Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Бывший Хранитель снял с плеч ребёнка и поставил на ноги. Аша подошла к ним, взяла девочку за руку и повела ко мне.

– Знакомься, это дядя Тэун, а там спит тётя Ламис, они пришли к нам в гости. Скажешь, как тебя зовут? – ласково проговорила она, слегка наклоняясь.

– Лика, – произнёс ребенок, прячась за материнскую ногу.

Я был в таком шоке, что не сразу сообразил, что нужно вроде как что-то ответить. Биргер молча прошёл в дом, и тут же я увидел, как он вынес детскую кроватку из одной комнаты и занёс в другую. Затем снова вернулся туда, и по звукам я понял, что он собирает игрушки.

– Ламис проспит около часа, поэтому успеем приготовить обед. Раз ты не стал брать вещи, то попрошу Алека, чтобы принёс что-нибудь на первое время, – слегка улыбнувшись, она направилась в сторону кухни.

Малышка увлеклась какой-то игрушкой и села на ковёр. Я внимательно рассмотрел ребёнка, пытаясь понять, на кого она похожа, но так и не понял. Переступив деревянные кубики, я глянул на жену и подошёл к кухонному столу.

– Да садись уже и чувствуй себя как дома, – усмехнулась царица.

* * *

Аша

– Поиграйте в тенёчке под навесом, – отправила я ребятню в надежде немного отдохнуть от их визга.

Знахарка Салли и её сестра Мила сегодня пришли со своими детьми. Две девочки шести и четырех лет очень любят возиться с моей Ликой. Старший сын Милы – восьмилетний Савва – всегда приглядывает за мелюзгой, давая мамам спокойно поговорить. Онгон сегодня с самого утра переместился к Алеку, они помогают строить новый дом для подросшего поколения. Чем мне нравится их община, так это тем, что там всё общее и все друг другу помогают. Беспрекословно подчиняются Альфе, но прислушиваются к старожилам и пока спокойно относятся к Алеку. Некоторые, конечно, нервничают, ощущая его силу, но из-за меня не начинают выяснять отношения. У нас есть ещё несколько лет спокойной жизни, а потом либо Алек бросит вызов Альфе, либо нам придётся найти новый дом. Я не хочу, чтобы в общине был раскол, тем более молодые оборотницы начали предлагать себя Алеку в качестве пары. У них всё проще с этим, потому что истинных пар больше не было с уходом Даррена от Гамиры, и оборотни перестали ждать и искать своих истинных. За эти годы главной задачей стало восстановить численность, и женщинам было необходимо родить не просто волчонка, а желательно от сильного самца. В некоторых парах воспитывались дети от разных отцов, и для них это было нормой. С определением родства у них нет проблем, и поэтому все знают, кто чей сын или дочь. Так что для них мой случай – это как само собой разумеющееся. Алек быстро проникся их бытностью и мне на днях заявил, что не против наплодить беленьких волчат, осталось только определиться с теми, кому достанется такая честь. Я была немного возмущена таким отношением к девушкам и напомнила ему про Роу. Он коротко ответил, что она человек, и на этом разговор был окончен. Я не стала лезть в их волчьи дела, потому что у него теперь есть его настоящий отец, который знает, какой дать совет. Я думаю, что на Алека сильно повлияло появление на свет Малики. Как только она стала уверенно ходить, он стал более серьезным и прибегал к нам каждый день, чтобы поиграть с ней. Моя маленькая егоза обожает белого волка, она ждёт с нетерпением, когда можно будет покататься на его спине, а тот и рад поваляться с ней на траве.

Вечером вернулся Онгон и застал нас сидящих на террасе. Мы с женщинами пили чай, а неугомонные дети бегали по лужайке. Лика за ними не успевала и только голосила от несправедливости. Истерика набирала обороты, а это значило, что ей пора идти спать. Мой любимый мужчина, окинув всю эту картину, выловил из волчьей стаи самую голосистую и, кивнув моим подругам, унёс её в дом. Остальным сразу стало скучно, и они запросились домой. Проводив гостей, я тихо переступила порог и прислушалась к тихому голосу. Онгон рассказывал сказку маленькой вредине, и я, постояв немного у двери, лишний раз поразилась тому, какой замечательный подарок мне подарил Эдан.

