Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

Эпилог

И вдруг все погасло, после ослепляющих залпов, глаза перестали воспринимать хоть какой-то поток света.

– Лазер, Лазер, прием! – я услышал голос Крупы. – Я уничтожил энергостатиты, всю подачу энергии. Где бы вы не находились, убирайтесь оттуда скорее. Слышишь меня?

– Слышу, – выдохнул я. – Слышу тебя.

Никогда раньше я не испытывал такого облегчения, от которого едва не упал на колени от слабости.

Включив фонарь на шлеме, осмотрелся вокруг. Мы же находились на самом нижнем уровне. Как теперь без энергии раскрыть щиты над спейсфайтером? И тут же едва не стукнул себя по лбу.

– Хряк, доставая квантовую пушку.

– Есть, босс, – парень бросился к рюкзаку, вытащил наши оху… большую пушку. В прыжке оказался на постаменте. Вскинул ствол. Бах. Огромный зеленый плазменный шар унесся вверх, пробив туннель до самого верха. И там на конце засиял маленький круг, затянутый будто голубым шелком, прикрытый едва заметной вуалью облаков. Уже светало.

Я прыгнул в кресло пилота, прикрыл глаза, в мозг хлынули теплой волной воспоминания об отце, об учебе в Академии, о жизни на моей планете. И все перекрыли экраны управления, свернувшись в единую мерцающую сферу. Я запустил чек-лист. И пока ребята рассаживались по местам, просто отдыхал. Ноги и руки ныли, голова гудела, словно в ней обосновался осиный рой. Но я никогда раньше не ощущал себя таким счастливым, довольным. Все закончилось. Осталось совсем немного. Лишь уничтожить эту проклятую космическую станцию и улететь. И вновь путешествовать по Вселенной. Находить неведомые миры.

– Ну ты, чо, заснул что ли? – голос Хряка за спиной, и его толчок мне в спинку кресла.

Я открыл глаза, и вздохнул. Мой аппарат послушно снялся с места и мгновенно набрав скорость, выскочил из дыры прямо в облака.

– Крупа, мы улетаем. Разнеси эту хрень и возвращайся на базу.

– Прости, Лазер. Я должен уничтожить этот гадюшник до основания. Прощайте, парни! Мне было хорошо с вами!

Я не понял слов Крупы. Заложил крутой вираж вокруг полигона. Как из облаков вывалился огромный огненный шар, из которого торчали нос корабля и дюзы двигателей. Он несся вниз с огромной скоростью и диким ревом, распухая в размерах.

Огненный смерч врезался в землю. Взрыв с такой силой отшвырнул спейфайтер, что он закрутился на месте. Я еле смог удержать его, выправить траекторию. Иначе мы последовали бы за Крупой.

– Это что было? – в кабину заскочил Сашка.

Он уже поднял щитки нанокостюма, и я видел его выпученные глаза, отвисшую челюсть.

Я откинулся расслабленно на спинку кресла, слезы жгли глаза:

– Крупа своим космолётом взорвал полигон.

Повисло молчание, тягостное и печальное.

– Взо…взо…рвал, – заикаясь переспросил Сашка. – Вместе с собой⁈ Зачем⁈ – он стукнул ладонью по спинке кресла с такой силой, что я подскочил на месте.

Ушел в салон, и я услышал его всхлипыванья.

Спейсфайтер лег на обратный курс. Но я еще долго видел изображение с задней сферы чудовищного в своей мощи океана огня, поднимающегося до небес, жадно пожирающего все пространство, где когда-то был полигон скалькутсов.

Показалась наша база, и я направил аппарат к подземной шахте. Когда мы все поднялись на лифте на поверхность, нас встретила Зои. Прижалась ко мне, подняла на меня глаза, счастливо улыбнулась.

– Как все прошло? Все сделали?

– Да. Зои, а это мой друг, Анатолий Зайцев, мы его с полигона спасли. Толян, а это Зои, Зоя Бестужева.

– Очень приятно, – Толик протянул девушке руку.

– А где Крупа? – Зои нахмурилась, когда увидел, как все отводят глаза.

– Понимаешь, Зои. Крупа… он бросил свой космолёт на полигон. И взорвал его.

– Он погиб? – девушка, тихо вскрикнув, прижала ладони к лицу.

