Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Все же Валерий Кимович прошел «в прошлой жизни» неплохую школу, а то, что «тогда» считалось «начальным уровнем», сейчас вообще еще людям известно не было. Так что аккуратно «спрятать» все капиталы ему было нетрудно. А что касается личной жизни… Валерий Кимович в силу своей работы «раньше» семьей так и не обзавелся, и в новой жизни тоже завести семью не стремился. В монашество он, конечно, тоже ударяться не стал, но на что-то относительно серьезное у него просто времени не было. И тем более не было, что он весь последний год домой хорошо если на пару дней в месяц заезжал…

Но вот перед Рождеством он все же выкроил целую неделю, и устроил себе небольшой отпуск, который провел в Туле. Все же Россия – страна традиций, и как ты ни надрывайся, в предрождественскую неделю никто вообще всерьез не работает, а пользы от надрывов в одиночку крайне мало. Так что самое время немного отдохнуть настало – но отдыхать пришлось только «физически», так как на Балканах началась серьезная такая война: болгары, греки, сербы и черногорцы сколотили коалицию и решили «окончательно избавиться от османского владычества» (а заодно и выгнать османов из Европы). Причем каждая из стран-участниц этой коалиции нашла себе и «дипломатического союзника»: сербам активно помогала Франция, грекам – Британия, болгарам – Германия и Австрия. А черногорцы опирались на помощь России, но и им от России только деньги нужны были. Точнее, оружие: Черногорская (большей частью добровольческая) армия была единственной в этой коалиции, использовавшая русские винтовки и русские же пушки. И, соответственно, русские боеприпасы, доставка которых в Черногорию была тем еще квестом.

Но Николай все это оружие и боеприпасы черногорцам отправлял, затрат не считая, и Саша думал, что он это проделывает больше по религиозным, нежели по политическим причинам. Штюрмер же, с которым Саша еще в начале зимы как-то обсуждал «балканский вопрос», считал иначе, по его мнению царь черногорцам все это дарил просто потому, что когда-то с черногорским королем Николой Петровичем (это «фамилия такая» у него была) имена одинаковые были: до того, как тот стал королем, он был черногорским князем Николой Вторым. Впрочем, если всерьез об этом говорить, то он считал это формой благодарности за то, что Никола единственный в мире объявил войну Японии, когда та на Россию напала и у себя в Черногории открыл несколько санаториев для раненых русских солдат.Благодарность, по мнению Бориса Владимировича, было «слишком уж великой», но Саша считал, что в дружбе переплат не бывает и с транспортировкой военных грузов в Черногорию как мог, помогал. Через свои «иностранные компании» помогал, но несколько телефонных разговоров и несколько международных телеграмм отдыху мешали не очень.

А вот черногорской армии (и антиосманской коалиции в целом) эти звонки и телеграммы очень помогли. Моторизация армии – это ведь «наше все», и когда у черногорцев внезапно (в том числе и для союзников) появилось около четырех тысяч тяжелых грузовиков (германского производства), коалиция с помощью полусотни самолетов, поставленных Францией Сербии, хотя и в кредит, и полутысячи русских трехдюймовок (которые Николай, вместе с полутора сотнями тысяч винтовок и пятью сотнями пулеметов подарил Николе Петровичу) очень быстро османскую армию уделали и в середине марта вышли на берег Мраморного моря.

Собственно, на этом война и закончилась, османы подписали очень невыгодный для них мир – но им на самом деле деваться было уже просто некуда: в Европе уже вслух обсуждали вопрос, когда же Виктор Эммануил, то есть итальянский король, женатый на дочери Петровича, отправит на помощь тестю свой флот (заметно превосходящий уже османский). Так что наступил на Балканах долгожданный мир – но Валерий Кимович в принципе уже знал, чем он закончится. Правда, оставался непонятным единственный вопрос: когда он закончится, но Саша рассчитывал еще на несколько лет мирного (для России) времени.

