Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Соавторы: Квинтус Номен,Владислав Порошин,Ада Лисовская,Дмитрий Чайка,Антон Панарин,Елена Галунец
сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 350 страниц)

– Верни обратно, – надсаженным голосом попросила я и открыла глаза, чтобы увидеть комнату ректора. Мужчина молчал и тяжело дышал.

– Мне больно, – просипела я.

Выпустив из болезненных объятий, он принялся меня раздевать. Нет, не раздевать, а сдирать полусгоревшие тряпки вместе с моей кожей. Вот тут я почувствовала, как мне действительно больно. И в тот момент, когда он рванул со спины прилипший кусок ткани, я закричала. Болевой шок спас меня от дальнейших мучений, отправив меня в спасительный обморок.

– Ты уверен, что она сама шагнула в огонь? – услышала я усталый голос Агъяна.

– Да, она даже просила вернуть обратно, – гневно прошипел ректор в ответ.

– Зачем она хотела себя убить?

– Сейчас я вызову сюда этого паскуду, и он мне объяснит, что за занятия такие он с ней проводил. Она была сама не своя в последнее время. Даже притворялась спящей, чтобы меня не видеть. Оборотень говорил, что она всегда такая, но я ему не верю. Надо было забирать её оттуда ещё осенью. Печка эта сыпалась на глазах, неудивительно, что начался пожар.

– А может, ты сама его устроила? Какая-то ты странно невезучая. То чуть не утонула, то обморозилась, то обгорела? Причём второй раз. Что дальше? Ветром унесёт и потом под землю провалишься? Решила на себе все стихии опробовать? А алкоголь выпила для храбрости? А, Аша? – спросил Агъян, как-то поняв, что я очнулась.

– Я не просила меня спасать, – прохрипела я, не открывая глаз.

– А ты про нас подумала? Что если ты умрёшь, то и мы, отмеченные печатью, вслед за тобой подохнем? – крикнул ректор.

Об этом я, конечно же, не подумала, да и предположить такое я даже не могла, но благоразумно промолчала. Пусть кричит, пусть ругает, мне уже всё равно.

– Самал, принеси накопители. Она меня в ноль опустошила. Встать не могу, – тихо сказал Агъян, и вот его почему-то мне стало жаль.

По звукам я поняла, что ректор куда-то ходил, а когда вернулся, то остановился рядом с кроватью. На краткий миг воцарилась тишина. Зашуршала ткань, и вдруг раздался тяжёлый вдох, затем рваный выдох со стоном, издаваемый лекарем.

– Некоторые бинты можно будет попробовать завтра снять. Я её усыплю. Так быстрее кожа восстановится, – сказал ослабленным голосом Агъян, и я снова провалилась в темноту.

Глава 3

Тэун Хаас

С трудом поднявшись на ноги, я подошел к окну и замер, глядя на слегка порозовевший горизонт. Неожиданно вспомнил стихотворение из школьной программы, написанное Ларой Марковой. Когда я был десятилетним мальчишкой, я не понимал смысл зазубренного стиха, а сейчас неожиданно слова сами легли на язык:

'Предрассветные сумерки.

Предрассветная рань.

Звуки все будто умерли.

Мира тонкая грань.

Предрассветное синее.

На востоке, как жар.

Скоро в сполохах инея

Здесь запляшет пожар'…

На этом я запнулся… Пожар… Огонь! Как же я порой ненавижу свой дар! Проследив за тем, как из-за дома напротив показался краешек солнца, я отвернулся и посмотрел на кресло, в котором просидел до самого утра. Лами побыла со мной некоторое время и ушла спать, крепко обняв в знак поддержки. А я так и не смог сомкнуть глаз. Мне хотелось одновременно оказаться в лесу и бежать куда глаза глядят, в надежде на то, что Мать-прародительница выведет меня к домику. И в то же время я хотел, чтобы всё это закончилось. Я хотел, чтобы со смертью Аши исчезла её метка. Я хотел забыть обо всём, что с ней связано. Посмотрев на печать, которая, кстати, совсем недавно перестала мерцать и жечь, я выдохнул от облегчения. Как хорошо, что я сдержался и не попытался вырезать её ножом. Порывался ведь. Ходил на кухню и выбирал нож поострее. Вовремя пришло понимание того, что если даже отрежу себе руку, сердце своё вырезать не смогу. Помимо нестерпимого жжения в руке, меня просто убивала боль в груди. Даже сейчас при каждом вдохе приходится задерживать дыхание. Уверен, это чувствую я не один, но Балодис так и не ответил. Выждав ещё час, я отправил вестник в Управление. Предупредил о том, что приеду чуть позже, оделся и, поцеловав спящую Лами, переместился к дому семейства Каулиньш. Собаки залаяли, разбудив хозяина. Нетвёрдая походка, всклокоченные волосы, слегка опухшее лицо и характерный запах перегара сказали мне о том, что мужик с бодуна.

