Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Соавторы: Квинтус Номен,Владислав Порошин,Ада Лисовская,Дмитрий Чайка,Антон Панарин,Елена Галунец
сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 350 страниц)

Глава 6

Тэун Хаас

– Помоги определиться: немного вульгарное красное или изящное чёрное? – спросила Лами, держа перед собой два платья.

– Детка, ты знаешь мои предпочтения, – улыбнувшись, ответил я.

– Я не могу пойти в ресторан на ужин с родителями, одетая в кружевное бельё и чулки, – надувая губы, сказала она и бросила оба платья на спинку кресла, оставаясь в озвученном одеянии.

– Если ты сейчас что-нибудь не наденешь, то мы опоздаем, а возможно, вообще никуда не пойдем. И тогда твоя матушка приедет сюда и за уши вытащит нас из кровати, – откровенно смеясь, сказал я и сделал вид, что медленно поднимаюсь с кресла.

Лами засмеялась, прекрасно зная, чем это грозит. Обычно я её хватаю и несу в спальню, но сегодня я специально медлил, давая ей шанс избежать порчи её прически. Она тут же подхватила чёрное платье и принялась его натягивать, забыв расстегнуть молнию. Естественно, в плечах оно застряло, и она простонала:

– Всё! Никуда не идём! Я попала в плен!

– Тебе повезло. Я сегодня сытый, – прошептал ей на ухо и расстегнул молнию, помогая надеть платье.

– Люблю тебя, – сказала Лами, чмокнув меня в нос.

Подъезжая к ресторану, она напомнила мне про подарок, который я чуть не забыл дома, и попросила не называть при всех возраст её мамы. Да, у тёщи сегодня день рождения. Семейство Рамо специально прибыло в столицу отметить юбилей и заодно пообщаться с моими родственниками. Тётушка моя тоже обещала быть, и я просто жаждал её увидеть. После тех событий с Ашей она словно отдалилась от меня, и причину её странного поведения я намеревался сегодня узнать во что бы то ни стало.

За столиком нас все уже ждали. Как только мы подошли, тесть приподнялся, и мы обменялись рукопожатиями. Я любезно поздравил матушку своей любимой жены и вручил подарок. Моя мама улыбалась, значит, я всё правильно сделал. Это при знакомстве, по её мнению, я был недостаточно вежлив с новыми родственниками и вёл себя не так, как требуют старые правила приличия, когда нужно было с почтением поклониться отцу, а матери «выдать хвалебную оду». Я вот до сих пор не понимаю, зачем соблюдать старые правила, которые себя изжили? Ну да, это родители моей жены, но не в ноги же им кланяться? Хорошо, что после прошлого моего возмущения и объяснения своей позиции Лами меня поддержала, и её родители не стали вынуждать меня следовать традициям. Подвинув стул для любимой, я сел рядом и взял за руку маму, чтобы спросить про Майгу.

– Она обещала прибыть вовремя. Может, что-то случилось на границе? – озадаченно ответила она.

– Какой границе? – удивленно спросил я.

– Она же в Китене с братом той девушки, которую ты искал в прошлом году.

– Что она там с ним делает? – ещё больше удивился я.

– Не знаю. Она не сказала.

Даже при таком косвенном упоминании Аши я заметил, как на секунду Лами поджала губы. Неужели она до сих пор видит её в своих снах? До этого момента я ни разу не вспоминал о Замарашке и как сделать так, чтобы моя любимая жена тоже перестала о ней думать? Может, амулет какой-нибудь есть на этот случай?

– Матушка, а не хотите ли остаться на пару дней в городе? У нас завтра с Лами выходной совпал, так что можем вам устроить экскурсию, – специально обратился я к тёще, зная о её любви к музеям.

Точно знаю, что Лами будет только за, поэтому и решил совместить для них приятное с полезным. Более приятное, правда, будет для тестя, потому что мы с ним пойдем на гонки. Ежегодные соревнования будут проходить, как всегда, на трассе «Четыре колеса», и билеты достать было не так-то просто. Тесть, поняв мой план, слегка улыбнулся, потому что он просил не говорить об этом нашим девочкам. Госпожа Рамо не разделяет его любви к технике и скорости. Отец мой, кстати, тоже изъявил желание посмотреть, чем там можно восхищаться. Так что завтра у нас будет весёлое времяпрепровождение, пока девочки будут ходить по музеям и магазинам. Мама моя, услышав об экскурсии, сразу предложила зайти в столичный дендрарий. И неожиданно тёща согласилась. Ну и хорошо! Моя мама завтра тоже не будет скучать.