Перемыв посуду, я села на диван и вдруг почувствовал, как мою защиту кто-то проверяет на прочность. Сосредоточившись, я ощутила тёмную магию и испугалась тому, что меня нашёл Агъян. Узоры мои вспыхнули, и я поднялась на ноги, усиливая барьер. По куполу прошлась сильная вибрация, и я ощутила, что кто-то появился во дворе. «Не позволю войти в дом», – решила я, шагая на улицу. Распахнув дверь, я сразу вышла, навешивая на дом защиту.

– Сильна, – раздался хриплый голос, и я немного расслабилась, увидев Саргона с Джикони.

Она стояла, прильнув к нему, в то время как он укрывал её своей тьмой.

– Тебе уже надоела мирная жизнь, и ты пришёл за мной, как ранее договаривались? – спросила я, пожалев о том, что когда-то сама такое предложила.

Сейчас, имея дочь и любимого, я не согласна так просто лишаться своей жизни.

– Совсем рехнулась тут в своей глуши? – в своей наглой манере произнесла дроу. – Снимай щиты, поговорим.

Я ослабила воздействие на пространство перед домом и вопросительно посмотрела на неё.

– Вот ненормальная, – усмехнулась она. – Твоей аудиенции желал твой бывший огневик. Пару раз приходил. Потом была Майга Озолс и её муж. Ясное дело, мне на них плевать, но потом пришёл Хранитель Нереуса, и Светислава попросила выслушать его. Так вот, Ламис Хаас при смерти. Ребёнка выносить не может, – скучающе проговорила она, и я тут же сняла щит с дома.

Оба красноглазых мгновенно уставились на окна спальни и потом посмотрели друг на друга.

– Познакомишь? – вдруг спросил Саргон.

– Она спит, но можете войти, – пригласила я пугающую меня парочку.

Онгон, сложив руки на груди, стоял у дверей спальни, а Джикони широко улыбнулась, глядя на него.

– Не переживай, мы считаем, что ты достоин её. Мы не против твоей кандидатуры, но пойдём-ка пообщаемся за чашкой кофе, – повернулась она в сторону кухни.

Я слегка улыбнулась ему, показывая, что всё в порядке, и шагнула в спальню. Саргон бесшумной тенью зашёл следом. Мы склонились над крепко спящей малышкой, и мне стало интересно, о чём думает Красноглазый. Он молча смотрел пару минут, а потом, взяв меня за локоть, повел на выход.

– Архимаг должен знать, – прошептал он.

– Прошу, не говорите пока. Дайте мне ещё немного пожить в спокойствии. Она ещё слишком мала, но как только проснётся дар, я не буду препятствовать её общению с отцом.

Саргон на это кивнул и пошёл к своей несравненной, которая явно забавлялась, копаясь в мыслях моего мужчины. Я прикоснулась к его плечу, закрывая ментально, и Джини рассмеялась.

– Рассказать, к чему тебе нужно готовиться, когда вернёшься во дворец? – спросила она, переводя всё своё внимание на меня.

– Нет. Я туда не вернусь. Тебе надоело играть в царицу? – спросила я.

– Наоборот, я в восторге. Архимага и его мамашу очень приятно выводить из себя.

Я невольно улыбнулась, но Самала всё же было немного жаль.

– О, не жалей его, он сын своей матери. Ему полезно устраивать встряски, но я добрая иногда бываю, поэтому разрешила иметь одну любовницу. Камилла – неплохая женщина. Я её даже оберегаю от хищниц. А ещё представь, меня, то есть тебя, за год три раза травили, – расхохоталась она.

Я покачала головой, предпочитая не знать об этом, но дроу продолжала рассказывать про свои развлечения. Саргон молча стоял у окна и периодически смотрел на дверь спальни. Почему его так заинтересовала моя дочь? Онгон в присутствии тёмных заметно нервничал, но всё же угостил Джини свежесваренным кофе. Через какое-то время разговор ушёл в другое русло, и я не заметила, как настала глубокая ночь. Ладно, она ночной житель, но мне уже давно хотелось спать, поэтому я от всего сердца поблагодарила её за информацию о Ламис и разрешила иногда приходить ко мне в гости. Джини неожиданно меня обняла.

