Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Я не стала больше ничего говорить. Мысленно позвала Царицу обратно и собиралась уже уходить, как вдруг мужик бросил молоток и пошел в мою сторону. Я встала как вкопанная. Ноги словно приросли, и я даже почувствовала, как в холодный пот бросило, а затем стало жарко, хоть тулуп снимай.

– Кого надурить хочешь? – грубо спросил он.

А подойдя ближе, его взгляд изменился и сразу перестал хмуриться. Поднял руку и поправил свою шапку.

– Н-н-никого! Я ош-шиблась, м-мы уходим, – прошептала я и вцепилась в подошедшую ко мне Царицу.

– Надо же, как тебя трясёт! Замерзла? Заходи к нам! Жена тебя отогреет и накормит. Заводи скотину, не обижу.

– Н-нет, н-нам пора, – пропищала я и попыталась закинуть ногу на подругу, чтобы она унесла меня отсюда.

– Чудна́я ты. Агли! – вдруг крикнул он. – Иди сюда! Быстрей!

Ворота скрипнули, и в проёме показалась голова в соболиной шапке.

– Помоги девочке, она явно не в себе.

Женщина выскочила и вперевалку поспешила к нам. Она в своей лисьей шубе была совсем круглая. При беге её румяные щёки подпрыгивали вместе с пышным воротником на плечах.

– Ох, ты ж какая! Да так одета! Конечно, замёрзла, – воскликнула она и бесцеремонно схватила меня за руку.

В этот момент я душу Матери-прародительнице чуть не отдала, а затем, не успев прийти в себя, как оказалась возле печки с кружкой горячего молока с мёдом в руках. Дом был большим и чистым. Пахло вкусно хлебом и тушёным мясом. Я сглотнула и посмотрела на стол. Там стояли, накрытые полотенцем, два таза с пирогами. Женщина ушла звать детей к обеду, и через минуту прибежали голосящие ребятишки: два мальчика, наверное, погодки, да девочка трёх лет. Самого младшего ребёнка она несла на руках. Я прикинула, что он примерно такой же, как мой Алек, и, вспомнив о нём, подскочила с места.

– Согрелась? Иди поешь с нами, – добродушно проговорила женщина.

– Нет! Меня братишка ждёт, – ответила я, залпом допивая молоко.

– Тогда возьми гостинцев ему.

– Он ещё маленький, пирогов не ест.

– А мать где? – спросила она, усаживая ребёнка в высокий стульчик со столиком.

– Бросила, – честно призналась я.

Женщина всплеснула руками и заохала. Начала выспрашивать, где мы живем, но я поняла, что и так лишнего сказала, поэтому, поставив кружку на лавку, попятилась к двери.

– Не бойся, никто вас не обидит. Раз брат твой настолько маленький, то, может, грудного молока ему надо? Хочешь, поделюсь? У меня его много, приноси его к нам.

Я, как представила, что Алек может в щенка в любой момент превратиться, так сразу это предложение отмела. Извинилась и рванула со всех ног домой. Вернувшись, я выдохнула от облегчения. Мой маленький оборотень был снова щенком и мирно спал возле какой-то мосолыги. С громким стоном я уселась рядом с ним на пол и наконец-то позволила себе расслабиться. Люди показались мне неплохими, так что ослики, надеюсь, теперь в надёжных руках.

Время в затихшем, готовом к зиме лесу пролетело незаметно. Я, как всегда, в заботах к предстоящим морозам запасалась дровами и вынужденно отправляла Ханису в деревню за продуктами. Гречки она нанесла столько, что хватит на целый год. Несушка угощала нас яйцами, так что зиму мы пережили, считай, благополучно, и к весне все были живы и вполне здоровы, благодаря моему крошечному дару. По сравнению с прошлыми годами действительно было легче, потому как существование мое теперь скрашивал озорной щенок и иногда голосящий ребенок.

Ближе к лету Алек всё чаще находился в человеческом обличье и потихоньку ходил, держась за мои руки. Животные, как всегда, в нашем доме были с завидной постоянностью, и с появлением волчонка любопытных стало ещё больше. Алек очень любил играть с белками. Они дразнили его и убегали, а он плакал и сильно расстраивался, когда не мог залезть на дерево. К людям я больше не ходила. Что-то по мелочи приносила Вафа, а остальное, как всегда, моя любимая лисица. Я скучала по «царской семейке» и несколько раз порывалась пойти их проведать, но откровенно боялась. Еще через год Алек вовсю охотился вместе с Кавимом и приносил мне мелких грызунов. Сколько бы я ни просила этого не делать, но было бесполезно! Ему нравился сам процесс. Кавим был замечательным учителем, а вот я могла только рассказывать сказки, какие помнила, и иногда выдумывать новые. О нормальной человеческой жизни мне было нечего рассказать, потому как сама её не видела. Я старалась много разговаривать вслух, чтобы Алек слышал человеческую речь. Произносила всё, что делала, и всегда хвалила малыша за хороший аппетит.

