Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

– Ну что, подумал? – раздался неприятный мужской голос около нашего стола.

Я невольно поморщилась. Было неприятно, что меня прерывают, когда я собираюсь кушать. Подняв глаза на говорившего, я едва не подавилась от столь враждебного масленистого взгляда, которым это существо смотрело на Кима. То, что говоривший не был человеком, я знала точно. Передо мной стоял вампир, весьма привлекательный, вот только нутро у него было гнилым. Я это чувствовала. Когда я находилась рядом с Тарием, то всегда ощущала силу, уверенность, непонятную мне мощь его натуры, а при взгляде на этого парня возникало ощущение чего-то склизкого и неприятного.

– Я еще вчера дал ответ, – сжав кулаки, сказал Ким.

– Может, твоя подружка согласится? – И голубые блестящие глазки обращаются в мою сторону. – Хочешь быть моей кормилицей, малышка? Тебя тут тогда больше никто не тронет. – Пухлые губы искривились в улыбке, обнажая кончики клыков.

Не сразу мне удалось понять, чего конкретно хочет этот неприятного вида блондин. Но по выражению его лица и гадливой улыбке стало ясно: что-то не слишком хорошее.

– Что, сам уже и поесть не можешь? Нужно, чтобы с ложечки кто покормил? – легко улыбнулась я, стараясь, чтобы мой взгляд излучал неподдельное сочувствие.

Язвительная ухмылка на лице вампира вмиг показалась неестественно застывшей. Все его тело странным образом напряглось, и мне сделалось жутко от того, как он теперь смотрел на меня.

– Остин… – Глубокий мужской баритон раздался откуда-то со спины.

Странно, но я почувствовала значительное облегчение, услышав, что у нашей беседы появились свидетели.

Я мало знала о вампирах, единственный представитель их расы, с которым я была знакома, – это Тарий, но рядом с ним я чувствовала себя хорошо и комфортно. Ощущая его внутреннюю силу, я знала, что он над ней хозяин, и хищник, что живет внутри него, полностью под контролем. Стоявший же рядом с нашим столом Остин был юн, силен и отчасти безумен – это читалось в его блестящих голубых глазах. Мне стало жутко под его пристальным немигающим взором, но не страшно. Страх как эмоция давно перестал посещать меня, на его место пришел расчетливый холодный разум, смотрящий на каждую ситуацию будто бы со стороны, просчитывающий последствия, преимущества, необходимые усилия и вероятность быть в выигрыше. Становилось очевидным, что это – следствие пробудившейся натуры. С каждым днем менялась я, менялся образ мышления. Незаметно, но необратимо. Но меня это не расстраивало. Я понимала: все так, как должно быть. В конце концов, я должна повзрослеть. И какая разница, под влиянием чьей сущности это будет происходить, ведь приоритеты у меня и у демона во мне были одинаковы. На первом месте – безопасность, моя и моих близких, на втором – достижение поставленных целей. Дело осталось за малым, поставить эти самые цели.

– Я жду, Остин. – В голосе говорившего послышались металлические нотки.

Вампир сделал глубокий вдох, отчего его ноздри раздулись, и каким-то шестым чувством я поняла, что он нюхает, а не просто дышит. Для чего? Скорее всего потому, чтобы запомнить меня. Наш разговор не закончен.

– Мы не закончили, – прошипел он то, о чем я только успела подумать.

Молодой человек резко отошел от нашего стола и устремился в сторону, откуда доносился приятный мужской голос. Не справившись с любопытством и выдержав минутную паузу, я обернулась, чтобы посмотреть на того, кто невольно стал нашим временным спасителем. Но ни Остина, ни того, кто мгновение назад звал его, уже не было.

– Что произошло? – растерянно спросила я у брата.

– Это был вампир, если ты до сих пор не поняла, и он предлагал нам его подкармливать свежей кровью, – несколько отстраненно проговорил Ким.

– Это я как раз поняла, – очень терпеливо ответила я. – Но куда он делся?

