Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Соавторы: Квинтус Номен,Владислав Порошин,Ада Лисовская,Дмитрий Чайка,Антон Панарин,Елена Галунец
сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 350 страниц)

– Императору не понравится.

– Веди, давай, сам разберусь. Кстати, у кого во дворце есть ручной зелёный попугай?

– У младшего принца Джикони, а что?

– Организуй нам с ним встречу, пожалуйста, и предупреди Чагдара, что мы немного задержимся.

– Я думаю, что он и так об этом уже знает. Идём, вас заждались, – сказал Олхазар и посмотрел на дворец.

– Чагдар – сын Олхазара, и ему было всего двенадцать, когда он стал Хранителем, – шепнул мне Самал, когда мы пошли следом за нашим новым провожатым.

– Да уж, стать Хранителем в таком юном возрасте – не самое радостное событие для родителей, не говоря уже о самом парнишке, – сочувствующе проговорила я и посмотрела на широкую спину Олхазара.

При приближении к великолепному произведению искусства, а по-другому я не могла назвать то, что видела, я, не переставая, думала о том, как нужно себя вести, чтобы не опозорить Самала. Но всё равно я, открыв рот, смотрела на полуобнажённые статуи среди идеально подстриженных деревьев, или, задрав голову, разглядывала объёмную лепнину на стенах арки при входе в сам дворец, или оборачивалась вслед проходящим мимо нас людям в разноцветных одеяниях. Вот бы Ерке с Аи сюда! О таком они могли только читать в книгах и представлять то, что описывал автор, потому что в газетах таких фотографий точно не увидишь.

– Вижу, тебе у нас нравится, – произнёс вдруг поравнявшийся с нами молодой человек в синем костюме.

Дорогая одежда отличалась не только цветом, но и вышивкой. А еще у него отсутствовал головной убор. Глянув на смуглое, улыбающееся лицо, я заметила ямочки на идеально гладких щеках, а чуть позже рассмотрела тёмно-карие глаза и прямые брови. Он мне сразу напомнил Красный Камень.

– Не удержался и пошёл сам встречать гостью? – хмыкнув, спросил Олхазар. – Ваше высочество, отец ваш будет недоволен.

– Да, не терпелось, и я очень рад познакомиться с тобой первым, – прищурившись, сказал он и взял мою руку, чтобы поцеловать, но я нарушила, наверное, все правила приличия, что могла вообще нарушить: я одёрнула руку и вцепилась в Самала.

Не ожидала я увидеть настоящего принца и слишком поздно поняла, что натворила, но это высочество вроде бы не оскорбился и, продолжая улыбаться, добавил: – Прошу простить меня, не хотел напугать. Моё имя Раян Армэль, и я средний сын императора.

– И вы простите, Аша не знакома с этикетом и впервые находится в непривычной обстановке, – сказал Самал и слегка склонил голову перед принцем.

– Надо же! Совсем без макияжа и где твои ресницы? – задумчиво проговорил он, разглядывая моё лицо. – Позволь узнать, где же ты пряталась всё это время, о бриллиант души моей? – спросил он, продолжая лучезарно улыбаться.

– Если захочет, она потом вам поведает о себе, – снова сказал за меня Самал, и принцу это явно не понравилось.

Он отстранился и высокомерно посмотрел на ректора.

– А ты так и будешь за неё говорить? Ты вообще кто?

– Самал Балодис, архимаг, ректор Тонивийской академии и мой Щит, как сказал Синий Камень Правды. Мы можем идти дальше? – спросила я, посмотрев на ещё одного красивого, но эгоистичного человека. Что ж это такое? Вот почему мне попадаются красивые люди с такой гнилой душой?

– О, конечно, позвольте присоединиться к вам? – снова улыбнулся он и предложил свою руку.

Ага, размечтался! Я выразительно посмотрела на неё и отвернулась, чтобы увидеть хитрые глаза Олхазара.

