Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Елена Галунец
Потомок царицы

Глава 1

Аша

Наконец-то выглянуло солнце. Сегодня обязательно нужно заняться стиркой. Куда это, интересно, подевался Кавим? Со вчерашнего дня не видела. А Вафа? Почему я проснулась одна? Нехорошее предчувствие заскреблось у меня в районе лопатки. Самый большой шрам на спине обычно работает как предсказатель плохих новостей. Покрутив плечом, неосознанно пытаясь сбросить с себя это ощущение, принялась собирать в кучу грязное бельё.

«Белый волк родился. Бросили», – прокаркала моя подруга, влетев в окно.

– Далеко? – спросила я, понимая, что стирка откладывается.

«Кавим с ним», – ответила она, приземляясь на свою жердь.

– Это хорошо, но всё же поторопимся, – пробурчала я, ища глазами свои единственные башмаки.

Если бы не дождь, который лил не переставая три дня, я бы, как всегда, перемотала свою плохо заживающую рану на ступне и пошла босиком, но даже такая безголовая, как я, понимает, что это глупо. Ха! Ведь и тогда, зная об острых камнях, побежала в речку… Повздыхав о своих необдуманных поступках, я обмотала вокруг ног тонкие тряпицы, натянула изрядно поношенные мужские ботинки и принялась зашнуровывать их самодельными завязками. Мало того, что обувь досталась мне без шнурков, так ещё и на три размера больше. Ходить в них неудобно, но в таких случаях, как сегодня, они мне просто необходимы. Потому и берегу их. Редко надеваю. Да и привыкла босиком ходить, когда тепло. А зимой я наматываю шерстяные тряпки и оленьи шкурки.

Живя в лесу, быстро учишься обходиться без благ цивилизации. Экономно пользуюсь тем, что оставил мне дед Вахан. Я живу в этом лесу уже пять лет. Ну, я так думаю, что пять. Это сейчас я дни отмечаю чёрточками на стене, а в первое время была занята банально выживанием и добычей пищи. Чего стоило научиться поддерживать огонь в дырявой печке. Спасибо моим друзьям за съестные подарки в виде орехов, ягод и грибов, благодаря которым я протянула до встречи с дедом. Пару месяцев дед Вахан навещал меня, а потом перестал приходить, и я поняла, что он, скорее всего, умер от старости. Добрый был человек. Об этом домике знал только он, потому что в молодости сам его построил и никому не рассказал обо мне. Принёс всё необходимое, обработал мои раны, научил ловить рыбу, ставить ловушки, обдирать шкурки, ощипывать перья и показал, как делать так, чтобы это мясо не пропало.

На самом деле, мне здесь совершенно не скучно. Для выживания в глуши моих навыков хватает для спокойной жизни. Умом понимаю, что никакого развития нет, и хорошо было бы обучиться какой-то профессии у людей, но возвращаться к ним я не хочу. После того случая я узнала о своей новой способности – общаться со зверями и птицами. От прежнего целительского дара остались лишь крохи. О том, что это редкий дар, я знаю с детства от старой Эгле. Полоумная соседская бабка рассказывала нам обычно небылицы, но бывало в её путаных речах проскальзывала давно переписанная история. Как только речь заходила о Царице, она приглушала голос до шепота, и мы, с беспризорниками, подсаживались ближе послушать запрещенные сказки. Так вот, правила нашим царством то ли дочь, то ли внучка самой Матери-прародительницы – Царица Гамира Первая. Она управляла животными, разговаривала с ними и обладала мощной целительской магией, способной вернуть душу недавно умершего. У неё во дворце было много самых разных птиц, а охрана состояла исключительно из хищных зверей. Я хорошо помню, что у меня тоже был сильный дар целительства, потому что в возрасте примерно пяти лет я подобрала мёртвую птичку и так горевала о ней, что, сжав её в ладони, тут же оживила, и она улетела. Я боялась рассказать об этом матери. Она ненавидела магов, и, возможно, я понимаю почему. Кто-то из них был мой отец, который бросил её в этой деревне. Спроси у неё тогда про отца, она бы всё равно не ответила, а возможно, она и сама не знала, от кого именно меня родила. Как и моего брата. В доме был настоящий проходной двор из самых разных мужчин, поэтому я росла, считай, на улице, а потом всегда таскала с собой братишку. И вот теперь я одна и без нормальной магии, а тех крох, что остались со мной, еле хватает на лечение какого-нибудь раненого зверя, и после этого я пластом лежу по два дня. Как работает мой дар, я даже не представляю. Просто всем сердцем желаю выздоровления и чувствую, как в груди становится жарко.