Ужин подходил уже к концу, и я напомнил маме про тётушку. Та сразу же взяла кристалл и отправила ей вестник с вопросом.

«Простите, у меня тут кое-что произошло, придётся задержаться. Вы где остановились? Я через час-полтора к вам перемещусь», – услышал я взволнованный голос, так похожий на мамин.

– Дорогая, мы, как всегда, у Гайлисов. Надеюсь, архимага там не будет, – ответила моя мама и убрала кристалл, скосив глаза на любопытную госпожу Рамо.

Ту, естественно, заинтересовал архимаг, и матушке пришлось рассказать про настырного жениха своей сестры.

В доме Гайлисов нас встретил с улыбкой Давли. Он успокоил нас тем, что архимага вообще нет в городе, и сразу же повёл родителей Лами в приготовленную для них комнату. Тесть снова показал мне, как нужно пить и не пьянеть! В итоге «победитель» в нашем состязании, запинаясь о ковры, еле идёт, поддерживаемый своей женой, сразу в кровать, а «проигравший» – я – не отказался бы ещё что-нибудь выпить. Глянув на бар с коллекцией дорогих вин Гайлисов, я поспешил уйти от соблазна в малую гостиную. Не хочу расстраивать Лами, она у меня не пьёт алкоголь и со времен беременности стала не переносить его запах. Отец мой, проводив взглядом свата, прямиком отправился в кабинет. Он знает, что там всегда можно уединиться и выкурить парочку карбинских сигар. Мама с Лами пошли на кухню к Йенте, по пути зовя с собой Авду.

– Давли! Что нового в столице? Как там Омид? – спросил я, когда он, проводив моих родственников до комнаты, спустился в гостиную.

– Новости можете почитать в газете, а вот младший господин на удивление счастлив. Говорит, что теперь понимает своё предназначение и все знаки, что являла ему судьба или сама Мать-прародительница. Только отец его постарел от горя, но хоть пить перестал.

– Наведаюсь к нему завтра с утра. Дашь знать, когда моя тётушка появится. Хочу с ней первым поговорить.

Прошло полтора часа, два, три, но тётка так и не появилась. Лами уже крепко спала, а я тихо поднялся с кровати и спустился на первый этаж. Весь дом спал. Было тихо, а на душе у меня не унималось волнение. Что она там делает с оборотнем? И что там могло произойти, раз она нарушила своё обещание прибыть на ужин? Покрутив в руке кристалл, отправил ей вестник.

– С тобой всё в порядке? Я волнуюсь. Прости, если разбудил.

Сел в кресло и пустил светляков, чтобы не включать общий свет в комнате. В ожидании ответа я не знаю, сколько просидел, но, услышав чьи-то шаги, стал по одному их тушить.

– Оставь, это очень красиво. Почему дома их не зажигаешь? – спросила Лами, подходя ко мне.

– Ты не просила, – хрипло ответил я из-за долгого молчания.

– Я до сих пор с трепетом вспоминаю день нашего знакомства. Тогда в лесу я была очарована ими.

– Или мной?

– И тобой. Тэун, я влюбилась в тот момент, когда ты грел мои ноги. Клянусь.

– Почему раньше не сказала об этом? Я-то думал, что цветами тебя покорил, – смеясь, сказал я и усадил мою девочку к себе на колени.

– Ты, кстати, знаешь, что далеко не все огневики могут так, как ты?

– Конечно, знаю! Из всего потока нас было трое, – тихо сказал я и пустил ещё парочку к самому потолку.

Лами обняла меня и положила свою голову мне на плечо. Как же я люблю эти моменты нашей с ней совместной жизни. Вдохнув её аромат, я крепче прижал к себе хрупкие плечи и поцеловал в макушку.

– Идем в кровать? – шепнула она, погладив моё бедро в направлении паха, и я тут же подхватил её и понёс в комнату.

Утром пришёл вестник, разбудив нас.

«Ждите на завтрак», – услышал я бодрый голос тётки, как только взял кристалл в руки.