Тот повёл нас дальше, и вскоре мы подошли к огромной белоснежной, обрамлённой золотыми наличниками двустворчатой двери. Стоящий перед ней мужчина, одетый так же, как те трое, что нас встречали, поспешил открыть дверь, и в этот момент, пока мы остановились, я вдруг почувствовала, как меня сзади кто-то коснулся. Мимолетно, в районе лопатки. Естественно, я оглянулась и чуть не дотронулась носом до носа склонившегося ко мне принца. Дёрнув головой, я ударилась затылком о плечо Самала и тут же прижалась к нему, хватаясь обеими руками за его предплечье. «Ненормальный какой-то этот принц!» – подумала я, и мы шагнули внутрь. Принц пошёл следом, но потом ускорил шаг. Обогнал нас и, быстро поднявшись на ступени тронного зала, сел в кресло, что стояло слева от императорского трона. Сам трон, кстати, был пуст, а вот справа восседали двое мужчин, которые злобно посмотрели на пришедшего с нами принца. Возле стены стояло шесть разновозрастных мужчин, одетых в тёмно-зелёные костюмы, и все заинтересованно разглядывали меня.

А вот я не успела даже осмотреться, как за троном распахнулась штора и вышел оттуда старик с длинной белой бородой. На голове у него была золотая чалма, украшенная драгоценными камнями, а одежда представляла собой добротный халат, расшитый золотом и серебром. Все присутствующие склонили головы, и я поспешила повторить за ними.

– Архимаг, я благодарен тебе за Потомка. Не думал, что ты так быстро сможешь привести её ко мне. Я уже слишком стар, чтобы ждать, и теперь мне не до всей этой официозности. Приглашаю всех на завтрак, там и познакомимся, – подмигнул он мне и снова скрылся за шторой.

Ясное дело, нас не повели вслед за императором, а снова вывели через дверь и повели по длинному коридору, украшенному старинными фресками. На некоторых были изображены бородатые старики, а остальные были в основном пейзажи разных времён года. В самом конце я увидела женский силуэт и замерла перед ним. В свободном зелёном платье, с распущенными волосами почти до самых колен, босая и очень красивая была изображена та, что приходила ко мне во снах.

– Царица Гамира, – шепнул мне на ухо принц, и я снова шарахнулась от него. – Ты на неё совсем не похожа, и мне это нравится.

– А мне нравится, когда люди держат дистанцию, – ответила я, делая шаг от него.

– Ты видела, как Санджар на тебя смотрел? Ты ему точно не понравилась, поэтому мне будет легче уговорить его отказаться от престола. Мне твоя внешность не противна, так что женюсь на тебе я.

От услышанного я потеряла дар речи и просто уставилась на этого наглеца. Поворачиваться и смотреть на Самала я сейчас точно не хотела, поэтому, нащупав его руку, потащила туда, где нас ждал Олхазар.

– Ты согласна? – спросил принц вдогонку.

– Нет, – ответила я, ощущая в своей руке каменную ладонь ректора.

Мельком глянув на его лицо, убедилась, что у моего ревнивого Щита сейчас идёт внутренняя борьба с самим собой. Вот как быстро принц испортил его хорошее настроение. Слегка улыбнувшись ему в знак поддержки, мы вошли в огромное помещение с мраморными колоннами. В центре был накрыт стол, а вокруг него уже восседали мужчины, стоявшие у стены в тронном зале, принцы, сам император и три женщины, пристально разглядывающие меня. По сравнению с этими богинями я была… собственно, я была собой, только в красивом платье, а вот они в своих ярких воздушных нарядах казались мне разноцветными птичками, обвешанными драгоценностями. Подходя ближе, я тут же растеряла всю свою храбрость, которую мне придавал Самал, и с каждым шагом с замиранием сердца я ждала, когда ко мне обратятся и мне придётся отвечать, но в полной тишине меня подвели к мягкому стулу и усадили в него на противоположной от императора стороне этого огромного стола. Слева сел Самал, а справа Олхазар, и я немного успокоилась, потому что принц сел рядом с отцом.

– Обо мне ты уже, наверное, всё знаешь, представляться не буду, а вот с семьей познакомлю, – сказал император, не зная, как ошибается.