Что бы я делала в дни моей беспомощности без моих друзей! Вафа – моя верная подруга, она серая ворона. Благодаря ей я знаю, что происходит в лесу и когда мне грозит опасность, например, в виде заблудшего охотника. Я всегда вовремя ухожу в свою маленькую землянку, скрытую валежником, и сижу там, пока человек не уйдет. Такое странное для вороны имя я подобрала не случайно. Первое, чем она меня угостила, была вафля. Ворона – большая любительница полакомиться за счет людей. Она частенько таскает для меня угощения из деревни. Кавим – мой второй верный друг, он старый чёрный волк, оставшийся без стаи. Кавим иногда приносит мясо и всегда находится рядом, если Вафа улетает по своим вороньим делам. Они никогда не оставляют меня одну. Вообще у меня много друзей в лесу, но они заняты своей жизнью, так что я на них не в обиде за то, что они редко ко мне приходят. Но зато всегда приносят мне лакомства. Пусть это будет жёлудь, но я и этому буду рада. Прожив всё детство впроголодь, мне не привыкать к такой пище, но бывает, у меня случается праздник живота, как вчера, например. Моя хорошая знакомая Ханиса – ободранная лиса из-за линьки – прибежала ко мне прямиком из деревни с мёртвой курицей в зубах. Сейчас я уже не сокрушаюсь об убитых животных, понимая, что на сушёных ягодах долго не проживёшь, особенно зимой. Так что теперь с огромной благодарностью принимаю от хищников их дары. Вот и вчера, похвалив лисицу, я щедро поделилась с ней её добычей, а после вынула занозу из лапы и вычесала шерсть. Ханиса – любительница похвастаться. Она, повизгивая, рассказала, как ей удалось обдурить собак и увести у них из-под носа эту курицу. Я никогда не ругаю её за это, ведь она отлично меня понимает и ворует всё, что попрошу. Если бы не она, то и башмаков у меня этих не было, потому что вся обувь, принесенная мне дедом, давно вышла из строя. Вспомнив про неё, я усмехнулась и, подперев палкой дверь, пошла спасать найдёныша.

Долго шла. Вафа летела впереди, но иногда садилась мне на плечо. Она та ещё любительница ласки. Обожает, когда я чешу ей горлышко. Пока шла, а точнее хромала, набирала себе впрок разной лечебной травы да немного ягод. Спасибо тётке Туе. Она держала на рынке лекарскую лавку, а я за сытный обед перебирала и складывала по мешочкам сушеную траву. Помню, как она заставляла нюхать и запоминать, при каких болезнях они помогают.

Кавима с волчонком я услышала быстрее, чем нашла их глазами. Он по-стариковски ворчал и вылизывал плачущего ребёнка. Для обычных людей это был просто писк слепого щенка, а я отчетливо слышала детский плач. Он был голоден и замерз. Подбежав к ним, я завернула малыша в тряпицу и прижала к груди. Сосредоточившись, пустила немного своей магии, чтобы согреть и успокоить маленький сверток.

– Ищи кормилицу, моих сил надолго не хватит, – сказала я Кавиму и поспешила домой.

Кавим пришёл, когда стемнело. Я напитала малыша остатком своей магии и, накрыв его заячьей шкуркой, положила в маленькую корзинку.

На следующий день Кавим вернулся и сообщил, что с волчонком всё хорошо, и приемная мама приняла его. Вот тогда у меня и возник вопрос: а почему родная мать от него отказалась?

– Кавим! А ты где его нашёл? Почему его бросили?

«Оборотни», – только и ответил он, а я открыла рот от удивления.

– Как оборотни? Разве у них не человеческие дети рождаются? Помню, кто-то рассказывал, что только в определенном возрасте они начинают превращаться в волков. Вафа! Лети, узнай у кого-нибудь, что там произошло.