– Завтрак через двадцать минут, – сказала Лами, накрывая голову одеялом.

– Спи. Я оставлю для тебя самый вкусный кусочек фруктового пирога, который для тебя обещала испечь Йенте.

– Нет, я хочу узнать, что там за приключения случились на границе у Майги, – ответила Лами, отбрасывая одеяло.

За завтраком собралась вся семья. Тётка появилась на пороге дома за пять минут до того, как мы сели за стол. Да и не одна, а с Лентом Озолсом. Надо было видеть выражение лица моего отца. Это я не удивился, зная о её романе, а вот мои родители дар речи точно потеряли. Майга, к слову, выглядела отлично. Вот что значит быть рядом с любимым мужчиной. После всех приветствий и представлений друг другу, мы сели за стол, и я, глядя на то, как полковник ухаживает за моей тётушкой, искренне порадовался за неё. О делах, что заставили их побывать на границе, она попросила не спрашивать, и мы все послушно стали разговаривать на отвлеченные темы. После завтрака господин Озолс извинился за то, что вынужден нас покинуть. Обмолвился о срочных делах, поцеловал мою тётушку и ушёл, оставив ей портальный камень. Вот тогда я подхватил её под локоток и повёл в кабинет.

– Что ты там делала с оборотнем? – спросил я, закрывая за нами дверь.

– А можно не отвечать? – нахмурившись, ответила она.

– Нельзя. Раз меня наградили этой проклятой меткой, то должен знать всё, что происходит с тобой, оборотнем, Ашей и даже Балодисом.

– Зачем? Аша не нуждается в нашей помощи…

– А в чьей нуждается? И вообще, нужна ли ей помощь? – спросил я, загораживая собой дверь.

«Что-то моя милая тётушка слишком враждебно настроена», – подумал я, откровенно её разглядывая. Изменилась. Стала уверенной. И смотрит так с вызовом.

– Что у вас с ней произошло? – спросила она, уперев руки в боки.

– Ничего. Я рассказывал ей про свой дар, зажигал огонь, и она неожиданно стала меня избегать… Балодис, возможно, что-то наплёл ей про меня. Он ведь неровно к ней дышит и, может, запретил ей меня звать в лесной дом. Только понять не могу, почему вы думаете, что я с ней что-то сделал? Спросите у неё!

– Она не говорит. Да и со мной она перестала нормально общаться. Алек тоже не знает причину. Находиться с ней в одной комнате было невыносимо. Я словно чувствовала её боль, и мне хотелось рыдать от непонятного душераздирающего чувства. И как только архимаг предложил посетить Китен, я позорно сбежала, оставив её. Тэун! Я могу ошибаться, но мне кажется, что она просто не знала про Лами. Признавайся, зачем ты её обманывал?

– Я её не обманывал! Мы практически не разговаривали о личном. Я просто игрался при ней с огнём. Я тебе больше скажу: она мне неприятна настолько, что я вначале даже брезговал находиться рядом. Я считал её грязной оборванкой. Замарашкой. Зная меня, ты до сих пор думаешь, что я мог с ней что-то сделать? Если эта дурёха влюбилась и нафантазировала себе какую-то ерунду, когда я и мысли не допускал притронуться к ней, то разве я виноват в том, что она хотела убить себя?

– Откуда ты знаешь? – спросила тётка, округлив глаза.

– Балодис при последней нашей встрече сказал. Ты знаешь про… – недоговорив, я захлопнул рот.

Я хотел спросить, знает ли она про его дар и про некроманта, но решил в этот раз промолчать, помня, как я сглупил в истории с магистром Зведрисом.

– Про что? – спросила она и подошла ближе.

– Ничего. Расскажи, что ты делала с оборотнем в Китене.

Майга нахмурилась и создала купол от прослушки. Увидев это, я на секунду замер. Я так давно не видел, как она пользуется магией, что даже залюбовался её грациозным взмахом руки.

– Мы познакомились с другими оборотнями. Я даже видела их оборот. Алек почему-то раньше стеснялся при мне это делать. И зря! Это так впечатляюще! Мы были там чуть ли не почётными гостями. Лент сопровождал нас везде, и мы жили в доме у замечательной семьи с тремя милыми волчатами. Эти шалопаи редко принимали человеческий вид. Алек был очень рад оказаться среди своих. Оборотни хорошо к нам относились и охотно делились с Алеком своими знаниями. Они очень много общались наедине и ходили в лес. А позавчера они не вернулись. Мы прождали их весь день, и только вечером архимаг Меднек сообщил, что они были замечены перебегающими границу.

