Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

Оглядевшись по сторонам, заметила, как Кельм сражается с одним из чужаков. И несмотря на то, что силы их не равны, он и не собирается уступать. Хотя и подрагивают его руки, сжимающие меч, и дыхание уже тяжело и прерывисто. Долго ли сможет продержаться рыжий? Не думаю, потому и поспешила ему на помощь, легко скользя между теми, кто сражался. Помогая им так, как это было возможно, отчаянно спеша пробиться ближе к Рыжему. Я успела как раз в тот момент, когда клинок чужака скользнул по бедру Кельма, заставляя того тяжело упасть на колени. Голова Рыжего лишь на мгновение упала на грудь, из горла вырвался судорожный вздох, но в тот самый момент, когда клинок властителя был готов обрушиться на его голову, Кельм из последних сил вскинул руки и зажатый в них меч, стараясь блокировать удар.

Я легко оттолкнулась ногами от пола, чтобы преодолеть оставшееся расстояние уже в прыжке, потом от чьего-то плеча. Шест зажала в руках на манер копья, чтобы нанести удар в нужную точку, вложила необходимый импульс в дерево, который перейдет в тело властителя сразу же при соприкосновении, и ударила. Древко точно опустилось в место, где череп соединяется с позвоночником, в тот же миг Властитель выронил из рук меч, вытянулся струной, запрокинув назад голову, и тут же упал. Кельм, кажется не слишком понимая, что произошло, нервно заозирался по сторонам, пока его взгляд не выцепил в общей картине происходящего меня.

– Тыыы… – выдохнул он, опираясь на свой меч и стараясь подняться.

– Я, – неодобрительно качнув головой, сказала я. – Вечно влипаешь во все, что не надо. И как ты дерешься? У девчонок научился? Прибудем в Аранту, я тобой займусь. – Наверное, шутить у меня еще плохо получается, не стоило и начинать, потому, как вместо того чтобы улыбнуться, Кельм побледнел и поспешил встать.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила я, заметив, как болезненно морщится Кельм при каждом движении.

– Нормально, я сам о себе позабочусь…

Больше спрашивать его я не стала, потому как на данный момент Кельм был и впрямь в лучшем положении, чем многие из тех, кто присутствовал на палубе в эту ночь. Оставались еще люди, которые продолжали отстаивать свои жизни, оставались властители, которые по каким-то им одним понятным причинам не спешили пользоваться силой, чтобы просто стереть нас с лица земли, и продолжали сражаться лишь при помощи верных мечей и собственной силы.

Повернувшись спиной к Кельму, я невольно вздрогнула от того, что предстало моему взору.

Это было как сражение с собственным отражением. Такие разные и такие похожие, два брата и два истинных врага. Их мечи неустанно порхали в воздухе, то и дело сталкиваясь друг с другом. И такой мощи были эти удары, что казалось, то не люди схлестнулись друг с другом, то две противоборствующие стихии сошлись в одном поединке.

Брэйдан отталкивает брата плечом и вновь наносит удар такой силы, что лязг от соприкосновения с принявшим его клинком Ингвера стоит практически невыносимый, словно раскат грома в предштормовом небе. Ингвер бьет брата ногой в живот, вновь отталкивая противника от себя. И снова выплетают их мечи звенящую мелодию, от которой стынет в венах кровь и перехватывает дыхание. В какой-то момент Ингвер неожиданно споткнулся и, якобы потеряв равновесие, склонился немного вперед, выхватывая из голенища сапог совершенно черный клинок, больше всего напоминающий собой осколок каленого стекла с небольшой деревянной ручкой. Брэйдан сделал очередной замах, который тут же отвел мечом противник.

Все произошло в считанные секунды, но мне этого вполне хватило, чтобы принять решение.

Рука Ингвера, сжимающая обсидиановый клинок, резко пошла вверх, в то же самое время я поняла, что Брэйдан не видит того, что делает брат, а я просто не успеваю к нему. Тело среагировало прежде, чем разум успел основательно подумать, что же такое я делаю? Да и времени на это как такового не было.