– Что привело вас к нам в столь ранний час, господин Хаас? – проговорил слегка заплетающимся языком Юрт, заправляя рубаху в трико.

– Где Аша? – спросил я, еле сдерживая свою ярость.

– Точно не знаю. Вчера был праздник. Она сначала была с нами, а затем пошла к Алеку. Скорее всего, она у себя в лесу.

– Как найти туда дорогу?

– Увы, никак. Я не знаю пути. Только Алек, а нет, ещё архимаг Балодис знает.

– Как архимаг туда попадает?

– Дык, пешком один раз пришёл и теперь может туда перемещаться, – почесывая бороду, ответил Юрт.

Попрощавшись с ним, отправился к тётушке. Она тоже не спала. Сидела в кресле у камина, завернувшись в толстую шаль.

– Что это было? – спросила она, увидев меня, но с кресла подниматься не стала.

– Не знаю. Лами видела, как горел её дом в лесу.

– Что? – воскликнула тётушка, хватаясь за подлокотники.

– Балодис мне не отвечает. Отправь ему сообщение, – сказал я, протягивая ей кристалл.

«Она у меня. Подробности потом», – соизволил ответить он, и меня разобрала такая злость, что я ударил кулаком по столу.

– Дай мне портальный камень, я свои все израсходовал, – обратился я к Майге, которая от услышанного немного расслабилась, но продолжала держать руку под грудью. Болит. У меня так же, не переставая, болит уже вся грудная клетка.

Переместившись в академию возле ректорского крыла, меня пригнуло к земле за несанкционированное вторжение на эту территорию. Сработала защита, и тут же передо мной появились два мага с боевого факультета. Превозмогая боль, я вынул из кармана жетон и представился, сказав, что сильно торопился и забыл о правилах академии. Парни сняли защиту и помогли мне подняться. Один из них сказал, что ректор ещё не выходил из своего крыла. Тогда я попросил их проводить меня до его покоев. В коридоре нам попалась его помощница. Она отпустила парней и повела меня к ректорской двери. Постучав, она, не дожидаясь ответа, открыла её и доложила обо мне, но внутри никого не оказалось.

– Странно, он должен был быть у себя, – удивленно проговорила она и, пожав плечами, посмотрела на меня.

– Господина Пэйона как найти? – спросил я, разглядывая идеально причёсанную женщину, что для такого раннего утра было странно.

– В лекарском крыле, где же ещё? – ответила она и поняла, что я от неё не отстану.

Переступив с ноги на ногу, она попросила подождать, пока наденет пальто.

В лекарском крыле было тихо. Идя по коридору, я вспомнил, как шёл здесь в прошлый раз. И снова внутреннее пламя от гнева начало проситься на выход. Какого хрена я снова хожу и ищу её? Как избавиться от этой обузы? А всё из-за этого Омида! Не надо было его вообще в Гармиш приглашать! Закипая от собственных мыслей, я следовал за женщиной. Она опасливо косилась на меня, но ничего не спрашивала. Довела до белой двустворчатой двери и, постучав в неё, снова открыла, не дожидаясь ответа. Блондин в одних трусах, с полотенцем на плече, удивленно замер в коридоре, ведущем в ванную комнату. Выглядел он словно был на вечеринке всю ночь и употреблял что-то из запрещенных веществ. Покачивающиеся движения, покрасневшие белки глаз, торчащие в разные стороны волосы и потрескавшиеся губы. А ещё я заметил его впалые щёки и заостренные скулы. «Он вчера тоже какой-то праздник отмечал?» – подумал я, припоминая, что говорил Юрт Каулиньш, но ума хватило вслух ничего не сказать.

