Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

– Kyolm ist inborn son ot Olav und Nord, most smart, deist und strong warrior. Ich…[67]67
  Кельм, урожденный сын Олафа и Севра, самый умный, умелый и сильный воин. Мне выпала невероятная честь путешествовать рядом с ним. Он не раз спасал мне и отряду жизнь. Остальные рядом с ним просто глупые толстые неумехи, только научившиеся держать меч. Ваш муж благороден и честен, не чета всем остальным.


[Закрыть]

По мере того, как я говорила, лицо Брэйдана все больше вытягивалось, приобретая совершенно неопределимое выражение. На последней фразе он начал жевать губы, а глаза как-то странно сощурились.

– И каков перевод? – полюбопытствовал он.

– О, Кельм сказал, это ритуальное приветствие, которое мне стоит произнести при знакомстве с его женой, – ответила я с самым гордым видом.

Последнее время Кельм часто со мной занимался, объясняя, как и кого необходимо приветствовать, заставляя заучивать ритуальные фразы, которые оказались весьма тяжело запоминаемыми, но я старалась.

– Так это он научил? – как-то ласково спросил Брэйдан, кидая мрачный взгляд в сторону рыжего, что сейчас то краснея, то бледнея выслушивал наставления своего деда. Мы же с Брэйданом сидели почти у самой кормы, стараясь никому не мешать. Корабль уже покинул порт Алирии и сейчас готовился к выходу в открытое море. Легкий бриз путался в распущенных волосах Брэйдана, словно играя с ними, он подбрасывал пряди, путая их между собой и заставляя ловить солнечные блики. Сам его вид завораживал меня, заставляя постоянно отвлекаться от насущного.

– Могу я поинтересоваться, чему еще он тебя обучил?

– Конечно, – с готовностью согласилась я, – ты знаешь, Кельм и впрямь мне помог. Он научил меня, как правильно приветствовать семьи, каждого из членов отряда и что и кому сказать, чтобы подчеркнуть достоинства каждого.

– Да? – вопросительно изогнул бровь Брэйдан, – Как интересно…

– О, послушай, что мне следует сказать семье Стефана! Irre husbe is torte mut! Wir dum keine food gerabt on er![68]68
  Ваш муж слишком много жрет! Думали, никакой еды не хватит!


[Закрыть]

– А… даже боюсь спросить, – странно побагровев, сказал он, – моему отцу он ничего не просил передать?

– Нет, – тут же отозвалась я, – он сказал, что твой отец занимает слишком высокое положение и будет невежливо, если с ним начнет говорить чужестранец.

– Да? Как мило с его стороны, – зло посмотрев в сторону Кельма, сказал Брэйдан.

Через несколько минут, когда Брэйдан перевел все заученные мною фразы, спину Рыжего сверлило уже два недовольных взгляда.

– Зачем он это сделал? – не находясь с ответом, спросила я северянина, продолжая наблюдать за тем, как Кельм под дедушкиным руководством драит палубу. Зачем Терех заставляет внука этим заниматься, было для меня еще большей загадкой. Но дед и внук не собирались никого посвящать в свои тайны.

– Думается мне, это тебе за то, как ты его называешь.

– В смысле? Вы все его так называете, – непонимающе тряхнув головой, обернулась я к Брэйдану.

– То мы, и совсем другое, когда ты…

– Да что такого-то?

– Ну, знаешь, мне бы тоже было неприятно, если бы меня так обзывали при каждом удобном случае, – многозначительно сказал Брэйдан, подтягивая одно колено к груди и кладя на него локоть.

– Обзывали? – мои брови поползли вверх.

Еще через несколько секунд я сидела пунцово-красного цвета в то время, когда Брэйдан просто неприлично, откинув голову назад, смеялся навзрыд.

– Ну, я же не знал, – тихо пробормотала я, в то время, как северянин продолжал сотрясаться от приступа хохота.

