Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Соавторы: Квинтус Номен,Владислав Порошин,Ада Лисовская,Дмитрий Чайка,Антон Панарин,Елена Галунец
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 350 страниц)

Глава 17
Проклятие Аластора

Я тяжело вздохнула и поплелась в коридор, предварительно заверив фею, что скоро ее принц вернется. Удачно, что за платьем больше не волочились черные перья. По ощущениям, они были весом с тонну, с ними я бы точно не догнала даже улитку, не говоря уже о взрослом парне.

– Эй, я тебе не нянька! – крикнула я сразу, едва заприметив темный затылок Аластора. – Это тебе нужно жениться или мне?

Принц проигнорировал мое бурчание и завернул ко входу в сад, заставив меня зарычать от злости. Я загребла подол платья руками, подтянула вверх и двинулась быстрее.

– Имей совесть, в конце концов… – Я шмыгнула за парнем следом, прошла под опасным навесом из роз, где Аластор поймал меня во второй раз, и подавила внезапно возникшие воспоминания.

Когда я нагнала парня, он уже стоял у стены и шипел сквозь стиснутые зубы, прижавшись к ней спиной. Мускулы вздулись под его белой рубашкой, ткань стала влажной, и я с ужасом увидела темные витиеватые тени, заструившиеся по коже.

– Вот черт, – ахнула я, отойдя назад. И вот надо было ему уходить так далеко?! Фею зацепить своей магией побоялся, а меня нет… – Я позову Ферниса или короля! Жди здесь!

– Нет! – закричал Аластор, и я замерла на месте. Он оттянул трясущейся рукой ворот рубашки и покачал головой. Кольцо мерцало в ярком свете, и я заметила трещину, поползшую по гелиодору. – Вы же можете остановить меня, леди. Давайте!

– Я… – мысли путались в голове, от вида Аластора становилось трудно дышать. – Я не хочу сделать тебе больно, я…

– Я не боюсь боли, – захрипел он, а потом внезапно закричал в потолок, когда вены на его шее вздулись, и вбил кулак в стену позади него. Во вмятине осталось черное пятно, стена пошла трещинами, а в следующую секунду сверху на нас рухнул ее крупный осколок, отколовшийся от стыка камня на потолке.

Аластор ругнулся сквозь стиснутые зубы, когда я сжалась от страха и завизжала, закрыв голову руками. Толчок – и я оказалась под парнем, подмявшим меня под себя. Темные тени заклубились вокруг его рук, покрыли их чернильным мраком и отразили кусок огромного камня, заставив его разлететься на маленькие кусочки.

– Вы слишком беспомощны для ведьмы, моя леди, – Аластор попытался усмехнуться, смотря на меня, шокированную происходящим, сверху вниз. А потом глаза его потемнели, превращаясь из тепло-карих в омуты бездны. Чернильные тени показались из-под рубашки, захватив шею и стремясь к лицу.

– О нет, – зашептала я, схватив парня за напряженные руки и попытавшись выбраться из-под него. – Нет-нет, вставай! Говори со мной, я сейчас помогу!

Я чертыхнулась, спихивая его с себя, и попыталась позвать на помощь. Перевернула парня на спину и похлопала по лицу, склонившись над ним.

– Кто-нибудь!

Кольцо Аластора теперь валялось рядом без сердцевины. Тьма, которой он защитил меня, выжгла гелиодор дотла, даже не оставив сверкающей крошки.

– Твою ж! – зарычала я, а потом резко остановилась. Камень! Камень, камень… Стянула с пальца свое кольцо и дрожащими руками попыталась надеть его на руку принца. – Вот же, вот! Приди в себя!

Но камень был другим. Он лишь блеснул на пальце принца, а потом я вспомнила слова Люцитора – морганит убьет любого, вытянув из него магические силы, он рассчитан лишь на ведьму.

– О господи! – тут же закричала я, стягивая кольцо с принца и возвращая на свой палец. – Прости, прости! – я закусила губу, в панике мечась взглядом по саду: почему, черт возьми, никто еще не прибежал на шум?! – Люцито-о-ор! – Я приложила руки к лицу Аластора в тщетной попытке оттянуть неизбежное и задержать его проклятие. Казалось, если оно продолжит распространяться от шеи, то это конец.

Я зажмурилась, собираясь вновь закричать, как вдруг поняла сразу две вещи.

