Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

– Дэй, просто поверь, все было не совсем так, как сказал Император, а куда проще. Молодой дурак, вбухавший кучу золота в совершенно глупый поход, к которому ни он, ни его люди готовы не были. Я, если честно, очень боюсь, как аирцы перенесут путешествие по воде, он же этим не озаботился совершенно. Суда были не рассчитаны на наши воды, потому сам факт, что они доплыли – это уже чудо. Но вместо того, чтобы собрать силы, попытаться взаимодействовать с нами, он вмешался не в войну, а в небольшую стычку, в результате чего получил по полной и от нас и от людей Ингвера.

«Он назвал Императора дураком, – подумалось мне. – В Аире ему бы отрезали язык и четвертовали за такое, в Дао Хэ мысленно посмеялись и одобрили».

– А я не хочу участвовать в этом потому, что в моей жизни появилась та, которую я выбрал, – тихо закончил свой рассказ он. Брэйдан поднялся на ноги, шагнул ко мне, опустился и молча водрузил меня к себе на колени. Я не сопротивлялась.

– И другой мне не надо, – сказал он, прежде чем его губы коснулись моих.

Поцелуй был долгим, нежным. Он целовал меня так бережно, его немного отросшая щетина покалывала чувствительную кожу вокруг губ, но мне было все равно. Сейчас мне было все равно на весь огромный мир, который совершенно потерялся в его прикосновениях, в той радости, что зародилась в сердце от его последних слов. Мои руки скользили по его широким плечам, пальцы путались в волосах, а он прижимал меня так крепко, что казалось еще немного, и мы просто сольемся в одно целое. И это было бы правильно, но хотелось, чтобы произошло не так и не здесь. Зато никто не отнимал у нас возможности наслаждаться простыми прикосновениями друг к другу, никто не запрещал его рукам скользить вниз по моей спине, смыкаясь на ягодицах и прижимая к себе еще сильнее, никто не мог воспротивиться моему желанию обвить его талию ногами и прижаться к нему еще крепче. Брэйдан хрипло выдохнул, немного отстраняясь от меня.

– Это плохо закончится, девочка моя.

– Для кого? – прошептала я ему в губы.

Он улыбнулся, отчего в голове возник образ довольного сытого кота.

– Не для меня уж точно, – хмыкнул он. – Но я не возьму свою женщину на сырой земле и под открытым небом. Во всяком случае, не в первый раз, – хмыкнул он.

Мы долго сидели, обнявшись, под сенью цветущего маленькими белыми цветочками, что распускались по ночам, кустарника. Брэйдан держал меня на руках, рассказывая о созвездиях, что сейчас были видны на небе, о легендах Севера, что и какое созвездие означает и почему. А я слушала, не потому, что пыталась запомнить каждый его рассказ, а просто потому, что мне было приятно слышать его тихий голос, что шептал мне эти удивительные истории на ухо. Он гладил меня подушечками пальцев, в то время как я, откинувшись ему на грудь, практически лежала на нем и заворожено смотрела на россыпь таких холодных в своем сиянии и далеких звезд.

И снова дорога, долгий выматывающий путь по пустынным землям, которые не принадлежат никому, потому как никто не в силах выжить в этой засушливой, знойной, безродной пустыни. Желтая потрескавшаяся почва, по силам пробить которую лишь редко растущим колючкам. Редкий ветерок не спасает от палящего, сжигающего бледную кожу солнца. Не выдержав такого издевательства, я уже в первые часы, когда джунгли истаивали с каждым шагом, а вокруг все отчетливее прорисовывались контуры мертвой земли, повязала на голову одну из своих светлых рубах и ей же закрыла лицо. Я не слишком люблю солнце, когда жарко, мне неприятно быть на улице, что уж говорить о том, когда температура достигает таких высот, что волосы закручиваются в тугие спиральки на голове. Свежи еще воспоминания раннего детства, когда маленьким Теням не разрешали выходить на улицу в солнечную погоду. Как болезненно жжет тело, даже не слишком яркие и сильные лучи. Сейчас не так, но неприязнь к жаркой погоде осталось прежней.