– Мы с тобой теперь связаны. Не знаю, как тебе, но мне иногда требуется твое общество, – шепнула она и, отстранившись, взяла за руку своего истинного. Как только они исчезли, стало сразу легче дышать. Мы с Онгоном посмотрели молча друг на друга и пошли спать.

Утром я с трудом открыла глаза, но, глянув на часы, тут же подскочила с кровати. Быстро одевшись, умылась и вышла к уже к почти готовому завтраку. Малявка, как всегда, восседала на шее моего огневика и дёргая за волосы, крутила его голову. Он, дожарив последний блин, усадил егозу на стульчик и подвинул мне стул.

– Спасибо, – шепнула я, крепко его обнимая.

Потёрлась носом о его подбородок и села за стол.

– Может, без тебя там обойдётся? – попытался он оставить меня в безопасности.

– Думаешь, они там ловушку расставили? – усмехнулась я.

– Кто их знает. Я пойду с тобой, или Алека возьми.

– Не волнуйся. Я больше не та девочка, которую можно было легко обмануть. Мои занятия с дядей не проходят даром. Я быстро. Обещаю. Десять минут, и я вернусь. Если нет, то разрешаю сжечь дворец дотла, – погладила я узор на мужском предплечье.

Мой любимый теперь в совершенстве перемещается в пространстве, заимствует чужой дар и мысленно общается со мной получше, чем я когда-то с Самалом и Агъяном. Для нас остаётся только тайной, почему мы с Алеком слышим друг друга без моей отметки. Ту печать о неразглашении я почти сразу же сняла, но и до неё у нас уже что-то подобное было. Салли предположила, что он мой истинный, но я отметаю эту мысль. Моурн озвучил свою догадку, что он внук Даррена, а я правнучка Гамиры, но это тоже полная чушь, потому что это не родственная связь. Так что загадка пока остается неразгаданной.

Чмокнув малышку и Онгона, я сразу переместилась в дом семейства Хаас. Хорошо, что Джини сказала мне об этом в ночном разговоре. Появившись в пустой гостиной, я прикрыла глаза и почувствовала, откуда тянет болезнью. Переместившись в спальню, я не ожидала увидеть там Тэуна, но, зная об ограниченном времени, я сразу приступила к диагностике. Всё действительно было плохо. Посомневавшись немного, я предложила Тэуну пойти с нами, надеясь, что, когда он пойдёт за вещами, я с Лами сразу уйду, но он меня удивил. Пришлось и его брать с собой, заранее представляя реакцию Онгона. Надо же, как судьба нас сводит…

Любимый мой, по нашей внутренней связи, сказал только то, что потерпит Хааса максимум до завтра, а сам, не проронив ни звука, пошёл освобождать комнату. Не перестаю обожать его.

Глядя на ошалевшего Тэуна, который тоже ни слова не сказал, я оставила дочь на месте и пошла на кухню.

– Ламис проспит около часа, поэтому успеем приготовить обед. Раз ты не стал брать вещи, то попрошу Алека, чтобы принес что-нибудь на первое время, – произнесла я, забавляясь его реакцией.

Проследив за тем, как он посмотрел на мою дочь и свою жену и неуверенно подошёл к кухонному столу, я откровенно усмехнулась и предложила ему сесть и чувствовать себя как дома.

Поставила перед ним мусорное ведро и чашку с картошкой. Положила на стол нож и взглядом намекнула, чтобы приступал. Раз жильцов у нас прибавилось, то и на обед нужно приготовить чего-то побольше.

– Знаю, у тебя много вопросов, но два раза рассказывать не буду. Ламис проснётся, и поговорим, – принялась я за разделку мяса.

Тэун растерянно взял в руки нож и очень криво начал чистить картошку. Ни к чему не приученный аристократ. Что с него взять.

Подошедший Онгон глянул на то, как Хаас изгаляется над клубнями, закатил глаза, показывая тем самым своё отношение, и, забрав у меня нож, сам принялся нарезать мясо на гуляш. Мне оставалось помыть руки и уйти к дочери, которая, заинтересовавшись спящей тётей, полезла к ней на диван.