Первая: мои щеки были мокры от слез.

Вторая: чужие руки бережно прикоснулись к ним, утирая влагу.

Я вздрогнула, распахивая глаза, и со вздохом облегчения посмотрела вниз, едва не разрыдавшись от переполнявших эмоций. Аластор!

Веки его были тяжелы, дыхание прерывающимся и свистящим, но чернота отступала. Прямо под моими пальцами витиеватые узоры уходили вниз, обратно под рубашку, и вот скоро уже даже рука Аластора вновь приобрела привычный оттенок.

– Слава богу, – прошептала я, накрывая его большую ладонь своей. – Твое проклятие, оно… – голос мой сорвался, и парень посмотрел на меня с таким странным выражением, что я сглотнула.

– Я думал, что проклят, – сказал он, прикрывая глаза и устало откидываясь на мраморный пол. Тело его еще била дрожь, принц был ослаблен, но это не помешало ему крепко сжать мои пальцы второй рукой, тогда как первая продолжала гладить щеку. – Но если бы я был проклят, разве повстречал бы когда-нибудь тебя?

Я застыла, в изумлении посмотрев на его довольное лицо. Темная магия забрала силы Аластора, но он буквально лучился полным умиротворением: глаза прикрыты, и лишь ресницы его подрагивали, отбрасывая полумесяцы теней на скулы, губы растянула улыбка. Будто он был пьян.

– Как тебя зовут? – спросил Аластор полушепотом.

– Что ты… – произнесла я, сбитая с толку, а потом принц отключился, напоследок пропустив через свои пальцы мои светлые волосы с той же блаженной улыбкой на лице.

Я начала было хлопать его по щекам, стремясь привести в чувства, а потом шокированно застыла, уставившись в стену.

Светлые волосы?! Я взвизгнула, отползая от Аластора на четвереньках, и в ужасе заметалась на месте.

– Вот же черт! Черт! Черт!

Я закусила губу, быстро подняв руку, мою настоящую, без длинных ногтей ведьмы, к лицу. Кольцо было перевернуто!

Я мигом прокрутила кольцо обратно, дрожащими пальцами пригладила волосы, убедившись, что они вновь черны, как сама ночь, и огляделась вокруг. Никто не должен был видеть меня настоящую, никто! Иначе кот сначала открутит мне голову, ссылаясь на нарушения договора на крови, а потом… Да плевать, что потом, и первого пункта достаточно!

Аластор! Я едва не заскулила от осознания, что принц видел меня. Или… Я прищурилась, снова подползая к нему на четвереньках. Приложила ладони к его груди, наклонилась, укрывая его пологом темных волос, и вздохнула от облегчения: сердце мерно билось внутри, приподнимая грудную клетку. Видел или нет, но смерти ему я совсем не желала. Смахнув влажные пряди с его лба, я принялась молиться всем богам, чтобы принц принял случившееся за галлюцинацию.

Я кинула на Аластора полный сожаления взгляд, прежде чем встать и отряхнуться от пыли и маленьких кусочков камня, прицепившихся к подолу.

– Меня здесь не было, – шепнула напоследок парню, словно это могло все исправить, и быстро вышла из сада, пытаясь унять грохочущее в груди сердце. Мне нужен кто-нибудь, кто найдет его… Люцитор поможет.

Но едва я дошла до коридора, ведущего к обеденной зале, как на глаза тут же попался плешивый затылок слуги.

– Фернис! – окликнула я и без удовольствия, какое мне мог бы доставить вид коротышки в другой ситуации, заметила его испуганный взгляд. – Я потеряла принца!

– Вы что? – опешил мужчина.

– Пропал он…

– Куда пропал? – таких выпученных глаз у него я еще не видела.

– Мне показалось, он шел в сад… – сказала я уклончиво, стараясь сильно не нервничать, и поманила мужчину рукой. – Иди за мной, Фернис, я покажу.

– Мадам, – в момент глаза коротышки прищурились, и настал мой черед непонимающе уставиться на него. – Мадам, прошу, – протянул он ехидно, но с долей испуга в глазах, – если это хитрый способ уединиться со мной…

Мне резко поплохело.

– Фу! Не заманиваю я тебя, пошли! Много чести…

Я отряхнулась, потрусив головой и волосами, пытаясь сбросить с себя грязные слова Ферниса и его мысли, и решительно направилась вперед.