Я попытался обнять ее, но она вырвалась и убежала.

Я поплелся к нашей комнате, где мы проводили ночи вместе. Но Зои там не оказалось. Плюхнулся на кровать, и невыносимая тяжесть сдавила грудь. Стало так тошно, что я не мог ни о чем больше думать, только перед глазами стоял этот огромный огненный шар, в который превратился космолёт Крупы. И билась в мозгу мысль – Крупа делал все лишь для того, чтобы отомстить за брата. Он не допускал мысли, что выживет. Видно, та боль, которая жила в нем с тех пор, как умер Алёшка, не отпускала.

На следующий день я решил отправиться к звездолёту. Надо завершить все неоконченные дела. Спейсфайтер охотно выстроил маршрут до звездолёта. И когда система разбудила меня, передо мной предстал мой «Звездный странник» во всей первозданной красе. Ремонт закончен, но почему-то это совсем не радовало меня.

Я добрел до рубки, уселся в кресло, вызвав панель управления. Задал маршрут. Вновь система погрузила меня в сон, и когда схлынул гель противоперегрузочной капсулы, раскрылись створки, на экране красовалась та самая космическая станция, с которой все и началось.

И вновь в мозг хлынули воспоминания, от которых я не мог избавиться. Как предлагал Крупе перегнать летательные аппараты из ангара станции, усилить нашу оборону, обучить наших ребят пилотированию. Но сейчас это уже не имело никакого значения. Завершив свою миссию здесь, я отправлюсь в путешествие по Вселенной. И, скорее всего, в полном одиночестве.

Звездолёт сделал пару витков вокруг Земли, пока я обдумывал, каким оружием лучше уничтожить станцию. И ни один спутник не обратил на меня никакого внимания, будто они все отключились.

И когда в третий раз истерзанный цилиндр станции возник передо мной, я выбрал из всего оружия, которым располагал мой «зверь», аннигилятор. Пфф. И вся эта монолитная структура, высотой с стоэтажный дом начала распухать, и рассыпалась, распалась в серебристое облако, которое растаяло, как легкий снег.

Внизу величаво проплывала планета под голубым дымчатым покрывалом. Но она не спала. Я видел, как бушуют страшные пожары там, внизу. И понимал с досадой, что в этом есть и моя вина. Мое вмешательство в жизнь землян привели к взрыву сопротивления, к гибели землян. Я разрушил порядок, баланс сил.

Звездолёт я поместил во временной сдвиг. На одну секунду, такой маленький временной карман. Чтобы никто не смог заметить на орбите мой аппарат. Я не собирался им рисковать.

Вернулся я на нашу базу на спейсфайтере. И выбравшись наружу, обнаружил, что меня поджидает Сашка.

– Чем порадуешь сейчас? – поинтересовался я.

– Пошли покажу, – просто сказал он.

В нашем общем зале, где в центре висел огромный голографический экран, оказалось несколько человек. Кузьмич, Хряк, Толян Зайцев, и еще несколько парней, которые расположились в креслах.

– Я уничтожил станцию, – сообщил я всем присутствующим. – Повлияло это как-то на ситуацию?

– Разумеется, – Сашка усмехнулся. – Смотри.

На экране я увидел вновь кабинет Великого Вождя в Сенатском дворце, и на миг что-то внутри меня вздрогнуло – вспомнил сон, видение, в котором Вождь пытался заставить меня выдать тайну технологии создания туннелей пространства-времени. Шантажируя жизнями моих друзей.

Но сейчас на экране высветился кабинет, где за столом сидело несколько человек, в которых я узнал маршала Бекаса, Дикобразова, а сам Вождь так и ходил по красной дорожке перед столом.

Как вдруг Вождь остановился, замер, повернулся несколько раз вокруг своей оси. Прошел качающейся походкой до стены, ударился лбом о стену. Развернулся и вернулся вновь. И рухнул на пол. Все присутствующие вскочили, в оцепенении уставившись на распростертое тело. И никто, ни один человек не бросился на помощь.

Лежа на спине, уставившись безумным взглядом в потолок Вождь, трясся, будто в лихорадке. Контуры его тела замерцали, начали расползаться в лоскуты. Остался только остов, скелет.

– Значит, это был не клон, а просто робот.