Вечером Лами уже улыбалась. Малышка в её животе чувствовала себя тоже хорошо, но я постоянно проверяла их состояние. Я не переставала удивляться, как организм Лами отторгает огненную магию. Её собственный дар настолько оборонялся, что видел беременность как угрозу жизни. Вдоволь наговорившись с ней, я откровенно посмеивалась над мужчинами. Они за весь день так и не сказали друг другу ни слова. Онгон общался со мной мысленно и иногда что-то отвечал Лами, а в основном он возился с дочкой. Тэун очень часто задерживал свой взгляд на узорах Онгона и явно что-то хотел спросить, но, видимо, обида за то, что я забрала свою печать, до сих пор не давала ему спокойно жить.

Ночью мне пришлось лечь спать с Лами в детской комнате. Любимый мой, хоть и перенёс кроватку с игрушками, здесь оставалась двуспальная кровать, доставшаяся ещё от Даррена, комод с детскими вещами и некоторыми игрушками. В месте, где до сегодняшнего дня стояла кроватка, на стене был прикручен крюк, на котором раньше висела каруселька с игрушками, а теперь на нём болтался лишь мой ангелочек, подаренный доброй женщиной на деревенской ярмарке. Лику он никогда не интересовал, поэтому, глянув на спящую Лами, я поднялась и отвязала его. Погладила крылышки и снова вспомнила, как я горевала в тот момент по Тэуну. «Пожалуй, пора расставаться с ним, чтобы не напоминал о тех временах», – решила я, садясь на край кровати, тем самым разбудила Лами.

– Не переживай, всё будет хорошо, – прошептала я, вкладывая в её руку ангелочка.

Посидев немного рядом с ней, я снова просканировала её состояние и прилегла с краю.

Тэуна я разместила на диване в гостиной, но тот шарахался пол ночи на кухне, явно пережёвывая то, что произошло за этот день. К утру я почувствовала, что победила, и Ламис теперь не требовалось в большом количестве моего вмешательства. Подпитав её немного, я перебежала в постель к Онгону.

– Наконец-то, – подтянул он меня к себе.

– Завтра отправим их к Салли. У неё просторный дом, и она сможет позаботиться о Ламис. Я буду раз в день приходить к ним, и доведём малышку до положенного срока. Да и Тэуну там работа найдётся. Теперь ты сможешь побольше быть со мной, – промурлыкала я, наглаживая кубики пресса. Насладиться любимым мужчиной не дала Лика. Она проснулась и сразу полезла через бортик к нам.

После завтрака приехал на машине Алек, чтобы завтра можно было доставить Ламис в поселение. Пространственная магия для неё сейчас вредна, так что мой оборотень привёз вещи на первое время и довольно дружелюбно пообщался с огневиком, а потом присоединился к Лами с моей егозой. Они играли в песочнице, а я очередной раз порадовалась, что живу здесь, вдали от шумного города, дворцовых интриг и Самала.

Так получилось, что чета Хаас задержалась у нас ещё на два дня. Нет, с Ламис всё было хорошо, просто неожиданно наши огневики сначала всё же умудрились поругаться и вспылить, немного выпуская на волю свой взрывной дар, а потом, выяснив между собой отношения, вечером пили пиво как закадычные друзья. Мы с Ламис над ними потешались, потому что я не стала в наказание лечить им ссадины и ожоги, и вот, глядя на них, как они периодически морщились от боли, я предложила остаться ещё немного погостить у нас.

В последний день осени родилась на свет Аиша Тана Хаас. Я не ожидала, что они назовут дочь в честь меня, но было очень приятно. К тому времени Тэун освоился в поселении, и ему выделили работу с документами и поручали некоторые дела, касающиеся его дара. Оборотни сумели как-то быстро его перевоспитать, и из изнеженного аристократа он превратился в нормального работягу. Ламис своим даром многих оборотней настолько поразила, что они стали приходить к ней за помощью в поисках потерянных родственников. Вскоре мы обнаружили несколько общин и тем самым непроизвольно стали с ними общаться и объединяться. Случился обмен невест и женихов, так что к концу следующего лета у нас будет много щенков и младенцев. Многие знали о Даррене, и видя Алека, чувствовали его силу и желали переехать к нам, чтобы создать свою стаю. У оборотней куча своих заморочек, так что я даже не стала вникать, как это происходит.