– Не знаю, я вслед ему не смотрел, – сказал он.

– А мужчина?

Было ощущение, что мы с братом говорим на разных языках, так как Ким, подозрительно сощурив глаза, сказал:

– Какой?

– Который его позвал! – не выдержала я.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ким, изогнув темную бровь. – Никого здесь не было, он постоял, попыхтел и ушел. Тебя, наверное, испугался, – хмыкнул брат.

Ответ Кима удивил меня. Что значит никого не было, когда я отчетливо слышала, как кто-то позвал этого Остина! Но вслух решила ничего не говорить. Спорить еще и с Энакимом мне совсем не хотелось. До начала занятий оставалось совсем немного времени, а еще необходимо было найти загадочный кабинет под номером «четыреста пятьдесят семь, в».

– Пойдем, – поднимаясь со стула, сказал Ким. – «Четыреста пятьдесят семь, а» ждет нас! – нарочито бодро произнес он.

– Какой у тебя кабинет в расписании?

– «Четыреста пятьдесят семь, а».

– Этого не может быть! – чересчур громко отозвалась я. – У меня в листке указан тот же номер, но буква другая.

Неужели нас распределили в разные группы? В данный момент спросить об этом было не у кого. Как пройти в кабинет к Тарию, Ким так и не смог вспомнить, и поскольку время нас уже поджимало, а опаздывать в первый же день не хотелось, пришлось выбираться из порядком опустевшей столовой и влиться в поток нелюдей, стремившихся к телепортам, что находились на первом этаже. Следуя за основной массой студентов, я заметила, как вдоль стен скользят человеческие фигуры, стараясь не мешать основному потоку. Они только сейчас спешили попасть в столовую… Не нравится мне эта богадельня, что и говорить!

Но мои личные пристрастия не имели никакого значения. Приходилось идти вперед, стараясь не сталкиваться взглядами с другими студентами, так как подсознательно я чувствовала, что некоторые из них могут принять это за проявление враждебности. Хватит на сегодня стычек. Если мы решили учиться здесь, то надо хотя бы попытаться прижиться в коллективе.

В телепортационном холле дежурил молодой маг-человек, который помогал первокурсникам справляться с причудливыми механизмами. Как оказалось, для людей имелся отдельный телепорт в самом углу просторного холла. Служащие МАМ говорили, что людям порой весьма проблематично осваивать навыки его использования. Чтобы не задерживать основной поток студентов, было принято решение об установке отдельного «лифта». Верилось мне в такое объяснение с трудом. На мой взгляд, это был всего лишь еще один плевок в сторону человеческой расы, не более.

Как объяснил нам юный маг, одновременно рассказывая о принципах действия телепорта, мы с Кимом действительно оказались в разных подгруппах. Наши аудитории находились на одном этаже, но некоторые пары у нас будут идти отдельно, а другие совместно. Это была обыкновенная практика для МАМ, но все же то, что нам придется разделиться, не внушало радости. Как и то, что нам предстояло освоить эти телепортационные лифты в ближайшую неделю либо пользоваться лестницами.

– Смотрите внимательно. Вот номер вашей группы, – увещевал молодой специалист. – Семь – это номер специализации, один – номер курса, двадцать один – этаж вашей кафедры. Тут будет проходить большая часть ваших занятий, и это странно… – уже более задумчиво пробормотал маг. – Вы в курсе, что на этом отделении людей не обучали вот уже лет двести? – нервно сглотнув, поинтересовался он.

Ким постарался сделать как можно более независимый вид и ответил нашему помощнику с присущей человеческой аристократии небрежностью:

– Конечно, нам это известно. Все, что мы желаем, – так это постараться не опоздать на первое занятие.

Озорные темно-карие глаза юного мага встретились с взглядом Кима, от чего показалось, что он видит брата насквозь и вот-вот засмеется ему в лицо. Но вместо этого он лишь утвердительно кивнул и начал настраивать телепорт.