Не очень много лет, а сделать, по его планам, предстояло еще очень многое – так что после короткого отпуска он снова занялся «строительством заводов». Впрочем, к войне непосредственно не относящихся: из двух десятков начатых крупных строительств военную продукцию должны были выпускать лишь два завода. Один, обустраиваемый неподалеку от Москвы, радом с новой угольной электростанцией, предназначался доя производства, в числе прочей продукции, и пушек – но даже там главной продукцией завода должны были стать трактора. А второй строился вообще в глуши (то есть в пока еще глуши, по плану там должен был появиться город с населением под полста тысяч человек), в селе Казачий Луг на Енисее. И этот завод там стал строиться потому, что по планам этой весной неподалеку должно было начаться строительство мощной ГЭС, которая, кроме выработки огромного количества электричества еще и пороги на Енисее затопит, сделав реку полностью судоходной. А пока там строилась электростанция угольная, на восемнадцать мегаватт – но уже этого электричества должно было хватить для нового завода, выпускающего карабины и пулеметы. Собственно, проект ГЭС уже два года разрабатывался и был полностью готов, а как раз осенью и железную дорогу к будущей стройке проложили…

А вот постройка ГЖЭС на Нарове уже вовсю шла, правда, способом крайне необычным. То есть плотину и будущий деривационный канал строили вполне традиционными способами, а вот водохранилище стали готовить крайне необычно. По замерам геодезистов после постройки плотины вода должна была затопить почти двести квадратных километров, но Саша решил, что для недельного регулирования водохранилища хватит и ста сорока километров – и теперь за всей затапливаемой территории срезали все, что хоть издали напоминало плодородную почку, а на участках, которые было решено из-под затопления вывести, земля подсыпалась (на высоту от метра до двух), и сверху на эти участки как раз «плодородную почву» и ссыпали. Вообще-то почвы в районе Нарвы были так себе, так что срезали лишь сантиметров по десять дерна – но и в этом случае на километр требовалось убрать по сотне тысяч кубов земли. Так что работенки хватало, и, несмотря на то, что техники туда нагнали немеряно, по расчетам завершить эту работу можно было года через три. Но ведь и ГЭС раньше выстроить всяко не получится, так что народ был «при деле». А так как часть дерна перевезли на поля. Которые затапливать и не предполагалось, то на них ожидалась приличная прибавка урожая – и местные крестьяне это и сами сообразили, так что работали они с большим энтузиазмом. И даже – раз уж им разрешили самостоятельно землю на свои поля возить – активно к перевозке дерна к себе подключились. Так активно, что пришлось к ним на поля несколько сотен тракторов направить: сами она на своих саврасках эту землю вспахать были уже не в состоянии: и дерн перепахивать было трудно, и лошадки измотались вконец…

Но в целом посевная прошла отлично, и не только вокруг Нарвы. И Саша уже прикидывал, куда девать следующий «рекордный урожай», но он все же недоучел последствий «моторизации». А последствия оказались довольно серьезными: Болгария, глядя на действия союзников, приобрела для своей армии сразу пять тысяч грузовиков, грекам столько же британцы предоставили, глядя на них и Сербия прибарахлилась. А так как отвоеванную и османов землю они спокойно поделить не смогли, Фердинанд Болгарский решил, что ему недоданное будет несложно и отвоевать. И, взяв в союзники уже Османскую империю, пошел воевать сербов и греков.

Сербам тут же французы много чего подкинули (главным образом, обещаний всемерной поддержки), Австрия и Германией, этим крайне недовольные, объявили Сербии войну. А Николай решил сербов всячески поддержать – и объявил в России «всеобщую мобилизацию». Ну а дальше все пошло точно так же, как и «в прошлой истории Валерия Кимовича», только на четыре года раньше. И Сашу успокаивало (если можно было использовать это слово) лишь одно: войну не Россия объявила, строго формально на Россию напали Австро-Венгрия с Германией, то есть у него никаких моральных обязательств по отношению к агрессору не было. А вот было ли у России достаточно сил для отражения такой агрессии, ему было еще не очень понятно. Но пока не попробуешь – не узнаешь, и компания Андрея в течение одной ночи перестроилась на военные рельсы. А насколько успешно – это будет понятно уже очень скоро…