Поселение развивалось, и, к моему удивлению Тэун с Лами не захотели возвращаться в город. Через оборотней передали письмо с фотографией малышки родным, и ничуть не пожалели о своём решении. Вскоре им отстроили дом, и на новоселье мы весело танцевали. Даже меня вытянули в круг.

Глава 11

Аша

Сегодня необычайно замечательное утро. Мне дали выспаться, и по звукам, доносящимся из кухни, я поняла, что мои любимые готовят мне сюрприз в виде какой-то выпечки. Лика, хоть и пыталась говорить тихо, но я прекрасно слышала, как она командовала Онгоном. Она перечисляла ингредиенты, а он подавал ей их, и тут же начинала греметь посуда. С трудом поднявшись с кровати, я погладила живот. За эту беременность я набрала двадцать с лишним килограмм, и было невероятно тяжело передвигаться. Малыш должен появиться на свет через неделю, поэтому я давно подготовилась. Малику мы временно поселили у себя в спальне, а из детской снова соорудили родильный зал.

Позавтракав, я разместилась на диване, дочь села рисовать, а мой любимый мужчина занялся уборкой. Он, закатав рукава, мыл посуду, и я, любуясь его широкой спиной, в очередной раз порадовалась тому, что он снова решил отрастить свои шикарные волосы. Они уже доставали почти до плеч, и когда он не собирает их в короткий хвостик, мне безумно это нравится.

С самого утра меня что-то беспокоило, но я не могла понять, что. С ребёнком было всё отлично, в округе тоже всё тихо, но какое-то предчувствие мне не давало покоя.

«Алек, у вас всё хорошо?» – послала я мысленный зов моему оборотню.

«Да. Что случилось? Ты рожаешь?» – спросил он, чувствуя моё волнение.

«Пока нет, но что-то тревожит. Отправь своих проверить территорию».

– Мама, смотри! – перед моим лицом возник очередной художественный шедевр.

Взяв листок, на рисунке я узнала себя. Для своих пяти лет Лика очень хорошо рисует, в отличие от меня. Обычно в состязании на звание лучшего художника я занимаю третье место. Онгон, ясное дело, поддаётся и специально изображает каляки-маляки, но и по итогу у него лучше получается, чем у меня.

– А почему я одна? Хочу всю семью, – улыбнулась я, тем самым давая задание ещё поработать.

– А мне всех рисовать? И Алека?

Я кивнула и села поудобнее. Было уже тяжело даже сидеть. Онгон помогал мне как мог, абсолютно ничего не разрешал делать. Занимался домашними делами и Маликой. Даже в ванной я не могла побыть одна, потому что этот невероятный мужчина предпочитал саморучно «потереть мне спинку». Даже ногти на ногах мне стрижёт. Поначалу я раздражалась, а теперь, когда стала необъятным шаром, с огромным удовольствием позволяю ему обо мне заботиться. Особенно люблю, когда он обложит меня подушками и начинает делать массаж. Всё это невероятно приятно, но мне хочется уже поскорее родить. Глядя на увлечённую дочь, я снова почувствовала какое-то волнение. Повернулась и посмотрела на Онгона. Он вытирал полотенцем посуду и раскладывал по полкам. С тех пор как у Лики проснулся воздушный дар и стали проявляться узоры, я ослабила защиту, понимая, что со дня на день сюда может явиться Саргон, а может, и Самал. Оставила купол только для оповещения, если вдруг кто непрошенный наведается.

– А можно я Фыра Алеку на спину посажу? – спросила она, начиная рисовать своё очередное художество на новом листке.

– Да хоть Лару, – поддержала её начинание, со вздохом посмотрев в угол.

Там у нас был построен целый вольер для мелких грызунов. Лика обожает своего друга, ёжика по имени Фыр, и шубутную ласку Лару. Помимо них у нас постоянно по дому кто-то бегает. Я не успеваю их выпроваживать, потому что дочь тут же притаскивает новую зверушку. Только вчера я отправила обратно в лес целое семейство зайцев, а сколько птиц к нам залетает, вообще не счесть.

