Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

– Не нужно, зачем нам посторонние люди в доме? Я сама справлюсь.

– У тебя нежные руки и я не хочу, чтобы они огрубели от работы. Тебе хватит и массажа для меня.

– Как скажешь, любимый, – покорно ответила Сония, сожалея, что еще одна женщина будет вынуждена жить в доме, после которого её будет ждать только смерть. Вильос не оставляет в живых свидетелей его личной жизни.

День 14

Сония Кейтис

На удивление никакого изощренного наказания вечером не случилось, но все же Вильос огорчил тем, что Кнуд будет жить в гостевой комнате, а это значит, что он будет прекрасно слышать, всё что происходит в доме после заката. Раньше, когда в доме была Фауни и те другие женщины, что за последние десять лет жили на первом этаже Сония, научилась не обращать внимание на их сочувствующие взгляды по утрам. Охрана живет в пристройке и в дом никогда не заходит, а теперь в доме будет посторонний мужчина! Сонию это очень смущало, потому что Вильос заставляет ее кричать во время секса. Он иногда делает специально больно, если ему кажется, что Сония плохо старается. Так и этим вечером, он пожалел ее порезанный палец и разрешил не делать массаж, но получил удовольствие своими привычными способами. «Ненасытный извращенец», – думала она с фальшивой улыбкой на губах, когда провожала его утром «по делам». И этим «делам» Сония была очень рада, пусть находится хоть где, лишь бы подальше от нее. А еще ее немного радовало то, что на завтрак к ним не присоединился Кнуд, иначе Сония не смогла бы так изящно притворяться. Вернувшись в дом и зайдя на кухню, она обнаружила объекта своего смущения сидя за столом и доедающего ее порцию. Пока ел Вильос, она обихаживала его, не притронувшись к еде, так как при нем у нее совсем не было аппетита. Тогда она думала, что поест спокойно после, но кто ж знал, что Кнуд сожрет ее завтрак!

– Это моя тарелка, – выпалила она, уперев руки в боки, забыв о своем новом, довольно узком халате с запахом.

– Ты ж уже поела со своим женихом, а это разве не мне оставила? – невозмутимо ответил он, глядя ей в район груди.

Сония проследила за его взглядом и скосила глаза вниз. Края халата предательски разъехались в стороны и остановились в миллиметре от сосков.

– Куда ты смотришь? – воскликнула она, запахнув халат, и резко отвернувшись, чуть ли не бегом поспешила в свою комнату.

– Что я там не видел? У всех баб там одинаково и не только там, – услышала она его смеющийся голос.

«Какой наглец! И как мне теперь жить в этом доме?» – возмутилась она про себя и закрылась в ванной.

Сония не спеша приняла душ, сделала все косметические процедуры к каким привыкла, находясь в лечебнице, надела самый скромный домашний костюм и спустилась наконец-то поесть. Нахала по пути не встретила и закрывшись на кухне решила сварить себе кашу. Стоя у плиты, она задумалась: «Не спроста Вильос поселил его тут. Настолько он мне не доверяет, что готов терпеть другого мужика в своем доме. Я обнаружила четыре камеры, а сколько их всего? Зная о них, стараюсь вести себя осторожно и ничего не предпринимаю. Не захожу к нему в кабинет и не лажу у него по карманам, хотя ой как хочется. Как найти хоть какую-то зацепку, чтобы узнать, где он прячет сына. Хотя как оказалось и не сын он ему. Что такого услышала Фауни, раз он так быстро от нее избавился?»

Поставив кастрюлю на стол, Сония разместилась на удобном стуле и прямо из нее начала есть. Как же надоело это притворство по утрам и вечерам с полной сервировкой стола и изысканными манерами. Сония вспоминала дни проведенные с Торком, когда он мог принести ей тарелку с макаронами и сыром в гостиную и они смотрели какой-нибудь фильм и ели, бывало даже, сидя на мягком ковре, возле дивана. Вот уже прошло четыре года, но она продолжала тосковать по нему. Чтобы не упасть совсем в уныние она позвонила Леопе. Сестра обрадовалась звонку и подробно рассказала о своих приключениях в больнице. В голосе иногда проскальзывало беспокойство за Сонию, но для постороннего человека это выглядело простой болтовнёй. Чувствовали они себя с малышкой хорошо, подарок им очень понравился, Снора неожиданно повысили на работе, так что жизнь налаживается и зная, что их прослушивают они не могли искренне друг с другом поговорить, но были рады и тому, что все живы и здоровы. Без аппетита ковыряя ложкой кашу, Сония решила отвлечься чтением новостей, пропустив момент, когда на кухне появился Кнуд.

