Текст книги ""Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ)"

Автор книги: Марина Александрова

Йолинь легко и как-то привычно забралась на своего друга, чуть пригнулась, стараясь как можно крепче держаться за его шею, и просто подумала о том, как они уносятся вдаль к кромке леса. Уговаривать Суми не пришлось. Точно спущенная стрела, он сорвался на бег туда, где они раз и навсегда поставят точку в этой истории.

Ледяной ветер ударил в лицо, и Йолинь тут же спрятала его на загривке у Суми. Она помнила, какой голод движет виргами, и она знала, что как бы Ингвер ни убеждал себя, что у него все под контролем и они подвластны ему, есть то, против чего даже он окажется бессилен. Ему придется их остановить, если он все еще нуждается в ней. Из рукава своего полупальто она достала небольшой стилет, принадлежавший Рику, и сделала аккуратный надрез на запястье. Суми нервно вздрогнул, почуяв ее кровь. Но Йолинь тут же отправила ему успокаивающую мысль, что с ней все в порядке. Сейчас она должна была сосредоточиться на другом. Она вспоминала, воскрешая в памяти чужую жажду. Ту, непреодолимую силу, которая манила, звала, принуждала и подчиняла. Голод, страшнее которого она не знала. Она напитывала каждую каплю своей крови этой жаждой. Йолинь сама превращалась в ту, от которой невозможно отказаться.

Совсем скоро, сквозь ветер и скорость, к ней пришли отголоски того, что она не осталась незамеченной. Она ощутила их приближение сквозь собственный дар, почувствовала незамутненным эмоциями восприятием Суми. Он точно знал, где они, как далеко и почему все еще не решаются напасть. С последним лучом угасающего солнца Суми резко ушел в сторону, и все, что Йолинь смогла заметить, как пронеслась мимо них одна серая тень. Был ли это тот, кого они с Дэй надеялись выманить, она не бралась судить. Суми в очередной раз резко изменил направление, в то время как она едва смогла удержать равновесие, сидя на нем. Очередной прыжок, невнятное рычание где-то в стороне, совсем близко, и все же недостаточно, чтобы схватить их. Слишком рано, чтобы звать Дэй, она должна продержаться достаточно долго, чтобы пришел тот, ради кого они все это затеяли. Йолинь с трудом могла различать силуэты вокруг. Слишком темно. Слишком быстро для нее. Все, на чем она могла сосредоточиться, так это на том, как не упасть с широкой спины Суми и продолжать звать своей кровью и силой, рассчитывая на то, что он придет.

Сильный толчок буквально сорвал ее тело со спины зверя. Она почувствовала боль Суми и собственное тело, которое против всех законов мироздания воспарило вверх. Все произошло так быстро, и в то же время она чувствовала себя так, словно наблюдает за происходящим со стороны. Казалось, она должна была вот-вот упасть, но сильные руки подхватили ее у самой земли. Точно она была игрушечной куклой, ее легко подняли и поставили перед собой. Она не сразу смогла понять, кто перед ней. Пожалуй, была существенная разница между тем, как они планировали эту встречу, и между тем, как она произошла. Он, все такой же высокий, так ужасающе похожий на Брэйдана, человека, перед которым она все еще чувствовала собственную вину, стоял перед ней. Неестественно серая кожа, потрепанная одежда, явно не подходящая ему по размеру, и почему-то сияющие зеленью глаза. Его сухие, словно потрескавшиеся от сильного ветра губы исказила короткая улыбка, в то время как его пальцы почти нежно коснулись запястья Йолинь, собирая горячие капли крови с него. Он осторожно поднес их к губам и, казалось, жадно втянул воздух, впитывая аромат ее крови. Йолинь следила за ним, не находя в себе сил отвести взгляд. Лишь краем глаза она видела, как вокруг них собираются твари. Пока они лишь смотрят, опасаясь приблизиться хотя бы на шаг. Но надолго ли их хватит, учитывая то, какой сильный голод пробудила она в них. Она видела Суми. Ее друг сейчас лежал на земле. Его бока часто вздымались. На миг ее сердце пропустило удар, но потянувшись к нему, она почувствовала, что он лишь оглушен. Кто бы его ни ударил, но этого хватило лишь на то, чтобы он потерял сознание. Должно быть, сказалось еще и то, что на фоне той жажды, которую вызывала у этих существ она сама, Суми казался и вовсе несъедобным.

– Восхитительна, – тем временем прошептал мужчина.