Северяне страдали от этой жары, похоже, не меньше моего. Но держались все стойко. Разве что женщины и мудрецы выходили из своих повозок лишь ночью, чтобы перебраться в шатры.

– По крайней мере, тут на нас точно нападать не станут, – хмыкнул Брэйдан, закручивая свои длинные волосы в пучок.

– Откуда такая уверенность? – взглянула я на него из-под своей защитной «шляпы».

– Твари не выносят высоких температур, – ответил он.

Кожа на лицах северян сильно покраснела, но последовать моему примеру и обмотать себя чем-нибудь, никто не спешил. Мужчины страдали, но терпели, дожидаясь вечера, когда Брэйдан, Рик и Дэйм займутся их ожогами.

– Когда же мы приедем? – проныл где-то сзади Рыжий.

– Скоро, – буркнул Дэйм. – И так жмем во весь опор в сложившихся обстоятельствах, так что завтра вечером будем уже у моря.

Где-то позади нас раздалось сразу несколько разочарованных вздохов.

– Как же я ненавижу эту палящую блямбу на небе, – прорычал Кельм, еще раз глубоко вздыхая.

– Несемся во весь опор? – поинтересовалась я у Брэйдана.

– Да, режем пространство, видишь, Рик ушел в конец обоза?

Я кивнула в ответ.

– Он за нами правит. Тут еще незаметнее, чем в джунглях можно перемещаться потому, как вид везде одинаковый, – хмыкнул он.

Улыбнулась, тихо порадовавшись, что это нестерпимое пекло скоро закончится, и я увижу море. Прежде я путешествовала лишь сознанием, а теперь мне очень хотелось увидеть и почувствовать.

Мечты мои сбылись уже следующим вечером. Ощущения были такими, что кто-то просто сменил декорации. Раз, и заменили картинку, и вместо потрескавшейся земли, плодородная почва, обжигающее солнце сменило теплое и ласкающее, зеленая трава под копытами изнывающих от жары животных, небольшие зеленые горы и невероятная лазоревая гладь впереди. Она везде, куда ни посмотри! И солнце, словно раскаленный огненно-красный шар, готово утонуть в пенящихся волнах, окрашивая синюю поверхность алым. Заставляя переливаться морскую гладь золотым, сиреневым, нежно-розовым, то же самое происходило и с небом. Это было зрелище, которое хотелось увидеть, запомнить, а после убрать в самую дорогую шкатулку памяти, чтобы вспоминая, представлять, как морской бриз путается в волосах, каким пряным может быть воздух, и как можно ощущать счастье, просто смотря вот на такие вот чудеса земные.

– Нам необходимо спуститься по тракту, – заговорил Рик, – затем пересечь город и войти в порт. Нас должны уже ждать.

– Кто? – я невольно насторожилась, снимая с лица изрядно вымокшую рубаху.

– Свои, – хмыкнул Рик.

Королевство Алирии было чисто торговой державой. Оно не конфликтовало ни с кем и никогда, каждый пересекающий его границы и имеющий при себе хоть медную монетку, хоть мешок с золотом, был другом и желанным гостем. А уж заставить потратить алирцы могли любого. Здесь торговали все и всем, начиная пуговицами и заканчивая людьми, редкими животными, рабынями для постельных утех. Купить можно было все, чего душа желает, только плати! Хочешь девочку, хочешь мальчика, хочешь младенца, и никто не спросит, для каких целей, переживет ли купленный тобою эту ночь, все что угодно за деньги. В тюрьмах Алирии сидели только должники и воры, которых нельзя было продать в силу определенных причин, все прочие преступления легко можно было откупить, если денег не было, то тут уже либо казнь, либо рабовладельческий рынок. Второе чаще.