– Да, Лазер, – сказал Сашка. – Как только ты уничтожил станцию, у робота отключился фильтр восприятия. Как, собственно говоря, у всех скалькутсов. Смотри.

Изображение на экране сменилось на обычную улицу мегаполиса, окруженную высотками из стекла и камня, вокруг которых словно невиданные змеи обвивались транспортные коридоры.

На тротуаре стоял скалькутс, тощий, желтый, с дыхательной маской на морде. Стоял в окружении несколько людей, которые с интересом рассматривали его. Заметив, что обнаружен, бросился бежать вверх. И исчез в подворотне.

– Получается, они теперь все видны людям? Тогда надо об этом сказать.

– Правильно! – воскликнул Зайцев. – Запиши обращение к людям Земли!

Осуществить эту идею удалось к вечеру. Моя речь была короткой.

– Люди Земли! Это говорю я, Эдгар Рей. По прозвищу Лазер. Силы режима в прямом эфире убили моего клона. А сам я жив и здоров. Вас держали, как рабов, вашим сознанием манипулировали агрессивные пришельцы, которые использовали вас для своих целей. Пришельцы скрывались среди вас, землян, с помощью фильтра восприятия. Я отключил его. И вы видите их воочию. Вы должны убивать их при виде! У них плотная структура кожи, но есть слабость – они не могут дышать воздухом Земли и вынуждены носить с собой запас дыхательной смеси. У них на лице дыхательная маска, от которой идут трубки в ранец с этой смесью. Если их повредить, они погибнут.

Я вздохнул, бросил взгляд на Сашку, который все, что я говорил, передавал в эфир. Я сделал жест, что хочу кое-что добавить.

– Я хочу обратиться к моим друзьям, которые считали меня погибшим. Дарлин, Осберт, Ларри. Если вы видите меня, слышите. То я хочу вам сказать. Я полностью восстановил наш звездолёт. И мы можем вновь отправиться к другим мирам. Если вы хотите вернуться ко мне, то прошу сообщить мне через любой канал. Из любой телестанции. Просто свяжитесь со мной, и я заберу вас на звездолёт.

Свет погас, и я опустился на кресло, оглядел тех, кто присутствовал при моем выступлении.

Я надеялся, ждал, что Дарлин, Осберт и Ларри вернутся ко мне. Хотя в душе понимал, что между нами прервалась та связь, которая была раньше. Они считали меня погибшим, решили, что навсегда останутся здесь на Земле из-за этого. Теперь им пришлось бы передумать.

Я вышел из зала, направился к океану. Прохладно, высокие волны бились о берег, разбиваясь в высокий фонтан алмазных брызг. Присел на берегу, задумался.

Услышал тихие шаги. Подошла Зои, присела рядом.

– Зои, ты полетишь со мной? – я повернул голову, пытаясь понять по выражению лица девушки, ее реакцию.

– Нет, Эдгар. Я останусь здесь. Я долго думала над этим. И поняла, что не смогу покинуть друзей, мой дом, мою родную землю. Прости.

Я попытался ее обнять, прижать к себе. Но она холодно отстранила меня. Коротко вздохнув, ушла быстрым шагом, словно боялась, что передумает, или услышит от меня какие-то слова, что изменят ее решение.

Уже воцарилась ночь, засияли, переливаясь холодным серебром звезды. Млечный путь залил небо мерцающей рекой из молочной звездной пыли. Свежий бриз с океана, резкие вскрики ночных птиц, сонное мычанье коров. Земля не засыпала ночью, лишь жила своей, другой жизнью.

И меня пронзила тоска о моей собственной родной галактике Астреус. Хотя там меня никто не ждал. Но это моя родина. И я должен понять, узнать, действительно ли доктор Морхед сказал правду, и я потомок людей Земли. Кто-то на моей планете должен об этом знать?

– Лазер, они отозвались, – я не заметил, как рядом возник Сашка. – Пойдем, они хотят тебе кое-что сказать.

Я не стал узнавать заранее, что именно я услышу. А физиономия Сашки казалась непроницаемой.

Вернувшись в зал, я уселся в кресло и сделал Сашке знак, включить связь.

На экране возник зал, небольшое помещение, где я узрел Дарлин и полковника Ковалева.

– Эдгар, мы рады, что ты жив, – начала Дарлин. – И это здорово, что ты восстановил звездолёт.