Прикрыв глаза, он наслаждается запахом ее крови. В тот же миг его пальцы оказались на ее щеке, заскользили вниз по гладкой коже вдоль кромки волос, а она чувствовала, как под его прикосновением на ее лице выступает горячая влага. Больно не было. Она пока не ощущала ничего, кроме прикосновений обжигающе-ледяных пальцев к собственному лицу.

– Ведь это я выбрал тебя, – с наслаждением протянул он, а его совсем еще недавно осмысленный взгляд вдруг стал похож на остекленевший взгляд ее кукол. Такой же бездумный и пустой.

Какие бы осколки разума ему ни удалось сохранить после того, что с ним произошло, но прежде всего он был теперь виргом, очередной мертвой тварью, ведомой голодом и сохранившимися инстинктами.

Йолинь лишь прикрыла глаза, собираясь с собственными силами, и потянулась к той, что должна была получить знак от нее, прежде чем прийти.

«Пора», – прошептала она по той ниточке, что создала для нее Дэй.

Мгновение ее мысли, растянувшееся в вечности, потому как то, что произошло далее, было на протяжении секунды, одного вдоха, который казался неестественно бесконечным.

Он ринулся к ней, и в этот самый миг между ними оказался Суми. Его огромные челюсти сомкнулись на руке Ингвера. Затрещала плоть и кость. Зверь с силой дернул головой, вырывая руку существа, когда тело мужчины окутала тьма. Казалось, она спеленала его точно новорожденного. Словно из последних сил тварь дернулась, выкидывая здоровую руку вперед. Йолинь видела, что он достает точно до ее груди. Она знала, какой силой обладает это существо, когда на помощь ей вновь пришел ее друг. Ее Искра встала между этим броском и ее сердцем, даря жизнь и угасая падая на землю. Йолинь уже не видела, каким образом Дэй разрывала энергию, что питала тело Ингвера. Ее мир и впрямь остановился в этот момент. Она беспомощно упала на колени, бестолково зашарила по телу Суми, закрывая рваную рану на его боку, в надежде остановить толчками вытекающую кровь. Поле, где она сейчас находилась, взорвалось, наполнившись вспышками порталов, лязгом оружия, вскриками Властителей и звуками битвы. Но она не могла найти в себе сил отвести взгляд от самых родных глаз на свете, в которых застыла боль, но так и не родился страх.

– Дайли, – то ли закричала, то ли засипела она, пытаясь найти подругу в творившемся вокруг хаосе.

Она не видела Дэй, как и Ингвера, но продолжала звать ее.

– Помоги, – в последний раз простонала она, склоняясь над Суми. – Помоги…

Дайли появилась, словно вынырнув из ниоткуда, опустилась рядом с Йолинь и без лишних слов положила свои ладони на ее. Девушка подняла заплаканное лицо. Сейчас образ Дэй плыл перед ее взглядом.

– Прошу, – по-аирски прошептала Йолинь, понимая, что Дэй может и отказать. То, какими категориями мыслили Тени, до сих пор оставалось загадкой для Йолинь.

– Ты должна помочь мне, – вдруг заговорила она. – Он изменен. Его энергия тоже, почти как твоя, моя сила может быть губительна для него. Дай то, что есть у тебя, а я направлю, сможешь?

Йолинь не знала, сможет она или нет. Единственный раз, когда ей удалось выбросить в пространство материальный сгусток энергии и спалить вирга, был случайностью. Но одно она знала совершенно точно – она сделает все что угодно для этого существа, что как-то незаметно стал частью ее семьи.

Девушка лишь судорожно кивнула, пытаясь заставить себя собраться и перестать рыдать.

Она чувствовала силу внутри себя, энергию и ее течение, что по замкнутому кругу циркулировала в ее теле. Ее пульсация эхом отражалась в теле, стоило лишь немного прислушаться к ней. Сперва она попыталась силой вытолкнуть хотя бы часть ее из себя, направляя в руки ближе к ладоням. Это было похоже на то, как если бы она попыталась натянуть тугую пружину. Неимоверно тяжело, и стоило потерять концентрацию, как эта самая «пружина» вновь сжалась, возвращаясь на место.

«Не так, – раздался голос Дэй у нее в голове. – Не тащи ее, вырывая из собственного тела, делись ею потому, что он часть тебя, которой требуется помощь, поддержка и любовь. Отдай эту энергию так, словно показываешь ему то, насколько он дорог тебе».

