Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

– Давай быстрее ешь. Нам пора. Ночью похолодало на десять градусов. Я бы сегодня вообще из дома не выходил, – проворчал я, ставя тарелку в раковину.

К дому Каулиньш мы приехали на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Руки мои слегка остыли, несмотря на толстые рукавицы. Надо было на машине ехать, но есть риск застрять в сугробах. Омид, стуча зубами, соскочил со снегохода и поспешил к калитке. Хозяин молча пригласил нас в дом и проводил в гостиную. Добрейшая женщина сразу же принесла нам горячий чай со сдобными булками и поставила поднос на журнальный столик. Надо же, вчера нас за стол усадила, а сегодня, видимо, нам не рады.

Пока мы сидели в молчании, со второго этажа спустились две девушки. Вот тут я сразу увидел родство. Симпатичные русоволосые сестрички одновременно смутились, увидев нас. Юрт представил нам своих дочерей, и я заметил, как младшая засверкала глазками, глядя на Омида. Понравился? Удивительно, что не я. Перекинувшись несколькими ничего не значащими фразами, мне захотелось выйти во двор. Неприятно находиться там, где тебе не рады. Омид, не участвовавший в нашей беседе, нервно вышагивал по комнате и постоянно смотрел в окно, не замечая красотку с яркими губами. Неужели правда влюбился в ту, которую видел всего один раз? Извинившись, я всё-таки покинул дом. Походив возле крыльца, решил почистить снегоход от налипшего снега, и в тот момент, когда я взялся за ручку калитки, услышал женский крик:

– Отпусти! Не пойду туда. Мне нельзя. Они заберут меня, Алек!

В приоткрытую щель я увидел, как оборотень несёт на руках девчонку, а она брыкается и пытается вырваться из его захвата. От резких телодвижений с её головы слетела шапка, высвободив копну нечёсаных тёмно-рыжих волос. При очередном взмахе ноги в сугроб улетел валенок, явно большого размера. Шуба расстегнулась, платье перекрутилось и задралось высоко на бедрах, и стали видны её стройные ноги в серых колготках. Парень громогласно рыкнул и, перехватив её поперек талии, повесил себе на плечо. А она продолжала биться и уже откровенно рыдала. Мне стало даже немного жаль девчонку. Решив не смущать её и дать время привести себя в порядок перед домом, поспешил зайти внутрь, предусмотрительно оставив калитку открытой. Но оборотень не дал ей даже оправить юбку. Внёс в дом и скинул на пол, перед всеми нами. Омид подскочил на месте и хотел помочь ей встать, но она сжалась в комок и, отвернувшись, накрылась своей замызганной шубой.

– Ты сдурел? – закричала жена Юрта и, подбежав к ней, загородила её собой.

Девчонка затихла, а оборотень испуганными глазами посмотрел на Юрта, а затем на сестёр. Девушки пылали праведным гневом. Было видно, как это действие всех шокировало.

– Аша, прости, – прошептал он.

А мы наконец-то узнали, как её зовут.

– Юрт, проводи магов в гостиную, пожалуйста. Мы сейчас успокоимся и придём, – сказала женщина, наклоняясь над ней.

Омид сжал челюсти так, что желваки ходуном заходили. Ладони сжались в кулаки, и он шагнул в сторону парня, но я обхватил его за плечи и повел вслед за хозяином дома.

– Спокойно, – прошептал ему на ухо.