Я понятия не имела, кто он такой, кроме того, что он тут самый главный.

– Отец, разреши мне представить нашу семью моей невесте, – перебил его этот наглец, и в этот момент из рук другого принца выпала вилка.

– Когда успел? И что, она согласна? – спросил у него император, поглаживая свою бороду.

– А кто откажется-то? – самоуверенно ответил он.

– А ну да, – хмыкнул старик. – Давай, представляй.

– Отец! – возразил на это, видимо, старший сын.

– Санджар, я думаю, что Потомок не согласится стать твоей третьей женой, так что смирись.

– А второй она согласится? – скривив губы, ответил первый принц, и мне захотелось встать и уйти отсюда. Посмотрев на хмурого Самала и на разукрашенные ярким макияжем недовольные лица женщин, убедилась в своём желании.

– Спасибо за гостеприимство, у нас сегодня назначено много дел, и нам уже пора, – сказала я, отодвигая стул.

– Не обижайся, мои избалованные женским вниманием сыновья сейчас получили урок. Уважь старика, позавтракай со мной, и, если захочешь, я выгоню всех, – спокойно сказал он, и все присутствующие уставились в свои тарелки, выпрямив спины. Стараясь не смотреть ни на кого, я обратно подвинула стул и взяла ложку. – Вот и славно, – произнес он, слегка улыбнувшись.

Недолго думая, я потянулась к тарелке со знакомыми мне шариками. Спасибо Агъяну, я уже знала, что это такое и какие они на вкус. Остальные отмерли и приступили к завтраку. Утолив первый голод, император, промокнув салфеткой рот, снова заговорил:

– Давненько я не ел в такой тишине. Вижу, моя несравненная супруга хочет задать вопрос, разрешишь ли ты открыть ей рот? – довольно грубо спросил он.

Вот это старичок! Да он настоящий тиран! Слегка кивнув, я посмотрела на женщин, пытаясь понять, кто из них его супруга. Две смуглянки с жирно обведенными глазами были чем-то похожи между собой, а третья была явно моложе, и цвет кожи был намного светлее. Из-под бирюзовой накидки выглядывала светлая прядь, и я немного удивилась этому, потому что у всех присутствующих мужчин и женщин виднелись только чёрные волосы.

– Благодарю, добрейшая. Мой великий муж говорил нам, что вы пойдёте к Камню Правды. Не могли бы вы взять с собой моего сына Джикони? – произнесла светловолосая женщина, и я скосила глаза на Самала. Тот ожидаемо кивнул, потому что мы как раз и хотели познакомиться с обладателем нашего дара.

– Простите. Нас так и не представили, меня зовут Аша, а как ваше имя? – спросила я, возможно, опять нарушая какие-нибудь правила этикета или чего там еще. Женщина испуганно посмотрела на императора и опустила голову.

– Арнагуль её зовут. Она моя пятая жена. Эти два красивейших цветка – мои дочери Балгуль и Гулиса. Наследники мои – старший сын Санджар, среднего уже знаешь, Раянджи, и младший Намджун. Четвертый сын не является наследником, потому что он калека. Можете не брать его к Камню. Мне плевать, какой у него дар, – сказал император, чем ещё больше расстроил меня.

– Мы обязательно его возьмём с собой, простите, великий император, но мы правда торопимся, – произнесла я и, отодвинув стул, сразу же встала.

Самал тоже поднялся и поклонился императору, прижимая руку к груди. Где-то я уже это видела, но что означает, не помню. Средний принц тоже вскочил и попросил отца сопровождать нас, на что тот махнул рукой и продолжил свой завтрак, потеряв к нам интерес. Жена его как-то странно посмотрела на меня и опустила голову, а мне стало немного жаль эту молодую женщину. Каково это – знать, что твой ребёнок не нужен его отцу? Да и вряд ли она по своей воле стала пятой женой, хотя кто их знает, может, это предел мечтаний местных женщин.