Йолинь потянулась к этому чувству, что зародилось между ней и Суми, казалось, еще в прошлой жизни. Она вспомнила ту бездну одиночества и неразделенной боли; ту черную дыру, что зияла в ее груди до того самого дня, пока в ее жизни не появился он. Ее друг. Ее искра. Такой же неправильный, как и она. Такой же одинокий, в самом глубинном смысле этого слова. Вспомнила, как впервые почувствовала прикосновение его крохотного влажного носика к собственной ладони, и как ее мир перевернулся в тот день, когда он признал в ней родное существо. Эта любовь между зверем и человеком зародилась в одном прикосновении, чтобы она смогла спасти его, а он ее. Она же помогла ей стать той, кто она есть сейчас. Еще до того, как в ее жизни появилось чувство к Рику, в ней была любовь к существу, что сейчас без лишних раздумий пожертвовало жизнью ради нее.

Сквозь полуопущенные веки она видела, как под ее ладонями зарождается светло-серебристое сияние, оно разгорается, точно крошечная звездочка, зажатая в ее руках, проникает в тело Суми, исцеляя его раны, сращивая поврежденные ткани, опутывает его сердце, заставляя биться сильнее. Оно разгорается все сильнее, проникает все дальше, затмевая своим сиянием все вокруг, пока на его место не приходит успокоительная тьма…

* * *

Широкие шаги эхом отдаются в пространстве. Пожалуй, это все, что он еще может слышать сейчас. Да, им удалось отразить атаку виргов. Да, большая часть его отряда не пострадала… Большая часть, не все… Но все, о чем он может думать сейчас, после того, что удалось понять из рассказа Тэо, так это о том, где Йолинь. Он ни за что не поверит, что с ней все хорошо, пока не увидит это сам! Сердце так бешено колотится в груди, что, кажется, еще немного, и оно расколется на тысячи осколков. Бег по лестнице кажется бесконечным движением в никуда. И все же он оказывается у двери в их комнату, а теперь пытается совладать с самим собой, чтобы найти в себе силы открыть ее.

Рик осторожно приоткрыл дверь, поймав себя на мысли, что впервые за неведомое количество лет его пальцы дрожат. Казалось, все его тело сотрясает дрожь.

Из-за дневного света, что падал из широкого окна, он увидел лишь силуэт девушки, что замерла напротив него. Словно невесомое видение из странного навеянного сна. Сердце в его груди болезненно сжалось, и он буквально заставил себя сделать первый шаг к ней, затем еще один, пока она наконец-то не оказалась перед ним. Он смотрел на ее лицо, тело, укутанное в тончайший шелк голубого кимоно, пытаясь найти повреждения. Боясь понять, что она пострадала.

– Со мной все хорошо, – прошептала она, касаясь ладонью его щеки.

На ее губах расцвела легкая улыбка, а он уже не мог найти в себе сил спросить еще хотя бы что-то. Наклонился к ее губам, целуя их сперва осторожно, нежно. Но чем ближе она была к нему, тем болезненнее было ощущать, что их что-то еще разделяет. Он резко подхватил ее под бедра, когда ее ноги обвили его вокруг пояса, она на мгновение отстранилась от него.

– Кровать занята, – почти срывающимся голосом прошептала она.

И только сейчас Рик заметил, что это действительно так. Огромная зверюга, никого особенно не замечая, храпела, развалившись поперек их кровати. Даже не постеснялась одеяльцем укрыться.

– Неважно, – улыбнулся он уголками губ, сажая Йолинь на подоконник и целуя ее вновь.

«И правда, какая разница», – подумала принцесса, ощущая, как разливается тепло в ее груди и словно перетекает сквозь кончики ее пальцев в тело Рика. Теперь о ее любви научилась говорить и ее сила… она становится непозволительно сентиментальной и… это ли не счастье?

Эпилог

Спустя пять лет

– Только не говори мне, что собираешься ехать с мальцом на своей зверюге? – по своему обыкновению Веня была весьма категорична к Суми. Их взаимная страсть не угасала с годами, а уж скорее превращалась в нечто незыблемое.

– Я и не говорю, – улыбнулась я, беря Эвана на руки.

Мой мальчик, светловолосый малыш, который вошел в нашу с Риком жизнь четыре с небольшим хвостиком года назад.

– Мам, Суми покатает? – улыбнувшись, спросил он.