– Нагуляется, вернётся, – ответил я, не желая больше слушать про него, – Расскажи про полковника Озолса, – попросил я, меняя тему.

– Ничего тебе не буду про него рассказывать. У нас сейчас конфетно-букетный период. И это не то, что тебе нужно знать, – ответила она, сложив руки на груди.

– А что мне нужно знать, как не про тебя и твоего ухажёра? Кто, как не я, должен оберегать тебя от назойливых женихов?

– У меня теперь есть тот, кто будет меня оберегать вообще от всего. Ты лучше извинись перед Ашей.

– Да какого хрена я должен извиняться? За что? – вскричал я, ударив кулаком о рядом стоящий шкаф. Сам не ожидая от себя такой вспышки ярости. «Почему я так остро реагирую на Замарашку?» – не успел подумать я, как тётка продолжила:

– Она важна для всех нас, как ты не понимаешь!

– Да будь она хоть сама Мать-прародительница! Мне плевать на неё. Жила же как-то раньше. Меня бесит то, как теперь вокруг неё все скачут. Ишь ты! Не понравилось ей что-то, так сразу показуху с пожаром устроила! – прокричал я и схватился за сердце.

Дыхание перехватило. Проклятая печать стала раздирать мне ладонь. Шагнув назад, меня повело в сторону, и я повалился на пол, судорожно открывая рот. Тётка, испугавшись, сняла купол и закричала, зовя на помощь. Вскоре в комнату вбежали отец с Лами. Что было дальше, я видел обрывками и как будто через красную призму. Мне не хватало воздуха и было ощущение, что глаза вот-вот вылезут из орбит. При этом я видел, как пришёл лекарь и как он пытался ослабить мою боль – всё было будто в тумане, и я почти ничего не соображал. Ощущения были премерзкие. Мне казалось, что я в воде и медленно опускаюсь всё ниже и ниже. Было чувство, что вот-вот я коснусь дна…

– Придётся погрузить в стазис, – донеслись до меня слова целителя.

Словно через вату я слышал эти слова, но мозг отказывался понимать их значение. Я смотрел на самое любимое заплаканное лицо моей жены и чувствовал, как она держит мои руки, потому что, оказывается, я пытался содрать печать с ладони, раздирая кожу в кровь. «Любимый», – прочитал я по губам и наконец-то смог закрыть глаза.

Вокруг темнота и звенящая тишина. Я стоял на небольшом освещённом участке абсолютно нагим. Повертев головой, я вдохнул полной грудью и облегчённо выдохнул. Боли нет, и это меня обрадовало. Посмотрев на свою ладонь, улыбнулся, а затем рассмеялся от души. Чистая! Нет никакого узора! Нет этой проклятой метки!

– Свобода! – воскликнул я и снова посмотрел по сторонам, услышав, как мой голос поглотила эта темнота.

Недолго думая, я запустил светляков и рассыпал их в разные стороны. И каково же было моё удивление, когда они, пролетев пару метров, потухли. Хмыкнув, создал огненный шар и пустил его вперёд… та же история.

– Эй, есть там кто-нибудь? – крикнул я и шагнул, выставляя руку вперёд.

Подошёл к краю непонятного мне освещения и увидел, как исчезают мои пальцы в непроглядной темноте. Одёрнул руку и оглянулся. Что за хрень тут творится?

– Ты хочешь свободы? – услышал я нежный девичий голос.

На противоположной стороне из темноты вышла девушка в белом сарафане. На её голове красовался травяной венок с вплетёнными в него цветами, ягодами рябины и земляники. Светлые длинные волосы были распущены, а на руках я увидел мерцающие узоры. Они напомнили мне рисунок на ладони Замарашки.

– Хочу, – сглотнув, ответил я.

– Для тебя свобода – это смерть. Готов ли ты умереть сейчас? – серьёзно спросила она, остановившись в центре этого освещённого круга.

– Нет, я не хочу умирать, – просипел я, потому что голос неожиданно меня подвёл.