Когда наконец-то мы вышли на улицу в сопровождении Олхазара и принца, я не удержалась и спросила вслух, не обращаясь ни к кому лично:

– А остальные жёны почему не присутствовали на завтраке?

– Чтобы глаза не мозолили, – ответил принц, и я остановилась, чтобы посмотреть на сына своего отца.

– Среди них есть ваша мама? – спросила я, разглядывая это нагло-красивое лицо.

– Конечно, она третья жена императора.

– И вы тоже не желаете её видеть?

– Почему же? Я могу сам к ней прийти на обед, например.

– Почему младший принц не живёт во дворце?

– Отец же сказал, что он калека.

– И что? А если с вами что-нибудь случится, он вас тоже отселит с глаз долой?

– Скорее всего, да, – пожав плечами, ответил он. – Поэтому я хочу занять трон как можно скорее, женившись на тебе.

– И что вам это даст? – недоумевала я.

– Великий мудрец сказал, что Потомок принесёт в наш мир дитя, которое будет властвовать над всем континентом.

– Принесёт или родит? – вдруг спросил Самал, и я вздрогнула.

– Смысл тащить непонятно откуда и куда чужого ребёнка? Конечно, должна родить, – уверенно сказал принц, а я сразу подумала об Алеке.

Не может быть! Оборотни боялись какого-то проклятья. Неужели они не хотели, чтобы он стал великим, не знаю даже кем, и поэтому бросили его? А что, если они заблуждались или им сказали неправду? О, Мать-прародительница!

– Могу я поговорить с вашим мудрецом? – спросила я, хватаясь за руку Самала.

От этого предположения у меня ещё сильнее затряслись руки.

– Нет, он умер. Ну так что? Согласна стать моей второй женой?

– Нет, ищите другие способы занять свой трон, – грубо ответила я и потянула Самала дальше.

Принц всю дорогу пытался меня охмурить, засыпая различными комплиментами, которые я слышала через раз, потому что все мои мысли были о моём волке. И вот когда наконец-то мы пришли к небольшому одноэтажному домику, к нам навстречу в инвалидном кресле выкатили ребёнка. Худенький, беленький мальчишка, на вид которому я бы дала лет десять. При приближении я поняла, что он альбинос, потому что брови и ресницы были тоже белыми.

– Хорошо выглядишь, Джин, – весело сказал принц и первым подошёл к нему.

Небрежным движением потрепал ему волосы и вынул из кармана конфету.

– Твоя жена сегодня провела ночь с Намджуном, – выдал этот ребёнок, разворачивая фантик.

– Знаю! Я проклинаю тот день, когда взял её в жёны, – ответил принц, вытаскивая ещё одну конфету.

– Здравствуй, Джикони, глядя на огромное количество птиц в округе, я могу предположить, что ты уже знаешь о том, что мы сейчас пойдем к Камню Правды? – спросила я, делая шаг вперёд.

– Конечно, поэтому меня и выкатили на улицу. Зови меня Джин. Цаца мне тебя так и описала, – ответил мальчик, глядя мне в глаза.

– Цаца – это та зелёная птичка, что попалась нам на входе? – спросила я, глянув на женщину, что стояла позади принца.

– Да, она, а откуда ты знаешь про неё? Там ведь много птиц было.

– Я её слышала, – призналась я, поняв, что этот дар здесь не под запретом.

– Не может быть! – воскликнул он, и второй принц изумленно на меня посмотрел.

Ой, кажется, нельзя было говорить, и я, испугавшись, оглянулась на Самала. По его каменному выражению лица ничего нельзя было прочесть, и я, натянув виноватую улыбку, снова посмотрела на принцев. Ладно, слово не воробей, как говорится…

– Я же потомок Царицы, – напомнила я им и заодно себе.

– Она только зверей слышала, – сказал старший принц, махнув рукой женщине, и та, поклонившись, ушла в дом.

Принц обошёл кресло и, взяв за ручки, покатил брата по дорожке к большим деревьям. Мы пошли следом, и я возразила ему, сказав, что у царицы были в окружении птицы, а это значит, что она слышала и тех, и других.