– Ты опять ешь? Час назад ты ж завтракала с Грэгом. Растолстеешь так, дома сидеть и ничего не делать.

– Не твое дело, – грубо ответила она и поспешила закинуть последнюю ложку в рот, чтобы покинуть его общество, но по закону подлости она поперхнулась этой кашей и не в силах сдержаться закашлялась.

– Каши пожалел, жмот, – в промежутке между кашлем произнесла она.

– По спине тебя похлопать? – спросил он подойдя ближе.

– Отвали от меня, Кнуд. Вильос сказал, что ты сопровождаешь меня на улице. Дома я не обязана с тобой разговаривать, – выпалила она, и налив в стакан воды, сделала глоток.

– Ты такая двуличная. За красивой оберткой скрывается гнилая конфета. Ты как настоящая змеюка. Я и сам к тебе подойти-то боюсь. Укусишь вдруг. Знает ли Грэг, кого пригрел?

Соние стало обидно от этих слов. Как он посмел такое сказать, когда абсолютно ее не знает. С размаху поставила стакан на стол, расплескав его содержимое, она схватила смарт и вышла на задний двор, помня, как хотела посмотреть на новую клумбу, которую приготовил и что-то высадил вчера садовник. Отойдя подальше, спряталась за дерево и неожиданно расплакалась. Столько лет она держала в себе слезы, не позволяя никому их видеть, а тут прорвало. Обида. Невыносимая обида сковала ей горло. Хотелось кричать и высказать все что накопилось за эти годы, но кому это говорить? Человеку кого ненавистный Вильос считает другом? Да ведь он точно такой же убийца, как и все его окружение! У Вильоса не может быть нормальных друзей. Почему ее вообще это так волнует? Приготовил вчера завтрак, с такой заботой перебинтовал палец, отвез в больницу, накормил обедом, и поэтому она решила, что он другой? «Мне суждено быть одной, без сестры, без друзей… без детей», – подумав про Киру разрыдалась сильнее. А в это время через камеру, установленной в саду Кнуд смотрел на своем смарте как сидя на корточках, прячась за деревом и уткнувшись в ладони плачет хрупкая женщина. Он видел, что она не притворялась. Если бы хотела, чтобы оценили ее спектакль, она бы не стала прятаться. Он только вчера установил там камеру, и значит про остальные она знает, раз не пошла в свою или в любую другую комнату. Вильос редко просит посмотреть, чем она занималась днем, а вот Кнуд поймал себя на мысли, что даже удаленно он периодически включал и смотрел, точнее любовался ею. Всю систему в доме устанавливал он четыре года назад, когда Вильос залечивал свою рану о которой он никому не сказал. Как не пытался Кнуд узнать, кто на него напал, но это осталось в тайне. Работа под прикрытием доставляла множество неудобств, Кнуд не мог видеться с настоящей семьей и для Вильоса он был женат и имел родителей из таких же как он секретных агентов. Роль жены играла Дэгни. Из-за травмы на прошлом задании, она осталась без руки, поэтому напрямую помогать не могла, а удаленно занималась прослушкой, чем очень сильно помогала. Вильос был знаком с ней и о той ужасной аварии, где погиб сын Кнуда и после которой Дэгни пришлось ампутировать руку писали даже в новостях, поэтому проверив своего нового сотрудника, у него не возникло мысли о какой-либо подставе. Давал ему работу по установке системы слежения в разных помещениях и так все больше общаясь с ним, решил приблизить его к себе. Один раз даже приглашал в отпуск, когда его дочь жила с ним. Хотел познакомить Киру с Дэгни в надежде что у избалованной дочери при виде однорукой девушки включится инстинкт самосохранения. Во время их ссоры, она хотела ударить отца и его угрозы, что он оторвет ей руку, она не восприняла в серьез, но увидев Дэгни она притихла и весь отпуск вела себя прилично. И вот три дня назад Вильос неожиданно предложил отправить Дэгни в санаторий, а Кнуду присмотреть за Сонией. Кнуд сразу же согласился, сказав Вильосу что как раз ему нужны деньги на новый дом. Выходить на связь с начальством он не стал, ведь это не было экстренной ситуацией, поэтому он приехал вчера на новое место прибывания, прекрасно зная, что за ним так же ведется наблюдение. Вильос очень осторожный параноик. За эти четыре года Кнуд узнал много полезной информации, но основную, из-за которой его сюда отправили, он пока не нашел. Осложняло его работу еще то, что Вильос, приходя домой, блокировал все камеры и прослушку. Что у него за система такая, специалисты пока не разобрались.