Знакомое ощущение, как тень оттягивает тело за собой, перенося меня в нужную точку пространства сквозь слои, и то, как выбрасывает меня между двумя дерущимися мужчинами. Никто из них этого просто не ожидал, что вот так, из ниоткуда, возникнет еще один противник. Только мои ладони поймали огромную кисть с занесенным для удара кинжалом. Брэйдан, оказавшийся позади меня, по инерции отшатнулся назад, тем самым освобождая пространство для меня, в то время как Ингвер и не думал отступать или изменять своим намерениям.

Тут же ударила по второй руке брата Брэйдана ногой, вкладывая значительную часть внутренней силы в этот мах, выбивая меч из вмиг онемевшей руки, которая на доли секунды превратилась в неподвижную плеть. Должно быть, Ингвер испытал дикую боль в этот момент, вот только вместо того, чтобы стать для меня более уязвимым, он стал еще более свирепым, чем всего мгновение назад. Мои ладони казались совершенно детскими, такими хрупкими и маленькими, лежащими на его огромной кисти, сжимающей странный клинок. Он давил с такой силой, что, несмотря на всю энергию, что я вкладывала в сопротивление, руки начинали ощутимо дрожать. Он дернулся вперед, стараясь ударить меня головой в переносицу, и я всего лишь на долю секунды отшатнулась назад, пытаясь увернуться. Его рука, которая казалась совершенно обездвиженной всего мгновенье назад, широкой ладонью опустилась мне на затылок, притягивая к мощному торсу мужчины. Сейчас он наклонился ко мне так близко, всего несколько миллиметров разделяли наши лица. Жар его дыхания опалил кожу на щеке, а зелень глаз казалась такой знакомой, но столь же чужой.

Обсидиановый клинок, он вошел в плоть быстро. Так быстро, что сперва я этого даже не ощутила. Я смотрела в глаза тому, кому так легко уступила, и просто не могла понять, как же так произошло. Что произошло? В то время, как горячая кровь заливала мой живот, согревая замерзшую кожу, я чувствовала, как темнота подбирается так быстро и стремительно, как сквозь маленькую ранку в моем теле неумолимо убегает сила. Слишком быстро, слишком необратимо.

Резкий толчок, удар, и мой враг, нет, мой убийца, исчезает. Только знакомый образ того, кого люблю, только его спина и расплывчатый образ того, как вновь схлестнулись эти двое. Кто-то толкает меня так сильно, что, потеряв равновесие, меня швыряет к борту корабля. Все путается перед взором, который отчего-то становится замутненным, сознание плывет, как и сила, что с каждый секундой покидает меня. Низ и верх меняются местами, я падаю. Меня вышвырнуло за пределы силового поля корабля, как если бы его и не было вовсе или меня не было? Точнее, меня восприняли за то, что можно пропустить сквозь нити?

Ледяные воды черного, бушующего океана приняли меня, спеленали словно малое дитя, тяжкими грузами меховых одежд на ногах, и потащили на дно, не давая и шанса на сопротивление. Уводя в иные миры, обещая покой и ласку, завораживая своей бездонной тьмой и притягательной пропастью во льдах.

– Как ты могла? Как ты могла, Ирсэ?! – грубый мужской голос, твердый и непреклонный, звучал так яростно и жестко. – Ты, дочь Властителя, и пошла на такое?! Что теперь делать, ответь мне!

– Прости, отец… – тихий женский голос, едва сдерживающий рыдания, шепчет. – Я просто…

– Что просто? Не знала? Совсем тупая?!

– Отец! – вскрикивает она и тут же замолкает.

– Отец… отец… где теперь отец этого… ублюдка?! – яростно выплевывает мужчина, указывая пальцем… на меня?!

А кто я? И где? Почему лежу в… корзинке? Почему начинаю кричать, стоит этому огромному седому мужчине указать на меня пальцем и сердито прикрикнуть?

– Он был одним из чужестранцев, – шепчет женщина. Ее голос мне нравится. Кажется, что бы она ни сказала, а мне будет все равно нравиться, почему так?