– Туула, что случилось? – спросил целитель и, тут же увидев меня, пригласил войти.

– Господин Хаас искал сначала господина Балодиса, – сказала она, пропуская меня вперёд.

– Спасибо, я разберусь, – тихо ответил он и отпустил женщину, а сам зашёл в ванную.

Накинул халат и, пригладив волосы, пригласил меня пройти в гостиную.

– Где Аша? – спросил я, снимая куртку.

– Она спит, – еле слышно ответил он, кивнув на соседнюю дверь.

Как я удивился, не передать словами. Пока у неё там горел дом, она развлекалась с блондином? Мы с Майгой места себе не находим, а Замарашка оказывается спит у него в кровати? Мужик явно провёл веселенькую ночь и перед трудовым днём собрался освежиться. Моё возмущение вылилось в то, что с пальцев посыпались искры из-за всплеска силы. Не став идти за ним, я решительно направился в спальню. Хотелось накричать на неё за то, что мы с тёткой страдаем полночи, а она, скорее всего, лишь девственности лишилась. Открыв настежь дверь, меня сбил с ног порыв ветра. Выставив щит, я машинально пустил огонь и, падая на колено, увидел злющего Балодиса. Он стоял возле кровати в мятых брюках и бритый наголо. «Они что, вдвоём с ней были?» – возникла мимолетная мысль, но подумать ещё о чём-либо я не успел. Архимаг взмахом руки нейтрализовал мой огонь, топнул ногой и послал такой силы волну, что мои щиты рассыпались в одно мгновение. Меня тут же придавило лицом к полу. Дыхание перехватило, и я даже услышал, как затрещали кости. Что это такое? Это и есть его дар, о котором никто не знает?

– Зачем ты пришёл? – злобно прошептал он, явно не желая будить Ашу.

А я ведь даже не успел увидеть её.

– Самал, ослабь. Так он тебе ничего не ответит, – сказал блондин, появившись на пороге.

И тут я почувствовал, как невидимая плита, что лежала на мне сверху, исчезла. С трудом поднявшись, я посмотрел на кровать и замер в полусогнутом состоянии. Там лежало какое-то детское тело, почти целиком перемотанное бинтами.

– Что с ней? – прошептал я, медленно поднимаясь.

– Обгорела, – ответил стоящий позади меня лекарь.

– Что ты с ней делал на твоих «занятиях?» – спросил Балодис, не меняя воинственной позы.

– Как вы и просили – показывал огонёчки, – ехидно ответил я и неожиданно получил по лицу от невидимого соперника. Вот это да! Балодис даже пальцем не пошевелил.

– Самал! – повысив голос, сказал лекарь и вдруг встал передо мной, явно загораживая.

– Я убью тебя, – проговорил архимаг, не сдвинувшись с места.

Говорить что-либо мне расхотелось, и я молча провел ладонью по щеке, отмечая силу удара. Из носа шла кровь, и я, вытерев её пальцами, мельком глянул на них, а затем снова посмотрел на Балодиса.

– Если я узнаю, что по твоей вине она хотела убить себя, ты не жилец.

– В смысле, хотела убить себя? – спросил я, действительно не понимая, точнее не осознавая серьезность его слов.

– Когда я переместился в её дом, из-за дыма не сразу смог сориентироваться, но всё же успел разглядеть, как она целенаправленно шагнула в огонь. И потом просила, чтобы я её вернул обратно. Кто мог на неё так повлиять, если она общалась в последнее время только с тобой? Что ты с ней сделал?

– Не трогал я её! И я давно у неё не был. Может, это оборотень? Где он, кстати? Спросите у него, – ответил я, немного опасаясь очередного удара.

– Проваливай. Я сообщу Майге о её состоянии, когда ей станет лучше, – сказал он и, отвернувшись, посмотрел на худое тельце, лежащее в этой огромной кровати. Взгляд его на мгновение замер в районе её груди, и тут он резко наклонился.

– Не дышит! – воскликнул он, и лекарь тут же подскочил к ним.