– Живо за мной, иначе заколдую!

Я не обернулась, когда услышала топот за своей спиной. А когда мы пришли на место…

– Ваше Высочество! – завизжал Фернис, а я сделала максимально удивленное лицо, на какое только была способна. Сердце разрывалось от вида Аластора, но что я могла сделать? Я лишь самозванка без капли магии.

Когда вокруг начали проноситься слуги, лекари, Фернис мельтешил туда-сюда, командуя и направляя, я задумалась. А почему проклятие отступило? Неужели сила ведьмы проснулась в ее теле на ту долю секунды, что так нужна была принцу для исцеления? Весьма удачно.

Когда в саду появился Кизарий, остальные слуги отступили от принца так быстро, как только смогли. Казалось, придворного целителя здесь опасались так же, как и ведьмы.

Мужчина опустился рядом с наследником на колени, перекинул свои дреды за спину и снял с головы красный тюрбан, чтобы наклониться к Аластору и прижаться ухом к его груди. Закатал рукава на рубашке принца, прошелся кончиками пальцев по его влажной коже. Выдохнул, вселяя надежду во всех остальных в зале, и достал из кармана кольцо.

– Кто-нибудь касался его проклятия? – спросил громко лекарь, и вокруг зашептались. – Это опасно, я окажу помощь.

Но никто не ответил. Включая меня. Я тяжело сглотнула, попытавшись незаметно опустить глаза вниз и оглядеть свои руки, но вряд ли проклятие могло просочиться сквозь перчатки. А потом чуть не ахнула. Мое лицо! Принц совершенно точно касался моего лица! Мамочки… Я помнила, что произошло с Кизарием, когда я впервые увидела его и разрушительную силу Аластора. Лекарь вынужденно коснулся его руки своей и корчился от боли на полу.

Понадеявшись, что мое лицо сейчас не разъедает неведомое проклятие, а щеки не иссохли и не похожи на истлевший пергамент, я принялась тихонечко двигаться к выходу. Бочком, на цыпочках, стараясь затеряться в толпе слуг, как вдруг…

– Если бы только мадам Мориэлла была в этот момент рядом, – скорбно протянул Фернис, и все взгляды в ту же секунду устремились на меня.

– Жаль, меня не было, – нагло соврала я, покосившись на принца. Спал как младенец. Будто и не случилось ничего несколько минут назад. Если бы не морщинка, залегшая между его бровей и… едва шевелящиеся губы?

– Принц что-то бормочет, – сказал Кизарий, а следом за этим и все слуги столпились вокруг них с Аластором. – Что-то… – лекарь нахмурился и наклонился ближе, пытаясь расслышать.

– Дева… – прошептала служанка, стоящая ближе всех. – Он сказал…

– Так! – я громко хлопнула в ладоши и строго оглядела всех присутствующих, пока внутри буквально визжала от тревоги. – А ну живо все разошлись! Принцу нужен покой!

После моего хлопка все слуги вздрогнули как один, будто ожидая немедленной расправы, и поторопились разбежаться. Лишь Кизарий и Фернис остались рядом с наследником. Один стоял, заложив руки за спину, и с подозрением во взгляде оглядывал завалы вокруг. Второй же уже достал откуда-то из своей сумки платок и протирал им лицо Аластора, сбрызнув какой-то мутной жидкостью из зеленой склянки.

– Доставьте принца в его покои, – распорядилась я, задрав голову и прищурившись. – Наверняка случившееся было потрясением для него. Неизвестно еще, как это отразится на психике принца. – Фернис непонимающе вскинул голову, и я пожала плечами. – И один из камней мог ударить его по голове…

Ударить так, что ему привиделась незнакомая девушка.

– Мадам, вы…

– Лишь думаю о своих обязанностях. Надеюсь, принц придет в себя быстро. Я ухожу к невестам.

Я сглотнула, бросив последний взгляд на Аластора, и развернулась на пятках, чтобы как можно скорее покинуть это место. Пробежала под увитой розами аркой и едва не зарыдала вслух, когда оказалась в коридоре. Страхи, сомнения, вина – все это хлынуло на меня с такой силой, что стало трудно дышать. Что, если Люцитор узнает? Что, если ведьма забирает обратно свое тело и поэтому вспышка ее магии спасла его? Что, если принц не очнется? Что, если… Слишком много «если», и каждое из них не сулило мне ничего хорошего. Я сделала глубокий вдох, прежде чем похлопать себя по щекам, частично возвращая способность трезво мыслить, и двинулась в обеденную залу.