Так прошло ещё два года, и одним холодным вечером, когда за окном появились первые снежинки, я посмотрела на Алека и вздохнула. Ребёнок быстро растёт. Из тех вещей, что приносила Ханиса, он вырос, а от моих перешитых рубашек он отказывается, предпочитая бегать совсем голышом. Он хоть и оборотень, и температура тела у них выше, но, глядя на раздетого мальчишку, меня брал озноб. Нужно опять просить Ханису принести каких-нибудь вещей. Штанов бы. Глядя на небольшую кучку грызунов, наловленных Алеком, я попросила Вафу позвать к нам лисицу.

Подруга прибежала очень быстро, видимо, недалеко была. Я отдала ей всю добычу Алека, поймав на себе укоризненный взгляд волчонка, и попросила принести одежду. Показала на себя, как выглядят штаны, и указала на Алека. Ханиса, фыркая, подхватила тушки и тут же убежала. Прождав три дня, я стала волноваться. Было нехорошее предчувствие, и я отправила Вафу на её поиски. Вернувшись, ворона меня огорчила. Ханису задрали деревенские собаки. Ох, как я плакала! Алек, глядя на меня, сначала скулил, а потом завыл так, что в лесу его поддержали дальние родственники. Кавим молча лежал на своей мягкой соломенной подстилке и никак не реагировал на это. Мой верный друг стал слишком слаб, несмотря на ежедневную подпитку с моей стороны. После смерти Ханисы я очень сильно боялась потерять и его. Кавим, мой спаситель. Он привёл меня в этот дом и согревал собой в первую зиму. Благодаря ему я узнала о своём даре. Живя в деревне, я никогда не пыталась заговорить с животными. А оказавшись ночью в лесу в полуживом состоянии, я не ожидала получить помощь от диких зверей.

Погоревав пару деньков, всё же решилась наведаться в деревню. Рисковать своими друзьями я больше не хотела. Подняла с пола свои башмаки и повертела в руках. Нужно попробовать их подлатать. Достала единственную иглу с нитками и принялась за работу. На третьем проколе она сломалась, и вытащить обломок никак не получалось. Кинула от огорчения башмак в дальний угол, намотала на ноги тряпки со шкурками, достала дедовский тулуп, вещевой мешок, в который сложила пять соболиных шкурок в надежде обменять их на что-нибудь, и, погладив на прощание Кавима с Алеком, встала у порога. Глянув еще раз на виляющего хвостом Алека, велела оставаться дома, но куда уж там, он догнал меня на подходе к деревне. Как я ни ругалась, обратно не пошел. Проходя мимо того дома, где я оставила в прошлый раз Царицу, не удержалась и подошла к забору. Собаки залаяли с грозным рычанием, почуяв рядом со мной оборотня.

– Мы сейчас уйдём, не шумите. Ответьте, есть ли там ослы?

«Один», – ответил мне молодой пёс.

«Наверное, продали. Интересно, кого оставили?» – размышляла я, спешно выходя на дорогу. – «Если идти по прямой, как раз выйду к базару. Нужно купить иглы, нитки, мешковину, крупу…» – стала я перебирать в голове и не заметила, как за моей спиной открылись ворота.

– Стой! – услышала я мужской голос. Алек зарычал, а я, не оглядываясь, побежала до ближайшего угла. – Да подожди ты! Это ведь ты привела ослов? Не бойся, я заплатить хочу, – кричал вдогонку мужчина.

Заплатить? За что? Они ведь не мои! И вообще, это я должна благодарить этого человека за то, что он позаботился о них. Со мной они бы и первую зиму не пережили. Остановившись за углом, я выглянула посмотреть, как мужик идет за мной быстрым шагом.

– Ну точно не ошибся. Такого тулупа ни у кого я не видел во всей деревне. Чего ты убегаешь?

– Шкурки соболя нужны? – спросила я, теребя в руках свой мешок.

– Красивый у тебя волк, – сказал мужик, глядя на моего Алека, а тот с любопытством разглядывал его.

– Шкурки. Пять шкурок, – прошептала я и наконец подняла глаза, чтобы посмотреть на лицо мужчины.

