья, заячий дырявый полушубок и сапоги, что дала мне Рэйна – не такая уж и большая потеря, я спокойно собрала все оставшееся личное добро в один небольшой сундук и со спокойной душой отправилась в путь.

До столицы Ирэми добирались порталом, который создал Лео. После чего он же нашел корабль, на котором мы должны были отплыть и провести в путешествии ближайшие три недели. Как же я обрадовалась тогда, что у меня есть эти несчастные недели, чтобы хотя бы попытаться наладить контакт с демоном без посторонних глаз и отвлекающих факторов! И что теперь? Я второй день пластом лежу в душной и тесной каюте, которую вынуждена делить с дэйургом, который на радостях сменил ипостась. Не желая оставлять меня в одиночестве, пышет жаром, занимая большую часть каюты, и поглощает остатки кислорода в помещении. Меня же тошнит с интервалом в десять минут, спину жжет огнем, голова кружится, и я ненавижу всех и вся. А особенно это демоново море!

'Потерпи', ласково шептал Каа'Лим, в то время как я, согнувшись в три погибели, делала то, о чем лучше не рассказывать. 'Кто же знал, что ты как твой дед?', в очередной раз вздыхал он.

'Он тоже не мог плавать на кораблях, точнее мог, но только после того, как три дня просиживал над тазом'.

– Это, – прохрипела я, – не может не радовать… всего-то один день оста…, – договорить я так и не смогла.

На третий день и впрямь стало легче. Конечно, о том, чтобы поесть, речи пока и не шло, но меня хотя бы перестало выворачивать.

– Где Лео? – слабо спросила я, перевернувшись на другой бок так, чтобы при разговоре не наесться меха дэйурга, который был везде, куда не посмотри.

'Почем я знаю', фыркнул Каа'Лим. 'Он делает вид, что меня нет, если я начинаю задавать вопросы. И это притом, что именно из-за него мне в свое время переломали крылья! Сукин сын теперь забыл об этом! Ты представляешь? Мало того, что не помнит последние три месяца, так и ничего, кроме того, что снес тебя в дом Нимарии! Удобно устроился, хочу тебе сказать'.

– Он спас мне жизнь, – слабо запротестовала я, хотя и нельзя сказать, что нерешительно.

'Это конечно так', тут же согласился Каа'Лим, но все же продолжил. 'И что теперь с ним делать, когда его спасла ты? Он и так был шизанутый, а теперь вообще превратился в параноика! Да ещё и смотрит на меня, будто соображает, как меня лучше приготовить!' – Главное, что живой…, – тяжело вздохнула я. – И нам надо…, – тяжело переведя дух, сказала я, – попробовать вернуть его расположение.

'Да говори, как есть, нашла перед кем кривляться! Влюбить его в тебя надо!'

– Или так, – вынужденно согласилась я.

'Надо было тряпок покрасивее в сундук положить, а ты что набрала? Штаны, трусы, куртка, бестолковые натуловищники…"

– Бюстгальтеры, – кое-как промямлила я.

'К демонам', фыркнул он, 'зачем они тебе?'

– Взяла – значит надо! – уже зло шикнула я, прекрасно поняв, на что он намекает. – И потом, ты хоть знаешь, в каком я была виде, когда мы впервые познакомились?

Наступила непродолжительная пауза.

'Рассчитываешь, что чудо повторится?'

– Я тебя ненавижу.

'Я знаю, что это не так', нараспев растягивая каждое слово, ответил он мне.

– Хорошо, – кое-как переведя дух, наконец, решила поговорить конкретно. – У тебя есть представление о том, как нам найти к нему подход?

'Ни малейшего', бодро отозвался дэйург, заворочавшись так, чтобы дать мне больше места.

– Думаю, пусть идет все своим чередом…

'Нет!' перебил он меня, так и не дав договорить.

'Пустить все на самотек, – означает сдаться! Это в Тэймире были только ты и он, а на Кайрусе? Ты хоть представляешь, какая борьба ведется за расположение Главы Дома среди женщин? На что они готовы ради этого? И тут ты, сама скромность и воплощение простодушия! Тебя задвинут и скажут, что так и было!'

– Ладно, – вынужденно согласилась я, – ты прав.

'Эх, были бы тряпки в сундуке понаряднее…', тоскливо вздохнул дэйург, прикрывая глаза, и засыпая вместе со мной.