– Так ты определись, чего хочешь. Я могу даровать тебе свободу.

– Такая свобода мне не нужна! Я не могу оставить жену и маму. Они не переживут этого.

– Как же я могла ошибиться в нём? Где я промахнулась? – потерев свой лоб, сказала она, не обращая уже на меня внимания.

– Кто ты… Вы? – тут же исправился я, одновременно вспоминая о том, что я голый.

Обеими руками прикрылся, и когда снова поднял голову, её уже не было.

– Эй! – крикнул я и ринулся туда, откуда она вышла.

Поводил рукой перед непроглядной темнотой, но пересечь границу не осмелился. Что там? Да что угодно! Поэтому сунуть голову и посмотреть я опасался. Отойдя от края, я сел, скрестив ноги. Закрыл глаза и начал медитировать. Призвал свой внутренний огонь и решил попробовать посмотреть вокруг магическим зрением, прекрасно осознавая, сколько резерва это сожрёт.

– Надеюсь, пары секунд хватит увидеть то, что находится по ту сторону и сохранить при себе приличную часть резерва. Магия ещё может понадобиться для борьбы с опасностью, которая может там скрываться, – пробормотал я, положив руки на колени.

Вдох. Выдох. Вдох. Медленный выдох. Открываю глаза… и вдруг мой огонь потух.

– Что за? – воскликнул я и обмяк, заваливаясь набок.

Я пуст! Не может быть! Помню, как на втором курсе впервые опустошал свой резерв и после этого ни разу до такого состояния не доводил. Что за стазис такой? И точно ли меня в него погрузили? Или это работа уже ментального мага? Если эта девушка и есть менталист, то она нереально крута. Создать в моей голове такую иллюзию – это нужно обладать очень высоким даром. Перевернулся на спину и уставился в темноту, что была надо мной. Лами – моя любимая девочка. Ей постоянно приходится переживать из-за меня. Её заплаканные глаза я никогда не забуду. Я ведь обещал себе, что она больше никогда не будет плакать! Мне хватило её слез после потери ребенка. Нет, я не хочу, чтобы она страдала. Мне нужно поскорее прийти в себя и обнять её… но я не могу теперь даже поднять голову.

Сколько я так пролежал, не знаю. Тело своё я не чувствовал, а вот мозг работал отлично. Он неустанно подкидывал мне воспоминания всей моей жизни. И самые раздражающие были о тех днях, что я провёл в компании Аши. Неужели я здесь из-за неё? Меня решили так наказать за моё к ней отношение? Да кто ж посмел такое сделать? Балодис? Больной ублюдок! Ревность? Нашёл, кому мстить. Нехорошие мысли, не переставая одна за другой посещали мою голову, пока я лежал и тупо пялился в никуда. И о чём бы я ни думал, всё время возвращался к Замарашке. И, в конечном счёте, воскликнул:

– Как жаль, что ты не сгорела! – и застонал от резкой боли в груди.

Зажмурился, тяжело вдохнул, и вокруг меня стало слишком громко.

– Госпожа Хаас, прошу вас, перестаньте выть! – услышал я голос Балодиса, и моя мама, громко всхлипнув, перестала издавать плачущие звуки.

Не сразу я ощутил на своей груди чью-то ладонь, и когда открыл глаза, увидел Замарашку в какой-то замызганной полосатой шапке и с грязными разводами на щеках. Она стояла, наклонившись надо мной, с закрытыми глазами. Рефлекторно я дёрнулся и скинул с себя её руку. Затем посмотрел на свою ладонь и увидел, как мерцает эта проклятая метка. Аша распахнула глаза и скривила губы, прижимая отброшенную кисть к груди. Её испуганные глаза без ресниц были какими-то рыбьими, и это сделало её рябое лицо ещё более странным. С ней было что-то не так, и я не мог понять, что именно. Вся её внешность кардинально отличалась от той, что я видел в последние наши встречи. Посмотрев ещё раз на её грязные руки, я понял, что неосознанно выпустил свой огонь. Я обжёг её. Открыл рот, чтобы извиниться, но её запачканная куртка отвлекла моё внимание. «Она что, на земле валялась? Могла бы снять её, когда в дом зашла», – эти неуместные сейчас мысли пронеслись в моей голове за секунду, потому что, как только я уже осознанно посмотрел на Замарашку, на меня навалилась любимая матушка.