– Аирец, – рычит мужчина в полную силу своих легких, а я, кажется, начинаю плакать еще сильнее. – Успокой своего выкормыша! И не знаю как, но избавься…

– Что? – всхлипывает она.

– Что? Не можешь? Любишь это? Только посмей приложить к груди! Узнаю – убью обоих.

– Но, отец… – взрывается рыданиями голос, что так нравится мне.

– Смогла раздвинуть ноги – сумей за собой убрать, – жестоко говорит этот седой страшный дядька. – У меня на тебя планы и это… – вновь указывает он в мою сторону, – в них не входит.

Резкий толчок уводит меня от этой картины из прошлого или воображения, выталкивая в реальный мир, который погрузился в черные ледяные воды северного океана. Я слышу, как резко бьется мое сердце, чувствую, как разрывает легкие нехватка кислорода. Пытаюсь сделать вдох, но вместо этого глотаю соленую ледяную воду. Паника, она приходит так же быстро, как и понимание того, что не могу пошевелить ногами, словно неподъемные гири подвесили к ним. Неимоверного труда стоило мне понять и вспомнить, что произошло, и почему я оказалась в таком положении. Прикрыв веки, я погрузилась вглубь себя, сосредотачиваясь на собственном теле, замедляя биение сердца и внутренний метаболизм. Дыхание – это жизнь для любого из существ, но то, что сейчас я осознанно делала с собственным телом, больше всего походило на смерть. Уснет мое сердце, кровь остановится в венах, замрет на неопределенный срок организм. Не умрет, просто застынет, пока не станет возможным вернуть его к жизни. Так поступают многие монахи Дао Хэ, когда их медитации затягиваются на долгий срок и даже сами хозяева оболочек не знают, когда смогут вернуться в родные тела. На то, чтобы погрузить свое тело в подобное состояние, не нужно много сил, достаточно простого желания и умения. Но в то же время я находилась не в тепле родной кельи, а погружалась на дно океана и, как бы ни старалась, но все же это было лишь временным решением. Давление воды, низкая температура, возможные рыбы, что плавают здесь, все это могло навредить телу, причинить повреждения, с которыми даже я справиться не смогла бы. Но было и еще кое-что, что мешало мне просто выдернуть свою оболочку из пучины черных вод. Моя рана. То, что клинок оказался не так прост, я поняла, еще находясь на борту корабля. Как и то, что он пробил не только мое физическое, но и энергетическое тело. Я потеряла очень много сил. Очень. И сейчас, словно безвольная кукла, я просто погружалась все глубже и глубже сквозь толщу воды. Мое тело, расслабленно раскинув руки и ноги, дрейфовало в соленых водах северного океана. Коса давным-давно растрепалась, отчего распущенные волосы колыхались вокруг меня, словно языки черного пламени, а я бессильно наблюдала со стороны. Что делать? Где взять сил?

«Учитель, помоги мне, – мысленно потянулась я к тому единственному, кто смог бы не только помочь, но и услышать. – Прошу, если слышишь, помоги».

Мое сознание выдернуло от собственного тела, словно рука хозяина схватила нашкодившего котенка за шкирку. Так резко, так быстро, и впервые, пожалуй, я отчетливо поняла, что означает выражение «не принадлежать самой себе». Когда вот так, запросто, распоряжаются тобой, не особенно-то и приятно.

– Вы посмотрите на нее, она еще условия ставит, как ей помогать после этого? – ворчливо раздался до дрожи в сердце такой знакомый и родной голос.

– Учитель, – облегченно выдохнув, улыбнулась я, повернувшись лицом к говорящему.

Солнце светило так ярко, что я невольно сощурилась. Поляна, на которой мы находились, была усыпана полевыми цветами: сиреневые, желтые, белые, каких только не было! Легкий летний ветерок путался в моих распущенных волосах. Как странно… Сейчас на мне было изящное женское кимоно, нежно-голубого цвета, расшитое искусным шитьем. У меня такого никогда не было. Но где мы?

– Я тебя нарядил, – хмыкнул учитель, подходя ближе ко мне. – Недавно был на ярмарке в Хванчжоу, видел там такое на одной девушке, нравится? – со смешинками во взгляде спросил он, пристально всматриваясь в мое лицо.