– Так ты и зверей слышишь? – спросил мальчик, повернув ко мне голову.

– А ты?

– Только птиц, – ответил он.

– И я, только птиц, – соврала я.

– Тогда ты не Потомок, – с умным видом сделал он заключение, и я, улыбнувшись, сделала вид, что согласилась с этим.

Обойдя дом, старший принц остановился и, снова потрепав волосы брата, сказал, что дальше с нами не пойдёт, а будет ждать в доме. Самал тут же подошёл и осторожно поднял на руки мальчика.

– Спросите у Камня, как можно его вылечить, – сказал напоследок принц Раянджи, и я крепко взялась за плечо Самала.

Мгновение – и мы оказались на какой-то невообразимой высоте. От перепада давления у меня закружилась голова, и я покачнулась. Открывшийся вид меня ошеломил. Мы стояли на раскрытой гигантской ладони перед высеченным женским лицом в скале. Папоротники и лианы свисали по бокам, превращаясь в волосы этой прекрасной каменной женщины.

– Какой у тебя дар, помимо того, что ты слышишь птиц? – спросил Самал у счастливого ребёнка.

Мальчишка улыбался и крутил головой, точно так же, как и я.

– Внушение, – тут же ответил он.

– Что это за дар такой? – хмыкнул Самал, ставя его на ноги.

– Опасный, – вдруг женским голосом сказал этот ребёнок, который оказался совсем даже не мальчиком.

Внешность его изменилась, и он стал выглядеть очень женственно и намного старше. Я изумлённо смотрела на него, то есть на неё, и не верила своим глазам. Мало того, что этот мальчик не инвалид, так он и не мальчик вовсе!

– Зачем же тебе нужно к Камню, раз уже знаешь, на что способна? – продолжал спрашивать ректор, беря меня за руку.

– А мне и не надо. Просто я хотела посмотреть то, о чём рассказывал Раян.

– Я не буду лезть в ваши семейные дрязги, но зачем тебе именно он на престоле?

– Он легко внушаем, а старику осталось недолго. Я жду не дождусь, когда он подохнет, – зло выплюнула эта «милая девушка».

– Внуши ему другую цель, я не отдам ему Ашу.

– А тебя никто не спрашивает. Я сейчас внушу тебе, что ты птица, и полетишь отсюда, – нагло ответила ему девица, и тут во мне проснулась поберушка Аша с рынка, которой нужно было как-то выживать в детстве среди наглых детей.

– Это ты сейчас у меня полетишь, если рот не прикроешь. Я быстро скину тебя отсюда, и посмотрим, кто кого спрашивать будет, – тихо сказала я и крепче сжала дрожащие пальцы в кулак.

– Так он твой любовник, что ли? – вздёрнув бровь, спросила она и, фыркнув, пошла к ступеням, которые были на запястье этой огромной каменной руки.

Самал набрал воздуха в лёгкие и хотел что-то сказать, но я его перебила:

– Молчите, – прошептала я, краснея как помидор.

Глянув вниз, я осознала, что очень боюсь высоты. Схватилась сильнее за сильную руку и шагнула подальше от края. Мой Щит шумно выдохнул и подхватил меня на руки. Моя заячья храбрость сразу же куда-то испарилась, и вместе с ней ушли все силы на поддержание скелета. Спустившись по лестнице, мы остановились у дверей. Самал поставил меня на ноги, но я продолжала крепко держаться за него. Джин, или как её настоящее имя, постучала железным кольцом и мельком глянула на меня. Что-то в её хитром взгляде меня насторожило, но не пускать её к Камню было уже поздно, дверь отворилась, и на пороге возник заспанный парень со взъерошенными чёрными волосами. Он оглядел нашу компанию, и его взгляд застыл на странной девице.

– Кто ты? – спросил он, меняясь в лице.

– Твоя смерть, и ты умер, – прошептала она, ткнув пальцем ему в грудь, и он тут же повалился на пол.

Самал среагировал мгновенно. Пинком отправил её в помещение, наклонился, схватил парня за шкирку, вытащил на улицу и захлопнул дверь… Секунда, и мы стоим возле домика, рядом с инвалидным креслом.