В комнате был только Юрт, девушки убежали на второй этаж, а оборотень остался стоять как вкопанный у порога. Сидя на диване, я прислушивался к звукам, что доносились из другой комнаты. Отчётливо был слышен плач девчонки и равномерный бубнёж женщины. Через пару минут я услышал непонятную возню, а затем собачий скулёж. Омид испуганно посмотрел на меня, и я предположил, что оборотень сейчас в зверином облике. Вскоре в комнату вошла белая как мел жена Юрта, и тот тут же увёл её на второй этаж. Мы с Омидом переглянулись, но с дивана не встали. Меня вся эта история стала забавлять. Кто бы мог подумать, что наше появление наделает столько шума в этом семействе. Ждали мы недолго. Юрт, видимо, передал дочкам заботу о жене и тут же спустился. Даже не посмотрев на нас, он вышел за дверь и вскоре перед нашим взором предстала виновница этого бедлама. Сколько ей лет? Пятнадцать? Мелкая и какая-то грязная. На заплаканном смуглом лице непонятные полосы вперемешку с веснушками, да к тому же почти чёрные опухшие глаза не придают лицу свежести. Широкий нос и пухлые обветренные губы на круглом лице смотрятся странно. Большая голова не соответствует её худому телу. Кудрявые каштановые волосы вообще знакомы с расчёской? Серое шерстяное платье висит на ней как мешок. Посмотрев вниз, увидел, как она стоит на одной ноге, а вторая слегка соприкасается с полом. В районе щиколотки что-то намотано. Через колготки видна чёрная ткань. Не могла замотать ногу нормальным бинтом?

– Алек назвал тебя Аша. Какое твоё полное имя? Фамилия? – вкрадчиво спросил у неё Омид, поднимаясь с дивана и предлагая сесть на его место.

– Нет у меня фамилии, – тихо ответила она и крепко держась за Юрта, осторожно шагнула к дивану.

– Не бойся, мы просто хотим проверить уровень твоего дара и записать в реестр магов. Мы уедем, а ты будешь жить как жила, – солгал эмпат и мельком глянул на меня.

После услышанного девчонка заметно расслабилась. Её плечи немного опустились и, разжав кулаки, она уперлась ладонями в колени. Я снова посмотрел на её ноги. Может, ей стало легче от того, что она села, а не от того, что услышала? Лодыжка обмотана слишком толстым слоем, видимо, серьёзная травма. Перелом? Лекаря бы сюда.

– Ротмистр Баликского Управления Тэун Хаас, уполномоченный провести проверку на артефакте, – представился я, пододвигаясь чуть ближе. – Если вы позволите, мы незамедлительно к ней приступим, а дальнейшее будет зависеть от результата.

Девчонка медленно кивнула, продолжая испуганно смотреть на меня. Тогда я вынул коробочку из внутреннего кармана и, открыв её, вынул лезвие. Обычно девушки, видя этот артефакт, начинают бояться предстоящего пореза, так как нужно было именно порезать палец и собрать немного крови. Но эта девчонка явно не знала, что я собирался сделать. Тогда я решил объяснить принцип действия, и она снова кивнула. Вытянула дрожащую руку вперёд и почему-то посмотрела мне в глаза, а не на свои дрожащие пальцы и тем более не на артефакт, как другие нормальные люди. В её взгляде я на секунду увидел злость и решительность. Куда делась та испуганная замарашка? Сделав надрез, я приготовился к тому, что она одёрнет руку или вскрикнет, но она даже не пошевелилась. Вот тогда я понял, что слишком крепко держу её руку. И вместо того, чтобы собирать кровь на артефакт, я снова смотрю в её почти чёрные глаза.

– Тэун, – вывел меня из омута этих странных глаз голос Омида.

Моргнув, окончательно избавляясь от наваждения, я тут же подставил коробочку под каплю, что сорвалась с её пальца, и стал ждать ещё двух капель.

Артефакт молчал. Прошла минута. Изменений нет. Юрт замотал девчонке палец своим платком и встал позади неё, с интересом поглядывая на артефакт. Но тот вообще никак не реагировал. Неужели Омид ошибся? Как посмел он мне наврать ради близкого знакомства с какой-то дурнушкой? Я посмотрел на него убийственным взглядом и хотел уже вытолкать на улицу, чтобы прямиком отправить к отцу, как вдруг он сам заговорил:

– Тэун, она маг! Я отчётливо это вижу!

– Какой у вас дар? – спросил я, посмотрев на девчонку.

– Никакой, – прошептала она, опустив голову.

– Ты знаешь, что будет с тобой и окружающими в случае всплеска твоей силы? – закипая от злости, неосознанно перешёл на «ты».

– У меня нет никакой силы, – еле слышно ответила она.

– Юрт! Вы-то должны понимать, какую опасность представляют необученные маги.

– Откуда ж нам знать? Мы люди тёмные. Наукам не обучены, – вдруг выдал он, а Омид скривился.