– Я так влипла, Сэ’Паи, – тихо прошептала я в ответ.

– Уж вижу, – хмыкнул он, прищурив глаза, начал обходить меня по кругу. – Боишься? – как бы невзначай спросил он.

– Уже и не знаю…

– Где ты сейчас? Я очень плохо тебя чувствую.

Чтобы ответить на его вопрос, мне пришлось сосредоточить все свои силы. Сейчас мое тело вдруг стало казаться таким незначительным и далеким. Ну, подумаешь, нет и нет.

– Посмотри на меня, – жестко сказал он, вставая прямо передо мной и заглядывая мне в глаза. – Где ты, паи?

– Я… – невольно нахмурив брови, задумалась я. – Я… не…

– Не смей даже произносить окончание этой фразы, – очень строго посмотрев на меня, сказал он. – Вспоминай все, что произошло до самой незначительной детали.

– Зачем? Что в том проку? – Непонятная апатия опустилась невесомым грузом на сердце, и вдруг стало так легко, так хорошо.

– Вот так и уйдешь? Просто и без сожалений?

Я непонимающе посмотрела на учителя.

– И что? О чем мне сожалеть? Я не чувствую, чтобы что-то тяготило мое сердце…

– А я? Меня тут оставишь одного?

Не сдержав улыбки, тут же ответила:

– Можем вместе, вы все равно собирались, – говорить о смерти вот так, без тени страха, боли или сожаления было странно, но когда момент пришел, чего уже бояться? Все решено.

– Ну, прям разбежался, – хмыкнул Сэ’Паи, выразительно поднимая брови вверх.

И тут же очень серьезно спросил:

– А он? Его тоже оставишь и уйдешь без сожалений?

– Кого?.. – сказала и тут же осеклась.

Образы замелькали перед мысленным взором. Менялись картинки, менялись эмоции, топя сознание в нахлынувших чувствах. Я видела его улыбку, слышала голос, такой дорогой и родной, вспоминала прикосновение его рук и губ, то, как тепло может быть на душе от простого касания его руки моей. Как это бывает, когда ты понимаешь, что любишь, что нуждаешься в ком-то так сильно, что ныряешь под нож и не думаешь о том, что, быть может, это последнее, что можешь сделать. Но делаешь потому, что это для него, ради него. И нужнее и дороже нет никого.

– Уйдешь? – тихо переспросил Сэ’Паи Тонг.

Судорожный вдох против воли вырвался из горла.

– А как же он? – тихий голос, словно и не мой вовсе.

– Это мой вопрос.

– Я тону, учитель. Мое тело исчезает, погружаясь все глубже, как мне вернуться?

– Где ты, покажи!

Я распахнула сознание, показав все, что видела, чувствовала и помнила.

– Помогите, – просто сказала, понимая, что не знаю, как справиться самой.

– Так бы сразу, – хмыкнул Сэ’Паи, – а то лишь бы старика с места сорвать. У меня еще дела, так что я пока никуда не спешу. Но вот помогать тебе в этот раз буду не я. Возвращайся.

– Что? – хотела было спросить я, но в который раз не успела, потому как тут же оказалась там, куда так отчаянно не хотела возвращаться.

Рыжие блики, исходящие от костра, отражались на кончиках ресниц, дразня и мешая предаваться такому сладостному занятию, как сон. Я лежала на тонком одеяле, которому было просто не по силам огородить мое тело от острых камней, на которые оно было постелено. Дискомфорт был неожиданно отрезвляющим фактором. Как долго я была во тьме? Как долго тонула в водной пучине и не могла найти в себе сил очнуться или вернуться? И где я сейчас? Что же произошло?

Я попыталась пошевелить пальцами, но ничего не получилось. Словно закоченевшие, чужие руки совершенно отказывались подчиняться. Только неприятное ощущение покалывания, такое сильное, что сил терпеть практически не было, говорило о том, что это все же мои руки.