И если раньше невесты заходили в комнату по одной, то сейчас их там было целых пять. Не могли поделить место в очереди, принца или еще чего, я не знала, но издалека уже услышала крики и возмущения.

– В чем дело? – бросила я устало, когда пять пар глаз устремились на меня. И вскинула руку, едва девушки кинулись ко мне, возмущенно бурча себе под нос. – Впрочем, не важно. – Сил слушать их у меня все равно не было. – Принц плохо себя чувствует, можете расходиться по комнатам.

– Как? – этот визг я узнала бы даже с закрытыми глазами. Карамелла уперла руки в бока и тряхнула головой, отчего ее розовые бантики в волосах едва не развязались. – Я давно жду!

– Значит, сможешь подождать еще, – сказала я, выискивая взглядом Люцитора. – Кису не видели?

– Да кому нужна киса, – закричала девушка, и я заметила краем глаза ее сестру, посмеивающуюся у выхода. Должно быть, она заполучила свое свидание в числе первых и теперь насмехалась над Карамеллой. – Я хочу принца! Я всю ночь шила!

– А кому нужна твоя вышивка? – захохотала Зефира.

Фауна и Зенита, с одинаково отстраненными лицами наблюдавшие за перепалкой, молча развернулись и удалились из залы. Фея сидела за столом и аккуратно резала ножичком что-то, похожее на стейк, но, по всей видимости, уже не ждала принца.

– Я вышила символ его Дома! Когда у меня есть свой! По какому это праву вы…

Карамелла принялась тыкать мне в лицо каким-то платком, истерично визжа про несправедливость, и в конце концов я не выдержала. Резко вырвала вещицу из ее рук, кинула на пол и опустила на нее ногу со всей яростью, что сейчас ревела у меня внутри. Отчаяние, страх, злость: все это бурлило во мне, и девушка лишь попала под горячую руку. Я топнула ногой еще раз и закричала, указывая на вы-ход.

– Закрыли все рты, мать вашу! – я чувствовала, как рассыпаюсь изнутри, как тщательно спрятанные ото всех чувства жгут нутро, пытаются вырваться наружу через истерику, крик и слезы. – Принца сегодня не будет!

Девушка икнула, кинувшись за платком, а потом убежала вслед за сестрой.

Я опустила трясущуюся руку и хотела было осесть на пол, как вспомнила о фее. Развернулась в тот момент, когда Фавилорра ловко вытерла ножик от жира и… Засунула в ножны в разрезе своего платья.

– До завтра, – прошептала я, когда она вежливо кивнула и тоже ушла.

– Ведьма-истеричка, – хохотнул знакомый голос сверху, но у меня уже не было сил, чтобы выискивать, куда забрался Люцитор на этот раз. – Холодная и бессердечная… Невозмутимая и…

– Заткнись, – рявкнула я на него и присела на край лавочки. – Где ты шлялся? Ты был мне нужен!

– Слышал, все обошлось, – протянул кот. – С принцем.

– Обошлось, – неуверенно согласилась я, без малейшего понятия о том, сколько было известно Люцитору. – Как-то.

– Кизарий оказался рядом?

– Да, – слова слетели с губ так просто, я даже не задумалась.

– Если хочешь мой совет, – начал кот, оказавшись уже у моих ног. – Я бы поторопил события. Эти платья-рюши с подарочками и свиданиями ни к чему, когда принц скоро не сможет контролировать свою силу. Он обрушит замок на наши головы, вот чем закончится отбор.

– Ты говорил, его сила должна потянуться к одной из невест, так? – спросила я, и Люцитор кивнул, принявшись вылизывать белую лапу. – Но действовать напрямую и проводить обряды нельзя.

– Ага. Говоря «поторопить события», я имел в виду совсем не это.

– А что, если… – я задумалась, вспомнив, как парень направил свою магию в камень, раздробив его на куски. Если взять один такой кусочек… – А он мог бы зачаровать какой-нибудь предмет? Ну, – пояснила я на удивленный взгляд Люцитора, – влить часть своей силы в него. И этот предмет можно было бы…

– Поносить между невестами? – засмеялся кот так, что мне стало стыдно за свою идею. – Тогда какое же это испытание.