Но алирцы свято чтили права покупателей и делали все для того, чтобы покупки были приятными и удовлетворяли потребностям клиентов. Сейчас мы готовились войти в ворота второго по значению города Алирии – Лиош. Это был портово-торговый город, имеющий прямой выход в море, большой порт и обширное внутреннее устройство. Были здесь базары, где покупатели могли торговаться, как только заблагорассудится; торговые павильоны, где все цены были фиксированы и облагались налогами; рабовладельческие аукционы; животноводческие рынки; рестораны; таверны; гостиницы; чайные дома; дома порхающих, где ждали мужчин с разнообразными предпочтениями, готовых платить за свои причуды. Сюда ехали со всего континента, кто-то за редкими товарами, а кто-то за изысканными утехами. Но внутреннее устройство Алирии было еще более жестким, чем в Аире. Женщины, урожденные алирки, скользили по улицам города в черных непроницаемых хламидах, закрывающих лицо, не имели права говорить с посторонними, смотреть в глаза другим людям, особенно мужчинам. Эти правила касались лишь местных, на чужестранок подобный запрет не распространялся.

«Словно домой вернулась», – подумала я, провожая взглядом вот такую алирку, с ног до головы укутанную в черное.

– Я никогда не привыкну, как здесь относятся к людям, – сквозь сжатые губы процедил Олаф.

– Да уж, – ответил ему Кельм. – Предложи я своей Хельге вот такой наряд, и потом бы зубы выплюнул…

– Это верно, сын. Наши женщины молчат, только когда спят. А скажи им, чтобы они не смели и смотреть на нас, так сами же нам веки и прикроют, – густым басом захохотал Олаф.

– Это правда? – тихо шепнула я Брэйдану.

Он непонимающе посмотрел на меня. Казалось, даже не слышал, о чем говорили его товарищи.

– Что?

– Что у вас женщины свободны?

Брэйдан нахмурился, как бы все еще не понимая вопроса, а потом ответил:

– Жена – шея, муж – голова, куда шея повернет, туда голова и смотрит, так у нас говорят. И это правда, женщины обладают теми же правами, что и мужчины, вольны в выборе профессии, мужа, того, как им жить.

– И каково это? – мне, правда, было интересно, как это устроено у них.

– Хреново, – вместо Брэйдана ответил Стефан, – никакого покоя нет, зажрали совсем!

– У него пять девочек, – улыбнувшись, шепнул мне Брэйдан. – Очень своевольных девочек.

– Они демоны в юбках! То им бусы надо, то гребешки, то платья, то колечки, то чего-нибудь вкусненького, а как поесть приготовить, ни одной на месте нет!

Отряд дружно хохотал под негодующие вопли Стефана, в то время как все мы, оплатив проездную пошлину, вошли в ворота Лиош.

– Чего вы ржете, вам бы так! Легче удавить, чем прокормить, – уже себе буркнул Стефан, с интересом начиная осматривать окружающее пространство. – И если решишь у нас за кем-нибудь приударить, парень, имей в виду, терпеть ваше аирское отношение наши девушки не станут. Они и за меньшее готовы в бороду вцепиться, а тут… – уже тихо пробормотал он, продолжая крутить головой по сторонам.

– Учту, – хмыкнула я, а Брэйдан загадочно улыбнулся.

Единственной широкой улицей в Лиош была та, по которой мы сейчас ехали. Центральная торговая улица пересекала весь город и выходила как раз к порту. От этой улицы тонкими веточками расходилось множество других, более узких, но не менее оживленных. Повсюду толкался суетливый народ. Архитектура Лиош была очень простой, жилые дома походили на высокие четырехугольные короба, с множеством жилых квартир. Свой дом в Лиош мог позволить себе лишь весьма состоятельный человек. Оживление в монотонном пейзаже песочно-желтых домов, вносили здания торговых павильонов, чайных домов, ресторанов, гостинец, таверн. Каждый хозяин пытался сделать свое заведение более ярким, привлекающим внимание покупателей. Кому-то удавалось, а у кого-то получался непомерно пестрый вид.

Вдоль тротуаров гордо вышагивали алирские мужчины, облаченные в длинные, по самые пятки, рубахи, открытые сандалии и, в зависимости от положения, тонкие обручи на головах. Кто побогаче надевал обруч, инкрустированный драгоценными камнями и золотом, мужчины низших сословий носили простые кожаные. Вслед за богатыми хозяевами семенили рабы. Иногда это были рослые парни в воинском обмундировании, но с неизменной железной полоской на шее, или хорошенькие девушки в откровенных нарядах, встречались дети, совсем еще малыши, но с такими же железными полосками, навеки перечеркивающими их жизни в мире Алирии.