Ворона склонила голову набок и, глянув на Кавима, прыгнула на окно.

«Притащил нам заботы», – каркнула она и улетела.

Я села на пол и обняла моего друга.

– Как же ты успел спасти его?

«Сами отдали», – ответил он, лизнув мой нос.

Очень странно. У Кавима спрашивать подробности не имело смысла. Я его плохо понимала. Оставалось ждать мою подругу и надеяться, что я не навлекла на себя никакой опасности, спасая маленького оборотня. Народ они скрытный и живут уединенно. В детстве я видела только одного оборотня. Он тогда заступился за моего братишку на рынке. Мелек успел уже откусить украденную булку, и продавец, оттолкнув меня, схватил моего маленького брата за горло. Вот тогда появился оборотень и, зарычав на продавца, спас нас от побоев. Мужчина был огромных размеров и с очень волосатыми руками. Если бы не его рык, я бы даже и не поняла, что он оборотень. Получше его разглядеть я не успела, потому как, схватив Мелека за руку, мы побежали домой. Я практически тащила брата за собой, а он на ходу доедал эту сдобу… Как же я скучаю по нему.

Перебрав принесённые травы и ягоды, я разложила их сушить и прислушалась к щебету птиц. Они были чем-то встревожены, но Кавим лежал на пороге, положив морду на передние лапы, и даже ушами не шевелил. Слух у него был уже не тот, но он всё равно первым услышит, если кто-то чужой будет поблизости. Весь вечер я прождала Вафу. Выходила на улицу и вслушивалась в звуки леса. Подруги не было и на следующий день.

– Кавим, а оборотни далеко живут? Как ты у них оказался?

Кавим не понял моего вопроса и, повернув голову набок, дал понять, чтобы я повторила.

– Оборотни далеко? – медленно проговорила я.

«Нет».

– А как так, что за столько лет я их не встречала?

«Мимо шли».

– Их много?

Ответа не последовало, и я решила больше не приставать с вопросами. Скорее бы прилетела Вафа! Она-то любительница поговорить. Глянув в окно, я села на лавку и взяла свою дырявую рубаху. Пришив очередную заплатку, я посмотрела её на просвет и вздохнула. Она вся была зашита-перешита на сто раз. Придётся Ханису просить, чтобы принесла мне что-нибудь из одежды, потому что при следующей стирке ткань расползётся на лоскуты, и её можно будет пустить на тряпки для женских дней. Кстати, о них. Ох! Как же я тогда напугалась, когда они начались! Весь свой маленький резерв потратила, чтобы вылечить себя. Прекрасно зная, что как раз себя-то и не могу излечить даже от маленького пореза. Выпустила всю магию в воздух и упала ничком на пол. А когда очнулась, догадалась, что это, вспомнив мою непутёвую мать. Она частенько с грязной юбкой ходила. Зачем я её опять вспомнила? Это ведь всё из-за неё! Нет, не буду думать о ней! Много чести.

Вафу я встретила на следующий день, когда собирала хворост в лесу. Она села мне на плечо и сначала попросила ласки. Я погладила её и похвалила за то, что она такая молодец, но она не спешила делиться со мной информацией. Пришлось нахваливать её и чесать шею еще пару минут. Вот тогда она поведала мне о родителях волчонка. Небольшая группа оборотней идёт с севера и пока остановилась на южном склоне холма, возле речки Амга. Уйти из родных краев их заставила какая-то беда, то ли мор случился, то ли напал кто-то, и все разошлись кто куда. Женщина была на поздних сроках, и в ту ночь, когда начались схватки, она неожиданно превратилась в волчицу, хотя всю беременность они ходят в человеческих ипостасях. А когда увидели белого волчонка, то испугались какого-то проклятия.

– Вафа! Ну это ведь глупости! Он обычный ребёнок. Ну беленький, ну родился сразу волчонком, зачем бросать-то на погибель? Я вот не верю ни в какие проклятия. Ты мне лучше скажи, не опасны ли они мне?

«Они сами всего боятся», – ответила она, заглядывая мне в глаза.

– Оборотни и боятся? Не верю. Их ведь там много, а я одна.