«Для чего Вильос поселил меня в гостевой комнате, когда я просился в комфортабельную пристройку к ребятам? Он подозревает что-то? Нужно быть начеку. Одно дело наблюдать и слушать через камеры, а совсем другое живое общение. Он скорее всего не доверяет своей невесте. Хочет ее проверить или на что-то спровоцировать. Какую же игру он задумал? По вечерам оставаться в доме будет проблематично. Это вчера я, вернувшись с пробежки застал окончание его игрищ. Жестокий ублюдок. Если он так каждый вечер резвится, надолго ли ее хватит?» – размышлял Кнуд, продолжая смотреть на дисплей смарта.

Сония успокоившись, вытерла рукавом лицо и поднялась на ноги. От долгого сидения они затекли и потребовалось несколько секунд, чтобы прошел дискомфорт и можно было спокойно выйти из укрытия. Постояв немного возле клумбы с росариями, она наклонилась и вдохнула слишком приторный аромат этих цветов. Никогда их не любила. Затем выпрямляясь в окне заметила этого нахала и сделав вид, что ей очень нравятся эти цветы, сделала несколько фотографий, отослала парочку сестре и поспешила в дом, на улице уже была невыносимая духота.

Через час приехал дизайнер с ремонтной бригадой. Пока работники подготавливали комнату, Сония утвердила предложенный дизайнером проект и попрощавшись с ним ушла к себе. Из бывшей Кириной комнаты она решила сделать себе мастерскую, поставить мольберт и снова начать рисовать. Вот и сейчас, она неосознанно взяла ручку и на обратной стороне журнала рисовала лицо. Мысли были где-то далеко и когда она вернулась к тому, чем занимается и внимательно посмотрела на свое творение, она выдрала лист и разорвала на мелкие кусочки. Выходили очертания Кнуда! Какого шхана?

***

Ирина Игоревна Трэйн (Кира)

Утро в пустыне начинается рано, а я пролежавшая всю ночь под боком Дамиана так и не сомкнула глаз. Хорошо, что Ард не храпел, я бы тогда точно ему нос зажала, перекрыв доступ кислорода. С первыми лучами солнца я поднялась, оделась и вышла на улицу. После ночи воздух был такой приятный, вдохнув поглубже, я отправилась умываться и ставить чайник на плиту. Через минут двадцать я услышала, скрип полов и через приоткрытую дверь я увидела маму Шафи.

– Доброго утра, жрица. Я сейчас быстренько приготовлю завтрак, – прошептала она и снова скрылась за дверью.

Вернулась она с кувшином козьего молока и принялась хозяйничать. Я не лезла к ней под руку, а продолжала сидеть возле окна и наблюдать за женщиной. Позавтракав кашей, напоминавшую овсянку, я попросила пойти ее со мной в дом старца Амроса. Нужно вытаскивать Райда из запоя. Утром дом казался старым сараем и все тот же зловонный запах встретил меня при входе. Я скорее шагнула в комнату и не стала убирать платок от лица. Воняло перегаром так, что заслезились глаза. Райд лежал на полу, раскинув руки. Я замерла и стала приглядываться, дышит ли он вообще? Стало очень страшно подходить к нему. Мама Шафи встала рядом со мной и покачала головой.

– Проверьте пожалуйста, живой ли он, а то я боюсь.

– Живой, отсюда вижу, – ответила она и шагнула к столу, заваленному книгами да газетами. Отодвинув в сторону стопку книг, она вытащила из-под каких-то бумаг рамочку с фотографией. На ней был щуплый парнишка с оттопыренными ушами и рыженькая девочка с двумя косичками. Именно такими я их и видела.