Взмахом руки целитель начертил в воздухе руну возврата, создал купол и накрыл им Ашу. Затем поднял руки вверх, создал магическую петлю и дернул со всей силы. Мне показалось, что в воздухе промелькнуло что-то и врезалось в этот купол, затем он замерцал и впитался в тело. Аша застонала, а лекарь, покачнувшись, схватился за руку Балодиса. Тот его быстро усадил и вынул из кармана накопитель. Я ошарашенно смотрел и не мог поверить в то, что видел. Известный своим огромным резервом маг-целитель Агъян Пэйон был пуст и на грани выгорания. Но удивительней было то, что он сделал! Он вернул её к жизни! Значит, мне не показалось, и то «облачко» была её душа? Что за хренотень тут творится? Только некроманты могли возвращать души, но Гайсар Второй всех истребил, боясь их силы. Казнили всех до пятого колена.

– Ни слова никому о том, что видел, – сказал Балодис, вытаскивая второй накопитель из прикроватной тумбы.

Пришлось приложить руку к груди и склонить голову. Этим я дал понять, что подчиняюсь архимагу, и тут же вышел. Покинув лекарское крыло, я, не видя ничего перед собой, шёл среди проснувшихся адептов, что спешили в столовую, и, запнувшись о торчавший камень из старой разрушенной брусчатки, сделал два больших шага вперед, чтобы не упасть, но всё же налетел на девушку. Она громко ойкнула, но цепко схватила за руку в попытке удержать меня.

– Прошу прощения, – сказал я, посмотрев на лицо адептки, но она удивленно смотрела на мою ладонь с печатью.

– Вы господин Хаас, – утвердительно прошептала она, а затем, опомнившись, отпустила мою руку и, смутившись, представилась: – Меня зовут Маруа Триаль. Я адептка Водного факультета. Аша мне про вас говорила. Мы с ней дружим.

– И что она про меня говорила? – удивился я такой странной встрече.

– Ну, она много раз о вас упоминала. Вы ей много помогаете с её проблемой. Мы с ней обсуждали печати, которые у неё с ректором на ладонях. Вот она и сказала, что у вас тоже такая есть, только отличается немного. У вас кровь идёт, – сказала она и протянула мне платок.

– А как давно вы с ней общались? Странного в её поведении ничего не было? – спросил я, приложив платок к носу.

– Давно не общались. Она поздравляла меня с окончанием года. По голосу нормальная была, а что случилось?

– Да так, приболела немного.

– О да, это её конёк! В жизни ещё не видала так часто болеющего человека. И ещё притягивающего разные неприятности. Одно то, что Шарби с ней сделал, так этого на всю жизнь должно хватить.

– Что сделал? – насторожился я.

– Да это давно было. Мне пора. Простите. До свидания, – проговорила она и побежала к ждущим её подругам.

«Шарби? Это тот, который её чуть не утопил? Что он ещё ей сделал? Может из-за него она самоубиться захотела?», – подумал я и решил наведаться к парню. У магистра Пелекса узнал, на каких занятиях сейчас находится адепт, и поспешил в основное здание.

– Господин Хаас, я клянусь, что не видел Ашу с того дня, как она осталась в лесу. После они с Маруа Триаль присылали мне вестник, и больше мы не общались. Спросите у Маруа! Мы вместе с ней ходим на дополнительные занятия к ректору, – серьёзно ответил парень, и я видел, что он не врет.

Отпустив его на занятия, переместился в Управление. Произошедшее в спальне лекаря меня ошарашило настолько, что я не мог нормально работать. Я не мог понять, почему Камень Правды выбрал меня, если я не отличался высоким даром в сравнении с архимагом и господином Пэйоном. Некромант… Блондин, весельчак – некромант! Помнится мне из различных баек про них, что они все брюнеты с чёрными глазами, а ещё цвет кожи бледный с проступающими венами из-за обратного тока крови. Как он скрывает свой дар? А сила Балодиса? До сегодняшнего утра я был уверен в своих щитах. Даже отец, обладатель высокого уровня дара, не может их пробить. Осмысливая всё это, я совсем забыл отправить вестник тётушке.

– Прости, что сразу не сообщил, Аша в надёжных руках сейчас.

«Я знаю. С архимагом только что общалась. Алек ко мне прибежал, а в человека не превращается. Я хотела с ним поговорить и как только не уговаривала, но он продолжал метаться, а теперь улегся у порога и, положив голову на лапы, скулит. Я сейчас сумку соберу и вместе с ним переместимся к ней. Так что не теряй».

Аша

– Ты долго тут будешь сидеть? – спросил у меня длинноволосый старик.