Распахнуть веки оказалось проще, но все же сложно. Но стоило мне открыть глаза, как я поняла, что совершенно не помню, каким образом оказалась лежащей на тонком одеяле, укрытой сверху еще одним, таким же на пустынном каменистом берегу. Рядом со мной потрескивал небольшой костерок. На воткнутых между камней двух рогатинах закипал котелок, от которого исходил пар и запах отчего-то очень знакомых трав. Вдохнув исходящий аромат глубже, поняла, что точно знаю, что за смесь сейчас начинает закипать на костре. И, если тот, кто поставил отвар, не хочет, чтобы он потерял все полезные свойства, то его пора снимать. Словно вторя моим мыслям, со спины раздались тихие, едва слышимые шаги.

– Очнулась? – доброжелательный мужской голос раздался совсем близко. Я готова была поклясться, что впервые в жизни слышу его, но тем не менее было в нем что-то такое неуловимо знакомое. И, кроме того, мужчина задал вопрос на аирском!

Тяжело повернув голову в сторону говорившего, невольно задержала дыхание. Надо мной склонился совсем еще молодой аирец. Юноша был моим ровесником, может чуть старше. Его волосы были собраны в высокий пучок на голове. Несмотря на холод, на нем была лишь тонкая куртка из темно-синей материи и такие же штаны. Пояс мужчины был совсем простым, черным, ничего не говорящем о своем обладателе. Тонкие приятные черты лица, чуть пухлые губы, раскосые карие глаза. Он выглядел таким незнакомым, и в то же время я точно знала его.

– Не узнала? – хмыкнул он, кривя губы в ухмылке. – Предательница, – шутливо пожурил он меня. – Я ее со дна морского достаю, а она не узнает родного брата!

– Т-тэо? – Губы шевелились с трудом, голос отчего-то задрожал, а в горле встал тяжелый ком. Глаза вдруг запекло и стало тяжело дышать. Что это?

– Ну, привет, теперь плакать собралась, – еще шире улыбнулся он, утирая слезу на моей щеке.

– Как ты?..

– Нашел тебя? – понятливо спросил он. – Сэ’Паи, – сказал он, словно одно это слово могло прояснить для меня многое, – как же еще? На самом деле, я прибыл в Аранту уже несколько недель назад и должен был встретить тебя уже здесь, но ты вдруг решила искупаться, и пришлось пересмотреть планы о моем появлении. – Его пальцы заскользили по моему телу. Он практически не касался меня, но я прекрасно понимала, что так он осматривает меня. – Твое тело сильно пострадало, – спустя несколько секунд заговорил он. – Также затронута была и энергетическая оболочка, восстановление будет тяжелым. То, чем ты была ранена, не простое оружие. Если честно, я сам не мог залечить даже твою оболочку, края раны не желали стягиваться, а вся энергия, что я вливал в тебя, уходила в никуда. Если бы не Сэ’Паи, я бы не справился.

– Он был здесь?

– Ты же его знаешь, заявился, сказал, что я совершенно не использую знания, что подарил мне монастырь, и что если не начну думать головой, он пройдется палкой по той части моего тела, которой я привык думать, – не скрывая шутливых интонаций в голосе, сказал он. – Потом показал, как о тебе заботиться, и ушел. Сказал, что по-хорошему не должен был вмешиваться, но уж если я такой болван, то деваться некуда.

– Ты всегда знал, как манипулировать наставниками, – хмыкнула я.

– Еще не хватало проводить эксперименты над сестрой и другом, – подмигнул он мне в ответ.

– Неисправим, – улыбнулась ему так, как могла, несмотря на то, что это казалось столь же невероятным, как просто пошевелить пальцами на руках.

– Дайли, нам придется остаться тут на несколько дней, пока ты не восстановишься. Сейчас любые нагрузки очень опасны, обе оболочки сильно пострадали.

– Я понимаю, лишний риск никому не нужен, – с каждым словом веки, казалось, наливались свинцом, внятно говорить становилось все тяжелее.

– Спи, – тихо шепнул Тэо, а я просто не стала спорить и провалилась в такое заманчивое забытье.

Следующее мое пробуждение было уже не от всполохов костра, а потому, что кто-то настойчиво теребил меня за плечо. И, по всей вероятности, делал это довольно давно, судя по нетерпеливому сопению у меня над ухом.