– Что? Что п-произошло? – заикаясь, спросила я, оседая рядом с бездыханным телом Хранителя.

Он не дышал, и я, приложив руки к его груди, почувствовала, что и сердце не бьётся. Зажмурив глаза, я сосредоточилась и пустила магию, запуская его сердце. Парень застонал, и я с облегчением обняла его голову.

– Пригрели гадюку, – тихо сказал Самал, садясь рядом со мной на корточки.

– Она же не проникнет к Камню? И вообще, зачем он ей? – шёпотом спросила я, наглаживая торчащие в разные стороны волосы молодого человека, словно кошку.

– Мне, конечно, приятно, и я благодарен за спасение, но не могли бы вы меня не причёсывать таким образом, – прошептал парень, и я, ойкнув, отпустила его голову.

– Простите, пожалуйста, я неосознанно, – прошептала я, отползая от парня, совсем, между прочим, не похожего на Олхазара.

– Эта дура пытается в подпространство войти, – потерев грудь, сказал Хранитель и медленно сел, вытягивая ноги.

– Так ты понял, кто она? – спросил Самал, оглядываясь по сторонам.

– Не сразу, сильная зараза. Нам надо её мать допросить, с кем она её зачала. Либо эльф, либо дроу. Это их магия.

– Кто о ней знает?

– Раянджи. Этот засранец давно о ней всё знает. Пока она не прикоснулась ко мне, я её ауру вообще не видел, а теперь Камень мне показывает её прошлое. Архимаг, мне нужно время, чтобы усвоить увиденное. Перенеси нас в дом моего отца, – закрывая глаза, произнёс Хранитель, и я подползла обратно, чтобы Самал выполнил его просьбу.

Очутившись возле фонтана на кафельном полу посередине двора, я вцепилась в Хранителя и стала вертеть головой. Вокруг была полуденная жара, и как-то неестественно громко щебетали птицы.

– А ну-ка тихо! – рявкнул Самал, и они тут же замолчали. – Где хозяин дома? – громко спросил он, и несколько попугаев на разные голоса ответили, что он во дворце. – Сидите здесь, я быстро, – обратился к нам мой Щит и тут же исчез.

Отпустив словно закаменевшего Хранителя, я села удобнее на горячем полу и осмотрелась. Этот двор примыкал к трехэтажному белокаменному дому, и высокие пальмы создавали небольшую тень как раз там, где мы сидели. Послушав немного птиц и звуки воды, я зацепилась за край чаши фонтана и, подтянувшись, повисла на нём. С перепугу я истратила на Хранителя почти весь свой резерв, и теперь на меня стала наваливаться уже знакомая апатия. Поплескав в лицо прохладной водой, я погрузила руки в фонтан и посмотрела на своё отражение.

– Вот тебе и милый ребёнок, – пробурчала я, разглядывая своё лицо на поверхности водной глади.

Повернув голову, посмотрела на Хранителя: он так и сидел неподвижно. Его грудная клетка медленно двигалась, и сложилось впечатление, что он просто спит. Пристально разглядев его, я всё же нашла сходство с его отцом и, посмотрев ещё раз на то, как он дышит, горько вздохнула. Птицы, потихоньку переговариваясь, постепенно увеличивали обороты и вскоре опять начался галдёж. Мне пришлось встать, хлопнуть в ладоши и прогнать их в другое место.

– Наконец-то, – прошептал Хранитель, и я села рядом с ним, скрестив ноги. Потрогала его лоб, прощупывая своим даром его состояние и, убедившись в том, что с ним вроде бы всё в порядке, спросила:

– Она ещё там?

– Конечно, там. Она там и умрёт от голода, если никто её не выпустит. Либо Камень её прикончит. У него своеобразное мышление. Он то вспомнит свою мирскую жизнь и начинает сокрушаться о каждой травинушке, то вспомнит, как убили Гамиру, и готов мстить, убивая всех налево и направо.

– Я совсем ничего не знаю, расскажете?