Не старый, но и не молодой. Из-за густой бороды нельзя было определить возраст, но глаза были добрые, светлые. Курчавые волосы торчали из-под шапки, и одет он был в чёрную куртку. Мужчина перевёл свой взгляд на мешок и прищурился.

– Давай и шкурки твои куплю, но деньги у меня дома. Подождёшь? Или можешь со мной пойти.

– Подожду, – пискнула я и опустила голову. А потом подумала, что мне придётся идти на базар, а там будет много народа. Если меня сейчас так трясёт от одного человека, то что там со мной сделается? – Не нужны мне деньги. Крупы дайте и иголку с ниткой, – неуверенно пробормотала я.

– За пять соболиных шкурок просишь крупы? – удивился он.

Я кивнула и развязала мешок с желанием показать ему шкурки.

– Пошли в дом, я дам тебе всё, что нужно.

Ноги меня не слушались. Я, как на деревянных ходулях, пошла за ним следом. Алек, виляя хвостом, бежал впереди меня. Ему новый человек явно понравился. Проходя мимо конюшни, я попросила заглянуть туда, и мужчина сразу же открыл мне дверь. Царица стояла в стойле и жевала сено. Вид у неё был здоровый, и выглядела она прекрасно. Улыбнувшись ей, я поблагодарила мужчину за доброе отношение и попросила Алека подождать на улице. В дом я заходила с опаской, не желая быть незваной гостьей, но та пухлая женщина, увидев меня, как тогда, всплеснула руками и заголосила:

– Пришла! Где ты была? Мы искали по всей деревне! Батюшки! Да ты совсем не изменилась, такая же худющая, а обувь! Что у тебя на ногах? Юрт, принеси унты девочке. Как твой брат?

– С ним всё хорошо, мне иголка с нитками нужна, – сказала я и исподлобья посмотрела на женщину.

Та, покачав головой, усадила меня возле печки и начала вытаскивать на стол угощения.

– Поешь сначала, а потом дам тебе, что нужно.

– У меня только пять шкурок, – произнесла я, вытаскивая их из мешка.

– Да за двух ослов, мы знаешь, сколько тебе денег должны?

– Не возьмёт она деньгами, – сказал мужчина и вышел из комнаты.

– Приходи тогда к нам обедать и брата приводи.

– Мне нужна одежда для него, – тихо сказала я, чувствуя, как горят щёки от стыда.

Женщина снова покачала головой и, выхватив из моих рук шкурки с мешком, положила их на лавку, а меня усадила за стол. Поставила передо мной тарелку с наваристым супом и вложила ложку в руку. От умопомрачительного запаха у меня свело все внутренности. Мне захотелось поделиться с Алеком, но я не знала, как попросить об этом хозяйку. Зачерпнув полную ложку когда-то любимого горохового супа с копчёностями, я медленно положила её в рот. Закрыла глаза и, растягивая удовольствие, стала медленно жевать, ощущая давно забытый вкус картошки, хорошо разваренного гороха и колбасы. Со второго этажа доносились детские голоса и звуки музыки. Неожиданно мне стало приятно здесь находиться. Захотелось поиграть с другими детьми и окунуться в домашнюю атмосферу. Но лучше не привыкать, чтобы не разочаровываться. Будет лучше, если они не будут знать обо мне. Сейчас я могу спокойно поесть без лишних разговоров. Женщина удовлетворенно кивнула, глядя на то, как я ем, принялась складывать в мой мешок продукты, а потом подняла одну из шкурок, оглядела и, поцокав языком, что-то проворчала.

– Плохие? – спросила я, вытирая подбородок.

Из-за трясущихся рук у меня не всегда получалось донести жидкость в ложке до рта.

– Наоборот… я вот думаю… помимо крупы и одежды надо дать тебе ещё что-нибудь. Что хочешь?

– Волка моего покормите, пожалуйста.

– Какого волка? – удивилась женщина.

– На улице сидит. Можно я этот суп с собой возьму?

У женщины от удивления глаза на лоб полезли.

– Как тебя зовут? И где же ты всё-таки живёшь? Я хочу посмотреть на твой дом.

Я тут же встала и попятилась к двери.

– Не хочешь, не говори! Ешь спокойно. Не надо убегать, как в прошлый раз. И суп тебе налью. Юрт, куда ты запропастился? – крикнула она, глядя в потолок.

Вскоре вернулся мужчина и принёс с собой обувь с целым ворохом разной одежды.

– Выбирай, – весело сказал он и разложил на лавке.

Я первым делом схватила детские штаны, затем рубаху и еще штаны потеплее. Потом прикинула, как я это понесу, и одни штаны положила обратно. На самом деле хотелось забрать всё и сразу надеть на себя, но постеснялась. Взяла унты под мышку, затолкала выбранную одежду в мешок и попятилась на выход.