– Дайли, вставай, пора принимать лекарство, – Тэо, похоже, разрывался между желанием тряхнуть меня как следует и тем, чтобы проявить себя заботливым другом. Потому тряс бережно, но интенсивно, отчего голова моя моталась в разные стороны, но просыпаться мне все так же не хотелось.

– Я знаю, ты меня слышишь, – прошептал он. – Если не откроешь глаз, я заткну тебе нос и волью все в рот сам.

– Не посмеешь, – приоткрыв один глаз, шикнула на него я.

– Хочешь проверить?

– Нет, лучше помоги мне сесть, – попросила я.

– Чувствительность так и не вернулась? – взволнованно поинтересовался он. – Я работал со всеми нужными точками, все должно быть уже в норме.

– Вернулась, не переживай, просто тяжело пока. Тело словно ватное, я все чувствую, но так тяжело двигаться, – устало выдохнула я.

– Живот болит?

– Нет, уже нет. Немного чешется, но это же хорошо, ты же знаешь.

– Да, это хорошо.

– Упадок сил тоже легко объяснить, если будут тревожные симптомы, я ведь замечу первая и, уж поверь, в моих же интересах рассказать о них.

– Я боялся, после такого ранения будут последствия, – встревоженно заговорил он.

– Они и будут, точнее уже есть. Посмотри на меня, я хуже младенца, даже сесть не могу.

К вечеру ближе я могла сесть самостоятельно. Я чувствовала, как медленно и неохотно восстанавливается мое тело и энергетическая структура. Но, как бы там ни было, оно восстанавливалось, а это самое главное. Тэо все время был рядом со мной, помогал пить, есть, так же как и справляться с другими нуждами.

Теперь я могла осмотреть то место, где мы находились. Это была небольшая скалистая заводь, отсеченная от остального мира высокими серыми скалами. Небольшой участок берега и огромный неспокойный ледяной океан. Где-то недалеко сквозь скалы проходил источник пресной воды, потому это несказанно облегчало нам жизнь. Погода коренному аирцу показалась бы ужасной, но мне, как жителю гор, было не привыкать к сильным и холодным ветрам. Кроме всего прочего, Тэо неустанно подпитывал меня силами, помогая согреваться и быстрее восстанавливаться.

– Если все пойдет, как надо, то уже послезавтра сможем двинуться к столице, – сказал он, разводя огонь и ставя на него котелок с крупой.

– Не переживай, думаю, так и будет, – отозвалась я, кутаясь в тонкое одеяло.

– Замерзла? – встревоженно спросил он, протягивая ко мне руку, чтобы поделиться силой.

– Нормально, просто так приятнее, – улыбнулась я, осторожно отводя его ладонь. – Я не спрашивала, но зачем ты здесь?

– Кто знает? – хмыкнул Тэо. – Сэ’Паи сказал, что мое испытание начнется, когда я начну думать не только о себе. Сильно подозреваю, оно уже началось, – со смешинками во взгляде посмотрел он в мою сторону.

– Странное испытание…

– Отчего же? – пожал плечами друг. – Я и в самом деле всегда думал лишь о себе, так было удобно и просто. Единственный, о ком я смог бы заботиться – это ты, но ты всегда могла постоять за себя и в этом не нуждалась. Возможно, я здесь потому, что должен научиться помогать, а лучше всего начинать это делать, когда тебе не безразличен этот человек.

Не выдержав серьезности его тона, я улыбнулась.

– Помощник, помоги-ка мне встать и препроводи меня вон к тем кустам.

– Что? Опять? – покачал он головой, сокрушенно вздыхая. – Ты убиваешь все мои порывы!

Выражение лица Тэо было в этот момент таким по-детски обиженным: поджатые губы, красивые брови сложились домиком и сморщенный от досады нос – невольно вызвали улыбку, которая тут же перешла в смех.

– Я не виновата, – отсмеявшись, попыталась оправдаться я.

– А ну тебя, – отмахнулся он, помогая встать на ноги. – Никакой благодарности, – бурчал он себе под нос.