– Твари, – жестко сплюнул Рик, смотря потемневшим взглядом вслед такому вот хозяину с детьми на «поводке». – Mord der torre[61]61
  Сдохнешь сегодня.


[Закрыть], – прошипел он едва слышно, сжимая кулак, и дергая какие-то энергетические нити.

Волнение было ощутимым, меня даже передернуло оттого, как сильно заволновалось окружающее пространство.

– Alisch![62]62
  Хватит!


[Закрыть], – рыкнул на него Дэйм. – Не за тем пришли.

– Ya, but est er mord under![63]63
  Да, но он все равно сдохнет.


[Закрыть] – зло прошипел Рик в ответ.

– Что происходит? – обратилась я к Брэйдану за разъяснениями.

– Ничего, Дэй, ничего, – тихо ответил он. – Рик еще молод, ему тяжело сдерживаться.

– Он что-то сделал с тем алирцем, я чувствую, – не отступалась я.

– Он разорвал его энергетические нити, что поддерживают жизнь в любом организме, – ответил Брэйдан и посмотрел мне в глаза, ожидая моей реакции на произошедшее убийство.

– Это его выбор, – скупо ответила я, понимая, что не знаю, как правильно. Просто не знаю. – Я понял.

– Ты не одобряешь?

– Нет, но и не осуждаю, не мое право. Я не знаю, как должно быть, – правдиво ответила я.

– Иногда, я не говорю о данном случае, но приходится решать, выбирая из двух заведомо неверных вариантов тот, с которым ты сможешь жить.

– Брэйдан, – посмотрела я на северянина, – убийство для даосцев неприемлемо не потому, что мы столь романтичные натуры, не понимающие, что есть люди, которые этого действительно заслуживают, нет, мы это очень хорошо понимаем. Но знаешь ли ты, что бывает с Тенями, которым приходится убивать?

– Нет, – он смотрел на меня как-то иначе, словно я открывалась для него с совершенно другой стороны.

– Мы теряем себя в крови других людей и не людей. Растворяемся в их боли, теряем способности, исчезаем, нас просто стирают из реальности, как гнилое ненужное пятно. Я могу убить, но я же буду страдать за это куда больше, чем освобожденная от телесной оболочки душа. И жить дальше мне будет очень тяжело.

– Расскажешь мне потом подробнее? – спросил он.

– Расскажу, – улыбнулась в ответ, стараясь не думать о том рабовладельце, что сегодня ночью ляжет спать в свою постель в последний раз.

Порт принял наш изрядно обмельчавший обоз оживленным гомоном, толкотней, суетой и множеством кораблей, что сейчас стояли пришвартованные к пристани, ожидая разгрузки или же, наоборот, своих пассажиров и товар. Людей было много, разных национальностей, которые не спешили определяться. Нескончаемой вереницей стекались сюда подводы с товаром или же отправлялись на базары Алирии, уже груженные привезенным повозки.

Несмотря на поздний час, солнце уже практически село, а вокруг опустились легкие сумерки, народу меньше не становилось. Казалось, порт работает в полном режиме и ночью.

Но сейчас нам необходимо было продвигаться в самый дальний, менее оживленный его конец, где корабли оставались на долгие стоянки, платя баснословные деньги за арендуемое место.

Я плохо разбиралась в судостроении, но то, что видела на предыдущих стоянках, и в подметки не годилось той пятерке кораблей, что ждала нас в конце порта. Первый корабль был около двадцати пяти метров в длину, киль его сделан был из одного мощного куска дуба, от него поднимались крутые изгибы носа и кормы. Каждый пояс обшивки, как пояснил мне Брэйдан, перекрывал ниже лежащий пояс и был приклепан к ней. На самом носу была вырезана голова какого-то змееящера, весьма устрашающего вида. В ширину он был примерно около шести метров, огромный парус был сейчас собран.

– Благодаря нашим технологиям строения, корабли у нас достаточно гибкие и могут идти по бурному морю, не разбиваясь.

Я кивнула с серьезным видом, словно разбиралась в данном вопросе не хуже самих северян. Хотя честно сказать, не сильно-то и хотелось.