– Врёте. Зачем? – нахмурившись, спросил я.

– Она не маг. Артефакт подтвердил. Не могли бы вы покинуть мой дом? – вежливо ответил он, погладив девчонку по голове, а та отчего-то вздрогнула.

Боится? Что-то нечисто с этой семьёй. Надо обдумать это на свежую голову и заказать другой артефакт. Если и второй не сработает, то отправим её в город. Проверим на Камне Правды. Он сразу скажет, каким даром она обладает. Омиду я верю, он ни разу не ошибался. С этими мыслями я извинился за доставленные неудобства, попрощался и пошёл на выход. Омид с задумчивым видом посмотрел напоследок на девчонку, которая так и не подняла головы, и последовал за мной.

Во дворе я увидел оборотня. Он был в одних спортивных штанах и босиком, несмотря на лютый мороз. Злобно зыркнул в нашу сторону и, удостоверившись, что мы уходим, поспешил в дом.

– Знаешь, о чём я подумал? – спросил у меня Омид, когда мы ехали по просёлочной дороге.

– Честно, нет, – ответил я, потому что у самого в голове мыслей была тьма-тьмущая.

Что-то было в той девчонке необычное. Имя – Аша. Настоящее ли оно? Нужно осторожно разузнать у местных, кто что знает о ней. Придётся нанять ищейку. Если она со своим оборотнем не так проста, как кажется, то они могут скрыться, а мне пока этого не хочется. Подождём пару дней. Отпуска на разгадывание этой загадки мне хватит.

– Тэун, ты меня не слушаешь! – крикнул мне на ухо Омид.

– Ты прав, не слушаю. Отфильтруй свои мысли и потом расскажешь, а то мне своих дум хватает, – ответил я, прибавляя скорость.

Глава 4

Аша

Как только за магами закрылась дверь, я подняла голову и смогла нормально вдохнуть. С их уходом ко мне вернулись звуки и нормальное зрение. Надо же! Мой страх довёл меня почти до обморочного состояния! Всё было как в тумане. Чувствительность пропала, кроме необъяснимого жжения в районе ладошки. Выйти из ступора мне помогло прикосновение желтоглазого мага. Помню, как удивилась цвету его глаз. Никогда такого не видела. Радужка всё же оказалась не жёлтой, а огненной. Там плясали огоньки, и это меня почему-то не напугало, а как бы отрезвило и заставило вспомнить, зачем они пришли. Разозлившись почему-то на себя и свою трусость, я захотела показать им, что я обычный человек, и в эту секунду почувствовала укол. Эмоции снова сменились. Злость уступила место безразличию. Может, так на меня повлияли эти странные глаза? Не знаю. Мир вокруг стал как будто бы исчезать. В ушах зазвенело. Точнее, я услышала тихий звон колокольчиков, но как только рыжий подал голос, это наваждение тут же исчезло. Не простой он человек – этот богатенький сынок. Скорее всего, у него есть дар – залезать людям в головы. Помню, в детстве кто-то рассказывал про таких магов. Понятно теперь, как он увидел во мне остатки целительской магии и, возможно, второй дар. Но какой из меня полноценный маг? И зачем ставить на какой-то учёт? Всплеск, о котором они упомянули, уже у меня был. И я прекрасно помню, чем всё это закончилось. В тот момент мой дар должен был полностью выгореть, и уж точно я теперь ни для кого не представляю опасности. Тревожит меня теперь только один вопрос – как он нашёл мой домик в лесу?

Потерев виски от нарастающей головной боли, я не сразу увидела Юрта. Он, оказывается, всё это время стоял рядом. Поймав мой взгляд, он устало провёл ладонью по подбородку и, не отводя глаз, сел в кресло. Знаю я этот взгляд. Он о чём-то усиленно сейчас думает и подбирает слова. Не дожидаясь того, что он мне скажет, я решила заговорить первой:

– Прости. Это всё из-за меня. Я не хотела доставлять тебе и твоей семье неприятности. Я уйду, и маги вас больше не потревожат.

– Не говори глупостей. Ты с Алеком тоже моя семья. Лучше скажи, как тебе удалось обмануть артефакт?