Никто из нас не сказал друг другу насколько все эти мысли о том, что удастся привязать такую личность, как Лео красивыми шмотками смешны. Мы оба понимали, что это все не сработает. Я видела по образам Пэм, какие женщины входили в его жизнь, какая стать была у каждой из них. И думать, что мне достаточно привязать бантик на шею и похлопать глазками будет достаточно, было бы глупо. Я знала, почему Каа'Лим говорил все это. За нарочито легкими словами скрывалось желание поддержать и приободрить меня. Что мол, не все так плохо, стоит только захотеть! Я же думала, что увидел он во мне в свое время? Какая искра привлекла его? Есть ли она все ещё? Я не знала. А самое главное, смогу ли вновь заслужить хоть капельку его расположения?

Новая большая страна, где взгляды всех жителей будут обращены в мою сторону. Это была тяжелая ноша, о которой в свое время мы много говорили с Лео. Мне предстоит стать публичной личностью, каждый жест и взгляд которой будет строго отслеживаться. И я не имею права выглядеть маленькой влюбленной девочкой. Как и не могу самолично дать кому бы то ни было рычаги влияния на себя через мои привязанности. Моя любовь – моя ноша и секрет, который я не имею права обнажать перед окружающими. Единственное дорогое мне существо, которое я не могу обезопасить и чувства к которому скрыть – это Каа'Лим, но влиять на него никто из демонов не сможет. Он, как мой Шаи, персона неприкосновенная. И как, спрашивается, мне обернуть Лео хотя бы на крошечный шаг ко мне, если я твердо решила стать молчаливой и неприступной. Во-первых, потому как, говоря откровенно, недостаточно умна, чтобы открывать рот, не подумав как следует. Все же, что ни говори, а порой, молчание – это золото. И во-вторых, поскольку не собираюсь становиться невестой какого-нибудь наследника одного из Домов в угоду Совету. Она дала мне Дар и обещание, и я вряд ли смогу сдержать свое, если стану декоративной болонкой на привязи у правящих Домов. И я собираюсь держать свой 'бастион ' до тех пор, пока тот, с кем хочу быть, не узнает о том, что тоже вроде бы как не прочь. Но, Бездна их всех подери, как же я не к месту молода… Эх, было бы мне хотя бы лет двести, может было бы проще?

Сейчас на палубе корабля было ощутимо прохладно, но после трех дней, проведенных в каюте под боком у сопящего и пыхтящего Каа'Лима, это было непередаваемо прекрасно. Солнце золотой полоской раскрасило темный горизонт, который постепенно начинал наливаться всеми оттенками малинового, нежно-розового и оранжевого. Тяжелые волны сплетали приятную, успокаивающую мелодию. А я стояла на носу 'Возмездия', корабля который Лео выбрал для нашего путешествия, утопая в мыслях о собственной несостоятельности и в непонимании того, как я смогу сделать все то, что пообещала? А ещё ведь была ненормальная нереально-реальная прапрапрабабка, которую следовало поймать и обезвредить!

– Что ты здесь делаешь? – холодный, но такой родной и знакомый голос, раздался из-за спины.

Я резко обернулась, потому как неожиданно поняла, что так соскучилась по нему! Соскучилась не слыша его голоса, не видя его золотых бездонных глаз, не чувствуя его где-то рядом.

Сейчас Лео больше всего походил на обычного парня, моего ровесника. Его волосы не доходили длиной до плеч, и озорной морской ветер сильно трепал их. Его золотые глаза смотрели холодно и в какой-то степени серьезно. Он казался мне звездой, которую я привыкла видеть на небосклоне каждый день, но которая оставалась так недосягаемо далеко от меня, озаряя все вокруг своим холодным сиянием. Он был рядом и в то же время где-то слишком высоко.

– Тебе лучше? – спросил он, а я вдруг неожиданно спохватилась, что смотрю на него и даже не пытаюсь скрыть то, как тоскую.

Потому легко улыбнулась и сказала:

– Да.

На языке вертелась тысяча вопросов, которые хотелось озвучить, лишь бы услышать его ещё разок. Но в то же самое время, каждый из них казался невероятно глупым и неуместным. А ещё очень хотелось прикоснуться к нему. Провести кончиками пальцев по его волосам, обнять и посмотреть уже вместе, как поднимается золотой солнечный шар из глубокой пучины морских вод.

Желая избавиться от наваждения, я с силой сжала кулаки так, что ногти больно впились в кожу.