Тихая гавань Алирии осталась где-то далеко за горизонтом, сменившись неспокойными водами открытого моря. Казалось, что с каждой минутой меняется окружающий нас климат. Становилось ощутимо прохладней, небо затягивало тяжелыми тучами, волнение на море усиливалось. Корабль начинало ощутимо покачивать, а вместе с тем самочувствие непривычных к морским путешествиям аирцев ухудшалось. Особенно плохо себя чувствовали женщины. Служанки то и дело выбегали из своего небольшого укрытия и, уже не обращая внимания на присутствующих, свешивались с борта, чтобы хоть немного облегчить свои мучения. Иола все же оставалась взаперти. О том, как себя чувствует принцесса, ее верные служанки отвечали скупо, говоря, что все хорошо. Но вид самих девушек вызывал глубокое сочувствие. Цвет их лиц с каждым часом приобретал бледно-зеленый оттенок, передвигались они все медленнее и каждую ощутимо шатало. Сэй Лум тоже, казалось, чувствовал себя неважно, но все же держался. Пожалуй, мне было легче остальных, потому как, во-первых, мой организм был на порядок более тренированный, а во-вторых, я попросила Брэйдана об услуге, которая заключалась в том, чтобы он проследил за тем, чтобы меня не тревожили. Я легла на тонкое одеяло подальше от всех, накрылась с головой вторым и просто выскользнула из тела. Как всегда в таких случаях, я испытывала ни с чем несравнимый восторг. Мое тело… его не было, я осознавала это, но мой дух он был везде и нигде. Хотелось подняться ввысь и отправиться в долгий, такой бесконечный и прекрасный путь, но все же я давно научилась контролировать свои порывы в такие моменты, потому представила, что сижу на борту корабля и наслаждаюсь путешествием. Конечно, ни рук, ни ног в таком состоянии у меня не было, но спроецировать сознанием привычный образ было не сложно. Потому вот уже несколько часов я сидела рядом с Брэйданом на борту корабля, в то время как он, о чем-то глубоко задумавшись, совершенно не замечая моего незримого присутствия, сидел у моих ног. Соленые брызги морской воды, подымавшиеся в воздух, когда темные волны наталкивались на борт корабля, проходили сквозь меня, опускаясь на плечи северянина. Но он, казалось, этого вовсе не замечал. Его темно-зеленые глаза были устремлены в пустоту, и казалось, такая бездна разливается на самом их дне. Она завораживала, в нее хотелось ступить и раствориться без остатка, она тянула меня к себе, словно считая частью, принадлежащей ей.

Сейчас это были глаза Властителя, бездонные, бесстрастные, манящие, бесконечно глубокие. Энергетические нити оплетали наше судно, образуя своеобразный каркас, но каждая нить, прежде чем коснуться судна, проходила сквозь тело северянина. Он словно притягивал их из окружающего пространства.

Иногда я возвращалась в реальный мир, чтобы поесть или просто для того, чтобы не выглядеть слишком подозрительно притихшей. Ни к чему этим людям лишние мысли на мой счет, им и так есть о чем подумать. В таких прыжках «туда и обратно» прошло три дня. На четвертые сутки нашего путешествия я решила больше этого не делать. Волнение на море усилилось, небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, которые вот-вот были готовы обрушить всю несомую ими мощь на наши головы. Ветер стал порывистым, обжигающе холодным и хлестким. С каждой секундой холодало все сильнее. Северяне уже давно облачились в теплые вещи, я же очнулась укутанной в теплый меховой плащ, отчего тут же почувствовала себя не комфортно. Одним рывком скинула его с себя и поднялась на ноги. Колючий, ледяной ветер с острыми капельками холодной морской воды тут же проник под тонкую ткань куртки, заставляя неприятно поежиться от всепроникающего холода.

Брэйдана рядом не было, он разговаривал о чем-то с дедом Кельма, стоя на носу корабля. Да и в остальном на корабле стояла непонятная суета, никто не сидел без дела.

– Простудишься, – несколько уставший женский голос раздался позади меня.

Я не спеша обернулась, рассматривая ту, что сейчас стояла, опершись спиной о борт корабля. Иола выглядела усталой и измученной, но, несмотря на это, она была безупречна от макушки до пяток. Сейчас ее волосы были убраны в высокую прическу, идеально уложены и украшены нефритовыми гребнями и жемчужными нитями. А само тело было укутано в белоснежную длинную шубу. Мех неизвестного зверька был невероятно пушистым, отчего казалось, что принцесса утопает в невесомом меховом облаке. Это было бы даже красиво, если бы не было столь омерзительно…

Я глубоко поклонилась и ответила:

– Все в порядке. Как вы себя чувствуете?