Теперь-то я знала наверняка, что он – Синий Камень Правды. Я потеряла счёт времени и понятия не имела, сколько я тут нахожусь. Но покидать это место мне не хотелось. Здесь я могла, как бы, отключаться и не думать ни о чём.

– Выгоняете? – вопросом на вопрос ответила я, глядя в белую стену.

– Тебе тут нечего делать.

– Я здесь не чувствую боли, и мне нравится тут сидеть, – ответила я.

– Целитель тебя крепко держит. За грань не сможешь уйти.

– Скажите ему, чтобы отпустил. Я не хочу возвращаться.

– Глупая, – со вздохом сказал он.

– Да, – согласилась я.

– Хорошо. Я ещё раз прошу у тебя прощения! Мы с Эданом совершили ошибку. Я просил сжечь твою хижину, пока тебя там не было, но вышло, как вышло.

– Вы лишили меня дома! – воскликнула я.

– Надо же было как-то тебя вытаскивать из леса… Да и вообще! Велика беда! Теперь ты можешь выбрать себе хоть дворец, только собери нас всех вместе!

– Нет. Ищите себе другую или другого. Я не хочу.

– У тебя, как и у нас, нет выбора. Щиту своему скажи, чтобы нашёл корону.

– Не скажу, потому что я не буду просыпаться. Я не хочу никого видеть. Они из-за вас теперь переживают обо мне. Думают, если погибну, то и они умрут. Отпустите меня, и они станут свободными. Будут жить, как жили. Хватит их мучить!

– Они не о себе волнуются, глупая.

– Ну не обо мне же! Кто я, что бы чужие люди меня любили? Мне не нужна фальшивая забота.

– А как же твоя Жизнь?

– Алек уже взрослый, он справится, – ответила я, вытирая вдруг покатившуюся слезу.

– Не справится, – тихо ответил Камень, погладив меня по голове, – Слышишь? Там что-то происходит. Возвращайся.

Камень замолчал, а я услышала Алека. Точнее, его зверя. Он звал меня. Очень редко я его слышала, когда Алек был ещё маленький, а в последнее время совсем молчал. Как жаль, что я совсем ничего не знаю об оборотнях. Мне порой казалось, что его вторая ипостась – это действительно другое существо, причем очень взрослое, которое вынуждено делить тело с человеком. И вот сейчас я слышу этот хриплый голос, который зовёт меня. Приподнявшись, я посмотрела на старика. Тот стоял, не шевелясь, и на его лице-маске, как всегда, не было ни единой эмоции. Камень, что с него взять!

– Вижу, одумалась. Скажи щиту про корону, – сухо сказал он и ткнул пальцем мне в лоб.

– Самал! Убери его! Иначе я за себя не ручаюсь, – крикнул Агъян, и я застонала.

Алек улёгся на мои ноги, и по звукам я поняла, что он лязгает зубами, отпугивая от меня лекаря. Услышав мой стон, он заскулил и тут же слез, лизнув мою руку.

– Аша, ты меня слышишь? – спросил у меня Агъян.

– Мгм, – выдавила я из своего горла.

Глаза не хотели открываться. Пошевелив пальцами, я подняла руку и осторожно прикоснулась к лицу. Кожа на ощупь показалась мне странной, но что с ней, не могла понять. Ощущения вообще все были какие-то странные. Словно не моя рука гладит не моё лицо. Убрав руку, обратно почувствовала, как рядом прогнулась кровать, и поняла, что это Алек. Он ткнул своим мокрым носом мне в щёку, а затем лизнул.

– Пошёл вон с кровати! – крикнул Самал, и Алек, зарычав, вдруг перестал ощущаться рядом.

– Вот держи его теперь. Ещё раз переодеваться я не пойду, – сказал лекарь, и я наконец-то приоткрыла глаза.

Слишком ярко. Зачем тут так много света? Алек рычал где-то вдалеке, и я поняла, что Самал его удерживает своей магией.

– Отпусти, – прошептала я, поздно поняв, что обратилась к ректору на «ты».

– Пусть примет человеческий вид, – ответил на это Самал.

Повернув голову, я увидела рядом с кроватью сидящего на стуле Агъяна, ректор стоял неподалеку, а Алек висел в воздухе возле двери.