– А что тебе рассказать? Человекообразные оболочки камней, которые ты видишь, – это души магов, добровольно заключившие себя в эти камни. Проще сказать, они – память тех времён, когда царствовала Гамира, но не всё так просто. Они сами не осознают всего произошедшего. Порой они забывают о своём предназначении и засыпают, превращаясь в простые камни. И каждый помнит историю по-своему. Честно сказать, я сам мало что понимаю, потому что мозг Хранителя испытывает колоссальные нагрузки, и Камень зачастую отключает наше сознание, когда ему вздумается. Иногда мы помним, что говорим людям, передавая волю Камня, а в основном – нет. Самый толковый среди нас – это был Хранитель Синего Камня Ахнаф, но его не стало. Выгорел. А ведь и до шестидесяти не дожил. С новым я ещё не знаком, но все говорят, что он уже сильнее всех нас. Он сможет даже перенести Камни в корону.

– Кто? Рыжий? – спросила я, не веря в то, что услышала.

– О, готовься, – предупредил меня Хранитель и облокотился на фонтан.

Воздух затрещал, и совсем рядом со мной появились трое: Самал, Олхазар и пятая жена императора. Она, рыдая, размазывала по лицу свою густо намазанную косметику, стояла спиной ко мне и не замечала ничего вокруг. Олхазар присел возле сына и похлопал его по плечу, радуясь встрече. Видимо, Самал не рассказал ему о минутной смерти, иначе отец так спокойно не приветствовал бы единственного сына.

– Госпожа, умойтесь и давайте поговорим, – обратился к ней Самал, убедившись, что со мной всё в порядке.

– Я не знала. Я ничего не знала, – продолжала рыдать она, хлюпая носом.

– Кто её отец? – грубо спросил Хранитель, и она резко замолчала. – Отвечай, – продолжил он, давя на неё.

– О чём вы? – вытерев сопли, спросила она и повернулась.

Затем увидела нас, сидящих на полу, и сразу же подошла к фонтану, чтобы намочить край головного платка.

– Кто отец Джикони? – повторил свой вопрос Хранитель.

– Император, а если не он, то тогда не знаю, – ответила она, вытирая лицо.

– А кто знает? Камень? Пойдём к нему, – сказал Олхазар, и она вдруг отрицательно покачала головой.

– Я не знаю, кто это был. В те годы император ещё сам справлялся, и мог быть он.

– Женщина, не зли меня, – угрожающе произнёс Олхазар.

– Я пила тогда зелье забвения, чтобы не помнить ужасные ночи с этим проклятым старикашкой! – закричала она. – Я не знаю, кто воспользовался этим! Не знаю! Как только я родила этого ребёнка, её сразу же унесли, и я больше никогда не интересовалась, как живёт эта тварь. Не знаю, на каком моменте моей проклятой жизни все стали думать, что я родила сына. Не знаю, почему все думали, что она калека. Мне было плевать на неё, и сейчас плевать. Я раз в неделю вижу старика на завтраке, изображаю дрожащую лань и живу своей жизнью. Довольны?

– Нет, не довольны. Будь ты нормальной матерью, то не допустила бы такого со своей дочерью, – сказала я, тоже поднимаясь.

– Да кому нужна здесь девочка? Никому! Вы видели принцесс? Этих идиоток Гулису и Балгуль? А остальных жён императора? Пустоголовые бесправные существа. Я не хотела во дворец, я ненавижу императора и весь Ягват, но меня никто не спросил о моих желаниях. Родилась девочкой, прими свою участь. Вы думаете там, в своей Тонивии, что у нас тут сказка, а не жизнь? Прогуляйтесь в бедных районах!

– Кто отец Джикони? – снова спросил Хранитель, как только женщина замолчала.

– Ночью приходил. Не знаю, – горько вздохнув, произнесла она и села на край фонтана.

– Менталиста надо, но он ненадежный у нас, – признался Олхазар.

– К нам бы её забрать, да не смогу незаметно выйти, ваши засекут эту особу.