– Тэун! – всхлипнула она, обнимая меня.

– Всё в порядке, – прошептал я, краем глаза замечая, как Аша делает шаг назад, и её осторожно за предплечья придерживает Балодис.

Он, кстати, тоже выглядел слегка потрёпанным, и то, как он собственнически потом прижал её к себе, не укрылось от моих глаз. На его фоне она казалась беззащитным ребёнком, который пришёл к отцу пожаловаться на обидчика и найти в его объятиях защиту. Плечи её опустились, и она, уткнувшись ему в грудь, что-то прошептала, от чего Балодис крепче обхватил её и злобно зыркнул на меня. Я тут же отвел взгляд и заметил на её ногах отсутствие обуви, в отличие от архимага. Ну, хоть обувь додумалась снять! Но от чего же у неё такие грязные и мокрые носки? Жаль, из-за маминых всхлипов я не услышал, что она ему сказала. Поэтому я, приподняв голову, хотел спросить у Балодиса про девушку-менталиста и как у Аши получилось вывести меня из стазиса, но не успел. Архимаг склонился, прижался щекой к её грязной шапке, перехватил удобнее… мгновение, и они ушли.

– Что произошло? Где Лами? – спросил я у тётки, что стояла в сторонке всё это время, пока мама наконец-то успокоилась и помогла мне сесть.

– Внизу. Я попросила их с Зоригом выйти, когда пришли архимаг с Ашей.

– Это ты их позвала?

– Нет, Аша почувствовала. Те вестники, что я посылала архимагу, он не получил. Я, как только увидела, что твой узор стал мерцать и блекнуть, сразу поняла, что всё дело в ней…

– Конечно, в ней! Зачем ты их позвала? Замарашка снова до меня дотронулась и обновила метку. Я мог освободиться от неё.

– Ты уже не дышал! – крикнула мама, и снова по её щекам побежали слёзы.

И тут я подумал о словах той девушки в сарафане. Неужели только смерть освободит меня от неё?

– Позовите Лами, пожалуйста, – тихо попросил я, посмотрев на свою ладонь.

Через пару часов, когда я окончательно пришёл в себя и меня даже умудрились накормить для скорейшего восстановления резерва, все родственники вышли, оставив наедине с женой. Родители Лами, узнав, что я в порядке, заглянули ненадолго, затем попрощались и отправились к себе домой. Лами не отпускала мою руку и периодически вздыхала, а потом неожиданно сама первая начала разговор о Замарашке.

– Она другая. В своих видениях я вижу её совсем не такой. Та девушка, что является мне, очень красива. У неё густые каштановые волосы, распущенные по плечам или собранные в небрежный пучок на затылке. Почти всегда на ней красивые платья, максимально закрывающие шею и руки. Порой мне хочется верить, что это не видения, возникающие благодаря дару, а простые сны. Но после сегодняшнего происшествия с тобой я убедилась, что это не так. Недавно я видела во сне, как она скромно улыбается и садится на корточки, вытягивая руки вперёд… и в этот момент я вижу тебя. Ты идёшь к ней, держа за руку темноволосую девочку. Ребёнок вырывается и бежит к ней навстречу. На ваших лицах счастливые улыбки. И когда она подхватывает девочку на руки, ты смотришь на них с таким восхищением в глазах… я не смогла больше ничего рассмотреть в этом видении… как ни пыталась сосредоточиться, ничего не получалось. Меня душила горькая обида, и я проснулась в твоих объятиях. Где-то глубоко в подсознании сидит злостный червяк и грызёт меня, заставляя думать, что ты меня обманываешь. Я не могу ничего с этим поделать… а теперь я не знаю, что и думать. Та девушка, что появилась на пороге этого дома, совсем на неё не похожа. Следы от ожогов на лице… их так много… и волосы… их просто нет под шапкой! Как страшно оказаться среди огня… как она выжила? И каково пережить такое? Я не знаю, где они были, но архимаг был против того, чтобы она помогала тебе. Она еле стояла на ногах. С ней явно что-то произошло. Уставшая, грязная, босиком… но всё равно она пришла к тебе! Я думала, что при встрече буду ненавидеть её… но, увидев, какая она несчастная… возникло только одно чувство – жалость. Пусть в будущем мы не будем с тобой вместе, но я хочу, чтобы ты был жив и здоров рядом с ней. Я рада, что у тебя будет дочь. Я так глупо ревновала тебя к ней, ведь в моих видениях она такая необычная…

– А теперь не ревнуешь? – спросил я, обнимая её за плечи.