Иола ухмыльнулась уголком губ и несколько игриво, если не сказать наигранно, сказала:

– К чему весь этот официоз сейчас? Вряд ли мое положение, чем ближе мы приближаемся к этим проклятым землям, приобретает все ту же значимость, – холодно чеканя каждое слово, сказала она.

– Не стоит, – так же холодно ответила я.

– Что?

– Не стоит спешить в суждениях.

– Спешить? – хмыкнула она. – Если не поспешить, то все будет еще хуже, чем сейчас, – сказала она, кладя маленькую ладошку на серебряный кругляшок, который с самого Аира висел у нее на шее, который она так старательно прятала под тканью шелкового кимоно всякий раз, когда он неосторожно показывался взору окружающих. Я заметила его еще в первую встречу, но после видела всего лишь однажды, в ночь, когда на нас напали вирги.

Она сказала все это с такой ощутимой двусмысленностью, что не заметить этого было просто невозможно.

– Что вы задумали?

Иола не выразила ни малейшего удивления моему вопросу, а просто легко пожала плечами и ответила:

– Ничего, разве я что-то могу?

Оттолкнулась от борта корабля и нетвердой походкой направилась в выделенное ей помещение. И лишь когда ей оставалось всего несколько шагов, чтобы исчезнуть за деревянной дверкой комнатки, она повернулась ко мне вполоборота, легко улыбнулась и сказала:

– А, может, и могу…

И тут же исчезла за маленькой дверцей.

Ее последняя фраза мне очень не понравилась. Еще больше не понравился мне тот лихорадочный блеск ее глаз, с которым она смотрела сейчас на окружающих ее северян. Не понравилось мне и то тягостное чувство, что сейчас поселилось глубоко внутри. Что-то грядет, я чувствую, я знаю… Быть может, имеет смысл покопаться в мыслях принцессы? Только лучше это делать ночью, все же на тех, кто не практикует мысленное общение и не занимается практиками, как я в монастыре, никогда не знаешь, как скажется мое вторжение. Лучше не рисковать и дождаться ночи, когда сознание принцессы будет расслабленно и не сможет сопротивляться.

Пока же я достала свой изрядно истрепавшийся походный мешок, расшнуровала его и вытащила наружу теплые вещи, что вручили мне еще во дворце Императора. Надевать все это не хотелось, но в то же время было бы странно, если бы я так и осталась в своей тонкой курточке и штанах. Потому, сделав глубокий вдох, начала натягивать штаны и куртку прямо поверх моей одежды. Ощущение дискомфорта возникло тут же. Не сильное, но вполне ощутимое. Мне было неприятно прикосновение меха и кожи к моему телу. Казалось, под теплой одеждой все зудит. Но делать было нечего, только терпеть. Плетеные тапочки я убрала в мешок, а вместо них надела тяжелые сапоги мехом наружу. После я опустилась на палубу корабля, уткнув лицо в колени, и начала глубоко дышать, борясь с приступом тошноты, что тут же появилась, стоило надеть эти вещи.

– Ты в порядке? – раздался над головой голос Брэйдана.

Не найдя в себе сил ответить, просто неопределенно покачала головой.

– Тебе плохо от качки? – обеспокоенно спросил он.

– Нет, – отозвалась я. – Мне плохо, но не поэтому.

Широкая ладонь опустилась мне на плечо, а сам северянин присел рядом со мной. Я невольно облокотилась на него, в то же время не меняя позы.

– Холодает, – тихо сказала я.

Не видя лица северянина, я все же почувствовала, как легкая улыбка коснулась его лица.

– Разве? По-моему, очень даже тепло.

– Хм, что же по-твоему холодно?

– Холодно? Боюсь, это ты сможешь узнать месяца через три, когда в наших землях кончится лето, – он ненадолго замолчал. Молчала и я, стараясь дышать так, чтобы нормализовать внутреннее состояние организма. – Мы прибудем раньше, чем планировали, – вновь заговорил он. – Уже завтра на рассвете войдем в воды Аранты.