«Аша! Дерево упало!» – услышала я писк бельчат.

Подняв голову, я увидела это милое семейство и, помахав им рукой, пошла смотреть на свой запас дров. Дерево было огромное. Оно росло на склоне оврага. Ночной дождь окончательно вымыл землю и оголил его мощные корни. Жаль дерево, но оно мне сейчас ни к чему. Сухое мне нужно, о чём и поведала я малышам. В прошлом месяце я встретила медведя. Угостила его только что собранной малиной и пожаловалась, что печку нечем будет осенью топить, так он мне сухих коряг натаскал. Звери лучше людей, поэтому я никогда не вернусь к ним, особенно в свою деревню.

В лесу хорошо: недалеко бежит речка, и в самую жару я хожу туда купаться. Вёдра у меня ещё были в хорошем состоянии, поэтому дома всегда есть вода. Вот только старая бочка для дождевой воды прохудилась. Чем только я ни пыталась эти дырки залепить – всё напрасно. Единственное, о чём я жалею, – это то, что совсем ничего не знаю и не умею. Умом понимаю, что люди с такой ерундой справляются какой-нибудь легкой починкой или новую изготавливают, а куда мне? Я дрова-то с горем пополам рублю. Зимой вообще тоска нападает. Несколько раз хотела всё бросить и уйти к людям, но тут же гнала эту мысль подальше. Нельзя мне к ним. Боюсь и ненавижу. Не всех, конечно, встречала я и хороших, но лучше быть одной. Брата мне никто не вернёт. Мелек, мой белокурый ангелочек. Я сама его так назвала, потому что мать вообще не стала давать ему имя. Она винила ребёнка в том, что не могла какое-то время приводить мужчин после его рождения, а мне тогда и пяти ещё не было, но я уже вовсю попрошайничала на рынке. Там же, на рынке, я познакомилась с Дилипом. Он был старше меня на четыре года и приходил помогать своей маме. Она у него отличная вышивальщица. Таких красивых полотенец и рубах я ни у кого не видела. Так вот, я часто сидела рядом с её лавкой, и поэтому Дилип принялся учить меня читать. Ему было скучно, и я для него стала хоть каким-то развлечением. Благодаря ему я знаю буквы, но писать совсем не умею. Пробовала написать своё имя угольком, но вышло так коряво, что я бросила эту затею. Итого, к своим, наверное, уже четырнадцати годам я полная неумеха. Шью плохо, ножом пользуюсь плохо, руки быстро устают. Когда у меня появляется мясо, я вожусь с ним целый день. Не могу крепко сжимать ладони, хотя внешних увечий почти не видно. Читать лучше не научилась. Есть две книги, но до конца я их так и не прочла. Корзины пробовала плести. Получались кривые, но хоть какие-то. Вот и остаётся мне бродить по лесу, заниматься собирательством и знакомством с новыми друзьями. Раньше отправляла Вафу, чтобы нашла того, кому нужна помощь, и бежала спасать, но не всегда успевала либо резерва не хватало. Сейчас все и так знают, куда идти за помощью, а я им и рада, хоть какая-то польза от меня. Зимой, правда, очень тяжело, но в дырявом доме всегда полно работы. Заделать дыры глиной и мхом, наколоть дров, поболеть. Простуда у меня стабильно селится с поздней осени и до весны. Но и к этому уже привыкла, а остальное… Ну, поболит спина или ноги, ну ничего, лягу спать, а утром уже легче.

Через месяц Кавим сообщил мне, что волчонок обернулся человеком и стая просит забрать его. Я тут же начала собираться в дорогу. Кавим в зубах младенца не принесёт, поэтому, надев башмаки, длинную холщовую рубаху и дедову безрукавку, положила в мешок тряпки и вяленое мясо себе для поддержания сил. И вот только задумалась: а чем я буду кормить ребёнка?

– Вафа! Как мне привести сюда козу?

«Никак», – сразу ответила она, а я застыла на пороге.

– А чем мне ребёнка кормить?

«Подкинь его людям», – ответила она и еле успела унести свой хвост от Кавима.

Друг мой по-настоящему разозлился и лязгнул зубастой челюстью так, что даже я впечатлилась.