– Не знаю. Я просто пыталась представить, что магии у меня никакой нет, – тут же ответила я, вспоминая, так ли было на самом деле.

Юрт хотел ещё что-то спросить, но мы услышали скрип ступеней. Девчонки медленно спускались, поглядывая в сторону двери и окна.

– Они ушли? – спросила Аи, подбежав к отцу. – Ты только скажи, и мы Алеку такую взбучку устроим, – воскликнула она, обращаясь ко мне.

– Цыц, малявка, дайте поговорить с Ашей наедине, – грозно сказал мой оборотень, появившись на пороге комнаты.

– Это ты малявка! Я вообще-то старше тебя! – возмущённо крикнула Аи, сложив руки на груди.

– Аша, останьтесь, пожалуйста, сегодня у нас ночевать. Мама попросила, – тихо произнесла Ерке, беря сестру за локоть.

Я кивнула, помня, как по нашей с Алеком вине Агли стало плохо. Мне нужно сейчас взять себя в руки и проверить её состояние. Что-то в последнее время она стала быстро уставать. Воинственно настроенная Аи, глянув на расстроенную сестру, сразу как-то поникла. Показала кулак Алеку и, подхватив Ерке под руку, потащила к лестнице. Юрт, хлопнув себя по колену, тоже поднялся. Велел Алеку не дурить и ушёл вслед за девчонками.

Оставшись вдвоём, я не могла уже дуться на моего волка. Он не решался подойти и, как нашкодивший ребёнок, топтался на месте. Тогда я протянула руки, и он тут же кинулся мне в ноги. Уселся на пол и положил свою голову мне на колени.

– Ты меня так быстро простила, – простонал он.

– Ты ведь знаешь, я не могу иначе. Я всегда буду любить тебя, чтобы ты ни сделал, – ответила я, погладив его по отросшим волосам на затылке.

Пережитое мне сейчас казалось каким-то нереальным. Как только я увидела Рыжего и ещё одного мужчину в офицерской форме с нашивками, я как будто оглохла, совершенно не слыша того, что говорила подбежавшая ко мне Агли. У меня в голове вертелась только одна мысль: «За что Рыжий так со мной поступил? Зачем он сдал меня правосудию?» Я готова была там умереть на месте, лишь бы не оказаться среди разъярённой толпы. Успела даже с сожалением подумать о том, что не могу сама себя убить, остановив, к примеру, сердце. Глупые мысли о смерти тут же испарились, когда Алек обратился. Он не сдержался и тем самым сильно напугал Агли. Переключившись на её состояние, я немного пришла в себя. Пообещала выйти к людям, если она тут же пойдёт и приляжет. И вот когда пришел Юрт, он рассказал о цели визита этих мужчин. Сунул мне в руку стакан медовухи и пообещал быть всегда рядом. Содержимое стакана мне показалось безвкусным, но, выпив почти залпом, я вдруг обнаружила в себе силы встать. Стянула с себя шубу, валенок с больной ноги и удивилась пропаже второго. Оправив платье, пригладила руками свои непослушные волосы. Они, как всегда, превратились в торчащие в разные стороны колтуны, хотя я утром потратила немало времени, чтобы привести их в порядок. Провела рукой по вспотевшей шее и с твердой уверенностью, что магии во мне они не увидят, взялась за предложенную Юртом руку…

– Я потерял контроль. В тот момент, когда я тебя тащил к дому, неведомая сила заставляла наказать непослушную самку. Ты уж прости, но это оказалось сильнее меня. Ты так сопротивлялась, что я еле удержался, чтобы не прикусить тебе шею. У меня даже частично трансформировалась челюсть. До сих пор не могу понять, что со мной тогда происходило. Одновременно хотелось унести тебя обратно, и в то же время ноги сами шагали сюда, – прошептал Алек, тяжко вздыхая.

– Даже так? Где бы узнать про ваши повадки? Может, всему этому есть объяснение? Тебе бы с сородичами пообщаться, – вздохнула я и тут же вспомнила наш с ним недавний разговор. – Ты за этим хотел сходить в Оргосту? Думаешь, там найдёшь кого-нибудь?

– Не знаю. Я, конечно, хочу повидать мир и познакомиться с сородичами, но я не могу тебя оставить.