– Заберите пожалуйста себе эту фотографию, а вещи переберите и отдайте нуждающимся, – задумчиво сказала я и посмотрев на Райда спросила: – Как нам разбудить командора?

– Хотите по щекам похлопаю? – спросила она, а я посмотрела на его лицо с зелеными точками и фиолетовым синяком на скуле.

– Не надо, ему, итак, досталось.

– Горст, – позвала я его. – Просыпайтесь.

– Давайте водой окочу, сразу подпрыгнет, – не унималась «добрая» женщина.

– Себя окоти, – пробурчал он, поворачиваясь на бок.

– Горст, нужно поговорить, просыпайтесь.

– Скажи еще что-нибудь, мне нравится твой голос, – пробурчал он, подкладывая ладонь под щеку.

– Принесите пожалуйста воды, – обратилась я к маме Шафи и села на корточки рядом с ним.

– Ненавижу алкоголиков, мама всегда говорила, что это болезнь, но я думаю, что это просто слабость духа. Горст, Вы же командор! А командоры не могут быть слабыми.

– Кира? – произнес он и открыл глаза. – Что ты тут делаешь?

– А Вы? Что Вы тут делаете? Вы бы со стороны себя видели!

– Ты меня пытаешься пристыдить?

– Не пытаюсь, Вы сами все увидите, когда посмотрите в зеркало. От местного алкоголя у Вас все лицо зеленое.

– Так я и поверил, – ответил он, принимая вертикальное положение.

В комнату вошла мама Шафи с ведром воды. Я улыбнулась. Ведь я имела ввиду стакан воды что бы дать ему попить, но похоже она была нацелена на другое применение.

Поднявшись на ноги, я взяла с прикроватной тумбы кружку и зачерпнув из ведра протянула ее хмуро на меня смотрящему Райду.

– Ты мне не снишься? – наконец спросил он, принимая из моих рук кружку.

– Что последнее Вы помните из нашей встречи на кухне?

– Все помню, – буркнул он и прикоснулся к своей скуле.

– А зачем напился?

– Плохо мне было.

– А сейчас хорошо?

– Кира, прошу тебя, не надо разговаривать со мной как с маленьким, я все понимаю.

– Боюсь, что не понимаете. Оставьте нас пожалуйста, – обратилась я к женщине и дождавшись, когда она выйдет повернулась к нему и не успела ничего сказать, как Горст обхватил мои колени и уткнулся лицом в мои бедра.

– Я влюбился, с того момента как увидел тебя в ЛАПе без косметики и накладных волос, такую милую и нежную… Я потерял покой, а осознал это когда мы беседовали с людьми. Ты для меня словно сама Богиня.

– Это не Ваши чувства, Горст. Вас использовали, но я не знаю, как помочь. Скорее всего Вам нужно уехать и это наваждение пройдет.

– Не гони меня, я не доставлю тебе хлопот, и никто не узнает об этом, только разреши остаться и просто быть с тобой рядом.

– Давайте в зеркало все же посмотритесь и попробуете отмыться. Я не могу серьезно разговаривать с Вами, когда у Вас на лице эти смешные пятна и Вы до сих пор пьяны, – сказала я, отцепив от себя его руки и банально сбежала из комнаты.

Ну вот хотела сказать ему совсем другое, но вышло вообще все по-дурацки. Выйдя на улицу, попросила маму Шафи возвращаться домой, а сама медленно пошла за ней и остановившись в зоне видимости ее дома я закрыла руками лицо, чтобы случайно не увидели, как я сама с собой разговариваю и громко сказала:

– Яр, ты меня слышишь? Не мучай человека и меня. Яр!

Мне захотелось его увидеть, попросить снять с Райда эту навязанную влюбленность и я, зажмурившись стала представлять его глаза, нос, бороду и вдруг словно в тумане я увидела комнату. Спальня. Кровать с белым изголовьем, комод с белым лакированным фасадом, кожаное кресло, стол и ноутбук… Ноутбук как на Земле!