– Не брошу его, Кавим, не волнуйся. Что-нибудь придумаю. Я готова, веди меня к нему.

Дорога была долгой. Башмаки натерли мозоли, и мне пришлось их снять. Пока сидела и рассматривала, отчего же я так неаккуратно намотала свои тряпки, обнаружила, что у башмака стала отрываться подошва. Вздохнув, я спрятала их в дупло дерева и, прикрыв толстой веткой, поспешила за волком, убежавшим вперед. Лишь к вечеру мы пришли на место. Нас обступили незнакомые волки, и как только я пустила свою магию со словами благодарности этой стае за маленького волчонка, они склонили головы и ушли. А Кавим повел меня к волчице. Та, как истинная мать, перегородила собой проход в своё логово, но, почуяв Кавима, перестала скалиться и разрешила мне залезть и забрать младенца. Внутри попискивали щенки, и мне пришлось осторожно пробираться в полутьме к белеющему пятнышку. Вынув из корзины ткань, обернула спящего малыша и так же медленно покинула чужой дом. В сумерках я пыталась разглядеть его личико. Он был такой маленький, что я сначала растерялась. Каким был мой Мелек? Неужели такой же крохотный? Мальчишка неожиданно проснулся, огласив всю округу своим плачем. Волчица тут же оказалась возле меня и уперлась головой мне в бедро. Тогда я снова пустила свою магию, и малыш затих, но спать не собирался, смотрел на меня невероятно голубыми глазами.

– Ангелочек, совсем как мой Мелек, – тихо сказала я.

Ещё раз поблагодарив молчаливую волчицу, я оглянулась в поисках Кавима. Он, навострив уши, смотрел куда-то в темноту. Идти ночью было страшновато, но лучше провести ночь в пути, чем замерзнуть и потратить весь резерв на ребёнка вне дома.

– Где же мне взять молоко? – спрашивала я сама у себя, прижимая малыша к груди.

Руки уже отваливались, спина заболела в тех местах, где раньше не болела. Вспомнив, как таскала на рынок своего шестого ребенка наша соседка, я перемотала спящего ангелочка и с огромным трудом примостила его к себе на спину. Согнулась, как столетняя бабка, и пошла дальше.

– Как же мне тебя назвать? Мелек, как моего братишку? Ты ведь беленький, хотя ты ведь сын волка. Как тебе имя Буриш? Оно означает «волчонок». Или лучше назвать тебя Алек? Ты ведь вырастешь и будешь моим защитником. А может, оба имени будут твоими? Алек Буриш. Мой защитник, сын волка. Имя и фамилия. У меня вот нет фамилии, я просто Аша, – выдохнула я и облокотилась на дерево.

Приходилось постоянно подпитывать малыша, поэтому силы покинули меня очень быстро. Осталось перейти реку, а там уже было недалеко. И вот тут я вспомнила, что забыла забрать башмаки из дупла, хотя тащить их сейчас точно не смогла бы. Мозоль я умудрилась проткнуть обо что-то, и туда набилась грязь, причиняя дополнительное неудобство. Задрав подол рубахи, я стала спускаться к реке. Ночь выдалась безлунной, и я шла очень медленно. Звуки леса меня не пугали. Животных я не боялась, а вот повстречать человека или запнуться и упасть в реку – это страшило меня не на шутку. Горная вода была такая ледяная, что мои ноги свело на середине, и я, превозмогая боль, еле дошла до берега и медленно села на плоский камень. Алек крепко спал, а я, обхватив свои ноги, поняла, что опустошила свой резерв, даже не заметив этого. Вот почему мне так тяжело. Растерев икры и ступни, я поднялась и медленно поплелась домой. Надо успеть положить ребенка к печке, сама его согреть уже не смогу. Кавим бежал рядом и поскуливал. Чувствовал, как мне плохо. Несколько раз преграждал путь, предлагая помощь, но как он хотел помочь, я не понимала, поэтому продолжала медленно переставлять ноги. Иногда я останавливалась возле деревьев, чтобы перевести дух, но этого было мало. Дышала я уже как загнанная лошадь и шла, запинаясь о каждую кочку. В домик мы пришли под утро. Я затопила печь, положила ребенка в корзину и, скинув с лежанки на пол свой худой тюфяк, рухнула на него, не раздеваясь. Когда проснулся малыш и горько плакал, я, увы, не слышала. Пришла в себя я от резкой боли. Кавим встал передними лапами мне на живот. Алек голосил так, что даже я поморщилась, а каково бедному волку с его слухом? Подтянув корзину с младенцем, я попыталась вытащить его и положить себе на грудь, но не смогла даже приподняться.