– А я не могу держать тебя возле себя всю жизнь. Ты уже взрослый.

– А вот ты нет. Кто о тебе позаботится?

– Юрт. Я поживу здесь, пока тебя не будет.

– Это на тебя так сегодняшняя встреча с магами повлияла?

– Наверное. Мне нужно учиться жить среди людей.

– Расскажешь, что в детстве с тобой произошло? Один из них предположил, что ты беглая преступница.

– А если это правда? Ты ведь ничего не знаешь и притащил меня сюда, – прошептала я ещё тише.

Алек вскинул голову и уставился на меня, не моргая.

– Впредь будешь думать, как устраивать мне такие сюрпризы.

– Ты кого-то обманула? Обокрала? Убила или подстроила поджог? – серьезно спросил он, внимательно разглядывая мои рубцы на шее.

– Это долгая история. Давай не сейчас. Мы с тобой столько неудобства причинили нашим друзьям. Все волнуются, и Агли ты сильно напугал.

– Я думаю, она догадывалась о том, кто я.

– Одно дело догадываться, а другое – видеть. Хорошо, что девчонки не видели твоего оборота.

Алек зарылся носом мне в колени и застонал, а я продолжала его гладить.

– У тебя на спине пушок стал гуще, – прошептала я, проведя пальцем вдоль позвоночника.

– Я порвал новую рубаху, – со вздохом ответил он и поднял голову.

– Идём к Агли, узнаем, как она.

Поздним вечером мы сидели в гостиной со всей семьёй Юрта, кроме самого старшего сына Гирда. Он женился и живёт на соседней улице с красавицей Ифе, так что видим его теперь довольно редко. Ерке уже улыбалась и шутливо перепиралась с сестрой на разные темы. Алек, как всегда, лежал на ковре и слушал, о чём читал вслух Юрт из «Еженедельного новостника». Кенели выстругивал из деревяшки очередную зверушку. Он был подмастерьем в лавке у старого плотника и умудрялся уже зарабатывать, продавая деревянные игрушки. Маленький Хазор давно спал в своей кроватке, а я, как обычно, сидела в кресле поближе к печке и пила отвар шиповника. После моей истерики на морозе почти сразу появились боль в горле и общая слабость, а это первый признак простуды. С моим слабым здоровьем я привыкла лечить себя различными отварами и настойками, но здесь не обнаружились нужные мне травы. Чтобы никого не беспокоить, я не стала говорить о своём недомогании и незаметно подпитала магией Агли, тем самым усугубив своё состояние. К вечеру ей стало намного лучше, появился румянец, и она, сидя в своём любимом кресле, принялась вязать новую шаль. Подогнув ноги, я поплотнее укрыла их пледом и украдкой посмотрела на этих добрых людей. «Вот бы все были как они», – с этой мыслью пришло понимание того, что я действительно могу тут остаться, пока Алека не будет рядом. Тем более, после того дня, когда родился Хазор, за мной осталась та комната, в которой я восстанавливалась. Алек под руководством Кенели смастерил себе добротную кровать, и теперь в этой комнате мы можем ночевать с комфортом. В лесном домике Алек с трудом помещается. Он редко ночует там на лавке в человеческом виде. В основном, свернувшись калачиком, он спит на матрасике возле печки. С его высоченным ростом ему приходится пригибаться, когда переступает порог, а тут потолки высокие и дверные проёмы позволяют ходить свободно.

Ополоснувшись, как всегда, в тазу перед сном, я надела сорочку, которую любезно выдала мне Агли, и легла под пуховое одеяло. Свою старую растянутую майку я постирала и повесила сушить на верёвке, натянутой через всю комнату. «Надо бы попросить себе такое мыло», – подумала я, вдохнув земляничный аромат, исходящий от моей майки. Алек мылся в бане, и когда он, раскрасневшийся, зашёл в комнату, нежный аромат земляники тут же пропал под натиском хвойного запаха пихты. Я даже села, вытаращив на него глаза.

– Как ты терпишь этот кошмар? – возмутилась я, вглядываясь в полумрак комнаты.

– Ты про баню? Или этот хвойный запах? – спросил он, бросая полотенце на спинку стула.