И я понял, что она скажет дальше. Хотя явно она была далеко, очень далеко от меня. И слышать её мыслеобразы я не мог. Но всей своей сущностью понимал, что услышу.

– Но я… – Дарлин смущенно обернулась к полковнику, словно искала у него поддержки. – Я решила остаться на Земле. Я… понимаешь, Эдгар, стала женой Андрея. Я люблю его. И ты… можешь меня понять? – её голос в конце дрогнул, сорвался, по лицу выступил алые пятна, она смутилась, и Ковалёв, чтобы ободрить ее, сжал ей руку. Взгляд его был холодным и жестким.

– Да, конечно, Принцесса. Я рад за тебя. Поздравляю.

Вряд ли мои слова звучали искренне, мне хотелось закричать: «Нет, Дарлин, вернись ко мне», но я сжал зубы, взял себя в руки.

– Эдгар, – продолжила Дарлин. – Ты тоже можешь остаться здесь, на Земле. Мы поможем землянам прекратить войну, восстановим их планету. Мы передадим наши технологии.

А я подумал о том, что когда я улечу на своем звездолёте, то связь с базой данных прервется для Дарлин. И она уже не сможет ничего передать землянам, кроме тех знаний, которые у нее есть. Но ничего не сказал об этом.

Дарлин что-то говорила ещё, улыбалась, пыталась убедить меня. Но её голос стал звучать неуверенно, скованно. И, в конце концов, она смущенно смолкла.

– Я понял вас, – я постарался придать своему голосу твердость. – Ты остаешься на Земле. Это твой выбор. А вот мой. Я улетаю. Земля – хорошая планета. Но во Вселенной таких планет много.

Сделал Сашке жест, чтобы он отключил связь. Плюхнулся в кресло, с трудом сдерживая слезы. Не хотелось показать слабость при всех.

– Ты дальше хочешь увидеть? – поинтересовался Сашка.

Я кивнул. Экран вновь вспыхнул, отобразив просторный ярко-совещенный зал с рядами прозрачных высоких пластин с золотистыми микросхемами внутри. На их фоне стоял Осберт в белом халате.

– Привет, Эдгар-бродяга! Здорово ты всех запутал. Мы уже похоронили тебя. А ты вон оказался живой и здоровый. Молодец.

– Осберт, я полностью восстановил наш звездолёт. Теперь мы можем вернуться на него с тобой и отправиться в любую точку Вселенной.

– Да, это прекрасно, – Осберт криво ухмыльнулся, и отвел глаза. – Но знаешь, я понял, что староват стал для бродяжничества по космосу.

– И что тебе предложили? – поинтересовался я.

– Ну… – Осберт замялся, что на него совершенно не похоже. – Я теперь заведую тут всеми вычислительными мощностями Земли.

Ого. До такой высоты Осберт не добирался еще.

– И ты решил остаться на Земле?

– А ты, Эдгар? Не хочешь также встать на якорь, наконец? Нет, ты же можешь время от времени шататься по Вселенной. Но возвращаться сюда. Здесь отлично! Такой простор для деятельности!

– Осберт, у меня своя родная планета есть. И я туда хочу отправиться. А Земля? Может быть, вернусь сюда, а может и нет. Может быть, я вернусь сюда, когда вас уже здесь не будет. Про Ларри что скажешь?

– Ларри мне помогает. Ну как помогает? Так по мелочи. Ему тут тоже нравится. Кормят хорошо, – Осберт коротко хохотнул, но в голосе я не заметил особой веселости.

– Я все понял. Вы нашли свой новый дом. Тогда желаю вам удачи.

Я сделал жест, чтобы Сашка вырубил всю эту связь. К горлу подступил комок, перехватило дыхание. И на глазах начали собираться слезы.

– Ты улетаешь? – Сашка стоял напротив меня, нахмурив брови.

Я поднял глаза на него, спросил:

– Сашок, а ты со мной не хочешь прогуляться по космосу? Попасть в неведомые миры?

– Только, если на короткое время. Чтобы потом вернуться на Землю. Лазер, мы все привязаны к нашей планете. Тут наш дом. Не обижайся.

А я не обижался. Каждый выбирает сам какой дорогой ему следовать. Я – звездный странник, путешественник по Вселенной. Я не могу без новых миров, новых знакомств.