Очередной раз, передернув плечами от неприятного ощущения, я почувствовала, как пространство колыхнулось, и, переходя на магическое зрение, увидела появление чужаков на моей территории. Онгон тоже это ощутил и, поставив тарелку на стол, пошёл на выход. Как только открылась дверь, я сразу увидела, кто пришёл.

Вот мои почти шесть лет счастья и спокойствия закончились. Самал нашёл меня.

В шагах тридцати от дома стояли маги. Царь был со своей личной свитой. По левую руку стоял Агъян, а вот остальных восьмерых я не узнавала. Увидев вышедшего Онгона, Самал сразу же изменился в лице, и я увидела, как он создал вокруг себя щит, а это значит, что сейчас начнётся бой.

– Милая, там твой папа пришёл, – произнесла я, понимая, что так быстро я с дивана не встану.

Глянув на улицу, увидела, как Самал пошёл навстречу, а у Онгона засветились на руке узоры. Заметив их, венценосная особа ещё больше разозлилась. В это время дочка, схватив рисунок, выбежала на улицу и громко спросила:

– Он правда мой папа?

Самал резко остановился, рассеивая приготовленный магический запал для моего огневика.

– Да, зайка, – ответил Онгон, продолжая смотреть прямо перед собой.

– Он злой? – снова спросила она, выглядывая из-за ног того, кого знала с рождения.

– Я не злой, – вдруг ответил Самал, пристально разглядывая ребёнка.

– Покажи отцу свой рисунок, – предложил Онгон, и моя одарённая девочка вытянула руку вперёд и магией ветра отправила листок озадаченному мужчине.

Тот подхватил его и, мельком глянув, снова вперился взглядом в темноволосую девочку с таким же упрямым взглядом, как у него самого. После этой демонстрации ни у кого не возникло сомнений, чей это ребёнок.

– Я пришёл за твоей мамой… и за тобой. Не могла бы ты позвать её?

Дочка кивнула и забежала в дом, а я, хоть и стояла в тени, но не решалась выйти.

– Тебе нравится прятаться за женской юбкой и прикрываться ребёнком? Давай отойдём? – вдруг я услышала голос Агъяна.

– А вы настолько в себе не уверены, что в сопровождении охраны прибыли? Я не буду понапрасну рисковать своей жизнью, потому что я забочусь о чувствах моей любимой женщины и о своём сыне, – уверенно ответил мой любимый, чем невероятно порадовал.

Самалу эти слова ой как не понравились. Он демонстративно махнул рукой, и его маги тут же исчезли, а Агъян сделал шаг вперёд. Приобняв прибежавшую дочь, я почувствовала тёмную магию. Неужели они до сих пор не поняли, на кого нарываются? Мой огневик уже давно не тот, кем был раньше. Из-за нашей связи он может черпать силы извне и теперь свободно пользоваться всеми стихиями. Узоры на его руке сейчас мерцали, давая понять, что он готов в любую минуту к нападению, но я неосознанно накинула на него ещё свою защиту. Конечно, хотелось бы поставить пришедших на место и посмотреть, как Онгон даст им отпор, но я не хотела пугать Лику. Пусть у неё об отце сложится хорошее впечатление. От волнения и беспокойства мой живот заходил ходуном, и малыш несколько раз пнул меня под рёбра.

– Пойдём, остановим намечающуюся драку, – предложила я дочери, шагая к двери.

Магический тёмный всплеск от Агъяна я прочувствовала всей кожей. Мурашки прошлись по телу, а сын в животе начал ещё активнее шевелиться, причиняя сильный дискомфорт, и сразу же заныл низ живота. Вот так, придерживая его, я вышла на улицу, вызвав на лице Агъяна удивление. Самал ещё больше нахмурился. Он, наверное, сейчас представляет, как отрывает голову тому, кто посмел меня обрюхатить. Ситуацию спасла дочь. Она вышла вперёд, упёрла руки в боки и, глядя на отца, выдала свою коронную фразу:

– Драться нельзя, иначе я вас всех отшлёпаю.

Она в поселении обычно таким образом разнимает волчат, а в этот раз её не испугали даже незнакомые взрослые мужчины. Самал перевёл свой взгляд на неё, и вдруг его лицо смягчилось.

– Собирайтесь с мамой, я забираю вас домой.