– Кавим, помоги, – выдохнула я и повернулась на бок. Волк уперся головой в край корзины и стал ее переворачивать. Вот так, совместными усилиями, я положила на себя орущего младенца. Сосредоточилась и пустила свою магию, но ничего не произошло. Ее просто нет, ни капельки. Тогда я обратилась к своему второму дару. Звери. Пусть я не буду их понимать некоторое время, но этого должно хватить, чтобы утихомирить ребёнка. Обняв его, я поцеловала в макушку, и он тут же притих, а затем превратился в щенка. Спрыгнул с меня и, свернувшись калачиком, уснул, подперев собой мой бок. Я выдохнула от облегчения, прикрыла глаза и отрубилась.

– Хватит меня лизать, – простонала я, не открывая глаз.

Нет, это не Кавим, это до моих щёк добрался Алек. Он прикусил мое ухо, и я, резко повернув голову, открыла глаза. Белая мордочка была запачкана кровью.

– Тебя уже накормили? Как хорошо, что ты не обычный ребенок. Кавим, спасибо, – поблагодарила я друга и стала ждать его ответа, но его не последовало.

Мой друг смотрел мне в глаза, а счастливый волчонок уже скакал у меня в ногах. Ах, да, я же теперь не могу пользоваться своим даром. В прошлый раз я четыре дня была глуха, а в этот раз даже не знаю. Посмотрев ещё раз на довольного ребенка, я закрыла глаза и со спокойной душой снова уснула.

– Кар, – услышала я сквозь сон, и мне на лицо что-то упало.

Подняв руку, я нащупала что-то мягкое. Вдохнула поглубже. Хлеб! Я распахнула глаза и не поверила своему счастью! Хлеб ржаной и, скорее всего, сегодняшний. Я тут же целиком затолкала его в рот и посмотрела на Вафу. Та наклонила голову набок и внимательно смотрела на меня. Затем прошлась по моему тюфяку и, вспорхнув на стол, взяла оттуда еще точно такой же кусок.

– Сколько я спала? День? – спросила я и стала ждать ответ.

Если молчит, то нет. Тогда я продолжила:

– Два?

– Кар, – ответила она и кинула мне ещё хлеба.

– Где Кавим? – спросила я, приподнимаясь на локоть.

– Кар, – ответила она, и я поняла, что магия еще не вернулась.

– Не понимаю тебя, Вафа, – выдохнула я и закашлялась.

Всё тело затекло от долгого лежания в одной позе и ощутимо знобило. Уже знакомая боль в груди при кашле и заложенность носа оповестили меня о простуде. За окном сегодня солнечно. Вот скоро осень вступит в свои права, и пусть днем еще тепло, но за ночь мой хилый домишко быстро остывает. Черпнув из ведра воды, я припала губами к ковшу и жадными глотками осушила его чуть ли не за раз. Желудок встретил живительную влагу с глухим урчанием, но, задобренный свежим хлебом, которого не видел почти год, быстро перестал ворчать. Вафа ходила по столу и доедала то, что сама принесла. Там были хлебные крошки, шкурки непонятно чьи и дохлая мышь. Хорошо, что она кинула мне на лицо сначала хлеб. Хотя я в таком состоянии и мышь бы съела. Выйдя на улицу, увидела Кавима: он лежал в тенёчке, а Алек гонялся за своим хвостом. Какой же он потешный! Я села на ступеньку и стала наблюдать за ним. Пусть от него отказалась семья, но я точно никогда не брошу. Тем более, пока жив Кавим, он научит его охоте и всем волчьим делам, а я уже постараюсь вырастить из него человека.