– Меня зовут Санти, – сказал он, – и я иногда помогаю новичкам адаптироваться, в тех редких случаях, когда они становятся мне интересны. Вы интересны, так что будут проблемы – обращайтесь, – произнес Санти в тот момент, когда арка засветилась и мы с Кимом прошли в открывшийся телепорт.

Выйти нам суждено было в чуть менее просторном холле, из которого вглубь здания вели несколько коридоров. Над каждым ответвлением красовались странные сияющие знаки. И лишь припомнив, что на нашей бумажке с расписанием в углу стоял необычный значок, похожий на переплетенные между собой треугольники, мы с Кимом, опираясь лишь на свою интуицию, выбрали проход с похожим знаком.

Казалось, что это бесконечный туннель, высеченный из цельного куска желтого камня. Лишь двери, что мелькали мимо нас по мере продвижения вперед, напоминали о том, что мы находимся не в пещере, а все же в МАМ. Пространство вокруг источало приятное теплое сияние, наполняя проход светом и, как это ни странно, делая его более уютным. Мой взгляд скользил вдоль стен в поисках нужных нам дверей, но если предположить, что пронумерованы они по порядку (а сейчас мы миновали лишь кабинеты «Четыреста двадцать, а» и «Четыреста двадцать, б», находящиеся друг напротив друга), то было страшно подумать, сколько нам еще предстоит пройти.

– Это дорога в бесконечность, – раздраженно сказал Ким.

– Не то слово, – устало буркнула я.

В этот момент я ощутила, как кто-то задел меня плечом, и уже была готова возмутиться вслед пронесшемуся мимо нас юноше, как он оказался в противоположном конце коридора. Только что толкнул меня, и вот уже он стоит так далеко, что с трудом разглядишь черты его лица!

– Что за чудеса? – невнятно пробормотала я.

– Кажется, это очередной способ передвижения по академии…

– Неизвестный нам, – подытожила я. – Может, попробуем бегом? Время-то идет.

Оставшуюся часть пути мы бежали. В жизни я не чувствовала себя столь глупо. Создавалось ощущение, что мы топчемся на месте, и лишь изменяющаяся нумерация дверей давала знать, что мы все же движемся.

– Кажется… кажется… – с трудом приводя дыхание в норму, пропыхтел Ким.

– Нам сюда, – уверенно произнесла я.

– Б-боишься?

– Время, – строго сказала я, указывая брату на его дверь.

Ухмыльнувшись, Ким повернулся лицом к своей аудитории и уверенным движением открыл дверь.

– До встречи на перемене, – шепнул он мне и, сделав шаг, исчез внутри аудитории «Четыреста пятьдесят семь, а».

– Опять тебе налево, – произнесла я вслед закрывающейся двери.

Если бы кто-нибудь четыре года назад сказал мне, что я, девочка из ничем не примечательной пограничной деревушки, окажусь в здании, где обучались великие маги королевства, и с замиранием сердца буду держаться за ручку двери, за которой меня ждет будущее, полное чудес, я бы… плюнула в наглую рожу. Мысль заставила меня улыбнуться. Вот вам и болящая! Вот вам и хворая девка!

Видели бы меня сейчас мамины соседи, что столь часто и чистосердечно хоронили меня. Думаю, они бы оценили!

Не раздумывая более ни секунды, я уверенно потянула дверь на себя и вошла. Я была уверена, что с этой двери начинается новый этап моей жизни. Что ж, поживем – увидим!

Сегодня он еле заставил себя открыть глаза. Вставать столь рано просто бесчеловечно! Какого шерта он вообще решил поступать в эту академию?! Уж кто-кто, а он свое давным-давно отучился! Ну, не так уж и давно, но все же отучился.

Ах, ну да, он здесь из-за девушки. Чем не благородная причина?

Не выдержав наплыва бредовых мыслей с утра пораньше, Дрэй, выразительно хмыкнув, поднялся одним резким движением. Кроваво-алые волосы рассыпались по широкой спине.