Поэтому я вскочил, оглядел всех, кто наблюдал наш разговор и как можно веселей произнес:

– Ребята, благодарю всех! И прощайте.

Спейсфайтер унес меня на звездолёт. В полном одиночестве я вошел в рубку управления. Расположился на кресле. И запустил двигатели. Пока мой «Звездный странник» набирал скорость, я мог наблюдать, как отдаляется голубой шар, как стираются там контуры океанов, материков. Все меньше, и меньше. И вот планета уже превратилась в точку. Исчезла солнечная система, а за ней и вся галактика Млечный путь. Все растворилось в бездне Вселенной.

Надо мной сомкнулись створки противоперегрузочной капсулы. И я медленно погрузился в сон.

Марина Александрова
Властители льдов

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

Серия «Другие миры»

Разработка серийного оформления Евгения Антофия

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева

© Марина Александрова, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Не очень хорошо помнится мне детство, которого, как иногда кажется, и не было вовсе. Когда спрашивают меня: «Кто твоя мать, Дайли?», я честно не нахожусь с ответом. Помню лишь, что когда-то очень давно был человек, кажется женщина, что предлагала мне еду и кров, но не помню ни ее лица, ни запаха, ни своего отношения к ней. Быть может, эта причудливая незнакомка и была той, что так неосторожно подарила мне жизнь? Как знать… Да и важно ли это теперь? Для Дао Хэ – это не имеет ровным счетом никакого значения. А для меня? Мне кажется, что истинное мое Я давно растворилось в складках черного сухэйли, что носят все послушники монастыря. Мы узнаем друг друга лишь по глазам и по походке, что незримо отличает нас. Нам неведомо, кто из нас девушки, а кто парни, равно как неведомы и звучания иных голосов, чем те, которыми говорят учителя Дао Хэ. Ведь каждый из нас всего лишь Тень, истинного лица которой не дано узнать никому.

«Всего лишь Тень до той поры, пока сила не благословит каждого из вас» – так говорили мне еще с тех пор, когда подол самого маленького сухэйли, что был выдан учителем Тонгом, волочился вслед за мной по полу, собирая собой всю неуловимо забившуюся в щели между каменными плитами пола пыль.

«Но я не тень! У меня есть лицо, и оно совсем не черное!» – возмущенно кричала я в ответ.

«Всего лишь Тень», – неустанно твердил Тонг, пока каждый из нас не начинал верить, что это действительно так. Беззвучные и бесправные воспитанники Дао Хэ, монастыря, что каменной громадиной возвышается на востоке Аира. Все мы росли и взрослели, трудясь над собой не покладая рук. Днями напролет просиживали в медитациях, стараясь познать свое внутреннее Я. Часами отрабатывали сложнейшие комплексы упражнений, совершенствуя свое тело. Но каждый из нас знал, что не будет нашим трудам ни конца, ни вознаграждения, так как остановимся мы лишь умерев.

– Дайли, – низкий голос учителя раскатом грома разнесся по внутреннему дворику Дао Хэ.

Я неохотно оторвалась от собственных мыслей и посмотрела в сторону мужчины, что звал меня из окна второго этажа.

– Поднимись ко мне, Паи[1]1
  Ученик.


[Закрыть], – легко кивнув, сказал мой Сэ’Паи[2]2
  Мастер.


[Закрыть].

Поклонившись уже исчезнувшему в проеме окна учителю, я, более ни минуты не задерживаясь, направилась в сторону кельи, где жил Сэ’Паи Тонг, мой учитель и наставник. Единственный из того немногого числа людей, что жили в Дао Хэ, и который мог говорить со мной вслух. Человек, которого я воспринимала как друга, а не только наставника.

Стоило лишь ступить в проем, что уводил с залитого полуденным солнцем двора, на второй этаж каменной обители послушников монастыря, как я погрузилась в совершенно непроглядную темень. Но темнота давно не пугала ни одного из нас. Каждый из послушников Дао Хэ владел всеми пятью чувствами осязания в совершенстве. И такая вещь, как дезориентация, уже очень давно не грозила нам. Если мы не видели, то слышали, если же не слышали, то осязали – тело лишь инструмент, а играет на нем человек. Его сила, разум и воля, – так учили нас с детства. Потому я легко преодолела несколько пролетов каменных ступеней и совершенно бесшумно шагнула в длинный, освещенный светом масляных ламп коридор. На пути к келье Сэ’Паи Тонга мне никто не повстречался, что было и неудивительно. Ведь полдень – время физических практик у большинства послушников. И лишь один юноша, сгорбившись над каким-то давно въевшимся в пол пятном, неторопливо тер его на другом конце коридора.