– Можно сделать его зрелищным, – предложила я уже не так уверенно. – Прятки, например, или…

– Да ладно? – усмехнулся кот. – Все прятки, в которые могла бы предложить играть Мориэлла, просто обязаны быть кровавыми и закончиться без победителей.

Он гадко захихикал и провел острым когтем вдоль своей пушистой шеи.

– Я попробую обсудить это с распорядительницами, – сказала я устало и помассировала переносицу пальцами. – Пусть они и думают. Или умрут.

– Так-то лучше, – посмеивался Люцитор.

– Я имела в виду, что проклятие принца погубит нас всех, – нахмурилась я, а потом просто махнула рукой. – Чувствую себя как кисель. Я пойду, Люц.

Кот проводил меня подозрительным взглядом, но уже не было сил выяснять, знал ли он о том, как я облажалась. Голова нещадно болела, перед глазами то и дело появлялась блаженная улыбка Аластора в момент, когда кольцо вернуло мне настоящий облик.

Оставалось лишь надеяться, что принц неплохо приложился головой.

Глава 18
Белая смерть ведьмы

За окном шумели деревья и пели ночные лягушки, тревожимые сильным ветром, но крики тетки Марлен перекрывали все остальные звуки возле их маленькой лачужки. Мориэлла с отсутствующим взглядом сидела у ее постели и натирала в ступке травы, снимающие жар. Мираж закончился несколько ночей назад. Новый созреет лишь завтра, на середину луны, и Мориэлла уже готовилась к вылазке, но боялась не успеть.

Щеки тетки ввалились, глаза заволокла белая пелена, и теперь она слепо водила слабой рукой по краю кровати в поисках воды.

– Вот,– сглотнула Мориэлла, подавая стакан, и ведьма жадно прижалась к нему сухими губами, не в силах утолить жажду. Казалось, что-то высасывало из нее силы. Мориэлла чувствовала присутствиедругой магии. Она ощущалась иначе, чем магия ведьм, запах ее был цветочным с почти неразличимыми нотками затхлой крови и гниения. Она неуловимо витала в воздухе уже несколько лун, но оставила отпечаток лишь на лице тетки, исчезая каждый раз, когда Мориэлла пыталась ее запечатать или показать другим ведьмам. И она всегда возвращалась вновь.

Девушка посмотрела на Марлен, а потом кинула взгляд на портрет своей мамы на стене. Раньше тетка была похожа на свою сестру как две капли воды, а Мориэлла иногда глядела на нее и представляла, что мама жива. А теперь черные волосы, коими так гордился их род, выцвели и местами поседели, кожа стала сера, как старый пергамент, и натянулась на череп, а глаза утратили былой ведьмовский блеск. Казалось, в женщине не осталось ни крупицы ее магии, она выходила через кожу и испарялась, покидая ведьму навсегда.

– Я вижу… – прохрипела она, взгляд ее устремился на портрет сестры, но был слеп. – Моя сестра…

Мориэлла сглотнула, кидая взгляд на стену.

– Ее здесь нет, – проговорила она тихо.

Тетка мотнула головой и хрипло засмеялась, выпучивая глаза. Схватила Мориэллу за руку, и девушка увидела белую пленку, ползущую по ее коже. Как крохотная паутинка или иней, она росла, погребая под собой кисть, потом пальцы, и разрасталась все дальше. Вновь запахло полевыми цветами и кровью.

– Но она была, – прошептала Марлен и злобно скривила губы. – Ты знаешь, что означает твое имя?

Девушка встрепенулась и сжала руку тетки сильнее.

– Нет…

– Мориэлла… «Смерть, дарующая Жизнь». Так она нарекла тебя, – закряхтела Марлен, и черты лица ее в одну секунду заострились. – Но ты принесла нам лишь смерть, – выплюнула она и оттолкнула руку девушки.

– Поспи, тетя, – прошептала Мориэлла, чувствуя, как внутренности ее леденеют. Не было и дня, чтобы она не думала о маме. Организм молодой ведьмы не справился с родами.