– Теперь я вижу, кто она для тебя.

– И кто же? – спросил я, начиная злиться.

Я уже понял, к чему она ведёт. Только пусть попробует затронуть тему развода.

– Не кипятись. Она спасла тебя, и я ей благодарна.

– Она же чуть меня и не погубила, – всё же воскликнул я.

– Не она. Она точно такая же пешка, как и ты, в чьих-то невидимых руках. Я подслушала разговор Майги с твоей мамой и кое-что поняла. Аша хотела тоже избавиться от метки. Точнее, она хотела избавить вас от неё. Тэун! Она хотела умереть тогда ночью в своём доме. Это ужасно!

– Это всё ваши с тёткой предположения. Давай не будем о ней? Ламис Хаас, я люблю тебя и только тебя! Слышишь? Я повторяю ещё раз и буду повторять это до самой своей смерти. И прошу, поверь мне, а не своему дару. Я никогда не предам тебя, и мы снова попробуем родить ребёнка. И в следующий раз у нас всё получится, потому что я увезу тебя на необитаемый остров, если захочешь, конечно. Я добьюсь царского указа о нашем освобождении от службы, и тогда не будет никакой работы, командировок, стрессов, нервов и всяких раздражающих людей. Ты будешь находиться на чистом воздухе, купаться в тёплом море, есть натуральные фрукты и уставать только от моего постоянного присутствия, – сказал я, слегка улыбнувшись. По её глазам я видел, что она не верит мне. Тогда я потянул её на себя и крепко обнял. – У нас такой замечательный выходной накрылся из-за неё. Прошу, давай просто забудем о том, что было, – сказал я, задержав дыхание. Отголоски той боли нет-нет да и напоминали о себе.

На следующий день Лами вызвали на работу, а я поехал к Омиду. После бессонной ночи ноги несли меня куда угодно, лишь бы не видеть взволнованные лица моих родных. Мама с тёткой всё утро не давали мне прохода. Я понимал, какой кошмар они вчера пережили, но вот эта их повышенная эмоциональность стала меня раздражать, и я, вспомнив про Омида, просто-напросто сбежал.

Припарковавшись возле входа в каменный домик, я увидел, как новый Хранитель вышел меня встречать. Омид выглядел и вправду счастливым. Он пригласил меня в своё жилище – небольшую пристройку, в которой раньше жил Хранитель Ахнаф. Следуя за ним, я почувствовал, как узор на ладони нагрелся и стал слегка покалывать. Но это ерунда по сравнению с тем, что мне приходилось испытывать ранее. Омид, отворив дверь, скинул с себя ботинки и зажёг свет.

– Окон, как видишь, тут нет, а так меня всё устраивает, – сказал он, проходя внутрь комнаты.

Наклонившись, чтобы не удариться о низкий дверной проём, я тоже снял обувь и только потом осмотрел очень скудно обставленное помещение. Узкая кровать, деревянный стол с посудой, стул, книжный шкаф и вешалка для одежды, на которой висело пара брюк с рубашками и синяя сутана хранителя. И здесь живёт избалованный деньгами и отцовским положением сын архимага?

– Ты шутишь? – спросил я, махнув рукой на всю эту обстановку.

– Мне теперь ничего мирского не нужно. Я бо́льшую часть своей жизни нахожусь в подпространстве.

– Ты скажи ещё, что теперь и питаться тебе не надо.

– Увы, надо. За этим следит Камень Правды и выгоняет меня к людям, – усмехнувшись, ответил он.

– Расскажешь о Камне что-нибудь? – спросил я, потерев горячую метку.

Омид покачал головой и подошёл ко мне. Взял мою руку и начертил в воздухе успокаивающую руну. Приложил её к ладони, и стало легче.

– Камень сердится на тебя и не желает видеть.

– А я пришёл к тебе вообще-то, а не к нему. И с чего это он на меня сердится?