– Тэо?

– Что?

– Далеко мы от столицы?

– До кустов сначала дойди, а потом на Аранту замахивайся…

– Ну, правда, далеко?

– Полдня пути, если по береговой линии идти. А что?

– Думаю о том, что никто из моих спутников не в курсе, что со мной произошло…

– Так послезавтра и узнают. Или?.. – вопросительно изогнув бровь, сказал он. – Есть те, которым следовало бы знать раньше, – на последней фразе его голос понизился до шепота, а взгляд стал более проницательным и испытующим.

Мысли о нем тревожили меня все сильнее. Все беспокойнее становилось на душе от незнания, как он, как команда? Пережила ли эту ночь? Справились ли люди? Как Кельм и Терех? Но самое главное, я хотела знать о том, как он? Это тревожило меня, внося смуту в душу.

– Есть, – коротко ответила, следя за выражением на своем лице. Отчего-то не хотелось, чтобы Тэо что-то заметил. Мне вдруг стало неловко.

– Ммм, ясно, – хмыкнул он. – Ясно, ясно…

– Что тебе ясно?

Сощурившись, посмотрела на него, желая получить пояснения.

– Что небо ясное, – отшутился он. – Но пока все равно лучше ничего не предпринимать. Ты же понимаешь?

– Да.

Студеный воздух холодил разгоряченную после боя кожу. Небо окрасилось в предрассветные тона серого, алого, золотого. От тех туч, что совсем недавно застилали горизонт, не осталось и следа, океан словно уснул, успокоившись и превратившись в смиренное черное полотно от края до края, куда хватало сил увидеть. Он стоял на самом носу своего корабля. Сейчас его зеленые глаза казались совершенно бесцветными, словно кто-то неосторожно задул то пламя, что некогда плескалось на самом их дне. Его черные длинные волосы рассыпались на поникших плечах. Он смотрел куда-то, куда невозможно было заглянуть человеческому взору. Кисти его рук то и дело нервно подрагивали, сжимая и разжимая кулаки. Соленые брызги от разрезаемых кораблем волн мелкой россыпью опускались на его одежды и лицо. Но Брэйдан совершенно не замечал этого. Сейчас всем своим естеством, всей своей сутью он был очень далеко отсюда. Он не видел того, как на самом краю горизонта появилось багряное солнце, казалось, не замечал он и того, что сейчас происходило на корабле. Все его мысли были обращены к той, что так опрометчиво решила покинуть его, хотя обещала, что будет в безопасности. Обещала, что выживет, несмотря ни на что! Говорила, что сможет позаботиться о себе. И вот оно как вышло… Как она могла оставить его одного…

– Опять один? Зачем мне это? – его голоса не было слышно, шевелились лишь губы тихо и безмолвно.

Прошедшая ночь, словно вечно живущий кошмар, не отпускала его разум ни на секунду. Он помнил все, до мельчайших деталей, помнил и без конца прокручивал перед мысленным взором. Тот момент, когда эта глупая женщина влезла между ними, он помнил особенно хорошо! Как и то, с какой силой отшвырнула она его в сторону, не давая возможности что-то исправить. Помнил и то, как оттеснил брата как можно дальше от нее, не давая ему ни малейшего шанса добраться до Дэй. Только вот он уже использовал свой шанс…

В тот миг, когда взгляд Брэйдана упал на окровавленный клинок; когда понял, чья кровь осталась на руках брата, было уже поздно.

«Несколько жалких секунд, и уже ничего нельзя сделать?! Как такое может быть?! Как…» – вопрос, на который он не мог найти ответа. Именно он разъедал ему душу, словно кислота, прожигая ее насквозь.

В тот момент, когда осознание произошедшего стало для него отчетливо ясным, он позволил себе слабость. Выбрал ее, отступил, упустив шанс закончить эту войну, бросился туда, где была она, но опоздал.

И опять это злосчастное «как». Как он мог опоздать?! Как?