Сборы не заняли много времени, но Дрэйланд сознательно не спешил к завтраку. Уж он-то, как никто другой, знал о порядках, царивших в академии. Дрэй не разделял общепринятых взглядов на обучение, просто слишком живой в его памяти была последняя война, поэтому он не хотел вмешиваться в дела людей. Не сказать, чтобы дракон как-то предвзято относился к представителям рода человеческого, вовсе нет. Просто с его точки зрения люди оставались «слишком детьми» на протяжении всей их короткой жизни. И неизвестно было, что от них следует ожидать. Ясно одно – ничего хорошего.

Много раз после того, как он решил пройти повторное обучение, он задавался одним и тем же вопросом, а зачем ему это надо?

Подумаешь, странная человечка, сколько их таких в мире живет? Из-за всех учится идти?! И каждый раз в душе появлялась странная уверенность. «Так надо», – шептал внутренний голос. Нужно быть рядом, просто потому, что он так чувствовал. Это у людей принято отмахиваться от внутреннего голоса, драконы же считали, что интуиция – это дар богов. С раннего детства развивали они свои способности слышать и слушать окружающий мир. Должно быть, потому многие считали, что драконы способны видеть будущее. Неимоверная чушь! Всего-то и надо – научится слушать свою душу. Так просто и так неимоверно сложно…

Он шел по коридорам МАМ, изредка кивая проходящим мимо юным драконам, что провожали его недоуменными взглядами. «Еще бы», – усмехался мужчина.

Дрэй стремился попасть в столовую как раз к приходу той, что столь заинтересовала его в свое время. Каково же было его удивление, когда, переступив порог просторного зала, он увидел, как беловолосая пигалица прорывается к подносам с едой. Девчушка, преисполненная решимостью, шла на толпу, которая и не думала уступать человечке. На мгновение дракон замер, размышляя, как может быть расценена подобная наглость остальными студентами. И в то же мгновение думать об этом стало поздно. Лишь белые локоны торчали между крепко сдвинутых друг к другу боков студентов. Но и они вскоре исчезли, растворившись в толпе.

«Изобьют», – промелькнуло несмелое предположение в голове Дрэя. Он уже начал рисовать картины того, как выволакивает истерзанное тело, густо политое подливкой и компотами, из недр разгневанной толпы, как юркая девица выскочила на другом конце очереди с полным подносом еды. Недолго думая девушка направилась к одиноко стоящему брату.

Глубоко вздохнув, Дрэй наконец-то осознал, что остановился в самом центре столовой и провожает взглядом удаляющуюся фигурку беловолосой девушки. И одно это уже было нехорошо. Не стоило привлекать излишнее внимание к ее персоне своим любопытством. Девчушка и сама неплохо справляется.

Тем не менее он постарался сесть так, чтобы видеть девушку хотя бы краем глаза и, разумеется, слышать то, о чем будут говорить брат с сестрой. Дрэй откинулся на спинку стула, целиком и полностью настраиваясь на разговор, как тяжелая длань проходящего мимо Корча опустилась на расслабленную спину дракона.

– С добрым утром! – Ободряющее приветствие дроу эхом отдалось в ушах дракона.

Он и забыл, как это неприятно, когда настраиваешь слух на один диапазон, и кто-то может смеха ради крикнуть на ухо.

– Чтоб тебя, Корч! Чего разорался?! – энергично потирая ухо, шикнул на приятеля Дрэй.

– Ох, да простят меня твои чувствительные ушки, но я просто решил поздороваться и сообщить тебе радостную весть! – Чернокожий дроу расплылся в улыбке, обнажая белоснежные клыки.

Если бы на месте дракона был человек, еще неизвестно, чем для него закончилось бы выражение радости на лице дроу.

– Я так понимаю, новость и впрямь хорошая, раз ты улыбаешься, друг мой, – хмыкнул Дрэй, подавляя внутренне желание отшатнуться от столь миролюбивой улыбки.

– Да! Я перевелся в твою группу, и мы теперь однокашники!

– О, – только и сказал дракон. На самом деле он был этому даже рад. Дрэйланд не любил заводить новых знакомств, потому мысль о том, что так или иначе придется общаться с однокурсниками, нервировала его.