– Я говорила, нельзя давать имя младенцу. Дитя должно быть принесено в жертву безликим, Магда, – голос тетки стал строгим, будто женщина вернулась на шестнадцать лет назад и вновь говорила с сестрой, разум покидал ее.

Девушка вздрогнула, почуяв запах гнили. Удушливо сладкий, он заполнил легкие, но даже это было не так ошеломляюще, как слова ведьмы.

– Жертва? – прошептала Мориэлла еле слышно, и тетка затряслась в кашле, сжимая худыми пальцами края кровати.

– Белая болезнь коснулась не только меня, – сказала она. – Ты была рождена, чтобы умереть и позволить жить Магде.

– Ложь, – процедила Мориэлла.

– Она родила тебя, чтобы совершить ритуал с младенцем, своей плотью и кровью, – сказала женщина, а потом широко распахнула рот, задыхаясь и пытаясь впустить в себя хоть каплю чистого воздуха без магии, и закашлялась, прежде чем продолжить мучить Мориэллу. – Магда начала пить твою магию, вытягивала ее нить за нитью, когда ты была еще в ее утробе. Белое пятно на твоей голове вовсе не родимое. Это отметка самой смерти, и она была лишь началом.

Мориэлла вздрогнула, следя, как паутина неспешно оплетает тело тетки, забирая магию, вытягивая жизненную энергию и оставляя после себя белую кожу. Так же было и с ней? Девушка коснулась дрожащей рукой своего лба, прямо в том месте, откуда росла ее седая прядь.

– Тогда почему… – руки Мориэллы сжались, а взгляд коснулся матери на полотне. Ее красивое лицо теперь было размыто из-за слез.

– Ты выжила, а она мертва, – сказала Марлен, и девушка почувствовала себя так, словно ей дали пощечину.

– Нет… – прошептала она, наклоняясь ближе и сжимая худые плечи тети своими руками. – Нет, прошу… Я… Я же люблю тебя, люблю ее, пожалуйста, тетя…

Мориэллу избегали другие ведьмы, но мать любила ее и привела в этот мир для великой цели, известной лишь богине. Так говорила Марлен. Она была одна, но мать всегда незримо сопровождала ее, давая силы, ее любовь отогревала и дарила смысл ее жизни. Она не была своей в ковене, но если бы была жива мама…

Тетка бредила, только и всего.

– Она зачала тебя, чтобы убить.

Мориэлла отшатнулась от Марлен и почувствовала, как задыхается. Она закричала в потолок, падая на колени и хватаясь за голову руками. Магия колыхнулась в ней, ответив на боль. Внутренности сжала невидимая рука, и слезы пролились из глаз. Мориэлла не помнила, когда плакала последний раз, и это простое действие принесло ей невыносимую боль. Казалось, глаза вот-вот расплавятся, а горло скрутит от нехватки воздуха.

Запах цветов забил нос, и ведьма стиснула зубы, прежде чем подняться на слабые ноги. Глаза Марлен были устремлены вверх, на портрет ее сестры. Прямо перед тем, как белая паутина погребла под собой едва шевелящиеся сухие губы и коснулась век, закрывая их.

– Марлен! – крикнула Мориэлла, бросаясь к ней, но ведьма не подавала признаков жизни. Девушка уже не думала о ее спасении, ей было важно другое. – Не уходи! Скажи, что ты солгала! Очнись, очнись же, Г’хдор тебя задери!

Мориэлла закричала, принявшись трясти за плечи истощенный бледный труп, покрытый белесыми струпьями. Но ответом ей были лишь выходящие изо рта ведьмы облачка магического пара – последние крупицы силы покидали ее тело и растворялись в воздухе.

– Не смей умирать, злобная дрянь! Почему ты не сказала мне раньше, почему?! – Мориэлла взвыла, захлебываясь слезами. И оттолкнула от себя ведьму, как только почувствовала жжение на своих пальцах. Неконтролируемая магия вырвалась из них и выжгла дыры на ночной сорочке Марлен, носа коснулся запах горелой плоти.

– Столько лет, – прошептала она, кусая губы.

Столько лет она утешала себя тем, что не всегда была одинока. Копошилась в древних томах, искала запретные заклинания в мечтах однажды стать величайшей ведьмой и воскресить родительницу. Мориэлла разговаривала с портретом матери и возносила молитвы богине за ее душу. Марлен много рассказывала о ней. Заставила ее полюбить свою мать.