Квинтус Номен
Кредо сиротинушки

Глава 1

Если подходить к вопросу строго формально, то война еще не началась. Германия и Австрия выставили России ультиматум, в котором потребовали мобилизацию отменить, а в противном случае они пообещали войну все же начать, но на исполнение условий ультиматума они дали России четверо суток. А четыре дня – это все же довольно большой период, за это время можно сделать довольно много. Однако проблема заключалась в том, что никто в руководстве Империи ничего делать просто не желал – во-первых, чтобы «не выглядеть трусами, поддавшимися на угрозы каких-то немцев», а во-вторых, почему-то все в руководстве страны были уверены что русская армия легко немцев с австрияками – если те все же войну объявят – разгромит. Последнее убеждение базировалось на том, что в самом начале лета был принят «План Российской Империи в случае войны с державами Тройственного союза», в котором такая победа была прописана как не подлежащая сомнению – а почему-то большинство военачальников искренне считали, что войны всегда идут именно в соответствии с заранее разработанными планами. И никого даже не смущало то, что при «запланированной» численности армии в пять миллионов триста тысяч человек оружия в «закромах Родины» едва хватало на четыре миллиона солдат…

Точнее, все же имелись и «сомневающиеся», и Саша некоторых их них знал лично – вот только повлиять на императора у них серьезных возможностей не было. В частности, таким «сомневающимся» был Николай Николаевич (младший) – внук Николая I, генерал-адъютант и начальник Петербургского военного округа. Который искренне считал, что разработанный план – это просто филькина грамота, в котором не учтены несколько важных факторов. Очень важных, например то, что русская пехотная дивизия, включающая в себя шестнадцать пехотных батальонов, по огневой мощи была в полтора раза слабее, чем даже австрийская, в которой насчитывалось лишь двенадцать батальонов. И вдвое слабее дивизии германской – ну, это он так считал. А вот Саша считал совершенно иначе, и по его прикидкам русская пехотная дивизия уступала немцам минимум втрое, а то и больше – и дело заключалось даже не в количестве пушек, а в том, что даже в регулярной армии больше половины солдат были просто неграмотными, а среди мобилизуемых мужиков число неграмотных достигало трех четвертей.

И дело заключалось даже не в том, что солдаты читать не умели, а в том, что школа, кроме формальной грамотности, дает и навык обучения чему-то ранее неизвестному – в эти мужики просто не умели учиться. Так что даже обслуживать свою винтовку они научиться быстро не могли. Совсем не могли: Валерий Кимович помнил (из пройденных когда-то курсом истории), что к зиме четырнадцатого года «в прошлой истории» половина мобилизованных солдатиков не умели даже «Мосинку» свою заряжать!

Впрочем, и у австрийцев дело обстояло немногим лучше. То есть там винтовки заряжать все же солдаты умели, но вот с более «сложной» техникой они справлялись весьма хреново, да и «психологический настрой» у них был не особо для войны подходящий. Собственно, поэтому в начале «той» войны генерал Иванов и провел настолько успешно для России «Галицийскую битву», захватив ценных трофеев немеряно: австрийские солдаты, если в бою у них заклинивал пулемет, его просто бросали, не умея его быстро привести в норму – а клинили они из-за отвратительного обслуживания очень часто. И пушки бросали по той же причине, причем бросали их исправными: артиллеристы в большинстве своем просто не знали, как орудие из строя вывести (то есть часто даже снять затвор и прицел оказывались неспособными). Но ведь нельзя вести войну, считая противника рукожопыми дебилами, тем более что таких у врага было все же меньшинство, а не подавляющее большинство, как в армии России.

И, что Саше особенно не нравилось, рукожопых дебилов и среди русских военачальников было тоже «большинство» – просто потому, что генералов Николай (который император) назначал на должности исходя из «личной преданности» их самому Николаю, а не вовсе не по профессиональным качествам. Так, например, начальником Генштаба царь назначил генерала Янушкевича, которые не только никакого боевого опыта не имел, но и опыта командования чем-либо: с окончания Михайловского училища он работал только на канцелярских должностях, дослужившись аж до помощника начальника канцелярии Военного министерства…

И подобных «уникумов» на командных должностях в русской армии было куда как больше половины, так что перспективы войны выглядели довольно плачевно, хотя и несколько лучше, чем «в прошлой истории». Просто потому, что кое-что компания Розанова все же успела подготовить. Правда, «кое-что» успели и страны того самого «Тройственного союза» сделать – и это вызывало у Саши серьезные опасения. Впрочем, не у него одного: Андрей тоже считал ситуацию крайне нерадостной, так что когда Саша утром восьмого июня примчался в Богородицк, у друзей состоялся серьезный такой разговор:

– Саш, я перевел все наши заводы и фабрики на режим военного времени, но мне кажется, что пользы от этого будет немного: оружия мы можем произвести достаточно, но кто им сможет воспользоваться-то? На вооружении твои карабины только в дивизии Оловцева стоят…

– Ну да, а еще в наших отрядах охраны. И тысяч двадцать из бывшего нашего дальневосточного ополчения с ними знакомы не понаслышке, так что если собрать всех, кто уже с ними обращаться умеет, то тысяч пятьдесят человек найти мы сумеем. И тысяч десять тех, кто знает, как из минометов стрелять – немного, конечно, но хоть что-то.