– Аранты? Ваша столица, да?

– Не совсем, столица и часть государства имеют одинаковое название.

– Почему так рано прибываем?

– Не могу сказать пока.

Его ответ заставил меня отвлечься от собственного состояния и обратить вопросительный взгляд в сторону Брэйдана.

– Не можешь сказать потому, что не знаешь или потому, что не хочешь?

– Потому, что не уверен в ответе, – легко улыбнувшись кончиками губ, ответил он.

– И такое бывает? – хмыкнула я.

– Как видишь, даже со мной.

Его глаза сейчас светились смехом, но даже так от меня не могла укрыться тревога, притаившаяся на самом их дне.

– Что-то случилось?

– Не знаю, но такое ощущение, что что-то идет не так…

– А поконкретнее можешь сказать?

– Боюсь, пока не могу. Все, что у меня сейчас есть, это мое предчувствие, но я привык ему доверять. Потоки меняются, я это хорошо ощущаю. Дэйм и Рик тоже. И мне кажется, так просто попасть в порт Аранты нам не удастся.

– Нападение? Вы думаете, нас атакуют?

– Какой ты въедливый, – пожурил меня Брэйдан и тут же серьезно добавил: – Я не знаю, что произойдет этой ночью, но об одном хочу тебя попросить, можно?

Не сумев сдержать улыбки, я кивнула.

– Прошу тебя, держись меня, не влезай. Если на нас нападут Властители Ингвера, я не хочу, чтобы ты пострадал.

– Ты тревожишься не о том, – скупо ответила я. – Сосредоточься на главном, а я уж как-нибудь о себе позабочусь. – «И о тебе» – хотела добавить вслух, но разумно решила промолчать.

– Тем не менее я прошу тебя, – очень серьезно сказал он.

– Ты заставляешь меня повторяться.

– Я ли? – хмыкнул он. – Просто скажи мне.

– Сказать то, что ты хочешь услышать, и сделать по-своему? Зачем?

– Ты невыносим, – глухо рыкнул он. – Неужели это так трудно.

– Я не хочу говорить тебе то, что не выполню. Или ты так хочешь быть обманутым?

– Ты просто не понимаешь, с чем нам предстоит, возможно, столкнуться.

– Нет, Брэйдан, это ты не понимаешь… Страх будет тебе только мешать. Не стоит тревожиться за меня, лучше думай о важном, – сказав это, я легонько сжала кончики его пальцев, что сейчас расположились на моем плече, и вновь уткнулась лицом в колени.

– О важном? – сквозь зубы прошипел он. – Я о нем и думаю!

Он резко поднялся и ушел. Кажется, разозлился не на шутку. Странно… Я же не прошу его нарядиться в женское кимоно и отправиться в комнату принцессы, вышивать шелком картины? Почему он просит меня меняться в угоду своим страхам? Разве можно избежать чего-то, спрятавшись от всего мира? И какой тогда смысл жизни? Существовать в безопасности, задыхаясь собственным страхом того, что уготовила тебе судьба. Наши страхи всегда находят нас, как бы сильно мы ни старались от них спрятаться. Жизнь дается, чтобы жить, бороться с собой и не бояться того, что ждет тебя за очередным поворотом судьбы. Все пройдет, и плохое и хорошее, но вот что останется после? Какое послевкусие будет у пройденного пути? Зависит только от нас самих.

Я сидела тихо, ожидая ночи и борясь с собственными ощущениями. Иногда выскальзывала из собственного тела, чтобы посмотреть, чем занята Иола. Принцесса, казалось, и не думала спать. Она, словно каменное изваяние, сидела в самом углу своей маленькой комнатки. На полу вокруг нее расположились служанки, которые по очереди дремали. Царила гнетущая тишина, и это было странно. Разве не должны женщины вести себя иначе? Не должны ли они разговаривать? Или хоть как-то общаться? Но нет. Каждый раз, стоило мне заглянуть в каморку принцессы, я видела одно и то же. Так прошел день. На палубе продолжала суетиться команда северян, выполняя отданные им команды. Терех, Брэйдан и Кельм находились на носу корабля, о чем-то сосредоточенно разговаривая. Подслушивать я не стала не потому, что не хотела, а потому, что говорили они на родном языке. Я же достала свой шест и на всякий случай положила его рядом с собой.