– Дроу, – вдруг сказала женщина. – Он хорошо ориентировался в темноте. Заберите меня отсюда. Меня всё равно казнят из-за Джикони.

– Тебя спохватятся уже через час, если не вернёшься, а исчезновение принца заметят не скоро, так что возвращайся к себе и сиди тихо. Если твоей жизни будет угрожать опасность, я заберу тебя, – сказал Олхазар, и женщина вдруг упала перед ним на колени.

– Прошу, выполни своё обещание! – взмолилась она, хватая его за икры.

– Отец, уводи её, – сказал Хранитель, медленно поднимаясь.

Тот кивнул, вынул портальный камень, и они тут же исчезли.

– Архимаг, вам тоже пора. Камень ещё не определился с её дальнейшей судьбой. Я сообщу о его решении.

Самал тут же подошёл ко мне, крепко обнял и перенёс нас домой. Вот так быстро ректорское крыло столичной академии стало для меня домом.

Проводив до моих комнат, он зашёл следом и, прямо у порога развернув меня к себе, бережно обнял и припал к моим губам. От неожиданности я вцепилась в его плечи и попыталась отстраниться, плотно сжав губы, но куда уж мне с моими-то силёнками против такого мужчины. Самал издал рычащий звук, поднял меня на руки и понёс в спальню. Положил на кровать и принялся расстегивать мои сандалии. Говорить что-либо и тем более сопротивляться я не собиралась, поэтому расслабилась и закрыла глаза. Закончив возиться с моей обувью, он приподнял меня, снял с головы обруч вместе с тонкой материей, которая после всех приключений каким-то образом продолжала держаться на моей голове, расстегнул молнию на платье и потянул его с меня.

– Я сама, – поймала я его руки, – Давай поговорим? – попыталась я отвлечь его.

– Ты сейчас уснёшь, причём надолго, а меня ждут дела, которые я запустил. Ты о чём подумала? Я просто тебя раздеваю, чтобы уложить спать.

– Ну, после внезапного поцелуя я уже ничему не удивляюсь, – смутилась я.

– Так ты не против? Как проснёшься, только не забудь об этом, – усмехнулся он и подошёл к шкафу, чтобы взять мою ночную рубашку. Как тряпичную куклу, он переодел меня, накрыл одеялом и лёг рядом поверх него.

– Теперь поговорим, – тихо сказал он, поцеловав меня в висок.

Глаза мои в уютной обстановке и вправду стали слипаться. На Хранителя ушёл весь мой резерв, а пополнять я могу его только сном. Пребывая в полусонном состоянии, я старалась не потерять нить разговора, обговаривая с Самалом дальнейшие планы, и стойко держалась до последнего. Мы успели обсудить мои догадки насчет Алека, и ректор пообещал заняться его поисками. Затем он напомнил мне о том, что произошло сегодня, и сказал, чтобы я не переживала, потому что там есть кому разбираться с возникшими проблемами, а мы к этому никоим боком не касаемся. Поцеловав меня в лоб, он оставил отдыхать, а сам ушёл заниматься своими ректорскими делами.

Как и ожидалось, я проспала целые сутки. Вечером мы навестили Агъяна, и, слава всем Святым, чувствовал он себя хорошо. Ещё лучше ему стало, когда вдруг в его гостиной появилась Джуния с большой сумкой.

– О! Все в сборе! Замечательно! Любименький, теперь я вся твоя и навеки-вечные! Надо же, какой ты стал симпатичный, а брюнетом ты мне больше нравишься, – смеясь, сказала она и расстегнула сумку. – Я принесла ягватских сладостей, так что сейчас будем пить чай, – добавила она, вытаскивая коробочки с яркими шариками, и удивилась моему кислому лицу, которое увидело эти угощения.

У меня теперь не очень хорошие ассоциации со всем ягватским. Сидя за столом, мы с ректором поведали им про наши приключения, и я заметила, как Джуния посматривает на Агъяна. Переживает. Ещё бы! Самал говорил мне, что она в курсе произошедшего, поэтому я поспешила допить свой чай и намекнула ему, что нам пора.