– Ирина? Как? – услышала я голос Яра и обернулась, чтобы увидеть это сногсшибательное тело с капельками воды на плечах и влажными волосами на голове и груди. Он вышел из ванной комнаты, держа в руке полотенце и увидев меня мгновенно прикрылся. Такая смущающая встреча мне может бы и понравилась, да только следом за ним показалась обнаженная женская фигура, которая положила ему руку на плечо и выглянула из-за спины. Длинноногая красотка с пышным бюстом и длинными рыжими волосами. Она часто захлопала пышными ресницами, что обрамляли огромные голубые глаза, а пухлые губы приоткрылись от удивления. В груди закололо и я, приложив руку к болящему месту, шагнула назад и очнулась лежа на песке, а надо мной было взволнованное лицо мамы Шафи.

– Вот козлище! – прошептала я, приподнимаясь на локти, но тут же подумала, а что это у меня за ревность такая проснулась? Я сама замужем. Мужа люблю… И Ивара любила или до сих пор люблю? Что за хрень? Я что теперь каждого мужика, что на меня посмотрит любить буду? Хотя Райд мне определенно не нравится… Может это все из-за их искры?

– Что за дурацкий мир! – воскликнула я и поднявшись побежала в дом. Остановилась возле двери и оглянулась на маму Шафи, та шла за мной следом и внимательно на меня смотрела.

– Не рассказывайте пожалуйста никому об этом.

Та кивнула в ответ и спросила, что ей делать с командором. Я попросила помочь ему отмыть зеленку и накормить, так как нам нужно будет выезжать через полтора часа.

Об утреннем происшествии я не стала рассказывать Дамиану. Я вообще ничего не хотела никому ничего говорить, и вот когда мы укладывали провизию в авто, пришел Райд. Чистый, выбритый, но все же со светлыми зелеными пятнышками на лице и руках.

– Агуртчик, – прошептала мне Минна, украдкой глядя на командора.

– Горст, что у тебя за пятна? От той бабенки подцепил что-то? – заржав спросил у него Ард.

– Ард, не смешно, – вступилась я за бедолагу. Он и так не знал куда глаза деть. Тогда я пихнула свою сумку в руки Минне и подошла к нему. Извинилась и объяснила, как так вышло с зеленкой. Как бы не хотелось над ним еще поприкалываться, но мужика мне теперь искренне жаль.

– Заслужил, – ответил он и кинув свою сумку в багажник, сел на переднее сидение к своему водителю. Дамиан проводил его задумчивым взглядом и открыл для меня дверь нашего авто, я тут же подбежала к нему, чмокнула в губы и уселась рядом с Минной.

До места, обозначенного на карте, мы добрались за три с половиной часа и это время мне показалось бесконечным. Все оттенки песка и палящего солнца я насмотрелась на всю оставшуюся жизнь. Единственное что порадовало глаз так это само озеро, точнее все что от него осталось. Оазис, обрамленный финиковыми пальмами, полынью, осокой и множеством не известных мне кустарников. Подъезжать ближе мы не стали, решили на обратном пути посмотреть это чудо природы. Оставшиеся полтора часа я дремала, лежа на коленях Минны. За это путешествие я наслушалась местной музыки вдоволь. Некоторые мотивы напоминали наши хиты разных лет и мне иногда хотелось спеть именно наши слова к той или иной песне. А вот Минна не стеснялась, она подпевала, переходя на свой язык.

Заехав на вершину бархана, мы вышли и стали озираться. Ничего вокруг примечательного не было. Ни скалы, ни большого камня, ни палки, ни веревки! Один песок и следы пробегающей недавно ящерицы или кто тут у них обитает. Пока наши мужчины сверяли карты с навигаторами Райд из багажника вытащил какой-то старый ржавый ящик и поставив его возле капота, стал возиться с проводами. Его водитель оперативно подключил их видимо к аккумулятору и ящик загудел. Мы все дружно уставились на него.

– А не взорвется? – спросила я и на всякий случай отошла подальше.

– Харым отдал мне его. Сказал, что этот агрегат найдет под песком все что хотите.

– Знать бы еще что мы хотим и кто такой этот Харым? – пробурчала я и с любопытством стала разглядывать как Райд начал вытаскивать предметы из этого ящика. Палка, круглая нахлобучка, пружина и стальной тросик, вызывали у меня ностальгию по детству. Из такого хлама мы летом с пацанами собирали разные игрушки, потом прятали за сараем, но наш сосед по даче алкаш Григорий, утаскивал все на металлолом и нам снова приходилось искать детали. Когда отец узнал, чем я занимаюсь с соседскими мальчишками запретил с ними играть. «Ты же девочка, ты должна быть чистой и опрятной. Лучше бы маме помогала, например, вещи постирать или как наши предки вышивали узоры на одежде», а дальше я слушала про быт славян.