– Слушай, – вместо приветствия над головой раздался голос Кельма.

– Что? – в тон северянину ответила я.

– Я собственно чего пришел, – начал свою речь Рыжий. – Ты бы пошел, что ли, принцессу охранять?

– Правда? А, я, по-твоему, чем занимаюсь?

– В каюту к ней иди, – буркнул он. Глаза Кельма лихорадочно поблескивали в надвигающихся сумерках, и, судя по ауре, он изрядно нервничал.

– В чем дело?

– Ни в чем, – слишком быстро выпалил он, отчего выговорить фразу как следует на аирском у него не получилось, и в ответ мне раздалось загадочное «нием». Вопросительно изогнув бровь, пристально посмотрела в лицо северянина. Кельм, судя по всему, решил, что ему не верят, а не просто не понимают. Отчего нервно затоптался на месте, что было весьма проблематично из-за качки, что стояла вокруг.

– Ну, тебе трудно, что ли? Это приказ, – нерешительно сказал он.

– Да, – легко улыбнулась я. – Забавно, только вот незадача, даже если я постараюсь влезть в эту каюту, то единственное место, куда смогу уместиться – это нужник за ширмой, – спокойно сказала я. – Кельм, успокойся уже. Я говорю в последний раз, что никуда не уйду отсюда. И еще раз спрашиваю, что происходит? Скажи мне, просто ответь.

– Брэйдан думает, что на нас сегодня нападут, – понурившись, ответил Рыжий.

– В таком случае мне тем более следует остаться здесь.

– Здесь будет небезопасно.

– Конечно, в туалете куда спокойней, – хмыкнула я. – Хватит уже. Разве подвел я вас хоть раз, чтобы заслужить подобное отношение?

– Нет.

– Тогда лучше остановить наш спор уже сейчас. Всё.

Тяжелые ледяные капли упали мне на ладони. Словно две непрошеные слезинки, оброненные хмурым небом. Но стоило упасть этим скупым капелькам, как небо разразилось оглушительным раскатом грома, сокрушаясь о своей потере. И тут же обрушило на наши головы целый поток холодной воды.

Шторм в северных землях – это страшное испытание, которое могут вынести лишь сильные духом. Волнение такое, что не всегда понимаешь, где верх, а где низ. Ветер сбивает с ног, волны захлебываются в своем желании пустить корабль на дно, и лишь люди, такие маленькие и непокорные, продолжают сопротивляться воле природы. Команда северян действовала, как один организм, выполняя приказы капитана. В то время как сам Терех, казалось, испытывал ни с чем несравнимый восторг от происходящего. Он улыбался в то время, когда порывы ледяного ветра били ему в лицо, путаясь в лохматой рыжей шевелюре. Он смеялся, когда мощные волны накрывали корабль и тут же отступали. Что за невероятный народ эти северяне?

Я же сидела, словно мышка, вцепившись двумя руками в борт корабля, стараясь не мешать работе остальных и не быть для них проблемой. Меховые одежды намокли, и стали невыносимо тяжелыми. Они словно пригвоздили меня к палубе корабля. Снять бы их, да боюсь, стоит отцепить руки и меня просто выкинет за борт. Вот ведь… Из-за набежавших туч казалось, что сейчас уже глубокая ночь. Темная вода, черное небо, ледяной ветер и тысячи капель, яростно витающих в воздухе, такое ощущение, что мы провалились в водяную бездну, где нет ни проблеска света, ни надежды на спасение, лишь тьма правит в этом мире.

Я не видела Брэйдана, слишком непроглядная чернота была вокруг. Но тем не менее отчетливо его чувствовала. И в какой-то момент по моему обостренному восприятию словно лезвием ножа полоснул резонанс, которым сработало силовое поле корабля. Как если бы я натянула железную струну, и она оборвалась у меня в руках, с силой ударив по незащищенным пальцам. Должно быть, сейчас я была похожа на выброшенную на сушу рыбу, так сильно меня это оглушило. Судорожно хватая ртом воздух, я еще сильнее вцепилась руками в свою мнимую опору, при этом стараясь осмотреться вокруг. Человеческим зрением здесь было не обойтись, пришлось переходить на другие слои восприятия, но то, что хотела увидеть, я все же увидела.