– Хорошо, – коротко кивнул он, подходя ближе ко мне и опираясь спиной о фальшборт корабля. – Кто бы мог подумать, что твой дед окажется не единственным в Доме Серебра, кого полоскало, стоило ему ступить на борт любого, даже самого непритязательного, суденышка, – усмехнулся он, а я почувствовала, как у меня что-то кольнуло в груди от такой знакомой его ухмылки. И вместе с тем я с пугающей ясностью осознала, как хочу обладать им. Это было глубокое чувство, страстное желание владеть чьим-то сердцем, душой, телом, мыслями безраздельно. Оно словно толкало меня, нашептывало, что я должна заполучить его любой ценой, сделать все от себя зависящее для этого. Это ли любовь в глазах демона, я не знала, но переступить через себя была не в силах.

– Ты помнишь его?

– Кого? Твоего деда? – изогнув бровь, спросил он.

Я лишь кивнула, подтверждая свой вопрос.

– О да, – со значением сказал он.

– Каким он был? – решив, что для того, чтобы найти подход к нему, мне для начала нужно хотя бы поговорить с ним 'ни о чем', если можно так сказать. То есть, выбрав наиболее нейтральную тему. Чем плох мой дед для такого случая? На мой взгляд, он весьма удачно пришелся к слову!

– Он, – на мгновение замолчал Лео, – был редкостной сволочью, что, конечно же, красило его как Владыку, – усмехнулся он, пристально заглянув мне в глаза. – Что, даже протестовать не станешь, я же только что оскорбил твоего родственника?

В этот момент я посмотрела на него, встретившись с насмешливым прищуром золотых глаз. И вдруг мне стало так хорошо. Это был он. Все тот же! Из его уст никто и никогда не мог дождаться похвалы, он лишь указывал на худшую черту характера.

Широкая улыбка сама по себе расцвела на моем лице, а после все то напряжение, испытанное за последние недели, боль и переживания вылились в неконтролируемый смех. Я смеялась как сумасшедшая, до слез. Он же молчаливо наблюдал за творившимся безобразием, а после ворчливо сказал:

– Ты знаешь, что ты очень странная? Или это я на тебя так влияю?

– Прости, – кое-как совладав с нахлынувшими эмоциями, пролепетала я. – Просто это так на тебя похоже.

– Что именно? – прищурился он.

– Говорить гадости в адрес власть имущих, – фыркнула я, припоминая наш урок по Совету Бездны.

– И что же я наговорил, интересно знать?

– Неважно, – махнула я рукой, не желая вдаваться в подробности. – Просто, было как-то…, – сказав это, я невольно оборвала себя на полуслове. 'Было как-то', 'было'… я не должна говорить о том, что было, мне следует строить настоящее. Отчего-то больше не хотелось смеяться.

– Раз уж речь зашла о нашем якобы совместном прошлом, которое я непостижимым образом забыл, быть может, я, в конце концов, услышу более внятную историю о том, что же такого невероятного со мной произошло? Я уже проверил, ты – это тот самый ребенок, сомнений не остается. Тут я готов уступить, но если я не пойму остального, не думаю, что нам удастся наладить контакт. Я сыт по горло рассказами из страны 'розовых фей ' о том, как я прекрасно учил тебя, помогал и прочее. Боюсь, для женщины, которая со мной так хорошо знакома, ты глубоко заблуждаешься на мой счет. Я не сказочная принцесса-нянька.

Самое ужасное, что я целиком и полностью понимала его сомнения. Оказывается, у Лео была одна небольшая мания, если можно так сказать. Он вел дневник. Не просто записывал события на бумаге, как делали это обычные люди, нет, он писал события в режиме реального времени, перенося самое важное на инфо-кристалл. Все значимые события его жизни записывались и кодировались так, что вряд ли какой-либо маг смог бы взломать его архив. Что уж говорить обо мне, я прическу при помощи магии лишь недавно научилась делать так, чтобы волосы дыбом не вставали.

Так вот, все записи, любые упоминания обо мне исчезли в тот момент, когда он пришел в себя. Самое невероятное то, что меня забыла даже Пэм, как только Лео открыл глаза. А я, злобная стерва, изуродовала его дом ни за что ни про что, доказательств-то нет. Ну, как сказать 'нет', я приказала ей подтвердить каждое мое слово. Благодаря руне, нанесенной мной, это было возможно, но создать изображение, которое Пэм могла бы предъявить в качестве доказательств, я не могла. И то, что я заставила её, всплывет наружу сразу же, как только Лео удастся избавить свою 'домовиху' от руны подчинения мне. Хотя, я и сама толком не понимала, что именно она вспомнит, если конкретно меня в её воспоминаниях больше не было. Конечно, выслушав наш рассказ о том, что Пэм впустила в дом Лиама, он согласился, что я была права, ограничив её. Но поверил ли? Вряд ли.