– Не рад? – немного раздосадованно спросил Корч.

– Наоборот, дружище. Даже не представляешь, какой подарок ты мне преподнес.

Улыбка дроу стала еще шире.

На самом деле Корч перевелся не из-за друга, а, скорее, из-за недруга. И имя ему было Лиамиэль.

«Я должен быть близко, риск оправдан», – думал Корч, в то время как на лице его красовалась беззаботная улыбка.

– Ладно, встретимся в классе, – на последнем слове дроу выразительно хохотнул, после чего поднялся и направился за едой.

Дрэйланд проводил друга задумчивым взглядом. Он ни на секунду не поверил тому, что Муилкорч мог перевестись из-за друга. Что-то здесь было не так, и Дрэй чувствовал, что им еще предстоит интересный разговор.

– Хочешь быть моей кормилицей, малышка? Тебя тут тогда больше никто не тронет.

Фраза коснулась слуха дракона, буквально вырывая Дрэя из собственных мыслей.

«Докатились! Уже и кормить поганцев кто-то должен», – раздраженно подумал Дрэй, переводя взгляд в сторону говорившего.

– Что, сам уже и поесть не можешь? Нужно, чтобы с ложечки кто покормил? – невинно поинтересовалась беловолосая у подошедшего к их столу вампира.

«Год обещает быть интересным», – ухмыльнулся про себя дракон, вспоминая имена абитуриентов-вампиров. У драконов была великолепная память. Они никогда ничего не забывали, даже житейские мелочи. И конечно же Дрэй подошел к процессу своего «обучения» ответственно. Ему было важно знать, что за люди и нелюди будут окружать его в ближайшие несколько лет.

Дракон внимательно посмотрел на вампира, что на данный момент приставал к его подопечным, и в голове его всплыло недавно просмотренное досье с голографическим изображением.

Перед девушкой находился еще совсем молодой вампир. А это само по себе было очень даже нехорошо.

«Остин Омеро. Восемьдесят пять лет, средний магический потенциал, уровень естественных сил – средний».

Скупые строчки досье проносились перед взглядом дракона.

«Средний, средний, средний, – невесело подумал Дрэй. – И молодой! Как его вообще приняли в МАМ в таком возрасте?»

– Остин, – одними губами произнес Дрэй, вплетая в свой призыв магию. Он звал вампира, не давая тому возможности противиться, подчиняя его.

Омеро попробовал было сопротивляться воле Дрэя, и дракон в тот же миг усилил давление.

– Я жду, Остин.

И вновь никто, кроме вампира, не слышит его призыва, но на этот раз у Остина не остается ни малейшего шанса на то, чтобы ускользнуть.

– Тебе необходимо в библиотеку, – продолжил свое внушение Дрэй. – Там найдешь «Большую энциклопедию трав севера Ирэми». Возьмешь ее, найдешь свободное место в читальном зале, сядешь и не встанешь до тех пор, пока не выучишь каждое из растений и не зарисуешь его в тетрадь.

Злорадная улыбка скользнула по лицу дракона.

«Будет знать, как маленьких обижать. А главное, решит, что сам додумался травы выучить… Да, год определенно будет нескучным».

Глава 16

– Естествознание – это важнейшая из наук, и вам не просто предстоит ее изучить, но и научиться мыслить согласно ее канонам. На моих занятиях вы узнаете законы природы. Без них невозможно изучение магии априори! – вещала с кафедры молодая женщина в строгом, наглухо закрытом сером платье.

Дальше можно было не слушать. За весь этот день я твердо усвоила одно: каждая из дисциплин – важнейшая, и без нее невозможно изучение магии. Подумать только! Они что, друг у дружки лекции переписывают, вставляя лишь названия своих предметов там, где это необходимо?!

Я сидела на последней парте, в самом углу, около стены. Это единственное место, куда мне было дозволено сесть. Когда я вошла в класс, где мне предстояло провести едва ли не половину дня в течение нескольких лет, то едва не расплакалась на виду у всех.