«Мама», удивительное слово появилось в моей жизни с появлением этого ребенка на свет. И пусть Север знает, что не мной рожден этот ребенок, но еще ему следует запомнить, что именно я его настоящая мать. Я правда хотела, чтобы Марсия выбрала иначе… Но благодарна ей, что она выбрала так. В итоге я не смогла позволить, чтобы свершилась казнь над этой женщиной. С тех самых пор, когда она отказалась от собственного сына, Эван стал моим ребенком, а его мать покинула Аранту. Разве могла я допустить, чтобы это однажды встало между мной и моим ребенком?

– Покатает, – улыбнулась я. – Не боишься?

– Нет, – радостно засмеялся малыш, а мое сердце улыбнулось вместе с ним.

– Ну, что этому дураку…

– Веня, – строго осекла я подругу. Конечно, она не всерьез, но все равно не люблю, когда она так говорит о Рике.

– Хорошо, – примиряюще подняла она руки вверх, – этому Рикхарду припекло отмечать день твоего рождения у истока Тирты? Что за бред в середине весны устраивать поход на природу с детьми?!

– Не знаю, – усмехнулась я, проверяя все застежки на курточке Эвана, – сказал, это будет сюрприз.

– Идиот, прости меня господи, – фыркнула Веня.

Стоило мне с сыном на руках направиться к двери, как Суми послушно поднялся и тут же посеменил за нами. Да, особой любви к лошадям у меня так и не возникло. А Суми куда больше нравилось путешествовать со мной на спине, чем ждать, пока я догоню его. Вот и сейчас мой друг отнесся к путешествию с большим воодушевлением.

Мы словно летели туда, где брала свои истоки величественная горная река Тирта. Путешествие не заняло так уж много времени благодаря Суми, но могло бы выйти и быстрее, если бы мне наконец-то удалось открыть портал. К сожалению, этому я пока так и не научилась. Но, по крайней мере, Эван был в восторге и смеялся почти всю дорогу. Куда именно нам нужно, я знала, но все равно никак не могла понять, что задумал Рик.

Оказавшись на склоне, спуск с которого вел к песчаному берегу бурной реки, мы осторожно спустились вниз. Следовало еще немного пройти вдоль устья реки. Теперь уже спешить было некуда, потому я слезла со спины заметно подросшего Суми, оставив ему везти лишь своего сына.

– Не страшно одному?

– Нет, – засмеялся мальчик, теребя шерсть на загривке Суми.

День выдался удивительно погожим для середины весны на севере. Хотя, конечно, на моей родине это время, когда зацветает ранний аймун, а мир вокруг похож на ожившую яркую сказку. Возможно, когда-нибудь я увижу этот мир вновь. Я улыбнулась собственным мыслям. Аир больше не пугал меня. Ненависть и гнев ушли. Найдя себя, я нашла и мир в себе.

Я невольно замерла, когда увидела нечто совершенно не вписывающееся в пейзаж севера. Чуть вдалеке от берега реки стоял удивительный дом с витой крышей, которая будто бы парила в небесах. Странно знакомый сад, дорожка к которому была усыпана синими полевыми альками. Цвели благоухая золотые шары Чести Императора, кусты цветущей нежно-голубыми цветками ю’ли были высажены под окнами. Вуаль принцессы устилала своими крошечными белоснежными цветками все вокруг. Это был сад моего детства, кусочек Аира, который лишь по воле богов мог затеряться в северных просторах.

– Ну, а теперь пригласишь меня в гости? – знакомый голос Дайли, раздавшийся со спины, вывел меня из оцепенения.

– Это, – не в силах совладать с собственным голосом, я смотрела то на улыбающуюся Дэй, то на этот странный дом, в котором так причудливо сплелось изящество Востока и монументальность Севера… – Это, – тяжело сглотнула я, пытаясь взять себя в руки, чтобы не расплакаться, – тот самый дом? – все же не найдя в себе сил сдержаться, прошептала я, ловя кончиками пальцев слезу, что сбежала по моей щеке.

– Похоже на то, – улыбнулась Дайли, – а разве я не говорила тебе тогда, что это все еще может стать правдой.

Я лишь кивнула, смотря на то, как открывается дверь, а на пороге появляется моя дочь. Миа. Моя маленькая принцесса, так похожая цветом глаз на своего отца, и лишь разрез глаз говорил в ней об аирских корнях. Даже цвет волос у нас был теперь общим. Отличительная черта Властителей Грозового Перевала.

– Папа! – закричала она, повернув свое личико внутрь дома. – Мама пришла! И с ней какая-то тетя!

Вот так, видение из моего надломленного прошлого вдруг ожило на моих глазах. Думала ли я тогда, прикованная к постели, разбитая и опустошенная, что нечто подобное однажды станет возможным для кого-то вроде меня? Конечно же нет. Это казалось невозможной призрачной сказкой, у которой просто нет шанса воплотиться в реальности.