На правом борту сидел бородатый мужчина, свесив ноги наружу, он фривольно ими болтал и орал во всю глотку какую-то песню. Временами мужик звучно икал, после чего пение продолжалось. За его спиной время от времени взрывался дружный хохот, но мужчина в широких штанах и рубахе совершенно не обращал на это внимания и продолжал петь. Волосы у бородача были примерно такого же цвета, как у Кельма, но немного темнее.

– Кто его взял? – пробасил Олаф, гневно всматриваясь в пожилого мужчину, которому на вид было около шестидесяти лет. Точнее сказать было трудно, из-за густо растущей бороды, длинных волос и кустистых бровей.

– Деда? – как-то придушенно пискнул Кельм.

– Значит, трезвых не осталось, – констатировал сей факт Дэйм, как-то опасливо косясь на рыжего певца. – Если Терех здесь и поет, то все остальные пьют.

– Как ему удалось уговорить старейшин включить его в этот поход? – негодующе поинтересовался Бьорн.

– Если старая лиса хочет влезть в курятник, она в него влезет, – сквозь зубы прошипел Рик. – Твой папа, Олаф, это стихийное бедствие во плоти.

Словно почувствовав, что оказался под прицелом множества глаз, Терех оборвал песню на самой высокой ноте, сощурился и пристально глянул в нашу сторону:

– Engegen, unsere mutter abt![64]64
  Приперлись, ити вашу мать!


[Закрыть] – рыкнул мужик, отчего Олаф странно напрягся, а Кельм как-то сдвинул лошадь так, чтобы она не слишком выглядывала из-за отца и его жеребца. – Чего так долго? – уже по-аирски спросил он.

– Da, wir…[65]65
  Па, мы…


[Закрыть] – начал было Олаф, но «старичок» его тут же перебил.

– Warum erzelle so schmiss as aus seine smutze?[66]66
  Чего мямлишь, словно в штаны наложил?


[Закрыть] – ворчливо осведомился рыжий бородач, грозно посмотрев на Олафа из-под кустистых бровей. – Что, думали, я останусь с этими старперами штаны протирать, когда такая возможность выпала прогуляться?

– Да ты вроде и сам уже не первой свежести, – нерешительно буркнул Бьорн.

– Сказал бы я тебе, где моей свежести понюхать можно, – хмыкнул дед и как-то неожиданно наклонился назад, исчезая за бортом корабля.

Я мысленно схватилась за сердце, неужели разбился? Но, похоже, кроме меня больше никто не волновался. А когда с борта корабля послышался зычный бас, топот множества ног, а после спустили трап из плотно сколоченных досок, и по нему как ни в чем не бывало спустился этот двухметровый рыжий, бородатый дед, с шириной плеч которого не мог бы сравниться ни один из присутствующих в отряде. Признаюсь, мне и самой стало не по себе.

Его небесно-голубые, чистые глаза смотрели грозно, но справедливо. В мужчине чувствовался стержень. И то, что он был лидером, не вызывало сомнений.

– Он капитан на этом корабле, – тихо шепнул мне Брэйдан. – И не только на нем.

– Ну, покажите же мне ту голубку, ради которой весь сыр-бор! – улыбнувшись, пробасил он.

– Терех, так не принято, – скупо ответил Брэйдан. Я уже приготовилась к тому, что мужчина отпустит очередную остроту в адрес северянина, но вместо этого он скупо кивнул и обвел взглядом всех присутствующих.

– Повозки останутся тут. Не знаю, что там за ценные подарки, но половину придется тоже оставить, готовьте животных к погрузке. И… – тут его взгляд упал на моего осла и странно напрягся. Напряглась и я, предчувствуя что-то не слишком хорошее для своего мальчика. – Чем болела скотина? – деловито поинтересовался он, ткнув толстым пальцем в нос ослу.

– Ничем, – не слишком уверенно сказала я, поскольку никогда не интересовалась жизнью животного до того, как оно попало ко мне.

– Рахит или что заразное? – не унимался дедушка Кельма.

– Да с чего вы взяли? Он здоров, – неподдельно возмутилась я.

– Тогда я бородатая девица на выданье! – рыкнул он в ответ.