Нет, это была ложь, бред умирающего.

Что-то задрожало в углу комнаты, когда сила Мориэллы выплеснулась из ее сердца вместе с отчаянием и болью, осветило стены алым свечением, а через секунду посох тетки Марлен влетел в раскрытую ладонь девушки, несомый тенями. Прочная трость из старой лещины, увенчанная сферой – черный месяц внутри алой полной луны, мерцающей во мраке. Тело подхватило дрожь посоха, затряслось от переполняющей его мощи, что усилилась от реликвии взрослой ведьмы. А потом ушей достиг шепот.

Шипящий, исходящий от тела тетки, покрытого белой убийственной пленкой, и свистящий, доносящийся от окон, терзаемых ветром.

«Сладкая черная магия…»

«Сладкая, отнятая…»

«Молодая, моя…»

Мориэлла сорвалась с места, когда белые струпья подхватил ветер и закружил вихрем над Марлен, а голос послышался совсем близко.

– Прочь!– взвизгнула она, замахиваясь на бестелеснуюдругую магию и пытаясь избавиться от нее. Она ощущалась липкими мурашками на коже, маслянистым воздухом забивала легкие и наступала со всех сторон, выступая из тени. И ей было мало тетки, она тянула свои невидимые руки к Мориэлле, оставляя на ее одежде белые следы.

«Заберу… Обратно…»

– Прочь! – завопила девушка во все горло и вбила посох в хлипкий пол, ломая под ногами деревянные доски. Лунная сфера осветила стены и…

Дверь отворилась, в доме вновь запахло полевыми цветами, а неизвестная магия стянулась в одну точку белой тенью и исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Мать, владычица земель ведьм, их королева, появилась на пороге и окинула цепким взглядом комнату. Запыхавшуюся Мориэллу, по лицу которой струйками стекали пот и слезы, по посоху, лучащемуся магией в ее руках. Позади темной фигуры Матери стояли ведьмы ковена. Они посмотрели на мертвое бледное тело своей сестры, а потом на девушку рядом с ним. И лица их исказила ненависть.

Дверь захлопнулась.

Мать величественно вошла в их убогую лачугу, как если бы это мог быть королевский прием. Темный плащ тянулся позади нее, собираясь вверху алыми блестящими нитями, оплетающими шею и плечи. Чем ближе к подолу, тем сильнее темная ткань плаща наливалась бордовым, словно это кровь стекала с высокой фигуры ведьмы.

– Ты испугана, дитя, – шепнула она, подцепив подбородок Мориэллы длинным белым ногтем и приподняв ее измученное лицо. Наклонила голову, всматриваясь в него своими замутненными, почти потерявшими зрение глазами, и отпустила девочку, направившись к Марлен. Белые длинные волосы струились позади ее спины, едва не подметая пыль на полу дома, и что-то блестело в них серебром. Ведьма давно перешагнула тысячелетний рубеж, но сохранила юный облик. Отдала жизнь, тепло тела и еще неизвестно что в обмен на вечность.

– Они хотели убить меня, – сказала Мориэлла, не зная о ком она: о тетке со своей матерью или о неизвестной сущности, что забрала обеих.

– Они?

– Тетя сказала, это белая болезнь, но здесь была и другая магия. Вы почувствовали ее, Мать? – ведьма молчала, скользя тонкими пальцами по застывшему лицу Марлен. – Так же умерла моя мама? – спросила Мориэлла, а потом подняла заплаканные глаза на старшую ведьму.

– Пусть спит спокойно, – сказала ведьма, поднимая руку над женщиной. – И твоя мать обрела покой.

– Она правда родила меня на убой? – Слова прошли через горло как раскаленные. – Поэтому все ненавидят меня? Я должна была умереть, а отняла у них сестру?

– Дитя… – Женщина повернулась к ней, и глаза ее загорелись. – Ты оказалась сильнее своей матери. Вязкая тьма сочится из твоего сердца, а смерть идет по пятам.

Мориэлла подняла на нее усталые глаза:

– Она родила меня, чтобы принести жертву?

– Да.

Слова не умирающей в бреду, а королевы всех ведьм. Душа Мориэллы опустела.

– Зачем мне теперь жить?