Это был Мулан – «Безликий». Когда-то он был Тенью, как и каждый из нас носил сухэйли и готовился к благословенному дню Обретения Лица. Когда-то он был отмечен силой и должен был стать учеником и послушником Дао Хэ. Но быть избранным и стать им – оказалось вовсе не одно и то же. Мы с ним были примерно одного года, и я хорошо помню то, что произошло с Тенью, которая не смогла развиться в теле Безликого.

Мулан был необычным ребенком, во всяком случае для монастыря Дао Хэ он был таковым. Слишком беззаботный, непоседливый и энергичный. Его фигурку, закутанную в черный сухэйли, перепутать было невозможно. Он шнырял по монастырским задворкам с энтузиазмом кошки, что выслеживает долгожданное лакомство в виде мышки. В первые же недели своего пребывания в монастыре он обследовал все подвалы, чуланы и хозяйственные постройки. Этого молодого послушника всегда можно было увидеть там, куда нормальному человеку и лезть не захочется.

Как я уже сказала, Дао Хэ расположен на востоке государства Аир, а именно в горной его части. Будто хищная птица, возвышается мой монастырь над равниной, что раскинулась у его ног. Воздух здесь сильно разрежен, и многим с непривычки очень тяжело дышится в наших краях. Но отнюдь не это превратило Мулана в калеку без единого шанса на выздоровление. Ветра здесь поистине страшной силы, и даже самый незначительный ветерок может в одну секунду превратиться в неистового зверя, способного подхватить маленькое и слабое тело ребенка и со всей силы обрушить его на каменные плиты внутреннего двора. Так произошло с этим мальчиком, когда он решил взглянуть на монастырь с крыши одной из хозяйственных построек. Тогда Мулан сломал обе ноги, но не это сделало его Безликим – в тот день он потерял свой сухэйли, и его неокрепшая Тень просто сгорела под сотнями взглядов воспитанников и монахов Дао Хэ.

В тот день Мулан не просто лишился дара, он стал «Безликим» и безумным. Вот так просто превратился в существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Его трагедия стала уроком для каждого из нас. Ни один послушник по своей воле после этого случая не снял бы сухэйли до того дня, когда его Тень разовьется достаточно и он обретет Лицо.

«Всего лишь Тень, выгорающая на солнце без остатка», – нечаянная мысль коснулась моего сознания, когда я в очередной раз бросила осторожный взгляд на сидящего в конце коридора юношу, что остекленевшим взглядом смотрел в пол, продолжая тереть несуществующее пятно.

Дверь в келью Сэ’Паи оказалась не заперта, что означало, что учитель ждет меня.

– Дайли, заходи, – ровный густой бас раздался изнутри комнаты.

«Сэ’Паи Тонг», – войдя, поклонилась я, мысленно обращаясь к мастеру.

– Прошу тебя, не стой на пороге, пройди и присядь со мной рядом, – учитель сидел на полу в самом центре маленькой комнаты, освещаемой лишь скудным светом, что лился из узкого окошка над его головой. Ноги он скрестил перед собой и, более ни на что не отвлекаясь, потянулся к маленькому столику, что стоял справа от него. Взял небольшой керамический чайник и разлил по маленьким пиалам сбитый чай, что регулярно пили в наших краях.

Я слышала, что люди, живущие в долине, считают этот напиток редкостной дрянью, в Дао Хэ же без него не проходит и дня. Чай, молоко, масло и соль – вот четыре основные составляющие даоского чая, как еще его называют жители долины.

Не дожидаясь повторного приглашения, я аккуратно присела на предложенную мне мастером подушечку.

– Дайли, я не просто так позвал тебя сегодня, – протягивая мне пиалу чая, сказал Сэ’Паи Тонг. – Близится важный для тебя день, скоро ты обретешь Лицо.

«Я знаю», – коротко ответила я, принимая пиалу и делая осторожный глоток.