Во тьме этой не покорившейся стихии ночи наш маленький корабль светился, словно голубой фонарик, пронизанный тысячами энергетических нитей, что призвал мой властитель. Они тянулись вдоль всей обшивки корабля, пронизывали вдоль и поперек палубу и смыкались странным невесомым куполом у нас над головами. Это было похоже на то, что выплетали северяне во время наших ночевок на суше, но структура все же отличалась. Более упрощенная, что ли? Без лишних сплетений, простая и сложная одновременно.

И именно сейчас эта сеть выдерживала градом сыплющиеся на нее удары. Места, куда они наносились, вспыхивали ослепительно-белым сиянием. И не успевал такой участок успокоиться, вернувшись к нежно-голубому, как вспыхивал соседний, и так по всей площади купола, без малейшего перерыва. Вспышка, еще вспышка, белоснежная и невыносимо яркая, такая, что больно смотреть. То, что это самая что ни на есть атака, было теперь совершенно очевидно. Интересно, а шторм тоже «их» рук дело? То, что для такого нападения купол Брэйдана был не предназначен, было теперь мне понятно совершенно точно. Как и то, что осталось совсем немного, прежде чем защита северянина осыплется, словно пепел на ветру. Вспышки не несли с собой никаких звуков, не было ни взрывов, ни хлопков. Лишь ревущий ветер, шум от огромных волн, что швыряют наш корабль из стороны в сторону, и белоснежные вспышки чужих заклятий.

Не теряя более ни секунды из оставшегося времени, порядком окоченевшими пальцами начала расстегивать свою промокшую насквозь куртку. Ни к чему мне этот бурдюк на шее, словно две меня на плечи залезло. Пальцы слушались плохо, слишком замерзли руки. И не потому, что я забыла о терморегуляции собственного тела, просто ветер был невыносимо холодным. Только сейчас заметила, что мои волосы и меховые ворсинки на куртке покрылись ледяной коркой, что неприятно хрустела, стоило начать двигаться. Пальцы рук, словно чужеродный крючки, с трудом удерживали пуговицы. Как же плохо…

Прикрыв глаза, потянулась всем естеством к тому золотому, теплому шару, что представляла у себя в груди, направляя его энергию и тепло в руки, наслаждаясь откликом силы внутри и последовавшим за ним теплом.

Стоило промокшей куртке упасть на палубу корабля, как свое существование прекратила выстроенная Брэйданом защита. Энергетические нити, рваные и обуглившиеся, начинали рассыпаться в пространстве. В то же время на палубе корабля вспыхнули белоснежные окна порталов, рвущих окружающую материю. Эти порталы действительно разрывали ткань мироздания, грубо, насильно прорываясь в естественный порядок. Это не было похоже на то, как хожу я. Тени просачиваются между слоями, не тревожа нити, не затрагивая энергетические токи. Сейчас же материю просто рвало на части. Все это произошло очень быстро. Всего несколько секунд – и на палубу нашего судна высыпало около десяти человек. Каждый из пришельцев был высок и хорошо развит. Их фигуры были укутаны в теплые плащи, а волосы забраны в высокие косы. За спинами виднелись рукояти мечей, которыми никто из пришельцев не спешил пользоваться. Они просто рассредоточились ровным кругом, повернувшись к нам лицами.

Странным образом шторм продолжал бушевать, но нашего корабля это словно бы не касалось. Не было больше той невыносимой качки, хотя дождь вперемешку со снегом и продолжал лить, ветер стал более щадящим. Таким, что можно было безбоязненно подняться на ноги и быть уверенной в том, что тебя не снесет в океан.

Пришельцы сейчас больше всего напоминали собой каменные изваяния. Совершено непроницаемые лица, белоснежная кожа, точеные черты лица. То, что это не люди, было ясно с первого взгляда, но и от властителей, которых я видела до сих пор, они тоже отличались. Отличались чем-то, что можно ощутить лишь на уровне подсознания. Какой-то незримой идеальностью, нечеловечностью, выветренностью. Словно не живые, бесстрастные, так будет сказать гораздо правильнее. Не было в их глазах того огонька любви к жизни, который светился в глазах Брэйдана или Рика. А, быть может, это мне хотелось так их воспринимать? И это я боялась разглядеть за их лицами живых людей?..