– Точно не знаю. Я немного уловил его разговор с Красным Камнем. Они хотят тебя заменить. Что это могло значить, я не понял.

– А я догадываюсь. Я вообще-то вчера чуть не помер. У твоего хозяина почти получилось, – хмыкнул я и увидел, как у Омида стали закатываться глаза.

– Твою мать! – крикнул я и схватил парня за плечи.

– Благодари Царицу за доброту её, – сказал Омид голосом, какой я слышал, когда был в последний раз в каменном доме и Камень Правды говорил со мной через Хранителя Ахнафа.

«Неужели Хранителю необязательно прикасаться к той коробочке? Про какую Царицу он говорит?» – подумал я, отпуская Омида. Он теперь крепко стоял на ногах.

– Тьма идёт на эти земли, а ваша Надежда слишком слаба, чтобы спасти вас. Вы, обладатели разных стихий, должны стать ей опорой, а ты недостоин её! – гневно выпалил он, и Омид снова стал заваливаться вперёд.

Я осторожно положил его на кровать и стал ждать, когда он очнётся. Пододвинул стул и сел рядом. Что за тьма и какая надежда? Нам нужно надеяться на спасение? Почему после разговора с Камнем в мыслях такой бардак? Вроде бы понятно говорил, но сейчас словно каша в голове.

– Что он сказал? – спросил Омид, приходя в сознание.

– Тьма идёт, и спасёт нас надежда.

– Аша?

– Она-то тут при чём?

– Её имя со старотонивийского переводится как «Надежда».

– Моё имя вообще-то тоже, как и твоё, по какой-то странной случайности. Ты же знаешь, мама моя любительница этой темы, поэтому я знаю много имён и что они означают. Она моим неродившимся братьям тоже подбирала имена, такие как «сила», «здоровье», но это не помогло родить ей сильного или здорового ребёнка. Так что все эти значения имени – полная чушь.

– Раньше ты не был таким категоричным. Ты изменился.

– И это мне говоришь ты?

– Я уже не тот, кого ты знал раньше, – серьёзно ответил он и сел, отказавшись от моей руки. – Увы, я не могу тебе ничего рассказать, и мне пора, – добавил он и медленно встал на ноги.

– Какого хрена вы все от меня отворачиваетесь? Сначала Майга, а теперь ты с упрёком на меня смотришь.

– Не мне тебе об этом говорить.

– А кому? Ты ж теперь Хранитель!

– Загляни в себя. Когда соберёшься покинуть мой дом, плотно закрой дверь, – сказал он, нервно обуваясь.

Переступая порог, он пригладил прилично отросшие волосы и вышел, оставляя меня сидеть на хлипком стуле.

Аша

– Почему здесь нет Додара? – спросила я ректора, как только мы переместились в спальню лекарских покоев.

– Много говорит, – ответил он, продолжая меня держать.

– Ему ведь одному скучно и одиноко. Не могли бы вы принести его? – спросила я, ни на что сильно не рассчитывая.

Не знаю, как ко мне пришла эта мысль, но мне действительно было необходимо остаться одной и поплакать. Подступающие слёзы я уже еле сдерживала. Просто выгнать Самала язык не поворачивается, а такая просьба могла даровать мне уединение.

– Хорошо, сейчас принесу, – неожиданно согласился он. – В душ меня всё равно не позовёшь, поэтому пойду к себе и попугая прихвачу, – грустно сказал мужчина и наконец-то меня отпустил.

В ответ я кивнула и, дождавшись, когда он выйдет, принялась раздеваться. Накинув халат, я вышла из спальни и прошмыгнула мимо Агъяна, который, услышав нас, вышел из своей комнаты. Он проводил меня любопытным взглядом, а я поспешила запереться в ванной. Включила воду и наконец-то расслабилась. Уселась под горячие струи, подтянув к груди колени и дала волю слезам. Руку жгло, и на коже появилось несколько волдырей. Но не эта боль меня сейчас терзала. Брезгливый взгляд Тэуна стоял перед глазами. Настолько ему было противно моё прикосновение, что он не сдержал свой дар? Как же он искусно притворялся, когда приходил ко мне в лесной домик. А я, глупая, даже не замечала его истинного отношения ко мне. Жена у него очень красивая. Мне хватило и мимолетного взгляда на неё, чтобы понять, какая я дура.