– Бери ещё, – хмуро сказал Юрт, но я отрицательно качнула головой и выбежала во двор.

Алек тут же оказался рядом, и мы бегом покинули деревню. Убежав далеко в лес, я остановилась у поваленного дерева и скинула на землю тяжелый мешок. Добрая женщина наполнила его пирожками, картошкой, разной крупой и сахаром. Тонкие лямки отдавили мне плечи, и я, привалившись к стволу, согнулась пополам. Спина, ноги и вообще, казалось, каждая мышца в моем тщедушном теле болели от этого сумасшедшего бега с тяжелой ношей. Алек тут же сунул нос в мешок, и мне пришлось развязать веревочки. Шесть пирожков в одну секунду исчезли в пасти вечно голодного волчонка, и я, отобрав вкусно пахнущий выпечкой газетный сверток, возмутилась:

– Оставь на вечер! – на что хитрая мордочка только облизнулась в ответ.

Завязав обратно веревки, я посмотрела на унты и с великой радостью принялась разматывать шкурки. Новая обувь была великовата, но в тысячу раз удобнее моих башмаков. А какие красивые! Я сидела и разглядывала их. Такой красоты никогда не было на моих ногах. Отдохнув немного, я окликнула Алека, убежавшего исследовать ближайшие кусты, и побрела дальше. Идти в удобной обуви было одно удовольствие, а главное – было очень тепло. Улыбаясь от счастья, я дошла до дома. Кавим с Вафой встречали нас на пороге. Я сразу же рассказала им про то, как нам повезло, и, похваставшись новой обувью, я зашла в остывший домик.

Время летело быстро: зима сменилась весной, весна – летом, и вот, когда снова стало холодать, я стала ходить в деревню почаще. Нужно было набрать запасов на зиму. Алек вовсю охотился самостоятельно и стал нашим главным добытчиком. Кавим уже не вставал, и я понимала, что мне придётся его отпустить со дня на день. Стоит один раз его не подпитать магией, и он утром не проснётся. Я не могла никак решиться. Сидела с ним вечерами на полу и просто разговаривала. Он уже и не понимал меня. Вафа вырастила свое потомство и давно вернулась ко мне. Дни заметно сократились, и я стала подумывать о том, что пора идти в деревню обменять накопленные шкурки на продукты. Юрт с Агли всегда радушно нас принимали. Их ребятишки с нетерпением ждали нас, потому что им было интересно поиграть с настоящим волком, а от меня услышать очередную историю про лесных зверей. И вот, как только я засобиралась, Алек попросился пойти со мной, в человеческом виде – ему хотелось поиграть с ребятами в настольные игры. Я сначала была против, но, прикинув, что мальчишка уже достаточно большой, для того чтобы нести мешок с продуктами, согласилась.

Подходя к дому, я крепко держала за руку моего волчонка. Напомнила ещё раз о правилах поведения и строго-настрого запретила принимать вторую ипостась. Особенно акцентировала внимание на том, чтобы никому из детей не проболтался, кто он на самом деле. Алек у меня не по годам смышлёный ребёнок, и я откровенно наслаждалась его возрастом и послушанием. Каким он будет, когда вырастет? Никому не известно. И вообще, я старалась жить одним днём и не думать о будущем. Возле ворот я поприветствовала собак, и те радостным лаем оповестили хозяев о гостях. Юрт, глядя на то, как они виляют хвостом и пригибаются к земле, теперь знает, кто стоит за калиткой. Чужаков они так ласково не встречают. Услышав голос хозяина дома, я, как всегда, внутренне подобралась. Хоть и знала, что вреда он мне не причинит, но ничего не могла поделать со своей боязнью людей. Они с Агли не задавали лишних вопросов, кормили, давали то, что я просила, и наблюдали со стороны, как я играла с детьми. С ребятами мне было спокойно, и я иногда забывала, что в доме есть взрослые. И вот сегодня я волновалась больше обычного. Алек чуть ли не подпрыгивал от нетерпения показать себя этим людям.

– Ну наконец-то! Мы ждали тебя ещё две недели назад. О! Какой здоровяк! Ты и есть Алек? – спросил он, протягивая руку. Мой сын волка величественно кивнул и ответил на рукопожатие.

– Какой серьёзный у тебя парень растёт! Проходите! А где ваш волк?

– Дома, – ответила я, пропуская вперёд моего нетерпеливого мальчишку.