– Алек, пожалуйста, веди себя прилично, и Самал тебя отпустит, – тихо сказала я, и мой оборотень, заскулив, наконец-то опустился на пол. Прижал уши и медленно пошёл ко мне, косясь на ректора.

«Не могу обернуться», – услышала я жалобный скулёж.

– Ладно, разберёмся чуть позже. Посиди, пожалуйста, спокойно и не нервируй их, – сказала я и, вытянув руку, погладила самую любимую мордочку.

– Расскажешь, что случилось? – спросил у меня ректор.

– Нет, – ответила я, понимая, что он сейчас зол и любое мое оправдание будет выглядеть жалко.

Пока я была у Камня, осмыслила свой глупый поступок и попыталась скрыться от осуждения, отказываясь просыпаться. Но сейчас я была бескрайне благодарна этим мужчинам за своё спасение, теребя мягкие уши моей Жизни. Стыд не позволял посмотреть на них, и я снова закрыла глаза.

– Снова убивать себя пойдёшь? – не унимался ректор.

– Нет, – честно ответила я, наглаживая волка.

– Я поставил огнеупорные охранки, но кто знает, что у тебя в голове, – сказал он, и по голосу я поняла, что Самал совсем не сердится.

Тогда я, прищурившись, посмотрела на него, чтобы убедиться. Выражение лица было действительно не такое уж и хмурое, но новая причёска ему совсем не шла. Зачем он побрил голову? Посмотрев на Агъяна, тоже заметила, как он изменился. Усталый вид, тёмные круги под глазами. Сами глаза теперь были какие-то тусклые. Лицо осунулось, щеки впали. Волосы теперь были не такие светлые, и на висках я увидела тёмные пряди. Как такое может быть? Но потом вспомнила разговор с Камнем. Он рассказал мне о некромантах. Неужели Агъян переступил черту? Теперь ведь изменения будут необратимы. И всё из-за меня?

– Зачем? – спросила я и потянула к нему руку.

– Накопители уже не помогали, – тихо ответил он. – Ты спала три дня и периодически уходила за грань. Если ты снова решишь умереть, я к тому времени уже смогу сделать из тебя умертвие, и ты покоя в земле никогда не найдёшь, – серьезно сказал он, и я ему поверила.

Уж сильно этот человек теперь отличался от того улыбчивого лекаря, с которым мы проводили вечера.

– Агъян, тебе нужно поспать. Давай отведу, – сказал Самал и, потянув друга за предплечье, помог встать.

О, Святые! Он еле ноги переставляет! Что же я натворила! Помню, как боялась снов, в которых Агъян умирал, а я не могла его спасти, а тут сама чуть не убила. Тяжело вздохнув, я закрыла глаза. Мысли лихорадочно закружились в моей голове. Какая я всё-таки бестолковая. Камень мне много о чём говорил, а я, не желая его слушать, закрывала уши и просто думала о всякой ерунде. Как теперь узнать то, о чём мне поведал Камень?

Когда мужчины вышли, буквально через пять минут пришла Майга. Оказывается, Самал поселил её на первом этаже ректорского крыла, рядом с моей комнатой. Она помогла сесть, накормила меня и принесла зеркало. Кожа на лице была розовая и подозрительно гладкая, но веснушки никуда не делись. Пятна от ожогов были не сильно яркими, но всё же выделялись и, спасибо Агъяну, не такими страшными, как в детстве. На губах сухие корочки не давали нормально открыть рот, а причёска теперь была почти как у Самала. Меня подстригли под ёжик! Такой страшной я себя ещё не видела. Так что по сравнению со мной лысый ректор просто красавец! С одной стороны, были и плюсы – не надо будет расчесываться и заплетаться. Голове стало легко, но есть и минусы: стало немного прохладно, и торчащие уши стали казаться слишком большими для моей головы. Конопатое лицо без бровей и ресниц почему-то вызвало у меня саркастическую улыбку. «Страшилище редкостное», – подумала я, убирая в сторону зеркало.

– Волосы быстро отрастут, если воспользоваться услугами зельеваров. Я как увидела тебя, не сдержалась и отругала мужчин. Это ж надо было додуматься так коротко остричь тебя! – сказала женщина, словно прочитала мои мысли.

– Не надо зелья. Пусть будет так, – тихо ответила я, поправляя одеяло.