– Но я другого боюсь: мне уже с заводов телеграфируют и телефонируют, что на заводы и фабрики пришли мобилизационные предписания, по которым хотят очень много рабочих наших в армию забрать – а если их заберут, то кто работать-то будет?

– И много хотят мобилизовать?

– На карьерах и шахтах до двадцати процентов рабочих, а так – в среднем процентов десять.

– И чем столь дикие желания военные объясняют?

– Чем-чем… они хотят забрать почти всех водителей автомобилей, и тех, кто умеет мотоциклы водить. В армию-то техники накупили очень много, но водителей теперь у них меньше, чем автомобилей, а по уставу на автомобиль положено иметь по два с половиной шофера и одного механика на два автомобиля. Это на грузовые автомобили, а на легковые почему-то по три водителя и одному механику на автомобиль.

– Ну да, на легковых-то начальство ездит, негоже начальству пешком или в пролетке перемещаться. Значит так, все эти предписания распорядись повесить на гвоздик в сортирах, а я полечу в столицу с этой… с этим предательством разбираться. Думаю, вопрос к воскресенью решим…

Вечером (уже практически ночью) Саша нанес визит Вячеславу Константиновичу – и застал у него Николая Николаевича Романова. И Вячеслав Константинович визиту Волкова очень обрадовался, когда адъютант министра пригласил Сашу в кабинет, фон Плеве воскликнул:

– На ловца и зверь бежит! Александр, как хорошо, что вы зашли! А мы тут обсуждаем вопрос по мобилизации в царстве Польском, и мне кажется, что ваше мнение нам поможет выяснить, кто из нас прав.

– Мое мнение? Ну что же: лично я считаю, что проще будет подарить германцу винтовки, которыми вы поляков вооружать хотите: они все равно при первой же возможности перебегут к немцам, причем с оружием, но хотя бы при этом по нашим солдатам стрелять не будут.

– Вы так в этом уверены? Ну, в том, что перебегут?

– Не то, чтобы абсолютно уверен, но я точно знаю, что в германской армии, которая сейчас сосредотачивается на русской границе, поляков служит около сотни тысяч.

– А откуда вам это известно? – с недоумением поинтересовался Николай Николаевич.

– Ну, у меня же довольно тесные деловые связи с германскими компаниями, и подобную информацию получить не особо трудно. Если вас интересуют подробности, то я могу где-то через пару дней предоставить вам список офицеров-поляков, которые там служат. А вот списки солдат – тут уж извините, такими мелочами мои, скажем, коллеги там просто не интересовались.

Валерий Кимович очень хорошо помнил «мелкие детали», которые в постреволюционной России и особенно в СССР… не то, чтобы специально держались в тайне, но о которых просто «не распространялись». Например, такие, что австро-венгерская армия была на четверть укомплектована чехами и на треть – венграми, и что в ней и поляков насчитывалось чуть меньше шестидесяти тысяч. И что более ста тысяч поляков служили в армии Германии, из которых двадцать две тысячи служили в «национальном польском легионе» рейхсвера (а позже, уже во время Великой Отечественной, в вермахте поляков служило под сотню тысяч – больше, чем в Советской армии и в Войске Польском вместе взятых). Но сейчас это было не очень-то и важно, важно было то, что в этой войне в Царстве польском местное население в изрядной части, а «польская интеллигенция» в абсолютном большинстве всячески русской армии гадили. Причем гадили «бескорыстно», просто в надежде потом получить от немцев какие-то плюшки…

А ведь если бы Пилсудский вовремя не помер, то в Отечественной войне польская армия воевала бы на стороне Гитлера, но, по счастью, после смерти маршала польский гонор взыграл не по-детски, и получилось то, что получилось. А теперь Саша думал над тем, как не дать полякам в очередной раз нагадить России. И думал все же не один:

– То есть вы считаете, что в Царстве Польском мобилизацию проводить не нужно? – решил уточнить позицию собеседника Николай Николаевич.