– Про баню, конечно! Там же невозможно находиться от жары, – возмущённо ответила я, отведя взгляд в сторону.

– Ты ничего не понимаешь. Мыться в бане и париться – настоящее блаженство. Я тоже когда-нибудь построю баню. Девчонки, кстати, завтра тебя туда затащат. Они давно хотят тебя отмыть.

– Не надо меня отмывать! Я чистая! И мне тёплой воды в тазу достаточно, – пробурчала я, накрываясь одеялом.

– Давай рассказывай свою страшную тайну, и мы забудем этот день как страшный сон.

– Ты говоришь, как взрослый человек, то есть оборотень, – изумилась я.

– Ты же сама сказала, что я уже взрослый! И вообще, тебе нужно общаться с людьми побольше и книги читать. Там много чего интересного пишут.

– Ладно, слушай мою историю и не смей потом мне когда-либо говорить, что я глупая дурочка, придумавшая себе свои страхи, – пробурчав это, приподнялась, чтобы взбить подушку и подложить её под спину. – Дом, в котором я росла, был третьим по левую сторону от рынка. Юрт сказал, что сейчас там лавка мясника Крознека, а тогда это был небольшой закуток с одинаковыми старыми лачугами. Мать моя была… как же её назвать? Гулящая она была… за деньги… ну, ты понял! Мужиков обслуживала. Бывало, каждый день, да по несколько человек, но весь заработок она спускала на выпивку. В доме никогда не было нормальной еды. Бывало, к ней сразу шли с бутылкой, поэтому я росла вечно голодная и почти раздетая. С четырех лет я попрошайничала на рынке, а когда родился мой брат Мелек, я стала его таскать с собой, потому что мать после того, как оправилась от родов, вернулась к своему любимому занятию, напрочь забыв про ребёнка. Все заботы о нём легли на мои плечи. Мне тяжело до сих пор говорить о тех временах, но с годами воспоминания действительно притупляются, и я уже не так остро реагирую. Только кошмары не оставляют меня, и ты это знаешь. Не буду рассказывать, что пришлось мне пережить с грудным ребёнком на улице, когда тебя ненавидит собственная мать и соседи, но благодаря Мелеку я выжила и не сгинула, как другие беспризорные дети. Попадались иногда сострадательные люди, которые, видя двух детей, не отгоняли от лавки с продуктами, а наоборот, угощали… – Невольно вспомнился Дилип и его добрая мама… – Ладно, расскажу тебе самое главное: за день до несчастья Мелек заболел. Скорее всего, отравился. Он ведь постоянно поднимал всё подряд с земли и тянул сразу в рот. Его рвало с вечера, и он был очень горячим. Мне на тот момент было девять лет, и я уже знала о своей магии. Я осознавала то, что как раз у меня есть дар исцеления, но я совсем не понимала, как им пользоваться. Всю ночь я держала братишку на руках и пыталась его вылечить, в то время как за стенкой наша мать обслуживала очередного клиента. Утром я решила бежать к лекарю, украв у матери деньги, которые она не успела пропить со своими дружками, но лекаря не оказалось на месте. Прождав его несколько часов, побежала обратно. И вот, приближаясь к своему закоулку, увидела густой дым. Мой дом, как и соседские два, полыхали, а толпа, собравшаяся на улице, пыталась их потушить, бегая с вёдрами к колонке и обратно. Я, не думая, забежала внутрь спасать Мелека. Всё было в дыму. Рушилась крыша, и горящие куски падали, задевая меня, но я этого даже не замечала. Я пробиралась через завалы в комнату, где спал мой брат. Я не успела. Он задохнулся во сне, но тогда я этого не понимала. Я