Я всё равно отсюда уже никуда не выйду. Самал не отпустит. Закроет в четырех стенах, чтобы со мной ничего не случилось. Так я буду в целости и сохранности, так что стесняться мне некого.

– Как только господин Пэйон разрешит, я заберу тебя к себе. На чистом воздухе ты быстрее поправишься. Я как сюда переместилась, чуть не задохнулась! Выхлопные газы отравили весь город! – продолжала женщина, пытаясь поддержать со мной разговор.

Я промолчала в ответ, желая поскорее избавиться от неё, и, прикрыв глаза, медленно стала сползать на подушку.

– Устала? Поспи, я завтра к тебе приду.

– Не нужно. Спасибо. Здесь есть кому обо мне позаботиться, – прошептала я, отворачивая лицо.

– А мне чем дома заниматься? Да и спокойнее так будет, – проговорила она и, поправив одеяло, погладила Алека между ушей.

Тот, прикрыв глаза, получил мимолетную ласку и, спрыгнув с кровати, пошёл провожать женщину, виляя хвостом. Как только дверь за ней закрылась, я попыталась встать. Кожа стала слишком нежной в некоторых местах, а в других, наоборот, была совершенно грубой, лишенной чувствительности. Острой боли не было, но ощущала я себя словно в каком-то обтягивающем резиновом костюме. Задрав тонкую больничную рубашку, осмотрела свои ноги. С ними всё было в порядке, значит, пострадала только моя верхняя часть. Медленно дошла до кресла, что стояло возле окна, и перед тем, как сесть, отодвинула штору. Вид был мне незнаком. Длинный ряд каких-то кирпичных построек и дорога. Убедившись, что смотреть тут не на что, опустилась в кресло. Мягкое – а это с моей кожей теперь было только в радость. Пощупав гладкий подлокотник, подняла взгляд и осмотрела всю комнату. Светлые обои, светлая мебель без всяких украшений. Линии все прямые, но в то же время выглядело это дорого. Ну, вот сейчас привыкну опять к шикарной жизни, а потом сложно будет возвращаться на свою лежанку… Вспомнив, что никакой лежанки больше нет, как и самого домика, к глазам подкатили слёзы, и я тут же повернулась к Алеку.

– Иди с Майгой город посмотри. Чего сидеть-то со мной? – сипло сказала я.

Мой волк, вильнув хвостом, улегся на кровать и тем самым показал, что никуда не пойдет.

«Надеюсь, с Вафой всё в порядке», – подумала я и, повернувшись, увидела на журнальном столике моего ангелочка. Веревочки не было, а сама фигурка была чёрная от сажи. Удивительно, как не сгорели легкие крылышки и тонюсенькие волосики! Потерев пальцем чумазое лицо, я снова увидела озорную улыбку этого карапуза.

– Давай искупаемся? – сказала я и налила из графина воды в стакан. За мытьем ангелочка и застал меня Самал.

– Разговаривать со мной будешь? – спросил он, садясь в кресло напротив.

Я отрицательно качнула головой, продолжая мыть фигурку.

– Что я сделал не так? В чём моя вина? – надломленно спросил он, а я удивленно посмотрела на него.

Бритая голова, немного поредевшие брови с его мужественным лицом смотрелись, пожалуй, как-то по-разбойничьи.

– Ни в чём. Вы тут совсем ни при чём, – прошептала я, отводя свой взгляд.

– А кто? Кто причём? Аша!

– Никто, – ответила я и, положив ангелочка на салфетку.

Желая поскорее сбежать, я медленно поднялась и пошла в кровать. Залезла под одеяло и закрыла глаза, давая понять, что разговора никакого не будет. Ректор молча сидел в кресле, но уходить не спешил.

– Попросите, пожалуйста, Майгу вернуться домой, – всё же произнесла я.

Ректор ничего на это не ответил, встал и вышел. Спать не хотелось. Алек был подозрительно молчалив. Ничего не спрашивает и не рассказывает. Я не узнавала своего оборотня.

– Что тут было, пока я спала?

«Пришлось лекаря немного припугнуть. Он не хотел меня к тебе подпускать».

– Он говорил, что переодеваться не пойдет. Ты ему штаны порвал?

«И не только», – хмыкнул он.

– Алек! Он мне жизнь спас. И вообще, он очень хороший.