– Я ж не просто так пил с ними. Я завязывал полезные знакомства, – задумчиво ответил он, пытаясь прикрутить какую-то спираль на палку.

– Горст, они рады нам отдать последнюю рубашку и пить с ними было не обязательно, – опять включила я свою пластинку о вреде алкоголя.

Наконец собрав странную конструкцию, он щелкнул тумблером, и нахлобучка на палке запищала.

– Металлоискатель, – произнесла я вслух и уже смелее подошла к Горсту. Он начал водить из стороны в сторону и подкручивать маленькое колесико сбоку этой пищалки. Звуки менялись и тогда к нам присоединились все остальные. Мы стали проверять какой звук на что реагирует и увлеклись все этим так что я не сразу услышала зов. Писк прибора и разговоры мне мешали разобрать что я слышу, и я не стала прерывать мужчин, взяла за руку Минну и повела ее туда, откуда мне послышался шепот.

– Мы куда? – спросила она у меня, продолжая шагать вместе со мной.

– Шшш, помолчи, – шепнула я и снова прислушалась. Когда мы удалились на приличное расстояние, я остановилась и покрутила головой. Верно ли я выбрала направление? Оглянувшись, посмотрела, как Дамиан следит за нами и приподняв свою чалму оголила уши.

– Сюда, – четко услышала я голос Живы, но не поняла куда сюда.

– Ты слышала? – спросила я у Минны.

– Ветер? Что я должна услышать? – шепотом спросила она у меня и второй рукой обхватила мое запястье.

– Иди, – снова услышала я откуда-то из-за спины. Резко обернулась и попыталась отцепить от себя руки Минны шагнула в нужную сторону, но она не желала меня отпускать и просто пошла со мной.

– Одна иди, люди не пройдут, – донесся шепот слева. Я оглянулась на мужчин и махнула рукой, подзывая к себе.

Всей толпой они не пошли, Дамиан жестом остановил порывающегося уже бежать ко мне Райда, и сам быстро спустившись с бархана, вопросительно посмотрел на меня.

– Жива зовет, я слышу ее голос, но вам нельзя со мной. Останьтесь здесь, пожалуйста.

– Я тебя одну не пущу, – серьезно сказал Дамиан, о чем я, собственно, и догадывалась.

– Скорее, – снова услышала я и шагнула на зов. Сделала еще несколько шагов и быстро проговорила Дамиану, чтобы возвращались к авто и на расстоянии следовали за мной, потому что мне нужна тишина и сидя в салоне авто я не услышу ее голоса. Дамиан с Минной поспешили обратно, а я быстро зашагала в ту сторону откуда снова донеслось тихое «Скорее». Пройдя приличное расстояние, я несколько раз сворачивала, поднималась и опускалась с барханов разной высоты. Выпила половину фляги воды, устала на этой жаре неимоверно. Оглянувшись, посмотрела на стоящие вдалеке два серебристых авто, которые сверкнув стеклами слегка ослепили меня. Зажмурилась и покачнулась от головокружения.

«Наверное перегрелась» – подумала я, оседая на песок и почувствовала, как меня стало затягивать вглубь. «Зыбучие пески?» Хотелось крикнуть и позвать на помощь, но не смогла и слова сказать, меня мгновенно обступила темнота. Я находилась словно в коконе, который плавно погружался все ниже и ниже. И вот мой кокон на что-то наткнулся и лопнул с глухим хлопком. Я оказалась в кромешной темноте в каком-то помещении, потому что я слышала эхо от этого хлопка. Было страшно пошевелиться. Неизвестность пугала меня похлеще самой темноты.