Но вот она я, Йолинь Тай Мэ, младшая не наследная принцесса Дома Мэ Империи Солнца, дочь Императора Солнца, рожденная в 2585 году Лунного тигра, в месяц, когда цвел аймун, на первый день полной луны, и, кажется, теперь я знаю, как закончить свое письмо, потому что я счастлива.

Марина Александрова
Смерть Несущая

Пролог

Длинные изящные пальцы судорожно вцепились в простыню и вновь резко разжались. Схватки прошли, но лишь чтобы дать женщине возможность немного вздохнуть. И вновь пронзительно тянущая боль затмила сознание. Роженица мучилась в агонии вот уже несколько часов, и некому было помочь ей, не к кому обратиться. Просто потому, что так надо. Необходимо справиться самой, никто не должен знать о том, что произойдет этой ночью. Только она и ее страж. Мертвенно-бледный, он стоял возле стены, будто статуя из белого мрамора, не в силах взглянуть на свою госпожу.

– Никто не должен помогать, никто! Слышишь? Никто не должен узнать! Клянись… – шептала она, когда все только начиналось.

И вот уже второй час он стоит, беспомощно взирая на нее. Смотрит, как кричит женщина, которую он поклялся оберегать. Как жизнь по маленькой серебристой капле вытекает из измученного тела. Невозможность что-либо изменить буквально сводила с ума. Он стоял, судорожно сжимая и разжимая кулаки, и взгляд его был стеклянным и пустым.

Вены на бледных ногах женщины казались черными змеями, тянущимся к бедрам. Время уходило, и отрава в крови его госпожи все больше распространялась по некогда сильному телу. Черное серебро, яд, который невозможно распознать ни в еде, ни в питье, даже на одежде. Достать его практически нереально, а противоядия не существует. Смертоносное зелье постепенно отвоевывает тело своей жертвы, продлевая агонию на долгие дни, если жертва обездвижена, или на считаные часы, если продолжает активно двигаться.

Ливерая, владычица Кайруса, хранительница Грани, очень торопилась попасть под защиту родных стен, так как срок ее родов неумолимо близился. Но дела в эльфийских землях не терпели отлагательств. Обстановка на границе королевства эльфов и людей накалялась с каждым днем. Было необходимо срочное стороннее вмешательство. Именно тогда Арда’ар, повелитель эльфов и просто старый друг, призвал ее, заверив, что в состоянии обеспечить ей безопасность и все необходимые условия. А она… она не могла отказать Ару.

Белокурая демоница на сносях, последняя из рода Серебряных Демонов, отправилась в свое политическое путешествие инкогнито, взяв одного-единственного стража и не известив о своем решении совет. Непозволительная глупость и беспечность, обернувшаяся для нее необратимыми последствиями. Когда конфликт был улажен, Арда’ар предложил открыть портал для возвращения Ливераи. И Лива, не раздумывая, дала свое согласие. Но что-то пошло не так. Портал выкинул хранительницу и ее спутника где-то на окраине человеческих земель, схлопнувшись, словно его и не было вовсе. Любые попытки открыть новый не давали результата. Место, где они находились, оказалось изолированным от силовых потоков.

Именно тогда демоница впервые почувствовала первые признаки недомогания. Дримлеон, верный страж и соратник, нашел маленькую хижину в горах, куда и доставил свою госпожу. Обращаться за помощью к людям было еще более опасно, чем беременной демонице подниматься в горы. Лива понимала, что с каждым шагом по этой горе ее время и время ее нерожденного ребенка тает. Она понимала, что кто бы ни совершил это покушение, своего он добился в любом случае. Мысль о том, что это мог быть Арда’ар, причиняла боль, и Лива гнала от себя ее. Нельзя думать о том, что уже не имеет значения, сейчас она должна попытаться сделать так, чтобы обойтись минимальными потерями в сложившейся ситуации. Она обязана спасти свое дитя, будущего наследника.

Тонкий детский вопль пронзил окружающее пространство, разрезая мир надвое. На то, что было до, и то, что будет после.

Женщина облегченно выдохнула, но тут же взяла себя в руки, собрав волю в кулак. «Еще не все, еще немного – и я отдохну». Приободряя себя, она привстала на одном локте.

– Дримлеон, – прошептала демоница.