Учитель деликатно кивнул и задал следующий вопрос.

– Думала ли над тем, что будет после того, как ты получишь право снять сухэйли? – тихо, но уверенно продолжал говорить учитель.

Я невольно замерла. Вопрос о том, что когда-нибудь настанет день, и я встану перед выбором, в какую сторону должна двигаться дальше, конечно посещал меня. Но все это было столь призрачно и далеко, что всерьез думать о том, что однажды мне придется покинуть Дао Хэ, еще не приходилось. Но даже не это встревожило меня. Учитель не терпит пустых разговоров, оттого я поняла, что и этот он завел неспроста.

«Для чего вы спрашиваете, Сэ’Паи?»

Учитель негромко хмыкнул и отставил пиалу с чаем в сторону.

– Дайли, у меня есть просьба к тебе, – пристально посмотрел мне в глаза мужчина, рискуя раствориться в черных провалах, что уже давно заменили привычные радужки глаз. Тень жила внутри нас, она вытесняла собой все человеческое, и лишь в День Обретения Лица каждый Паи обретет не только возможность снять сухэйли, но и безбоязненно смотреть в глаза окружающим.

«Не надо, Сэ’Паи, вы же знаете, я не люблю, когда так делают», – как можно жестче сказала я, отводя взгляд в сторону.

– Прости, просто сам не свой сегодня, – неожиданно прямо сказал Учитель Тонг, – я не просто так спрашивал тебя о планах, Дайли. Вчера я получил письмо из столицы, – сказал мастер, делая небольшой глоток чая, – и не от кого-либо, а от Императора.

«При чем здесь я?»

Возможно, кому-то то, как я говорю, показалось бы грубым. Но поверьте, когда вынужден годами хранить обет безмолвия и лишь в редких случаях подавать голос, и тот мысленный, то сам процесс речи становится в тягость. Меня тяготят пространные речи, не восхищает ораторское мастерство, Тень внутри меня никому и никогда не верит на слово. Так для чего нужны слова? Лишь инструмент, что может в редких случаях облегчить жизнь.

– Император просит отрядить несколько послушников монастыря Дао Хэ ко двору, – так же коротко ответил Тонг.

«Вы специально заставляете меня спрашивать несколько раз? – усмехнулась я. – При чем здесь я?»

– Я думаю, что именно тебе стоит отправиться ко двору. – На этот раз все было предельно ясно, меня отсылают от монастыря сразу после Великого Дня.

«Почему, могу я спросить у вас?»

– Потому, что у тебя сильная Тень, и потому, что я не вижу тебя на услужении в храме. С самых ранних лет ты смотришь на наш дом как на свою персональную клетку. Даже понимая, что не окажись ты здесь, то попала бы в такое же положение, как Мулан, ты все равно тяготишься своей жизнью в монастыре. А после того, как Обретешь Лицо и твои силы возрастут – это станет даже опасным. Тебе необходимо уйти. И, если ты все-таки решишь вернуться однажды, Дао Хэ примет тебя как родную дочь.

«Для чего мы нужны Императору?» – не смогла удержаться я от вопроса.

– И никаких пререканий? – иронично изогнув бровь, ухмыльнулся учитель.

«Зачем? Я хочу посмотреть, как живут люди в долине. Но также мне необходимо знать, чем это для меня обернется. В конце концов, без обид, Сэ’Паи, но уйти я могу и сама по себе», – равнодушно отозвалась я.

– Ты неисправима, Дайли, нельзя быть столь прямолинейной, – тепло улыбаясь, сказал Сэ’Паи Тонг.

На что я лишь промолчала. Прямолинейность, на мой взгляд, это привилегия тех, кому нечего терять. А у меня и так ничего нет, чтобы отказывать себе в удовольствии говорить то, что я думаю. Потому не стоит размениваться на пустые мысли и слова.

– Неисправима, – все еще улыбаясь, повторил он. – Империя собирает специальный отряд, состоящий из лучших воинов и магов, Дайли. И если обычно воспитанники Дао Хэ не привлекались к государственным делам, то в этот раз Император весьма настойчиво просил о нашей помощи.

«Это не ответ», – коротко заметила я.