Ингвер и его приспешники, что сумели выжить в эту ночь, испарились столь же стремительно, как и появились. Лишь двое выживших из числа противников так и остались лежать на палубе корабля, еще долго не находя в себе сил, чтобы прийти в себя. Что удержало его от убийства в тот момент? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Тогда он думал лишь о ней, о том, как вернуть ее, как заставить океан отдать то, что принадлежало ему теперь по праву.

Очертя голову он кинулся во все еще неспокойные воды, пытался почувствовать ее при помощи своих способностей, найти так, как это сделал бы обычный человек, просто ныряя. Но черная неспокойная вода не желала открывать ему то, что так надежно схоронила. Сколько времени прошло, прежде чем он окончательно понял, что проиграл? Брэйдан не знал до сих пор. Смутно помнил и то, каким образом смог вновь оказаться на борту, что говорил и что делал, эти воспоминания смазались в его сознании, словно на исписанный чернилами текст опрокинули стакан воды. Вроде бы и помнит, а вроде бы и нет.

– Что будем делать с пленными? – знакомый голос Рика дошел до его сознания не сразу. Но стоило вникнуть в смысл вопроса, как он не задумываясь ответил.

– Обезглавить, – холодно сказал он.

– Может, сначала допросить? – поинтересовался Дэйм, подходя к ним ближе.

«Когда они оказались на борту?» – растерянно подумал Брэйдан, но тут же ответил:

– Нет.

– Но…

– Нет, – все так же не оборачиваясь, повторил он.

– Ты ведешь себя неразумно, – попытался возобновить разговор Рик. – Мне тоже жаль парнишку, но…

– Парнишку? – полушепотом переспросил Брэйдан. – Хм, парнишку… Послушай, – повернувшись к собратьям, неожиданно жестко заговорил он. – Напомнить ли мне, кто такой мой брат? Помочь ли вспомнить, кому могут быть известны его планы? Так что просто выполняйте приказ и ни слова больше.

– Ты словно сам не свой… – начал было Рик, но Брэйдан, сжав кулаки, резко осек его:

– Ни слова. И приведите принцессу, пора прояснить ситуацию.

– Принцессу?

– Да.

Он повернулся спиной к собратьям, прежде чем кто-либо из них решил задать очередной вопрос. Хватит разговоров, хватит ожиданий, хватит быть тем, кем никогда не являлся. Пора прояснить то, что давно выглядит чересчур подозрительным. Выяснить все от и до. Последнее время он позволил себе то, что не позволял столетия. Он позволил себе впустить кого-то в сердце, притворить двери в душу, забыть то, кем является. Забыться, как опрометчиво это было с его стороны. Мало ли боли было в его долгой жизни? Должно быть, недостаточно, раз он все это позволил себе сейчас.

– Вы желали видеть меня? – нежный бархатистый женский голос раздался за его спиной.

– Да, – поворачиваясь лицом к принцессе Аира, ответил он.

Как и ожидалось, принцесса явилась к нему в сопровождении слуг. Она выглядела уставшей и бледной. И та белоснежная шуба, что была на ее плечах, делала ее вид еще более изможденным. Кожа на ее лице была словно вымазана мелом, темные круги залегли под глазами, но тем не менее это не мешало выглядеть ей с не меньшим достоинством, держаться твердо и уверенно.

Он долго наблюдал за этой женщиной. С самой первой их встречи не упускал ни единой ее реплики, взгляда, слова. Анализировал все ее поступки и действия. Это было не потому, что он в чем-то изначально подозревал ее. Простая привычка, выработанная годами, когда привыкаешь видеть всех, следить за каждым, при этом оставаясь внешне равнодушным и расслабленным. Он привык так жить, потому как к этому обязывало его положение. Этому учил его отец, это не раз спасало ему жизнь.

То, что принцесса не так проста, было ему очевидно еще до знакомства с ней. Все эти байки о прекрасных и наивных принцессах… он никогда не верил, что у власти способны удержаться глупые или просто недальновидные люди. Даже не имея в своих руках силы, но живя во дворце, означало, что человек должен уметь выживать любыми возможными для него способами. Так было в его стране. И не важно, что в Аире женщина не имела каких-либо весомых позиций в обществе. Законы политики одинаковы для всех.