– Жива, – позвала ее еле слышно, но кроме эха собственного голоса я ничего не услышала. Тогда я стала ощупывать пол, на котором я сидела и поняла, что это камень, точнее брусчатка или все же камни, выложенные очень плотно друг к другу. Похлопав себя по карманам, в надежде, а вдруг найдется зажигалка или спички, хотя точно знала, что их нет, обнаружила только гигиеническую помаду. Ну почему бы и нет? Дрожа всем телом от страха и ощутимой прохлады, после адовой пустыни, намазала губы, затем потерев их друг об друга с громким «чпоньк» произнесла:

– Я ничего не вижу, можно немного света? А затем хлопнула в ладоши и резко зажмурилась от вспыхнувшего факела, висевшего на стене в трех шагах от меня.

– Спасибо, – ошарашенно ответила я и стала озираться по сторонам. Кирпичная пустая комната с узкой деревянной дверью предстала перед моим взором. Вскочив на ноги, я осторожно вынула факел из железного кольца и подошла к двери. Что там меня ждет? Надеюсь, приведений в этом мире не существует? Страшно, но все же надо выйти. Мне ведь еще предстоит как-то отсюда выбраться на поверхность. Ой-ой-ой! Дамиан у меня скоро так поседеет. Представляю, как они там сейчас переживают. Наверное, песок копают на том месте, где меня затянуло. Нужно скорее заканчивать тут дела и возвращаться. Подумав о тех, кто остался наверху, вся боязнь сразу же улетучилась. Я дернула кольцо на двери и с трудом открыла ее. Темень, затхлый воздух, кирпичный коридор с высоким потолком и возле стены стоят сундуки. «Хоть бы скелетов тут не было», – подумала я и быстрым шагом поспешила туда, откуда веяло прохладой. Из одного коридора я попала в другой, где было несколько дверей и большая арка, к которой я и направилась. Пройдя ее я оказалась в огромном помещении. Храм Богини Живы. Вот он какой! Держа факел перед собой, я осторожно переступала обрушившиеся камни и лепнину с потолка. Вдруг мне показалось сбоку силуэт человека. Вскрикнув, я направила в ту сторону факел и замерла. Статуя метра два с половиной высотой.

– Твою мать, – прошептала я и от облегчения села на попу. Ко мне на мгновенье вернулась уже подзабытая слабость в ногах. Сердце бешено билось в районе горла. Переведя дыхание и переложив факел из одной трясущейся руки в другу, я медленно поднялась и приблизилась к ней.

– Красивая, – прошептала я и вспомнила фотографию женщины на том газетном листе, что хранился в самодельной шкатулке у бабули. Обойдя это прекрасное изваяние, я осмотрела все, что лежало рядом и окончательно выбившись из сил, села на каменный выступ. Факел пристроила в щель между камнями и сняла с пояса флягу. Воды в ней осталось совсем мало. Сделав глоток, я посмотрела на чашу в руках статуи. Интересно, почему здесь она держит чашу двумя руками, когда в главном храме у нее чаша в одной руке и на всех картинках она либо беременна и второй рукой поддерживает живот, либо держит гроздь винограда. Может сделать подношение, и вода польется как на свадьбе? Но у меня совсем ничего нет, кроме этой фляги и помады. А была не была! Поднявшись с трудом, я подошла к статуе и на пьедестал положила свою помаду, затем зацепилась за выступ на каменном платье и хотела немного налить в чашу воды, но оступившись, успела попасть в чашу совсем чуть-чуть и махнув рукой, в попытке удержаться уронила флягу и тем самым разлила драгоценную воду на постамент.

– О нет, нет, нет! – закричала я и спрыгнув на пол я подхватила уже пустую флягу.

Хотелось плакать, но явно было нечем. Похоже эта пустыня высушила меня как изюм. Горько вздохнув, я снова села на тот выступ и облокотившись к стене закрыла глаза. Дамиан, Минна, Ард и даже несчастный Райд, что они там сейчас делают? Сколько из-за меня они будут страдать?

– Как же выкопать твой храм из-под такого количества песка? Сюда же столько техники нужно перевезти. Да и кто тут будет жить? Как они будут тебе делать подношения? Я не представляю даже. Жива, миленькая, прошу тебя, подскажи что мне нужно сделать? Я ведь тут состариться и умереть успею, пока пойму, что от меня требуется. А мои близкие? Там наверху они ведь за меня сильно переживают. Или ты хочешь, чтобы они таким образом храм и откопали? Долго же это, тогда будет, – чуть ли не плача сказала я.