Через два дня ко мне вернулся дар, и я стала подумывать о том, что придётся сходить в деревню и украсть козу. Алеку нужно молоко, а ещё кончилась крупа. Ханису просить не стала, она в прошлый раз принесла мне отруби. Я оставила их в надежде на то, что когда-нибудь лисица донесёт до меня живую курицу. Очень сильно хотелось яиц. Так вот я сидела на пеньке и думала: сколько смогу унести за раз? А потом становилось страшно. Вдруг поймают? Передумав несколько вариантов развития событий, решила пойти сначала на разведку. Осталось только подлечиться и не кашлять на всю округу, да молиться всем Святым, чтобы Алек оставался щенком.

В один подходящий вечер я всё же решилась. Попросила Кавима присмотреть за ребёнком и отправилась в деревню с Вафой. Ночью мы подошли к самому крайнему дому. Сердце грохотало, заглушая все мысли. Оно колошматилось так сильно, что я даже приложила ладонь к груди.

– Сейчас проломит рёбра… Не помереть бы тут, – прошептала я, замерев у забора.

Тот кошмар, что пришлось пережить пять лет назад, снова ожил в моей памяти, и я даже почувствовала, как заныли шрамы. Глядя на соседские дома и ночные фонари, стало трудно дышать. Не смогу пройти дальше, не смогу…

«Аша», – каркнула Вафа и приземлилась на моё плечо.

– Не могу, – пискнула я в ответ и сделала шаг назад.

«Зови», – посоветовала моя подруга, и тут я поняла, что мне не нужно никуда идти.

Как я об этом сразу не подумала? Крепко зажмурившись, принялась глубоко дышать, отгоняя подальше проклятую панику.

– Дай мне минутку, – прошептала я вороне.

Набравшись смелости, я посмотрела на хозяйские постройки. Слабый фонарь освещал территорию, и без особого труда я нашла конюшню, сарай и небольшой курятник. Он был ближе всего, и мне нестерпимо захотелось украсть для начала курицу. Закрыв глаза, я сосредоточилась. Создала мысленный образ несушки и позвала её.

– Вафа, открой дверь, – шепнула я, указывая рукой на курятник.

Моя вороватая подруга тут же полетела туда и очень ловко сдвинула засов. Дверца отворилась, и тут же в проеме появилась курица. Она целенаправленно пошла ко мне. Вафа тут же закрыла дверь и вспорхнула на крышу курятника. Ай да подруга! Я радостно переступила с ноги на ногу возле забора. Затем наклонилась, нашла щель между досок и выломала ветхий край. От моих действий, как и ожидалось, залаяли собаки. «Тише! Не будите хозяев! Пожалуйста!» – послала я мысленную мольбу.

Лай тут же прекратился, но в конюшне началась какая-то возня, и я чётко услышала ослиный крик. Ослица защищала своего ребёнка. Кто-то из коней там был недоволен таким соседством. Разглядев в полумраке засов на двери конюшни, я поняла, что Вафа не справится, но я уже нацелилась забрать осликов себе. Если есть потомство, значит, есть и молоко. Человеческих детей можно им поить. Я это точно знаю. А уж оборотень не должен отказаться. Постоянное нахождение на рынке не прошло даром. Что-нибудь от кого-нибудь да услышишь. Повертев головой, нашла, как перелезть через забор. Немного мучений, и вот я во дворе чужого дома. Постоянно оглядываясь по сторонам, я подошла к конюшне. Страх накатывал волнами, и ноги периодически переставали слушаться. Коленки подгибались, но я нашла в себе силы прижаться ухом к доскам и спросила есть ли внутри люди. От кого-то из животных последовал отрицательный ответ, и тогда я медленно открыла засов.

В открытую дверь вместе со мной проник тусклый уличный свет, и я с трудом разглядела двух красавцев-жеребцов. Они заинтересованно смотрели на меня, а я, прищурившись, водила глазами по тёмному пространству, ища ослицу. Виновница моего появления нашлась в самом дальнем углу вместе с ослёнком.

– Пойдете со мной? – спросила я, открывая пошире дверь.