– Должно быть, у богини были на тебя свои планы, поэтому ты жива. Живи ради цели, дитя. Ты станешь великой ведьмой, сильнейшей в своем роду. Твоя мать и тетка ушли, а ты стоишь здесь, живая и полная магии.

Мориэлла перевела взгляд на портрет ее матери и взмахнула посохом тетки. Огонь поглотил сначала края рамы, а потом стер красивое лицо женщины в середине, прежде чем картина осыпалась пеплом. Девушка выжгла лик матери со стены и ее образ из своего сердца.

– Теперь у меня нет цели, – спокойно сказала она, возвращая взгляд Матери. – Я отрекаюсь от своего рода.

Мать кивнула без единой эмоции во взгляде.

– Сегодня Род Матрэ исчезнет.

– Но есть то, чего бы я хотела… – сказала Мориэлла. – Я хочу увидеть свое рождение. И ее смерть.

Черты Матери заострились, и она быстро вскинула голову.

– Боюсь, это не пойдет тебе на пользу, а лишь ослабит… Взгляд в прошлое губит, моя дорогая. Он тебе ни к чему.

Мориэлла нахмурилась. Она знала, что Мать хранит в своих запасах нужные ей артефакты.

– Но… Что мне теперь делать? – Не было больше никого, о ком Мориэлла бы могла молиться. У каждой ведьмы было предназначение, и теперь она знала, в чем было ее. Исчезнуть.

– Найди способ стать сильнее и обуздать магию, что дремлет в твоем сердце, – сказала Мать, приблизившись. Она приподняла ее подбородок своими тонкими пальцами, вдавив ногти в щеки, и заглянула в лицо полуслепыми глазами, загоревшимися зеленым светом. – Для этого ты была рождена и спасена самой богиней, твоя жизнь не пуста. Найди что-то, в чем ты станешь самой могущественной, Мориэлла, сильнее Верховных ведьм, и займи одно из их мест. Будь рядом со мной, мое бедное, покинутое всеми дитя.

Девушка вздрогнула, поняв, что Мать говорит об убийстве одной из своих сестер. Иначе Верховной не стать, сильнейшие ведьмы их Сферы редко умирали своей смертью.

– Я дарую тебе смысл жизни, моя девочка, всегда помни об этом. Отрекись от рода, но не от меня. Будь мощью моей Сферы, будь силой земель ведьм. И тогда твоя мать не будет довлеть над тобою, ни ее образ, ни ее душа, ни ее злые мысли. Теперь у тебя есть я, служи мне.

Мориэлла моргнула, чувствуя, как внутри ее разгорается пламя. Теперь, впервые встретив Мать, она понимала, почему все ведьмы Сферы ее почитали. Ее словам невозможно противиться, ее воле подчинялись беспрекословно.

– Твоя мать, твоя плоть и кровь, предала тебя, но я стану той Матерью, что даст тебе смысл и поднимет с колен твоей боли. Стань же той, пред кем преклонятся ведьмы за стенами твоего дома. – Она перевела глаза поверх головы Мориэллы, и девушка услышала шум снаружи. Они ненавидели ее, презирали, а теперь их злость возросла. – Будь верна лишь мне, и я дарую тебе могущество, о котором ты и не мечтала. Стану твоей семьей.

Девушка вздрогнула, смотря в красивое лицо Матери, а следом ее голова качнулась сама собой. Порывы ветра, скрип досок под ногами, шелест струпьев, подхватываемых магией и даже стук сердца Мориэллы, все затихло в один миг. Был лишь голос Матери.

– Я буду служить вам, – произнесла девушка четко, и тонкие губы ведьмы дрогнули в улыбке.

– Теперь ступай, о Марлен я позабочусь.

– Госпожа, – сказала Мориэлла, нахмурив брови. – Я совсем забыла, тот голос…

– Голос?

– Магия, что забрала мою тетку и женщину, что родила меня. Она тянулась и ко мне.

– За белой болезнью следует белая смерть, – ответила Мать. Она щелкнула пальцами, и иссохшее, лишенное магии тело рассыпалось в прах. – Магия вашего рода всегда была соблазнительной. Но тебе не нужно бояться, пока ты со мной.

Мориэлла опустила голову, проклиная свою семью. Внутри ее было пусто, лишь глаза Матери заполняли эту пустоту, лишь ее слова. Остался еще кто-то, кто верил в нее. Тот, в чьем взгляде не было ненависти.