– Ты, как всегда, переживаешь о других, а не о себе. Не нужно его откапывать, пусть твой мужчина построит новый. Место я укажу. Тебе лишь нужно забрать отсюда мой алтарь, – услышала я ее тихий голос.

Я еще раз обвела взглядом все то, что могло быть алтарем, но не увидела ничего похожего на трон Кощея собралась задать свой следующий вопрос, но она, прочитав мои мысли, еле слышно ответила:

– Чаша в руках статуи.

Я подскочила с места и снова поднявшись на постамент, дотронулась до чаши, но она была одним целым с руками каменной Богини и как отбить кусок мрамора я не представляла.

– Да тут инструменты нужны, чтобы отпилить руки. И вообще это кощунство ломать такую прекрасную работу. Может целиком ее забрать? Хотя как это сделать? Нужно мужчинам сказать, может они придумают способ проникнуть сюда и вытащить ее. Так стоп! А как мне отсюда выбраться? Жива, миленькая! Прости меня тупенькую, верни меня на поверхность пожалуйста, мне там посовещаться надо.

Но в ответ тишина. Походив вокруг статуи некоторое время, зубы начали выбивать чечетку. Холодно. Стало очень холодно. Подергав за край чаши и даже повисев держась за нее, я спрыгнула вниз и схватила булыжник. Прицелилась в руки и кинула, но промахнулась и камень попал в чашу. Напугавшись того, что она может сломаться, я отругала себя за свою глупость, затем подобрала другой камень, попробовала побить мраморные руки, но естественно, как слону дробина. Вернувшись на выступ, я подняла ноги и обхватив свои колени задумалась о Дамиане. Как скоро он сможет организовать раскопки, если я не выберусь отсюда? Глянув на виднеющуюся в стене закрытую дверь, взяла факел и решила поискать в других помещениях чем можно разбить мрамор. Заглянув внутрь, обнаружила столовую, в которой остался лишь стол со стульями. За другой дверью был засыпанный песком проход, так было и с другими комнатами. Некоторые двери совсем не открывались. Вот тут у меня началась паника и я разрыдалась. Я понимала, что я не смогу отделить эту чашу от рук и вообще выбраться отсюда. Вперемешку со всхлипами я шептала и просила Живу мне помочь. Потом даже позвала остальных Богов, но никто мне не отозвался. Вспомнив как я смогла проникнуть к Яру, я стала усиленно думать о нем, но, как назло, перед глазами всплывала та рыжая женщина и от этого я еще больше впадала в уныние. Вернувшись к статуе, я поставила факел на прежнее место и с разбегу навалилась на нее в попытке уронить. Ну куда уж мне! Отбила плечо и подвернула ногу. Рычаг? Подсунуть под пьедестал палку и надавить сверху? Тоже идея не очень. Сундуки! Точно! Хромая я взяла факел и направилась в коридор, из которого я пришла. Взявшись за крышку первого, я откровенно боялась его открывать. Мало ли что оттуда вылезет, но собрав всю свою мышиную храбрость в кулак я откинула крышку. Пусто. Во втором обнаружила превратившиеся почти в труху какие-то тряпки, а третий был закрыт на замок. Вот тут силы меня покинули. Я обреченно села на холодный пол и облокотилась на этот сундук. Посидев так немного, встала на колени и вытащила из второго сундука тряпки. Одна из них оказалась шерстяным одеялом вполне целым, кинула его на пол, легла, подогнув колени и мгновенно уснула. Проснулась в кромешной темноте. Факел потух. Вспомнив как я зажгла его в прошлый раз, повторила все действия, но ничего не произошло. Меня трясло от холода и уже откровенно гнева от этой ситуации. Я стала злиться на Живу, за что она так надо мной издевается? Она ведь Богиня, могла и сама, наверное, вытащить эту чашу. Каким-то образом она мое тело сюда же погрузила. И от этих мыслей я так сама себя завела, и не сразу сообразила, что я вижу в темноте. Поднесла руку к глазам и поняла, что они снова светятся как в доме бабули. От злости я почувствовала прилив сил, и не теряя времени побежала к статуе. Не знаю, почему я так сделала, но я с разбегу заскочила на пьедестал и ухватившись за запястья уперлась ногами и дернула со всей дури. Ее правая рука треснула в районе локтя, а левая в плече, и я рухнула вместе с ними на пол, ударяясь головой о камни.