– Напротив, а считаю, что там мобилизация должна быть вообще поголовной. Но мобилизованных поляков следует немедленно отправлять в тыл на обучение… куда-нибудь за Урал отправлять. Чтобы там некому было нашим войскам гадить.

– Интересное предложение, но во что оно обойдется…

– Господин Рухлов, мне кажется, сможет всех мобилизованных поляков за Урал перевезти где-то за месяц, ведь теперь МПС будет очень много всякого возить к границе, а обратно эшелоны практически пустые пойдут.

– Вы вроде были им не особо довольны, – вставил свой комментарий главжанджарм.

– Ну, после господина Хилкова, царствие ему небесное, у компании Розанова с МПС некоторые трения все же возникли, я тут спорить не стану. Однако Сергей Васильевич серьезно увеличил пропускную способность дорог, так что все наши… скажем, недопонимания мы урегулировали. К тому же тут речь пойдет не о работе с частной компанией, а с государством – а уж для страны господин Рухлов даже невозможное – и то сделает.

– Если ему сие поручит император… – я некоторой досадой в голосе ответил Николай Николаевич.

– Или главнокомандующий. Я слышал, что сейчас в военном министерстве возобладал голос разума и там уговаривают императора сложить с себя главнокомандование и возложить его на вас.

– Интересно, у нас в России хоть что-то можно сохранить в тайне? У меня только сегодня утром состоялась аудиенция у императора, но он, предложив мне сей пост, запретил менять даже руководство Генштабом! Правда, меня он назначит, скорее всего, если Германия и Австро-Венгрия войну нам все же объявят…

– Это, конечно, плохо. То есть что Генштаб останется недееспособным. Но вы же получите право объявить, скажем, о наборе ополчения?

– Объявить о наборе ополчения я и сейчас могу, в Петербургском военном округе. А, вот вы о чем! Тогда я бы посоветовал вам поговорить об этом с Сергеем Александровичем: у него все же прав поболее моего будет, он ополчение и отправить сможет по своему усмотрению.

– Спасибо за совет, я тогда постараюсь с Сергеем Александровичем завтра же утром обо всем договориться.

– А знаете что? Вы же на своем самолете в Москву убудете? Если мы с вами вместе к нему заедем… я думаю, что мы сможем его уговорить все проделать быстрее. Но если вы меня завтра же обратно в Петербург вернете.

– Буду весьма благодарен. А если вы уже закончили, то можем немедля и вылететь.

– Александр, – остановил поднявшегося уже с кресла Сашу Вячеслав Константинович, – мне было поручено у вас еще кое-что вызнать. В компании Розанова, насколько мне известно, на складах хранится изрядное количество оружия…

– Это верно. Но проблема в том, что оружие это в армии никому практически незнакомо, сейчас оно на вооружении только в Инженерно-саперной дивизии генерала Оловцева числится. Сейчас один взвод саперов уже отправлен из Дальнего в Москву, думаю, завтра к ночи они уже прибудут и смогут начать обучение других солдат, но на практике для того, чтобы умелый уже солдат научился с ним обращаться, потребуется минимум месяц…

– Завтра в Москву прибудут?

– Да. То есть один взвод отправлен самолетами, а вся дивизия, точнее, три полка дивизии прибудут в Москву двадцать второго июня. К сожалению, поезда все еще довольно медленно движутся…

– Это верно. Значит, до двадцать второго все ваши запасы орудия будут бесполезны… жаль, очень жаль.

– Ну, если мы договоримся об ополчении… за месяц, я думаю, компания Розанова сможет три-четыре дивизии ополченцев набрать из числе тех, кто с этим оружием уже неплохо знаком.

– Я и говорю: не раньше двадцать второго.

– А полк ополчения из числа охранников заводов компании я могу и завтра выставить.

– Александр, – сообразил Николай Николаевич, – я, как командующий Петербургским военным округом, постановляю: организовать в округе отряды ополчения, руководство формированием отрядов возложить на Александра Волкова. Вячеслав Константинович, вы не соблаговолите приказ сей написать и передать в штаб округа? Я вам подпись на бумаге оставлю…

С Сергеем Александровичем двоюродный брат (то есть Николай Николаевич) договорился вообще за пятнадцать минут, так как родной дядя императора задал своему кузену единственный вопрос:

– Ну, в делах военных ты разбираешься всяко лучше меня, так что если указ подготовил, то давай его, я подпишу. А командовать ополченцами будет этот шустрый молодой человек?