Дочка повернулась ко мне, и в этот момент со всех сторон стали выходить оборотни. Напряжённая обстановка подействовала на меня так, что я почувствовала, как у меня стали отходить воды и по ногам побежала влага. От резкой боли я зажмурилась и схватилась за предплечье Онгона. Агъян сразу понял, в чём дело, и шагнул ко мне, но тут из кустов выскочил Алек в своем волчьем обличье и тут же оказался возле нас, отгораживая собой от незваных гостей. Лика радостно обняла его за шею.

– Малика, солнышко. Я хочу, чтобы ты побыла со своим отцом. Вы наконец-то познакомитесь, и он покажет тебе дворец. А ещё сможешь увидеться со своим старшим братом.

– Ура! Я познакомлюсь с Суфьяном! – возрадовалась она.

– Самал, жду дочь обратно через неделю. Там и поговорим, – проговорила я, ощущая очередную, пока ещё лёгкую схватку.

– Я заберу тебя с собой, – продолжал настаивать он. – У меня за тобой будет самый лучший уход.

– Не нужно. Тут всё готово. Уходите, – попыталась я выгнать их, сжимая со всей силы ни в чём не повинную руку Онгона.

В этот момент от волков отделились две особи и прошмыгнули мимо меня в дом. Я знала, что это Салли и Мила.

Самал сел на корточки, приглашая свою дочь подойти к нему. Она, оглянувшись, получила от меня разрешение и несмело шагнула к нему. Агъян продолжал молча смотреть на меня с невыносимой тоской в глазах. Я боялась сделать шаг, чтобы не начать рожать при мужчинах, но не судьба. Я ощутила лёгкий хлопок внизу живота, и околоплодные воды резко хлынули. Онгон тут же подхватил меня и понёс в приготовленную комнату. Женщины уже были одеты и сразу же принялись за меня. Что там на улице происходило, я не знала, потому что мне резко стало ни до кого.

Пусть это были и вторые роды, но за пять лет я забыла, что это такое. Онгон в этот раз не отходил от меня ни на шаг и на ворчание Салли вообще не реагировал. Между схватками я говорила ему, что в следующий раз он будет рожать сам, а тот кивал и молча держал меня за руку.

Сына мы назвали в честь наших отцов, а фамилию решила свою не давать, потому что всё равно мой дар ему не передался. Рыжеволосого Кигана Арефхолда Биргера с моей груди почти сразу же забрал счастливый Онгон и унёс, давая мне время прийти в себя. Я много спала, просыпаясь только на кормление, и благодаря моей магии через день была уже бодра и весела. Жутко скучала по дочери, но Алек, отправившийся с ней во дворец, передавал, что с ней всё отлично. Маленькая царевна быстро освоилась и вертела отцом как хотела. Тот был счастлив и одаривал её всевозможными подарками. Суфьян тепло встретил новую родственницу и попросился навестить меня. Я разрешила, потому что не видела больше смысла скрываться. Думаю, Самал поймёт меня, и мы останемся нет, не друзьями, но родителями чудесной девочки.

Через неделю, кроме мужа с детьми, ко мне прибыли Маруа с Фуратом. Они поженились через год после помолвки, но о детях пока даже не думали. Они искренне поздравляли меня с рождением сына, но основная их задача была уговорить вернуться в столицу. Как только поняли, что это бесполезно, они ушли, а я наконец-то смогла пообщаться с совсем уж взрослым Суфьяном. Парень очень возмужал, но, увидев меня, не сдержался и, как прежде, обнял, только уже глядя на меня сверху вниз. Лика была в восторге от старшего брата, в отличие от младшего. Спящий младенец её совсем не заинтересовал, а вот парня она всё время дёргала за руку с желанием познакомить со своими зверюшками. И вот настало время мне остаться наедине с Самалом.

– Спасибо за дочь. Она чудесная, – первое, что произнёс он. – Чем он лучше меня? – ожидаемо прозвучал второй вопрос. – Я приму его сына как своего. Возвращайся ко мне, – последовало абсурдное предложение.

– Я люблю его, а тебя нет. И ты это знаешь. С ним я такая, какая есть, а с тобой я научилась лгать. Мне приходилось тебе врать, что само по себе мне чуждо. Я обманывала тебя, в первую очередь предавая себя. Ты брал моё тело, не замечая того, что причиняешь боль, и ничего не давал взамен.