– Терех, это порода такая, – ситуацию прояснил Брэйдан. – Называется «осол», «осьел», как-то так, короче.

Какое-то время капитан молча взирал на мое животное, потом перевел взгляд на меня и добавил:

– Точно? – Я кивнула. – Тогда второй вопрос, что в отряде делает ребенок?

Широко распахнув глаза, я снизу вверх смотрела на Тереха и не знала, что сказать. Ну, какой же я ребенок, в конце-то концов.

– Де… то есть Терех, Дэй не ребенок, он в охране принцессы, – решил вступиться за меня Кельм.

После его заступничества на миг показалось, что началась гроза. Терех смеялся так, словно раскаты грома сотрясают землю.

– Ну, внучек, повеселил, – кое-как отсмеявшись, сказал он. – Но я еще раз спрашиваю, зачем притащили ребенка, олухи? Только мне сопли не хватало за ним подтирать все путешествие, мне и вас хватает во как! – он провел ладонью по горлу. – Мамка где твоя? – наклонился он ко мне ближе.

– Нет у меня, – окончательно смешавшись, сказала я. Ну что, в грудь себя ударить и проорать, что я мужик?!

– О-оо, – сочувственно протянул дедушка Кельма и похлопал меня открытой ладонью по голове, отчего я чуть не упала с осла. – Сирота?

– Ну, как бы да.

– Жаль, ну да не смертельно, потому бери свою скотину и возвращайся туда, откуда пришел.

– Терех, он правда из охраны, – вновь вступился Брэйдан, понимая, что я как-то неожиданно стушевалась и не справляюсь.

– Боги, куда катится этот мир, – пробурчал Терех, но оставил мою персону в покое.

– Ладно, давайте грузиться. И поскорее, а то эти скоро припрутся…

– Кто? – с интересом спросил Олаф.

– Как кто? Работорговцы! Засранцы, повадились мне по вечерам девок своих на продажу предлагать! Да на кой мне эти селедки малолетние сдались в моем-то возрасте? Я им так и сказал, так они мне мальчиков привели на следующий вечер…

– И?.. – нервно сглотнул сын Тереха.

– И теперь ходят другие товар предлагать, те, кто бегают быстрее, а девчонки те же. Молодые, худые, как палки. Что с ними делать, с молодыми-то? Я люблю женщин постарше, да и поплотнее, а этих разве что придавить можно во сне, чтоб не мучились, болезные. Хочу я вам сказать, дети, женщина должна знать, зачем ей мужчина, а мужчина должен быть уверен, что, обняв свою любимую, не наставит себе синяков по всему телу, – дед вновь смеялся, после чего как-то серьезно обвел нас своим небесно-голубым взором и густым басом заорал:

– Чего уши развесили? Работаем, сказал!

Прониклись все без исключения, разве что трое властителей отвели Тереха в сторонку и живо начали с ним о чем-то перешептываться, в то время как с кораблей высыпали новые действующие лица. Северяне радостно приветствовали своих товарищей, перебрасывались фразами на своем гортанном наречии, и тут же принимались за разгрузку повозок под присмотром Сэй Лума. Меня, к слову сказать, тоже приобщили к общественно-полезному труду, доверяя перетаскивать не слишком тяжелые грузы на борт и уговаривать осла ступить на плотно сколоченный деревянный трап и подняться на борт. Место для вещей находилось под съемными панелями, которые и были палубой. Все вещи складывались под них. Для животных было выделено отдельное судно с командой, людям пришлось тоже распределиться. Я, принцесса, Сэй Лум и две служанки попали на тот самый борт, где за капитана был дед Кельма. Сам Кельм с дедом плыть не пожелал и всеми правдами и неправдами пытался попасть на любое другое судно.

– Плыви с лошадьми, – рыкнул Терех, – или со мной, сам решай!

– Ладно, – понурившись, неохотно согласился внук капитана.

Властители тоже распределились на разных кораблях, и конечно же Брэйдан настоял на том, что поплывет вместе с Терехом. Оспаривать его желание никто не стал. Но, тут возникали проблемы у меня. А именно, как ходят в туалет на их кораблях?.. Быть может, вопрос и глупый, но животрепещущий! Что мне делать?