Алек, войдя во двор, увидел играющих в кукол девочек. Улыбка озарила его милое личико, и он вприпрыжку побежал к ним. Ерке с Аи, увидев незнакомого мальчика, сначала насторожились, но, заметив меня, сразу окружили его вниманием. Понаблюдав немного за их игрой, я, как всегда, первым делом пошла в конюшню повидаться с Царицей.

– Приболела она. Я позвал ветеринара. Обещал после обеда прийти, – грустно сказал Юрт, открывая для меня дверь.

Ослица лежала на боку и тяжело дышала. Я тут же залезла в её стойло и опустилась на колени. Начала шептать ей всякие глупости, а сама, прикрыв глаза, пустила магию. Жаль, я не могла понять, что за хворь у неё приключилась, но к приходу ветеринара она будет уже на ногах.

– Её обязательно вылечат. Она сильная, – проговорила я, поднимаясь.

Юрт задумчиво почесал бороду и пригласил в дом. Алека на улице не было, потому что он с девчонками уже сидел за столом и весело хохотал. Агли хозяйничала на кухне и, увидев меня, расплылась в счастливой улыбке. Как всегда, поохала на тему того, что я никак не меняюсь, остаюсь всё такой же худой и маленькой, но зато похвалила Алека. Назвала его крепышом и тут же угостила сдобной булкой. Волчонок, как всегда, сначала понюхал то, что ему дали, а затем смачно откусил. Агли умилялась его аппетиту и внешности. Мальчишка и вправду был очень красивым: белые волосы, но тёмные брови и ресницы, голубые глаза и немного пухлые щёчки. Интересно, как выглядели его родители? Хотя нет, не интересно. Они бросили его.

– Я принесла сегодня шкурки норки и куницы, – произнесла я, вынимая из мешка добычу Алека.

– Садись, поешь сначала, – ответила на это Агли, даже не глянув на них.

Маленький оборотень уплетал обед за нас двоих. Глядя на то, как он заглатывает, почти не жуя всё, что есть на тарелках, я предприняла попытку остановить его. Напомнила, что живот не резиновый и может заболеть, а то и лопнуть. Но это не помогло. На мои попытки отобрать очередной пирожок он стал порыкивать, проявляя свою вторую натуру. Мне пришлось капитулировать, чтобы не выдать своего волчонка. Хозяйские дети с любопытством разглядывали нас, а потом, когда Алек наконец-то откинулся на спинку стула, показав тем самым, что наелся, они потащили его играть.

– Ребёнку нужно общение, – тихо сказала Агли, провожая взглядом ребятишек. – Приводи почаще.

– Угу, – ответила я, набив полный рот хлебом, чтобы ничего больше не говорить.

Юрт задумчиво смотрел на меня, словно он догадался об Алеке, и мне тут же захотелось бежать, но я еле сдержала порыв. Отвела взгляд и посмотрела, как Агли наливала молоко в кружку. У нее были чистые руки, пухлые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями и красивым перстнем на безымянном пальце. Протолкнув по пищеводу сухой хлеб, я потянулась за кружкой и обратила внимание на свою грязную руку. Тонкая, худенькая ладошка с длинными пальцами. Под криво обгрызенными ногтями была грязь. Вспомнив, как я гладила Царицу и об землю руками опиралась в конюшне, руки от этого точно не стали чище. Мне стало стыдно за то, что я совсем забыла о правилах приличия за столом. Какая бы ни была моя мать, но она всегда выгоняла меня из-за стола к рукомойнику. «Не потерплю грязь за столом!» – кричала она вдогонку. Да… Совсем одичала я в лесу. Чему же я Алека научу, когда сама полузверем стала. Сунув руки под стол, я посмотрела в ту сторону, откуда доносились детские визги и смех.

– Сколько тебе лет? – вдруг спросил Юрт.

– Точно не знаю. Девятнадцать, двадцать, – слегка задумавшись, ответила я.

– Ты выглядишь намного младше. Я думала, что ты ровесница нашему Гирду… лет… тринадцать, – тихо сказала Агли, разглядывая мое лицо.

От их пристального взгляда у меня началась паника. Я опустила голову и прошептала:

– Нам пора, спасибо. Можно я сегодня картошку возьму?

Агли тут же подскочила и стала убирать со стола посуду, а я встала со скамьи и просто сбежала в другую комнату к детям. Алек чувствовал себя среди ребятни просто замечательно, и мне стало невыносимо его жаль. Из-за меня он лишён нормального детства и возможных друзей. Оборотень ведь не будет всю жизнь жить со мной. Ему нужно найти стаю или, возможно, человеческую девушку. Как хорошо, что у нас есть в запасе ещё несколько лет, а пока ради него буду приходить сюда.