Уговаривать не пришлось. Та была только рада покинуть это место, и мы тут же вышли на улицу. Вот здесь на меня и напало озарение: «Как я двух ослов через забор перекину? От страха, видимо, совсем мозги отшибло!» Пришлось идти внаглую мимо собак к главным воротам. Чудом никто из людей не проснулся, и мы тихо покинули двор. Обойдя забор, я нашла свою курицу и, подхватив её на руки, повела ослов в лес. Только когда мы оказались достаточно далеко, я позволила себе расслабиться и нервно рассмеялась, вытирая предательские слёзы. Воровка! Я опять краду чужое! Как же я ненавижу себя за это! Настанет когда-нибудь время, когда мне не нужно будет этим заниматься? Вафа покружила по округе и, не церемонясь, села на ослицу. Я с завистью поглядывала на нее, но не осмелилась оседлать новую знакомую.

– А чем я буду вас кормить? Бедовая моя голова! – воскликнула я, вспомнив, что сама живу впроголодь.

«Яблоко», – ответила она мне.

– Где я тебе его возьму? Сено бы найти на зиму. А жить вы где будете? О! Что же я натворила? – чуть ли не кричала я, осознавая, какую глупость совершила.

После этой вылазки я каждый день ждала, когда за осликами придут люди, но прошёл почти месяц, а наша «царская семья» до сих пор с нами. Царицей ослица стала по причине высоких запросов. То ей конюшню подавай, то морковь, то репу с яблоками на обед. Её сына, соответственно, я стала называть Царевичем. Ребятёнок быстро нашёл общий язык с Алеком. Они ежедневно резвились возле дома, стараясь не попадаться мне на глаза, потому что я не разрешала оборотню точить зубы об ослиные копыта. Мой беленький озорник за всё это время ни разу не превращался в человека, он рос обычным щенком и грыз всё подряд.

Как только выпал первый снег, я стала жалеть о том, что притащила сюда Царицу. Держать её на улице я больше не могла, да и молоком никто, кроме Царевича, не питался. Стала продумывать план, как вернуть её хозяину, и вдруг Алек решил вспомнить о своей человеческой ипостаси. Несчастный малыш целую неделю изводил нас плачем. Я пыталась накормить его с трудом добытым молоком и человеческой пищей, но всё было зря. Приходилось тратить свою магию, и это дало мне окончательный толчок к тому, что «царскую семейку» нужно возвращать.

Надев свои дырявые башмаки, натянула дедовский тулуп и повела украденное обратно в деревню. Хозяину расскажу о случайной находке, а если встречу знакомых, то вряд ли они меня узнают. Подходя ближе к деревне, нервная дрожь превращалась в настоящий колотун, и с каждым шагом становилось труднее идти. Снег уже не таял и лежал тонким слоем на полях. Царица возвращаться не хотела, но и мерзнуть тоже не желала. Характер у нее был упрямый, но куда ей было деваться против моей магии? Приближаясь к дому, возле ворот я увидела мужчину. Он налаживал покосившийся забор. Потоптавшись немного на месте, я подтолкнула Царицу с Царевичем к нему и стала ждать реакции хозяина. Минута… две… и вот мужчина обернулся. Мельком глянул на них и продолжил работать. Тогда я предположила, что это не хозяин. Как же быть? Придётся и мне подойти. Оглянулась на Вафу, сидевшую на дереве, и несмело шагнула.

– Я ослов в лесу нашла… отведите их хозяину… пожалуйста, – осипшим голосом попыталась крикнуть издалека.

– Какому хозяину? – спросил он, продолжая стучать молотком.

– Ну, кто тут живёт… ослы из этого дома сбежали.

– Не было у меня ослов, – ответил мужик и наконец-то перестал забивать гвоздь.

– Но они точно отсюда, – неуверенно сказала я и стала озираться.

– Умер прежний хозяин, а жена всё продала и к матери уехала в свою деревню.

– Жалко осликов, приютите, – пропадающим голосом взмолилась я.

– Мне чужого не надо. Забирай себе или продай.

– Продайте сами, пожалуйста, только хорошего хозяина найдите.

– Тебе что, деньги не нужны?

– Деньги? А сколько за них можно выручить?

– Так на базаре узнай. И вообще, отец этим должен заниматься, – задумчиво произнёс он, окинув меня цепким взглядом.