В кабинете стояло около двадцати столов, и свободных мест было предостаточно. Но стоило мне подойти к какому-либо из них, как сидящие рядом «светлейшие одногруппнички» заявляли:

– Занято!

– От людей смердит, можешь сесть, если не боишься, что меня на тебя вырвет.

– Я не для того прибыл в МАМ, чтобы терпеть за соседней партой человеческую шлюху.

Никогда бы не подумала, что незаслуженные обидные слова могут так больно царапать сердце. Все те, кто находился в этой комнате, были невероятно красивы. Девушки казались нереально прекрасными, а юноши походили на божественных существ. Но то, что извергалось из их ртов, делало их уродливыми в моих глазах. Их ненависть, презрение буквально проникали сквозь кожу. Но я шла вперед, намеренно не опуская взор, не всматриваясь в лица. Я знала: все, что они говорят, направлено на то, чтобы увидеть мое падение. Во всяком случае, эта мысль придавала сил и уверенности в себе. Я заняла это место не потому, что оно было дальше от остальных. Отнюдь. Передо мной сидели двое: чернокожий дроу и аловолосый парень. И лишь от них я не чувствовала исходящей враждебности.

Демону внутри нравилась та ненависть, что была направлена в мою сторону. Как бы дико это ни звучало, но вторая натура буквально нежилась и урчала от удовольствия, впитывая всю окружающую агрессию. Я чувствовала небывалый прилив внутренних сил. Подсознательно хотелось улыбаться, наслаждаясь враждебностью этого маленького пространства. Но прежней мне это было не то что неприятно – обидно! И вот, увидев этих двух существ, я, не раздумывая более ни секунды, заняла место за их спинами.

«Боги, дайте сил», – думала я, выкладывая на стол свои письменные принадлежности и только сейчас заметив, как глупо смотрюсь со своей баночкой чернил и пером. У всех присутствующих были странного вида палочки, которыми они легко скользили по каким-то дощечкам.

– Люди как были дикарями, так ими и останутся, – послышался громкий презрительный шепот с первых парт.

Подняв глаза, я столкнулась с насмешливо прищуренным взглядом девушки, которая «по секрету» обсуждала меня со своей соседкой.

Внутри все кипело, но я из последних сил уговаривала себя успокоиться.

– Возьми, – раздался приятный мужской баритон, а на столе возникла та самая палочка, которой писали остальные.

Я подняла глаза, отчаянно пытаясь скрыть раздражение. Но стоило мне столкнуться с омутом угольно-черных глаз, как все мысли просто покинули меня. Было ощущение, что еще немного – и я просто потеряюсь во мгле, что диким зверем залегла на дне этих глаз.

– Спасибо, но у меня все свое. – Слова с трудом вырывались из вмиг охрипшего горла.

Незнакомец легко улыбнулся и повернулся ко мне спиной. А странного вида палочка так и осталась сиротливо лежать на краешке моего стола. Буквально через несколько минут входная дверь распахнулась, и в класс черным смерчем ворвался преподаватель.

Это был высокий худой мужчина. Прямые черные волосы, хищный разлет бровей… Голубые льдинки глаз внимательно осматривали всех присутствующих. Когда же взгляд преподавателя коснулся меня, мужчина сделал глубокий вздох. В то же мгновение губы его растянулись в странной улыбке.

– Человек? – изогнув бровь, сказал он. – Что же, я, кажется, многое пропустил, не явившись на вчерашнее зачисление.

Преподаватель раздраженно дернул подбородком так, что темные волосы ненадолго откинулись за спину, открывая всеобщему обозрению странной формы ухо. Оно было заостренным, как у Лиама, но на кончике его виднелась кисточка темных волос.

Двое мужчин передо мной ощутимо напряглись, заметив этот жест. Как в общем-то и все присутствующие в классе.