«Не ответ, – уже мысленно согласился со мной Сэ’Паи Тонг. – Но о большем вслух говорить не стоит. Дочь Императора с рождения обещана в жены наследнику одного из сопредельных государств. И вашей задачей будет сопроводить ее в земли народа, что живет на Севере».

«Властители льдов?» – новость была неожиданной для меня, и потому мне с трудом удалось сдержать удивление в голосе.

«Да», – коротко ответил учитель и тут же продолжил:

– Как ты понимаешь, это неспроста, что Император просит об участии наш монастырь. Твое присутствие будет инкогнито. Никто не должен знать о силе, что живет в тебе, как и о том, что ты девушка.

«Тогда как же…» – не успела я договорить, как учитель поднял ладонь в успокаивающем жесте и продолжил:

«Ты отправишься в это путешествие под видом юноши-воина, не наделенного какой-либо магической силой. Все, что ты можешь использовать для своей безопасности, – это лишь твои физические умения и парные клинки. Никто, Дайли, я повторяю, никто не должен знать, ни кто ты, ни откуда на самом деле прибыла. Твоя задача незримо оберегать наследницу в ее путешествии».

«Но, учитель, сняв сухэйли, как мне удастся скрыть то, что я женщина?»

«Об этом не тревожься, нам придется кое-что придумать. Но для начала стоит дождаться Великого Дня. Ступай, Дайли, скоро многое изменится для тебя. Мы позже обсудим все детали».

Не задавая более вопросов, я сделала глубокий поклон и вышла из кельи учителя.

«Все изменится», – эта мысль и пугала, и завораживала одновременно. Так долго я мечтала о том, что покину монастырь, что, когда этот момент настал, оказалась совершенно к этому не готова.

Но есть и плюсы в жизни Дао Хэ. Например, один из них заключается в том, что время здесь порой летит совершенно незаметно, убегая сквозь пальцы обитателей монастыря так стремительно, что ты даже не в состоянии понять, сколько дней или часов прошло с того момента, как ты отважился начать за ним отсчет. Утро в Дао Хэ приходит затемно, когда ночной холод заставляет тебя просыпаться, так как от него не спасает тонкое шерстяное одеяло, что затерто практически до дыр. Проснувшись, каждый послушник спешит в бани, что расположены на нижних этажах Дао Хэ. Ведь если не подсуетиться и не занять вовремя отдельную кабину, рискуешь остаться и вовсе грязным. Так как ждать возможности нет, скудный завтрак подается лишь в одно время, и если ты за ним не успел, уж он-то точно дожидаться не станет. А после завтрака все послушники собираются во дворе, где нас уже ждет Сэ’Паи Ван. Он, как обычно, будет заниматься с нами до тех пор, пока солнце не достигнет зенита. И так каждый Паи с шестом, мечом или двумя короткими палками будет отрабатывать бесконечные связки, тренируя и разминая свое тело. Позже во двор принесут небольшой чан, в котором будет плескаться обжигающе горячий взвар из специального сбора трав, который тут же разольют по пиалам и раздадут ученикам. Эти травы призваны помогать нашим связкам и мышцам лучше набирать силу и поддаваться растяжкам. Необходимо пить его изо дня в день, пока мы не «обретем Лицо». Затем придет Сэ’Паи Тонг и поведет нас на место силы, где под землей соединяются в одну сразу несколько энергетических рек. Там мы будем освобождать наше сознание, сливаясь своей Тенью и разумом с энергорекой. Никто из нас не считает время в такие моменты, и никто не посмеет потревожить Паи, пока он сам не «вернется». Ведь каждый знает, как это опасно – вырывать неокрепшую Тень из пограничного состояния. Новенькие могут просидеть так несколько дней подряд. Те же, кто уже неплохо могут себя контролировать, смогут очнуться уже через несколько часов. После будет ужин, столь же скромный, как и завтрак, но зато очень питательный. Обычно это ячменная или рисовая каша, овощи и даоский чай. Затем мы разойдемся каждый к своему наставнику, где до самой темноты будем учиться управлять Тенью, что с рождения живет внутри каждого из нас. Также заниматься науками, письмом и чтением. Правда, есть дни, когда некоторые Паи освобождаются от тренировок, но лишь для того, чтобы облегчить бремя тех, кто живет в услужении у монастыря, обеспечивая нас едой, заботясь о чистоте и прочих хозяйственных нуждах.