Но вот круг слегка расступился, и из-за плеч пришельцев вышел мужчина. Он шел неспешно, очень уверенно. Его поступь была тверда, его осанка говорила о том, что этот человек не привык склонять голову ни перед кем. Его черные, словно вороново крыло, волосы были так же заплетены в высокую косу, а его зеленые, цвета весенней травы, глаза с хищным прищуром смотрели на каждого из нас и ни на кого конкретно. Вот только я, стоило мне увидеть того, кто ступил на палубу нашего корабля, казалось, проваливаюсь в какой-то бесконечный запутанный кошмар.

Сердце, судорожно сжавшись, замерло, нерешительно сделало новый удар и понеслось в груди бешеным галопом, заставляя кровь бежать, обжигая вены внутри. На мгновение мне даже подумалось, что реальность ускользает от меня. Прерывистый вдох вырвался из груди, и только тогда удалось взять себя хоть немного в руки.

Сейчас из-за спин своих товарищей уверенной походкой вышел тот, кого я никак не ожидала увидеть. Он был так похож, одно лицо, одна фигура, те же глаза, губы, черты лица, такие знакомые и любимые, но такие холодные и далекие. Брэйдан. Это была точная его копия, идеально похожая. Вот только глаза… Это были чужие и холодные глаза незнакомца.

Я резко обернулась, ища взглядом его. Того, кого хотела увидеть сейчас больше всего на свете. Увидеть и убедиться, что этот пришелец точно не Брэйдан. Что мой властитель реален, и все, что было, не сон!

Брэйдан каменным изваянием замер по правую сторону от меня. Его мокрые пряди волос черными змеями облепили шею и плечи. Сейчас он напряженно следил за своей точной копией, что с каждым шагом приближалась к нему. На самом дне его глаз плескалась ничем не прикрытая ярость. Словно еще не много, и он мог бы убить пришельца при помощи одного лишь взгляда.

– Gotte abst, brud[69]69
  Добрый вечер, брат.


[Закрыть], – неожиданно заговорил пришедший.

Брэйдан не ответил на приветствие чужака. Моих знаний языка уже хватало, чтобы понять, что сейчас сказал этот мужчина. И слово «брат», несмотря на то как были похожи эти двое, не вязалось в моем понимании. Как этот холодный, бесстрастный чужак может быть братом Брэйдану? Сколь были похожи они внешне, столь же различались во всем остальном. Это было невозможно не заметить, даже не зная пришельца.

Человек внимательным взглядом обвел присутствующих, как бы невзначай задержал его на мне, в этот момент я предусмотрительно вернула глазам обычный человеческий вид, Сэй Лум и еще нескольким аирцам. После этого он заговорил вновь, но уже на моем языке. С чего бы?

– Имеет ли смысл говорить с тобой, а?

– Меня мучает тот же вопрос, – скупо ответил Брэйдан.

– Наша борьба, она столь долго длится, что я даже буду скучать по тебе.

– Ингвер, перестань, не трать мое время.

– Конечно, ведь у тебя его осталось так мало, – знакомые нотки в интонации брата Брэйдана смущали меня, но в то же время создавалось дикое впечатление, что устами любимого человека говорит незнакомец. – Просто отдай мне ее, и мы закончим наш разговор.

Брэйдан улыбнулся одними уголками губ.

– Нет.

– Уверен?

В ответ полное решимости молчание.

– Прольется кровь твоих людей, ты же понимаешь.

И вновь в ответ тишина.

Ингвер позволил себе легкую ухмылку и заговорил вновь:

– Зачем ты продолжаешь гнаться за призраками прошлого? Прими настоящее, стоя со мной плечом к плечу…

– Хватит, от твоего нытья у меня болит голова. Все время одно и то же! Я уже наизусть знаю, что ты скажешь, как знаю и то, каков будет мой ответ.

– Ты один, нас одиннадцать, считать-то ты хотя бы умеешь?