– Что же, надо будет зайти к Тарию после занятий, – на грани слышимости прошептал он, отводя свои ледяные глаза от меня. – Познакомимся, малыши, – все еще улыбаясь, сказал преподаватель. – Профессор Кирл. Как зовут вас, мне неинтересно, ибо на своих занятиях я привык называть вещи своими именами. Как вы, я надеюсь, уже поняли, я буду преподавать у вас управление энергопотоками. Если не хватит ума на изучение этой дисциплины, выход из МАМ покажу лично. Начнем, пожалуй.

Профессор Кирл начал диктовать свою лекцию с непередаваемой скоростью, и я с ужасом поняла, что перо на подобный темп явно не рассчитано. Я пыталась сокращать слова, что-то переформулировать, но все равно отставала. И вот, когда я была уже готова зашвырнуть чернильницу в голову этому профессору, его речь неожиданно оборвалась на середине фразы.

– Вы тупы? Или просто нравится измываться над учителями, показывая свою дурость и издеваясь над их ушами, царапая пером бумагу? – чересчур ласково спросил он.

Мне не было нужды смотреть, к кому конкретно обращается педагог, поскольку пером писала я одна. Других идиотов в аудитории просто не оказалось.

– Мне повторить вопрос или будем дальше молчать? – Нотки раздражения послышались в голосе преподавателя.

– Прошу прощения, – ничуть не стесняясь, я поднялась со своего места и прямо посмотрела преподавателю в глаза.

Класс странным образом синхронно ахнул, со свистом втянув в себя воздух. Но я не могла понять, что из сделанного мной было столь ужасным.

Это потом, уже спустя время, я узнала, что таким созданиям, как вампиры и из’сиры, в глаза смотрят лишь те, кто сильнее, или те, кто бросает им вызов. А учитель наш оказался именно из’сиром, непонятно каким чудом попавшим в наши края, поскольку существа эти жили далеко на юге, среди песчаных барханов и палящего солнца.

Из’сиры во многом были схожи с вампирами своим темпераментом, но главное отличие между этими расами состояло в том, что из’сиры не пили кровь, предпочитая обычную пищу. И каждый с достижением совершеннолетия обретал вторую ипостась, вот только внутренний зверь, его сила и мощь, напрямую зависели от того, насколько силен его хозяин. Из’сиры были малочисленным народом и предпочитали жить на своих землях, где царили строгие нравы и беспрекословно почитались традиции, завещанные предками. Как бы странно это ни звучало, но из’сирские женщины не владели магией, не имели второй сущности и воспитывались с единственной целью – продолжить род и во всем слушаться мужчину, что несет за них ответственность, будь то брат, муж или отец. Среди мужчин сильных магов было мало, но каждый из’сир с рождения умел видеть энергопотоки, что пронизывали мир, и впоследствии управлял ими почти так же искусно, как демоны, не прибегая к заклинаниям и прочим ритуалам. Лишь сила мысли, ничего более.

Но все это мне предстояло узнать гораздо позднее, сейчас же я, не пряча глаза, смотрела на из’сира.

Профессор сделал глубокий вздох, его ледяные глаза, казалось, зажглись внутренним огнем, и я, искренне недоумевая, в чем провинилась, с еще большим упрямством решила, что ни за что глаз не отведу. «Глаза прячут лишь те, кому есть в чем повиниться», – некстати вспомнились поучения матери, когда она пыталась вызнать у нас с братом, кто съел остатки пирога.

– Каждый из вас в МАМ приходит учиться, – наконец произнес профессор Кирл, – и эта единственная причина, по которой вы, студентка, – последнее слово он буквально выплюнул мне в лицо, – сегодня не удостоитесь моего индивидуального внимания. И еще одно, предполагается, что студенты, допущенные к обучению в академии, обладают достаточным багажом знаний и умений, а также в состоянии приобрести все необходимое для того, чтобы процесс обучения проходил в соответствии с установленными нормами. Почему вы не озаботились тем, чтобы купить необходимые принадлежности?