– Моя любовь, забота, защита, верность. Я всё тебе давал. Сейчас я даю тебе власть. Огромные богатства…

– Как ты не можешь понять? Мне всего этого от тебя не нужно.

– Хорошо. Значит, и дочь тебе не нужна. Я её забираю и больше тебя не потревожу, – вскочил он с кресла и тут же сел обратно.

– А теперь послушай меня, – проговорила я, проявляя на коже свои узоры.

Самал удивлённо смотрел на меня, находясь в полном моём подчинении.

– Ты кому угрожаешь? Забыл, с кем разговариваешь? Или, может, тебе надоело быть царём? У меня есть тот, кем могу тебя заменить, – ухмыльнулась я. – Если я разрешила взять Лику на неделю во дворец, это значит, что я в первую очередь подумала о ней. Я хочу, чтобы она уважала своего отца и знала, кем ей в будущем предстоит стать. Как только она вырастет и сама захочет к тебе переехать, я не буду препятствовать, но пока ты будешь для неё папой выходного дня. Я не готова сейчас насовсем отправлять свою малышку в твой гадюшник.

Самал сглотнул, осознавая, как сильно я изменилась. Да, я теперь не та дурочка, которой можно было пренебрегать и пользоваться в своих интересах. Немного ослабив воздействие, я позволила ему говорить, но он молчал. Нашу молчаливую беседу прервала Салли – она принесла сына на кормление. Я не стала выгонять мужа и демонстративно оголила грудь. Киган тут же присосался, и я с облегчением выдохнула. Прибывшее молоко давно просилось на выход.

– Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Своего любовника можешь назначить личным стражем. Я стерплю его присутствие в твоей жизни. Ты всё ещё моя жена.

– Могу стать вдовой, – усилила я давление.

Самал напрягся, и на его руках вздулись вены. Я прекрасно осознавала, какую он сейчас испытывает боль, но он не издал ни звука. Молчание затягивалось, и я, пожалев его, уже хотела ослабить, как он, глянув на ребёнка, сквозь зубы произнёс:

– Я понял. Отпусти меня.

– Я не пожалею о своём решении? – спросила я, откровенно боясь иметь такого умного и опасного врага.

– За кого ты меня принимаешь? Ты думаешь, я способен причинить тебе вред?

– Мне нет, но другим да.

– Никто твоего Биргера не тронет, обещаю. Я не хочу, чтобы ты страдала. Можешь не верить, но я до сих пор тебя люблю. Если позволишь, я хочу навещать тебя.

– Для чего?

– Заставлю полюбить меня.

Я покачала головой. Вот и весь Самал. «Заставлю»… «Накажу»… «Убью»…

Отпустив мужа, я разрешила побыть ему ещё полчаса с Ликой и впредь заранее предупреждать о своём визите.

Всю неделю дочь рассказывала нам про дворец, и я изрядно устала об этом слушать. Онгон был вообще сам не свой. Он, наверное, переживал, что я решу вернуться к законному мужу. Один Киган был доволен: он ел и спал. Выходной день начался слишком рано. Мы все благополучно спали, когда явился Самал. Так как он не мог войти в дом, он поднял в воздух горстку мелких камешков и кинул их в стекло нашей спальни. Онгон выругался и попытался уложить меня обратно, потому что именно этой ночью сын давал нам концерты, но я всё равно уже проснулась.

– Я сама, – произнесла я.

Накинув халат, замотала волосы на затылке и вышла на улицу. Самый важный человек целого царства стоял перед террасой в окружении нескольких десятков корзин с различными цветами, и я поняла, что действительно вижу от него такое впервые. Он мне никогда не дарил цветов. Даже Тэун дарил мне подарки, а собственный муж просто снабжал меня всем необходимым через посторонних людей. Я тут же подумала про Онгона, который, возвращаясь домой, всегда приносит мне какую-нибудь ромашку, и у нас на столе почти всегда стоит букет из полевых цветов. Вот глядя на эти шикарные розы, лилии, орхидеи, гортензии, хризантемы, у меня в душе даже ничего не ёкнуло в отличие от простого василька в руках любимого мужчины.