водрузила его себе на спину и понесла на выход. В коридоре обрушилась балка и ударила меня вскользь. Я упала, но тут же поднялась на колени и волоком потащила Мелека к выходу. От очередной искры вспыхнули волосы, и в одну секунду вместо моей густой шевелюры остались жалкие оплавившиеся короткие пряди. Вытащив местами обожжённое тело моего Мелека, я жутко кашляла и не сразу поняла, что сама тоже сильно обгорела. Пока я рыдала над братом, пытаясь привести его в сознание, кто-то облил меня водой. От боли я закричала, но Мелек так и не очнулся. Я обхватила его голову руками и, вспоминая, как я оживила птицу, стала молить Мать-прародительницу и всех Святых. Вокруг шумела толпа, и я чётко услышала слова нашей соседки о том, что мы, сучье отродье, наконец-то получили наказание за деяния нашей матери. К её крикам присоединились другие соседи. Они кричали, что из-за нас они лишились домов, а потом рядом возник мерзкий Кюн. Он, наверное, единственный, кто не побывал в постели моей матери. Никогда не забуду, как он наклонился ко мне и прошептал прямо в ухо: «Это моя месть этой шлюхе, а тебя я подожду. Через пару лет ты отработаешь все долги своей дорогой мамочки». Приложив голову к груди Мелека, я наконец поняла, что он мертв, и у меня не получилось оживить его. Рыдая над телом моего ангелочка, я закричала от боли – душевной в первую очередь. В груди нестерпимо зажгло, и я, подняв голову, собрала всю свою ненависть к этому поджигателю и толкнула. Нет, не руками. Только подумала, чтобы он отошел от меня подальше, и он действительно в ту же секунду отлетел на несколько метров. Неудачно приземлившись, он ударился головой о край каменного крыльца соседнего дома. Тело его затряслось, и он тут же умер, а толпа взревела. Они кричали, что я убийца, и хотели закинуть меня обратно в горящий дом. Только одна женщина заступилась, сказав, что это несчастный случай, но жена мерзкого Кюна верещала громче всех. Я лишила её не только дома, но и мужа. Толпа бесновалась. В меня полетели камни, ведра и различный мусор, а я, глупая, даже не пыталась увернуться. Я закрывала собой тело моего братишки, и, наверное, меня бы там и убили, но по воле случая рядом оказался помощник судьи из Оргосты. Он заставил толпу умолкнуть и, оглядев тело Кюна, сказал, что отвезет меня на суд, потому что тут замешана магия. Кто-то схватил меня за остатки моего платья и швырнул в машину. Уезжая от кричащей толпы, я продолжала смотреть на тело моего братишки, к которому так никто и не подошёл. Мать я не видела, и надеюсь, она сгорела, иначе это было бы несправедливо. Помощник судьи оказался тоже не очень хорошим человеком. Он отвез меня подальше от деревни и выкинул на дорогу возле леса. Очищая сидение, он ворчал, что ему не нужны проблемы, так как я всё равно умру по дороге. А труп в своей новенькой машине он везти не хочет. Пока он рылся в багажнике, я решила, что он хочет меня добить. Недолго думая, скатилась в траншею, нырнула в придорожные заросли и, гонимая страхом, на четвереньках поползла в лес. Ползла сколько могла на шум воды. Я надеялась, что холодная вода сможет облегчить боль, но до речки так и не добралась. Потеряла сознание, а когда очнулась, была ночь, и рядом со мной сидел волк. Историю знакомства с Кавимом ты знаешь, – устало сказала я и поняла, что глаза мои сухи, в отличие от того дня, когда я рассказывала об этом Юрту.