Фигура у стены вздрогнула, и лишь легкий неуловимый ветерок коснулся ее лица, а глаза уже увидели встревоженное лицо, склоненное над ней.

– Подай мне игнис, – дрожащим от боли и напряжения голосом попросила она.

– Но… – неверящими глазами посмотрел страж.

– Не спорь, Дримлеон, ты не хуже меня знаешь необходимость этого.

Хоть слабость и затмевала сознание, но владычица всегда должна вести себя как владычица, это Лива знала, как никто другой.

– Помоги мне сесть и взять ребенка, – уже более твердо проговорила она.

Страж помог своей госпоже подняться и с нескрываемым трепетом потянулся к маленькому, перепачканному слизью и кровью комочку.

– Стой! – будто опомнившись, вскрикнула женщина. – Первым прикосновением должно быть мое, я должна передать ей… – здесь Лива запнулась.

Неужели все-таки ее час пришел… Так скоро, так быстро… Казалось, что века, прожитые ею, – всего лишь минуты, столь скоротечные и уже, увы, недосягаемые. Если бы все сложилось иначе, она смогла бы продолжать жить. Смогла бы воспитать свое дитя, а не проводить древний жестокий ритуал, держась за последнюю надежду, последнюю опору Кайруса. Но где-то глубоко внутри она испытывала ничем не прикрытую радость. Совсем скоро, там, за Гранью, она встретит его…

Эллиэн, истинный император, ее муж, ее сердце, что разбилось полгода назад. Если бы не долг перед страной, если бы не ее нерожденное дитя, она бы отправилась следом за ним в ту же секунду, как узнала о его гибели.

Жизнь – забавная штука. И сейчас, когда она видит плод их любви, ей так хочется остаться. Но пора уходить. Обреченный вздох вырвался из груди женщины. Ничего уже не изменить. Одно она знала теперь совершенно точно. Кто-то методично вырезает весь правящий Дом Кайруса, и сейчас уйдет и она. Самое главное теперь – помочь своему малышу тем, чем она еще в состоянии.

Дрожащими руками Ливерая потянулась к ребенку, маленькое горячее тельце которого было как будто создано для ее рук. Крик его неожиданно смолк, и еще совсем мутные серые глазки открылись. «Глаза твоего отца», – подумала женщина. Легкая улыбка озарила лицо владычицы словно восходящее солнце.

– Игнис. – Лива протянула руку, в которую страж тут же вложил серебряный серп. – Запомни, Дримлеон: когда придет время, ты поможешь ей, ты отыщешь ее и не оставишь, что бы ни случилось. А сейчас ты должен найти ей семью среди людей. Я не хочу, чтобы о ней стало известно кому бы то ни было! Для всех мое дитя умрет вместе со мной… И это будет истиной до тех пор, пока сила в ней не пробудится и она не сможет постоять за себя. Ты поможешь ей тогда, а сейчас тебе придется исчезнуть. Придет время, и все встанет на свои места…

– Я клянусь тебе, владычица, – четко проговорил страж.

Женщина кивнула и еще раз улыбнулась.

– Спасибо тебе, мой друг. Я не забуду тебя даже там, где память уходит с последним вздохом. – Женщина перевела взгляд на девочку, и улыбка ее стала еще шире. – Я нарекаю тебя Смерть Несущей, Майэ’раами, наследницей трона Кайруса. Настанет тот день, когда Солнце с Луной засияют на одном небосводе, чтобы почтить тебя как истинную хранительницу Грани. Я обрезаю твою пуповину вместе с жизнью моей, дарую тебе силу всего рода и надежду, что придет с твоим правлением.

Серебряный серп охватило голубое сияние. Женщина перехватила игнис поудобнее и одним точным движением отсекла пуповину младенца. Лива тяжело вздохнула. Сил почти не было, но нужно было продолжать. Свободной рукой женщина провела в воздухе, будто пытаясь что-то нащупать, ощутить. Ее тонкие пальцы резко сомкнулись, и в них оказалась тончайшая голубая нить.

– Отдаю тебе, дочь моя, силу с обрезанной нитью, право и наследие рода. Прими мой дар. Да будет так.

Прежде чем страж сумел перехватить руку женщины, серп, занесенный ею, уже оборвал жизнь той, кто была всем не только для него, но и для целого государства.

– Прощай, моя владычица, моя госпожа, мой друг, – прошептал он.

Обрезанная нить в руке Ливы зашевелилась и, словно маленькая змейка, извиваясь, устремилась к тельцу ребенка, соединяясь с его серебряной нитью. Ритуал был завершен.