Поднявшись на борт, я поняла одно: на корме есть небольшое закрытое помещение, в остальном же корабль был открыт всем ветрам. Это, конечно, не страшно, с моим здоровьем можно спать и под открытым небом, но вот что делать со всем остальным? Сейчас все устраивались на ночь, в том числе и женщины. Слуги Иолы, с вещами и одеялами, уже было направились к огороженному помещению, как зычный голос Тереха донесся до них:

– Вы что, девки, опупели? В туалете спать собрались?

– Как в туалете? – изумилась одна из служанок и, презрев все правила приличия, заговорила с незнакомым мужчиной.

– А ты как думала? Я на нос корабля встаю, чтобы дела свои оформить? Или задом за борт свешиваюсь?

– Но… – щеки девушки начал заливать густой румянец. – Где же нам спать?

– Где хотите, места много.

– Но принцесса не может вместе…

– Дело ваше, тогда отхожее место отгородим, и вам немного пространства останется. Но насчет запахов прошу меня не доставать. Кид, – позвал Терех одного молодого северянина, что сейчас заканчивал укладывать настил на корабле, под которым разместились припасы и пресная вода. – Подсоби дамам.

Молодой парень, хотя еще вопрос, насколько он молодой, лишь кивнул и принялся выполнять полученный приказ. В общем, чувствовалась определенная слаженность команды и капитана. Терех не позволял себе панибратства, ругани или осмеивания подчиненных, когда дело касалось непосредственно его работы. Он был серьезен, собран и замкнут, но стоило произойти чему-то не требующему его капитанских навыков, как мужчина переключался на совершенно другой лад. Но поражало не это, а то, насколько серьезно выполнялась малейший его приказ, как беспрекословно подчинялись и как опасливо косились на него члены команды, стоило северянину изъявить недовольство выполняемыми работами.

Выставив караул, Терех оглядел нас немного осоловелым взглядом и сказал:

– Не могли завтра приехать, такую пьянку загубили, изверги, – беззлобно махнул он рукой в сторону Брэйдана и Кельма, который все же принял волевое решение плыть вместе с дедом. – Ладно, всем спать, завтра на рассвете выдвигаемся.

На рассвете нас подняло вовсе не то, что команда начала готовить судно к отплытию, а вездесущий дед Кельма, который кричал на берегу так, что равнодушным не остался никто:

– Опять притащили?! Сказал, не возьму! Ты посмотри, на кого девки твои похожи! Я у них на ребрах рубахи стирать могу!

– Ай, Терех-ага, зачем так говоришь? У нас товар хороший, лучший в Алирии! – чересчур тихо по сравнению с капитаном, отвечал продавец живым товаром.

– Уводи, сказал! Всю душу вымотал ты мне со своими бабами!

– Неужели ни одна не приглянулась? Смотри, какая эта молодая да сочная, как спелый плод.

– Зато я переспелый! А, впрочем, стой тут вместе со своими девками сколько влезет, – через какое-то время уже тише сказал он. – Команда моя вся поднялась, будить никого не надо, да и я глотку размял с утра пораньше. Так что, Сюндюль…

– Сюмбюль, – обиженно поправил продавец.

– Без разницы. Спасибо, что зашел, как я тебя и просил, на рассвете.

– Так зачем ты меня звал, раз брать никого не будешь?

– Попрощаться…

– Тебя Бог накажет за твой характер, Терех-ага, – гневно сплюнул продавец, говоривший по-аирски, но с сильным акцентом.

– И тебе счастливо оставаться, Сандюль.

– Сюмбюль! – рыкнул мужчина.

– Без разницы, – со смехом в голосе ответил капитан.

Этот разговор происходил на грани слышимости, но судя по выражению лица Брэйдана, последние слова Тереха слышали мы оба.

– Будь с ним осторожен, Дэй, – прошептал мне Брэйдан одними губами. – Он очень проницательный старый лис и плут, и не такой весельчак, каким кажется. Его стоит опасаться, даже будь ты трижды Властитель, понял?

Я незаметно кивнула и поднялась.