– Нет, ваше высочество, ну какой из меня командир? Но в отрядах охраны заводов Андрея Розанова и отставных офицеров немало, есть даже подполковник Воронцов, я думаю, командиром его нужно назначить. Временно, пока части русской армии позиции, что ополченцы держать будут, не займут. А на подготовку основных частей армии потребуется, я надеюсь, не более месяца – если вы прикажете в Московском Военном округе обучение солдат работе с новым оружием завтра же начать. И это дело все же поручить стоит как раз Андрею Розанову, так как охрана заводов ему подчиняется.

– Интересно ты, сиротинушка, рассуждаешь. Приказать-то недолго, а насколько это смысл имеет? Ну, сколько у тебя на складах этого орудия хранится? На полк-то хотя бы хватит?

– На полк точно хватит, и на дивизию хватит, и на армию. Карабинов Мондрагона-Волкова на складах лежит чуть больше четырехсот тысяч, и пулеметов взводных под тот же патрон двадцать тысяч, полевых мортирок… взводных, в сорок пять миллиметров, около десятка тысяч, ротных, в сто миллиметров, чуть меньше девяти тысяч. К малым запас мин – три с половиной миллиона, к большим – немногим меньше миллиона. А патронов к карабинам – до двухсот миллионов, я сейчас точно цифру не назову.

– В Москве у вас сколько заводов? Я имею в виду, с охранниками, кои смогут сразу солдат обучать? Я только про город говорю, не про губернию.

– Про заводы не скажу, а охранников тут, оружие знающих – то есть пока только о карабинах речь – тысяч восемь. С мортирками – это народ нужно будет в Дальнего Востока везти, или из Забайкалья, так что не раньше, чем через неделю учителя тут появятся.

– Тогда, как выйдешь, собирай народ: учебу с нынешнего дня и начнете. Подполковника Воронцова ко мне пришли, как найдешь его, так сразу и пришли, в любое время я его приму. А еще вот что спрошу: у тебя сейчас сколько самолетов в наличии? А то, говорят, у германца в армии их более тысячи уже имеется.

– Спасибо, Ваше высочество, что напомнили. Дозвольте – если германцы с австрияками войну все же объявят – сразу бомбардировки вражеских позиций начать?

– Сроку нам в ультиматуме они дали до шести вечера пятницы… слушай тогда указ: приказываю начать бомбардировки вражеских позиций через минуту после объявления нам войны. Но – ни секундой ранее, ты понял?

После того, как самолет с Николаем Николаевичем поднялся в воздух и полетел в Петербург, Саша на автомобиле отправился в небольшой подмосковный городок, где был уже практически достроен новый тракторный заводик. В абсолютно новый городок, выстроенный рядом со станцией Ярославской дороги «Подлипки»: Валерий Кимович его там решил разместить скорее из ностальгических соображений. Однако слово «практически» не совсем полно отражало ситуацию: на самом деле на заводе, где предполагалось нанять на работу почли две тысячи рабочих, пока этих рабочих было меньше трех сотен, да и работали всего два цеха из запланированного десятка. Но это были очень важные цеха: в одном размещался главный сборочный конвейер, а второй…

А во втором цеху изготавливались пушки. Небольшие, калибром в сорок пять миллиметров, с клиновым затвором. Автоматические пушки – правда, для стрельбы из таких требовался очень сильный заряжающий: снаряды в пушку подавались из обоймы (больше напоминающей пулеметную стальную ленту), в которой размешалось по пятнадцать снарядов, каждый из которых сам по себе весил по два с четвертью килограмма, да и сама обойма весила полтора кило. Был, правда, вариант (пока еще только в виде «опытного экземпляра», с кучей недоделок) подачи обоймы к пушке с помощью встроенной в опору пушки небольшой ручной лебедки, а так же были изготовлены и «укороченные» обоймы на десять патронов – но все это считалось лишь «опытными изделиями», которые еще требовалось испытать на полигонах. И единственное, что во всей этой системе было уже отлажено, так это сами снаряды, для испытания которых до того, как их запустили в производство, была изготовлена пушечка простенькая, полуавтоматическая (то есть в которой после выстрела затвор сам открывался и выбрасывал стреляную гильзу, а после заряжания нового патрона сам закрывался). И вот теперь Саше предстояло принять решение: запускать в производство неотлаженный еще автомат или все же начать делать пушки простые.