На этот раз, словно отражение собственного брата, Брэйдан ухмыльнулся точно так же, как всего несколько секунд назад сделал это Ингвер.

Не говоря более ни слова, Брэйдан ударил первым. Он не сделал ни единого движения, лишь дрогнули кончики пальцев, и огромной высоты волна обрушилась на головы тех, кто осмелился угрожать в эту ночь. Складывалось такое впечатление, что это не вода восстала из пучины океана, а живое существо взяло и смахнуло с палубы корабля половину тех, кто вторгся без предупреждения. Так быстро все произошло, не встретив ни малейшего сопротивления, струи черной воды обвивали тела, утаскивая их на самое дно океана.

Не давая противникам времени опомниться, команда северян, уже обнажив мечи, бросилась в бой.

Несмотря на то что на нашей стороне было численное превосходство, уже с первых секунд стало понятно, что победа будет нелегкой. Противники не спешили пользоваться своими способностями то ли потому, что мастерство их было не такого уровня, как у Брэйдана, то ли потому, что боялись повредить «ценный груз» нашего корабля. Звенела сталь, рвалась плоть под ее натиском, проливалась кровь и боль.

«Закрыться», – было первой мыслью, стоило раздаться первым оглушительным ударом мечей. Мой шест был у меня в руках, легкий, обманчиво хрупкий, он мог защищать своего обладателя не хуже меча, вот только давал шанс на то, что мои руки не будут запачканы чужой кровью этой ночью. Противники расправлялись с командой Тереха, словно щелкали орешки. Так просто, быстро и решительно. Выверенные движения, веками отточенное мастерство, подпитанное силой и энергией. Ребятам Тереха было просто не по силам выдержать такой натиск.

Не думая более ни секунды, я бросилась туда, где сейчас схватились с властителями северяне. Бессмертные люди и маги, не способные стареть, но умеющие умирать. Каждый из оставшихся чужаков мог поспорить в силе с десятью обычными мужчинами. Бой кипел, падали на палубу бездыханные тела северян, их место занимали товарищи, и никто не смел и подумать, чтобы отступить. Мой шест ворвался в схватку, блокируя уже занесенный для удара меч. Дерево против стали – казалось, исход предрешен, если только речь не о дереве, которое используют даосцы. Оно крепко, словно вылито из лучшей стали Империи, и легче перышка. Так древесину умеют обрабатывать только в нашем монастыре, создают его для защиты, не для того, чтобы проливать кровь. У меня есть мечи, которые я отважилась обнажить лишь против виргов, надеюсь, более того не потребуется. Даосцы куют клинки не потому, что мы готовимся к убийствам, но считаем, что должны уметь это делать. Иногда даже нам приходится выбирать путь, по которому мы клялись не идти никогда. Быть может, кому-то из нас не хватит мудрости выбрать иначе. А, быть может, судьба нам его просто не предоставит. Но истинный мастер должен уметь многое, чтобы видеть перед собой несколько путей. Так ли это? Покажет жизнь, но это то, во что мы верим.

Обнаженное лезвие обрушилось на ничем не прикрытую древесину, которая тут же завибрировала у меня в руках, но осталась невредимой. Глаза Властителя широко распахнулись, словно обладатель меча никак не мог поверить в то, что мой тонкий шест выдержал подобный напор. Властитель был выше меня на две головы. Он возвышался надо мной, словно огромная статуя воителя. Мои тонкие, словно веточки, запястья крепко удерживали шест, который продолжал звонко гудеть у меня в руках. Казалось, мужчина здорово растерялся от такого сопротивления. Еще бы, ведь в его глазах я смотрелась маленьким несуразным ребенком с палкой?!

Не дожидаясь, когда мужчина придет в себя, ловко ушла из-под траектории его удара, резко наклонилась вперед, вкладывая всю силу в удар, и, размахнувшись, ударила его ногой. Тут же опустилась в низкую стойку, делая подсечку. Властитель, тяжело охнув, упал навзничь, где его уже достал завершающий удар моего шеста в солнечное сплетение. Все произошло очень быстро, большим плюсом послужила изначальная растерянность противника, но думаю, более на подобное везение надеяться не стоит.