Алек молча смотрел на меня, и в темноте я отчетливо видела, как светятся его глаза мягким голубым светом.

– Мелеку тогда было почти пять. Двадцать лет прошло, а я до сих пор живу с этими воспоминаниями. Я виню себя за то, что оставила его там, – еле слышно произнесла я, превозмогая боль в горле.

– Ты ведь сама была ребёнком, и это настоящее чудо, что ты выжила после такого. В тот день ты не только при помощи магии отомстила за брата, но и получила новый дар. Ты у меня особенная. Я всегда это знал. Вот только всё время забываю, сколько тебе лет. Ты не только не взрослеешь, но и не умнеешь. Осталась такой же глупой девчонкой, как была, – пробурчал он, укладываясь на бок.

«Вот знает, как взбесить меня!» – подумала я и швырнула в него своей подушкой.

Алек молча поймал её и, подложив под голову, отвернулся к стене. Хотела сначала возмутиться, но промолчала. Сон как рукой сняло. Не знаю, что вынес для себя из моего рассказа Алек, но я постараюсь впредь больше не думать о прошлом. Переключив свои мысли в другое русло, неосознанно вспомнила магов. Рыжий мне совсем не нравился. Не могу объяснить почему. Вроде не урод, даже наоборот – привлекательная внешность, но его этот пристальный взгляд… Второй мужчина мне показался каким-то обыкновенным и незапоминающимся, кроме его огненных глаз. Благодаря сну я Рыжего отчётливо помнила, а вот второго, наверное, и не узнаю, встреть его на улице… хотя вру. Я вру сама себе. Узнаю! Ещё как! Глаза. У него очень красивые глаза, густые ресницы и чёрные брови… И сильные руки. Такие же, как у Алека, но кожа у него не такая горячая и совсем нет мозолей. От страха я больше ничего не разглядела и даже не смогу сказать, какого он возраста… Так! Стоп! О чём я думаю? Увидела за столько лет нового человека и задумалась непонятно о чём! Придётся с Агли и девочками прогуляться по деревне. Людей посмотреть. Да и вообще пора уже привыкать к новой жизни. Одной жить в лесу тяжело, а Алека я всё же отправлю искать своих сородичей.

Тэун Хаас

Как только мы вернулись домой к Майге, я велел Омиду залезть в горячую ванну, потому что моей согревающей руны ему было недостаточно. В этот раз он сильно замерз, и я даже забеспокоился о его здоровье. По рассказам моей матушки, я знал, каким болезненным ребёнком он рос, так как мои родители были много лет в хороших отношениях с семьёй Гайлис. Когда родился Омид, мне было тринадцать лет, и за это время мне довольно часто приходилось с ним общаться. Больше не дам ему управлять снегоходом. Из-за его невнимательности мы съехали с дороги и застряли посреди поля в какой-то борозде. Ненавижу физические нагрузки на морозе. Пришлось попотеть и поработать лопатой. Почему-то побоялся топить снег, не зная точно, куда мы угодили. Поднявшись к себе, я быстро разделся и отправился в душ. Майга уже спала и нас не встречала, чему я был рад. Не пришлось ничего рассказывать. Постояв под горячими струями, немного успокоился и передумал отправлять Омида домой. Он может пригодиться в поисках информации о Замарашке. Почему я опять о ней думаю? Чем она так понравилась Омиду, вообще непонятно. На экзотику потянуло? Я бы побрезговал даже сидеть с ней за одним столом. Таких грязных женских рук я ещё не встречал. Ну хорошо, руки, может, и не были грязными, но вот под криво обкусанными ногтями точно были тёмные пятна. Да и сама кожа какая-то странная. Брр! Аж мурашки пробежали.

Спустившись на кухню, обнаружил задумчивого Омида. Он стоял спиной к двери и ел прямо из кастрюли какой-то очередной «шедевр» моей тётушки. Объедать парня стопроцентно невкусным варевом я не собирался, поэтому взял хлеб и решил сделать себе бутерброд.

– Они обращаются с ней как с животным. Притащил… бросил… А ты заметил, как она вздрогнула, когда этот странный Юрт прикоснулся к ней? Держат в лесу, чтобы люди её не видели и ничего не знали. Измываются над бедняжкой. Вот почему она так всего боится! Её страх сковал меня в той комнате так, что было трудно дышать.

– А я так не считаю. Ты был просто оглушён её эмоциями, а я здраво оценил обстановку. Нормальные они.

– Я хочу забрать её с собой.

– И зачем она тебе?

– Не могу объяснить… просто я так чувствую, что нужно забрать её в город… а там буду заботиться и… любить.

Я рассмеялся во весь голос. Он точно сошёл с ума! Придётся архимагу сообщить, что его сын тронулся умом и его нужно показать лекарям. Омид удивлённо смотрел на меня, но ничего больше не сказал. Тогда я попытался спустить его на землю.

– Ты уверен, что она захочет ехать с тобой в город? Насильно увезёшь? Чем ты будешь лучше их? Раз думаешь о них плохо. Да и зачем тебе малолетка? Сколько ей? Лет пятнадцать?

– Почему насильно? Любая была бы рада покинуть эту дыру.

– И оборотня её с собой заберёшь? – улыбаясь, спросил я, отрезая ломтик колбасы.