– Хорошо. Он не плохой, но своенравный. И не всегда, что хорошо Тереху, будет таковым и для того, кого он захочет облагодетельствовать. Он очень сложный человек, – сказал Брэйдан так, что слышать могла бы только я.

– Ой, все уже проснулись? – делано удивленным голосом разнеслось над нашим кораблем, когда капитан поднялся на борт. – Выдвигаемся, – уже строго рыкнул северянин.

И на палубе корабля тут же началась непонятная мне суета. Но каждый из присутствующих членов команды делал строго определенное действие.

– Брэйдан, – обратился Терех к властителю. – Настроишь энергетические контуры? – Хоть это и прозвучало как вопрос, но было больше утверждением.

– Думал, уж не спросишь, – хмыкнул северянин.

– Ну, что вы, как можно? – ехидно пробасил капитан, тут же находя новую «жертву» для разговора и отходя от Брэйдана на несколько шагов.

– Что за контуры? – тихо поинтересовалась я у северянина, стараясь не отставать от него. В то время как Брэйдан уверенным шагом шел на нос корабля.

– Наши корабли – это своеобразные механизмы, которые могут плавать по морям самостоятельно, а могут делать это с энергетической подпиткой. Если правильно наладить контуры и подачу энергии, то корабль будет резать пространство без нашего непосредственного участия.

– Ты хочешь сказать, что вы умеете перерабатывать энергию и использовать ее?

– Да, не так просто, как сказал ты, но умеем, – улыбнулся Брэйдан, снимая настил на полу и открывая моему взору совершенно непонятный механизм, состоящий из нескольких десятков разноцветных кристаллов, переплетенных между собой невидимыми простому глазу энергетическими нитями.

Казалось, северянин о чем-то глубоко задумался, но спустя некоторое время я почувствовала, как начинают двигаться энергетические потоки вокруг. Как стекаются они к фигуре мужчины, ластятся, словно послушные руке хозяина звери. Они проникали внутрь его тела тысячами голубоватых нитей, а после он ловко закручивал их в одному ему понятные спирали и закреплял к кристаллам. Это занятие заняло всего несколько минут, и то, с какой скоростью работал Брэйдан – поражало. И как ловко он обращался с каждой отдельной нитью, и насколько послушны они были его воле.

– Ты преобразуешь их? – пораженно спросила я.

– Ну, как бы я самая главная деталь, – хмыкнул он.

– Невероятно. – Это действительно поразило меня. Интересно, а моей силой он мог бы точно так же управлять? Направляя ее, преобразовывая и изменяя?

Я всегда знала, что я источник, энергия, наделенная разумом, волей и душой. Это сложно понять, еще сложнее объяснить, но когда с подобным знанием живешь всю жизнь, то начинаешь понимать это глубже, чем кажется, осознавать себя. Аирцы говорят, что мы существа, наделенные Божьей искрой. В чем-то они правы, мы ведь рождены энергией, живое воплощение, способное вернуться к собственным истокам или же существовать отдельно, рассеяться в пространстве, раз и навсегда слившись с миром, или же удерживать свою личность, это выбор каждого. Но, думаю, для того, чтобы выбрать первое, нужно прожить очень долгую жизнь, прежде чем суметь отказаться от собственного «я».

– Готово, – деловито осматривая полученный результат, сказал Брэйдан. – О чем задумался?

– А, – легко махнула рукой я подсмотренным жестом у северян, который означал «не важно».

Брэйдан, увидев это, легко улыбнулся.

– В пути будем около недели, может меньше.

– А если бы плыли обычным путем?

– Очень, очень и очень долго, – хмыкнул он.

– А как же остальные корабли?

– Рик и Дэйм все сделают, а пока предлагаю заняться изучением нашего языка, хотя бы в пределах необходимого минимума?

Я несколько смутилась и, улыбнувшись, сказала:

– Ну, я уже кое-что выучила…

– Правда? – с интересом спросил он. – Может, покажешь мне свои умения во владении языком? – Вроде бы ничего не сказал, а я смутилась, причем так, что уши, должно быть, покраснели. Благо коса почти полностью их прикрывала.

Коротко кивнула в знак согласия, и молча пошла за Брэйданом.