А вопрос был сам по себе непростой: Саша заранее знал, что армия закупать неавтоматическую пушку просто откажется, так как для военных «снаряд бы маловат». Они и от пушки Барановского отказались именно по такой же причине, а там снаряд-то было заметно побольше. Вот только сам Саша вовсе не считал, что «маленькая пушка» будет бесполезной: сейчас, когда в войсках появилось много автотранспорта, такая пушечка (весом в боевом положении в четыре с небольшим центнера) могла бы очень сильно пригодиться для прореживания транспортных средств. А если армия ее использовать не захочет, так ее можно будет и «ополченцам» передать или тем же саперам. Но автомат был немногим дороже, а на него у Саши было планы совершенно другие. Ведь автомат было бы крайне удобно использовать и в качестве зенитки, да и для других применений такая небольшая пушка могла оказаться очень кстати. А проблема выбора…

Завод-то действительно был пока еще очень небольшим, и пушечный цех просто окажется в обозримое время не в состоянии разные пушки выделывать. По плану (который был еще в прошлом году летом составлен) на заводе предполагалось целых три цеха пушечных выстроить – но сейчас и цехов не имелось и, что было куда как важнее, не было рабочих, которые – случись чудо и цеха по мановению волшебной палочки появись бы – могли бы пушки выделывать.

Саша еще раз осмотрел стоящий на высоком лафете «автомат», затем глянул на расположившуюся в углу цеха небольшую пушчонку и, вздохнув, поинтересовался у сгрудившихся рядом инженеров:

– Ну а этим все понятно. То есть не до конца, но все же. А как насчет повозки для этой пушки?

– А с повозкой вроде все сделано, она в сборочном цеху стоит. Причем не просто стоит, на ней уже верст пятьдесят откатали по окрестностям.

После осмотра повозки Саша собрал всех инженеров завода в комнатке директора завода:

– Все это хорошо, а как насчет производства повозок?

– Александр Алексеевич, вы что, издеваетесь? – решил спросить у Саши один из инженеров, которого он встретил уже в сборочном цеху. – Сами же видите: литейка только готовится в пуску, первый механический цех – на нем пока еще только крышу достраивают, второй механический – там вообще даже стены наполовину подняли. Ну и где нам производство-то налаживать?

– А эту повозку вы где сделали?

– Мы не сделали, а только собрали. То есть корпус все же сделали, здесь, в сборочном и сделали, а все остальные детали нам из Барнаула привезли.

– Вопрос иначе поставлю: если вам все остальные детали будут из Барнаула привозить, сколько вы повозок в сутки изгото… собрать сможете?

– Трудно пока сказать, рабочие-то пока только работу осваивают. Думаю, что не больше двух-трех в день.

– А если цех перевести на круглосуточную работу?

– Вряд ли больше, сварщиков-то у нас опытных только пятеро.

– Сварщиков я вам с судостроительного пришлю…

– Пять, максимум семь штук в сутки.

– Ясненько, понятненько… Значит так, товарищи: как говорят люди, с ситуацией знакомые, завтра может начаться война с германцами и австрияками. Поэтому сегодня к вечеру вы отправляете в Барнаул список всего вам для производства семи изделий в сутки необходимого, я распоряжусь, чтобы к вам поставки шли бесперебойно. А в пушечном цеху начинаем делать простые пушки, полуавтоматы. И да, отдельное поручение директору: строительство не прекращать, а наоборот, постараться максимально ускорить. У вас, если я верно помню, в отделе капстроительства всего один инженер, а сейчас из институтов выпуск идет, наймите… постарайтесь нанять еще человек пять на строительство и сколько сможете на остальные производства, впрок нанимайте, деньги вам дадут сколько потребуется. Можете наизнанку выворачиваться, жандармов привлекать, чтобы они для вас нужных людей ловили – но выпуск готовых изделий должен начаться уже до конца месяца. И мне обо всех проблемах докладывать сразу: я с завтрашнего утра буду у себя в Богородицке, мне звонить можно вообще в любое время, хоть за полночь. Розанова по пустякам не дергайте, у него теперь забот втрое прибавилось… Всем все понятно? Отлично, я тогда вас покидаю…