Стыд горячей волной разлился по телу. Хотя, казалось бы, чего я должна стыдиться? Того, что эти нелюди изолировали человечество не только территориально, но и от всеобщего развития? Или, быть может, того, что не встреть я в свое время Орэна, то так бы и думала, что гусиными перьями лишь подушки набивать можно? Нет уж, голубчик Кирл, это вам должно быть стыдно, что люди настолько отстают от вас! Что мы не знаем последних новшеств, даже таких простеньких, как эта странная палочка, которой так легко и быстро можно писать!

– Должно быть, потому, что подобные вещи в человеческих землях не достать? – легко предположила я.

– Тогда почему я вижу стило у вас на столе?

– Не знаю, – еще бы понять, что такое это стило и почему он его видит у меня на столе.

– Вот это – стило, – сказал Кирл, будто бы общался с умственно отсталой, и взял со своего стола точно такую палочку, которой писали остальные. – Теперь посмотрите, есть ли оно на вашем столе?

– Да. – Мне не было нужды смотреть, я помнила, что аловолосый соседушка оставил его на моей парте. Это ж надо так меня подставить! Добродетель тоже мне!

– Тогда подойдите, к шкафу, что как раз за вашей спиной, достаньте оттуда вот такого вида дощечку, – он поднял со стола тонкую черную пластинку, – и впредь записывайте на ней все свои лекции. У меня слишком тонкий слух, чтобы несколько часов кряду терпеть создаваемый вами скрип.

Не говоря больше ни слова, стараясь успокоиться, я последовала его указаниям. Открыв створки шкафа, увидела целую стопку черных пластинок и, не задумываясь, ухватила ту, что лежала на самом верху. Поверхность оказалась совершенно матовой, но красивая дощечка была непонятной в использовании.

Вернувшись на свое место, я украдкой бросила взгляд на записи и буквально приросла к ним взглядом. Ровным, каллиграфическим почерком в моей тетради было выведено следующее: «Прислони большой палец к центру пластины, подожди несколько секунд, возьми стило и можешь записывать».

Подписи под посланием не было. Но отчего-то мне показалось, что я знаю, кто автор. Правда, аловолосый не спешил выдавать себя, но тем не менее такая забота в этом месте показалась странной, если не сказать подозрительной.

– Хорошо хоть остальные знают элементарные правила, – сказал профессор Кирл и, не отвлекаясь более ни на кого, продолжил свою лекцию.

Стараясь производить как можно меньше шума, дабы не привлечь к своей персоне очередную порцию ненужного внимания, я положила странную пластину прямо перед собой и приложила большой палец точно к ее центру. По черной матовой поверхности пошла легкая рябь, а сама пластина поменяла цвет с черного на белый. Вроде бы не первый год я пыталась изучать магию, но к подобному оказалась совершенно не готова! Это была не просто магия, а магия разумная, заточенная в определенный предмет и с определенной целью. В то же самое время я ощутила, как тоненькая ниточка моей энергетической оболочки протягивается к пластине, и совсем маленькая часть энергии переходит в это чудо, придавая импульс к работе.

– Кр-р-руть, – не удержавшись, одними губами шепнула я.

Но, как оказалось, и этого было достаточно, чтобы меня услышали. Профессор Кирл запнулся на полуслове и с непередаваемым выражением посмотрел в мою сторону.

– Надеюсь, когда ваши восторги закончатся, вы все же начнете работать. – Голос его был холоден и невыразителен. – Есть две вещи, которые я не терплю в своих учениках: лень, – профессор поднял указательный палец, – и дурость! Я ненавижу глупость, и, поверьте мне на слово, такого я никому не спускаю с рук. Не становитесь моим врагом, эсса, – уважительное «эсса» показалось в его устах последним из ругательств.

«Может, я и правда туповата? – как-то обреченно подумалось мне. – А с другой стороны, мне всего семнадцать, а я уже учусь на первом курсе МАМ, в то время как абсолютному большинству студентов уже за стольник перевалило! Да они в моем возрасте только на горшок привыкали ходить!» Такой ход мыслей придал уверенности и помог почувствовать себя если не гениальной, то где-то около того.