«Да ничего страшного не произошло», – пробурчал он.

– Как зовут твоего зверя? Почему он не даёт тебе принять человеческий вид? – спросила я, сменив тему.

«О чём ты?» – навострив уши, спросил у меня волк.

– Твою вторую ипостась как зовут?

«Я цельный, и имя у меня одно», – ответил он, подняв голову.

– Иногда я слышу его.

«Кого?»

– Твоего зверя.

«Я и есть зверь».

– Давай оборачивайся, зверь, и иди к Самалу. Ищите любых оборотней и узнавай о своих родичах хоть что-нибудь. В этом огромном городе они точно есть.

«Куда ты меня всё время пытаешься выпроводить?» – спросил он с рычащими нотками.

– Никуда. Пользуйся моментом просто. Вы что, боитесь теперь меня без присмотра оставить?

«Боюсь. Но насчёт „родичей“ ты права. Я завтра попробую что-нибудь узнать».

Утром меня разбудил стук в дверь.

– Доброе утро, я принесла завтрак, – услышала я знакомый голос.

В открытом проёме сначала появился столик на колесиках, а потом зашла девушка. «Это же Табиба!» – узнала я добрую девушку.

– Доброе утро, – слегка улыбнувшись, сказала я и подняла голову над подушкой.

– Ого, – удивилась она моему внешнему виду. – Аша! Это ты? Точно ты! Тебя ни с кем не перепутаешь, даже без волос. С меня взяли магическую клятву. Рассказали об обязанностях, но кто пациент, не сообщили! Я так рада тебя видеть! Что с тобой случилось? Ой, мне нельзя знать. Тебе помочь встать?

Я отрицательно мотнула головой и осторожно села. Алек лежал за покрывалом, которое я за ночь сдвинула в сторону, и теперь оно возвышалось горкой, закрывая от вошедшей притихшего волка. Табиба подкатила столик ко мне и тут увидела торчащие уши.

– Там кто? – прошептала она и вытянула шею в попытке разглядеть.

– Собака, – ответила я и дернула за край одеяла.

Алек поднял голову и высунул язык. Решил подыграть мне.

– Ого, какая красивая! – воскликнула девушка, забыв, что держала в руке тканевую салфетку. Она выпала из её рук и упала в тарелку с кашей. – Ой! – воскликнула она и засуетилась. Убрала салфетку и стала переставлять посуду.

– Оставь, я сама, – попросила я её.

– Хорошо. А собаку-то тоже надо покормить! Я сейчас принесу. Я быстро, – проговорила она и, глядя на ухмыляющуюся мохнатую морду, побежала к двери.

«Почему ты меня собакой обозвала?» – спросил Алек и, перешагнув меня, сунул свой нос в мой завтрак.

– Не обозвала, а смягчила. Это городские жители. Представь, что было бы с ней, скажи, что в моей кровати спит волк?

Табиба и вправду быстро вернулась. Я только вышла из ванной, а она уже поставила на пол чашку с водой и во вторую стала сыпать какие-то сухари.

Алек спрыгнул с кровати и приблизился к ней. Девушка замерла с таким восхищением на лице, что я подумала, как бы ее удар не хватил от восторга.

– Можешь погладить, он очень добрый, – произнесла я, наблюдая за её робкими движениями.

– Так это мальчик? А как звать? – спросила она, несмело вытянув руку. Алек, повернувшись, игриво глянул на меня и подставил ей свою голову. – Какой ты большой и красивый, – с придыханием сказала она и провела осторожно за его ушами.

– Алек, дай Табибе лапу, – усмехнувшись, сказала я и села на край кровати.

– Ты еще и дрессированный? Какой хороший мальчик! – восхитилась она, беря его лапу обеими руками. Я никогда не видела такой большой собаки, – с придыханием сказала она, садясь на корточки перед ним.

– Это волк, – призналась я.

– Они же должны быть серыми и чёрными. Белые только в сказках бывают.

– Так он и есть сказочный волк, – прыснув от смеха, сказала я, видя, как девушка осмелела и стала наглаживать Алека, как только возможно.

Трепала его морду, теребила бока, заглянула в зубы и чуть ли не под хвост, приговаривая: «Кто это у нас такой хороший мальчик? Алек – хороший мальчик!» Тот тоже потешался до того момента, пока я не договорила: