Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Соавторы: Квинтус Номен,Владислав Порошин,Ада Лисовская,Дмитрий Чайка,Антон Панарин,Елена Галунец
сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 350 страниц)

Поведав ему всё, что помнила из разговора с длинноволосым стариком, и, рассуждая, озвучила свои домыслы, так как половину его речей я не понимала и не могла пересказать. Самал спокойно меня слушал, а после того, как я замолчала, он согласился с некоторыми моими предположениями. Пообещал в этом разобраться и поискать всё, что связано с этими камнями. Так же он рассказал о разговоре с Агъяном. Тот, оказывается, заинтересовался моим описанием женщины в летнем сарафане и тоже время зря не терял.

– Мы думаем, что это была царица Гамира Первая. Агъян показал мне рисунки из детских книжек, что случайно остались у его матушки. И знаешь, что примечательно? Я вспомнил, что она мне снилась, но это было давно. Наверное, лет восемнадцать мне тогда было. Она показывала мне горящие дома и лес, но я до сих пор не понимаю значение этих снов.

– А какие дома горели? Одноэтажные с черепичной крышей и светло-коричневыми стенами? Три дома, очень близко стоящие друг к другу? Справа дом чуть повыше, и на крыше был железный флюгер в виде петуха?

Самал задумался, видимо, вспоминая, а я, повернувшись к нему, стала разглядывать, насколько он изменился. Помимо поседевших и отросших волос, появились морщинки на переносице и в уголках глаз, и само лицо было похудевшим, как и его руки. Пальцы стали тоньше и как будто длиннее.

– Да, там был петух на крыше, – удивлённо сказал он, и наши глаза встретились.

– Стоящий в центре был домом моей матери. Ожоги я там и получила, – ответила я, продолжая смотреть в тёмно-карие глаза.

– А лес?

– А в лесу меня выбросили умирать. Мне девять лет тогда было, – произнесла я и, отвернувшись, погладила странно присмиревшего Алека. – Что вы сделали с животными и почему Алек такой сонный?

– Наш дар, и не такое может, – тихо ответил Самал, смотря вдаль. – Ты пойдёшь со мной?

– Нет, но когда вам будет совсем тоскливо, то приходите сюда. Зимой я буду жить у Юрта, – спокойно ответила я и неожиданно вложила свою руку в ладонь мужчины.

Самал бережно сжал в ответ мои пальцы и тяжко вздохнул.

– Я тебе соврал.

– Про что?

– Про то, что ты меня не интересуешь как женщина.

– Не продолжайте, – сказала я, выдергивая свои пальцы из его захвата.

– Один поцелуй, и я уйду, – тихо произнес он, повернув ко мне своё лицо.

– Один поцелуй, и вас загрызёт Алек, – так же тихо ответила я.

Оборотень в подтверждение поднял голову, показав зубы.

– Хорошо тут у тебя, – произнёс он, вытянув ноги, произнес он и глядя на садящееся солнце за кронами деревьев. – Зови, если нужна будет помощь.

Я кивнула в ответ и посмотрела на этого невероятного мужчину. Когда он не в стенах своей академии, он совсем другой. Сидя рядом с ним, мне спокойно, но представить себя в роли его любовницы я никак не могла. Да, мужчина он видный, но заниматься с ним этим? Нееет… Не могу себе представить. «А, хотя… может, дать ему шанс и посмотреть, насколько он рукастый?» – всерьез задумалась я и напомнила ему про сломанную перегородку. Ректор тихо выругался, костеря мою «халупу», и сказал, что купит мне нормальную ширму, а эти куски дерева и непонятные тряпки надо сжечь. «Всё же нет, не тот мужчина!» – убедилась я в своём решении.

Ректор ушёл, когда на улице совсем стемнело, и Алек тут же перевоплотился. Молча зашёл домой за одеждой и вскоре вынес на улицу сломанную ширму. Вот в нём я никогда не сомневалась. Он точно её починит, а ещё лучше – сделает новую. Как же повезёт его будущей жене!

Через пару недель после визита ректора я решилась навестить тётушку, огненного мага. Шли мы с Алеком долго. Под конец нашего маршрута лес был мне совсем не знаком, и я радовалась новым местам. Погода была хорошая, обувь удобная, и компания самая замечательная – Вафа и Алек. Приближаясь к поселению, нам навстречу стали попадаться лесорубы и следы от машин на широких дорогах.

– Гармиш разрастается, – сказал Алек, глядя на большую машину, что везла брёвна. – Какой-то богатей собирается строить здесь, наверное, целый дворец, раз расчищают так много земли.

Выйдя из леса на возвышенность, я остановилась разглядеть красивые домики с зелёными крышами. Они были выстроены в похожем стиле, и возле каждого виднелись огороженные участки. У кого-то был огород, у кого-то просто трава, а у кого-то небольшие водоёмы. Вот это здорово они придумали! Летом можно купаться, не выходя за забор!

– Четвёртый дом с левого края и есть дом госпожи Брунс, – указав пальцем, сказал Алек и шагнул в том направлении.

Приближаясь к калитке, я почувствовала волнение. Какая она? Одно дело переброситься несколькими вестниками, а тут живое общение всё-таки. Но женщина, которая встретила нас с широкой улыбкой, оказалась и вправду очень доброй. Она обняла Алека как родного и слегка замялась, не зная, как поприветствовать меня. Тогда я протянула руку, не зная даже, отчего возникло такое желание, как будто она сама по себе захотела прикоснуться к женщине. Когда мы прикоснулись друг к другу, моя печать снова дала о себе знать. Я почувствовала, как тысячи маленьких иголочек стали колоть её, и я, одернув руку, посмотрела на свою ладонь. В центре круга появился какой-то знак. Женщина тоже удивленно смотрела на свою ладонь, потому что похожий рисунок стал проявляться у неё, но был он такой же красный, как у Самала.

«Неужели это и вправду я ставлю печати?» – испугалась я и посмотрела на ошарашенную женщину. Та непонимающе смотрела на меня, а потом перевела взгляд на ничего не понимающего Алека.

– К-какой у в-вас дар? – почему-то заикаясь, спросила я.

– Земля, – ответила она и снова посмотрела на свою руку.

Ну, делааааа… вот он, мой маг земли. Значит так! Воздух – это Самал. Земля – это госпожа Брунс. Остается понять, кто моя Вода и Огонь, потому что её племянник им быть не может. Я точно помню, как я отдавала ему кристалл, и он дотронулся до моих пальцев. И ничего не произошло. Значит, Камень что-то напутал, сказав, что мой Огонь у меня в сердце. Ладно, разберемся с этим позже, а сейчас нужно успокоить женщину, поэтому надо звать на помощь ректора. Он сможет нормально объяснить, почему у неё появился этот знак, о чём я ей и поведала. Та как-то спокойно отнеслась к этому, рассказав, что господин Балодис был уже у неё, и они неплохо пообщались. Дом у Майги был красивым. На стенах цветочные обои, на полу ковры, повсюду цветы и различные фигурки животных. К Вафе она отнеслась настороженно. Спросила, не наделает ли птица ей пятен, и мне пришлось выпустить её на улицу.

– У меня есть три кота: Франциск, Милдорн и Корнерн, но они живут во флигеле. В дом я их не пускаю из-за шерсти, – вдруг сказала она, когда я остановилась возле картины, на которой был изображен жирный рыжий кот с длинными усами. – Это как раз Франциск, – улыбнувшись, сказала она и предложила нам послушать, как она играет на фортепиано.

Сев на мягчайший диван, я с интересом разглядывала то, как женщина сначала изящно садилась за музыкальный инструмент и как плавно она стала перебирать пальцами, заставляя издавать чудесные звуки этот большой ящик. Никогда не видела ничего подобного и не слышала. Алек, похоже, уже привыкший к этому, сидел со скучающим видом. Доиграв чудесную мелодию, она посмотрела на меня в ожидании чего-то. И тогда Алек, ткнув меня в бок, шепнул, что нужно похлопать, и показал как. Как только я выполнила странные действия, женщина улыбнулась и предложила нам выпить по чашке чая. Вечно голодный Алек был как у себя дома, он тут же встал и потащил меня в другую комнату.

Светлая мебель и белые стулья напомнили мне одну из комнат рыжего мага. Значит, действительно она богатая дама, и мы тут с Алеком явно не вписываемся. От осознания пропасти между нами мне стало некомфортно, но я, не подав вида, послушно села на стул, глядя, как хозяйка дома стала разливать чай по красивым белым кружкам. Поставив передо мной изысканное творение талантливых мастеров, я посмотрела на тонкие стенки и убедилась в своих мыслях. Точно такие же дорогущие кружки были у Рыжего. Опасаясь такого хрупкого фарфора, я осторожно пригубила чай, не чувствуя запаха, потому что руки стали еще сильнее дрожать от напряжения. Работая иголкой с ниткой, они так не дрожали, как сейчас. Алек, заметив моё состояние, молча встал и, открыв створку верхнего шкафчика, вынул обычную кружку в красный горошек и, перелив в неё содержимое моей чашки, убрал её от греха подальше. Майга удивленно посмотрела на это, но ничего не спросила. Поставила прозрачные, наверное, хрустальные вазочки с угощением посередине стола и села рядом с Алеком.

– Как хорошо, что вы сегодня пришли! Я ведь заказала ужин из ресторана, так что прошу остаться на ночь. Тем более прибудет Тэун. Он был на границе и вот, наконец, возвращается, – восторженно проговорила она.

А у меня печенье из рук выпало. Это что ж за невезение такое? Почему именно сегодня? Неужели всё опять подстроено магией, Камнем или самой Царицей? Что или кто там из них вертит мной, как хочет, устраивая все эти события и знакомства?

– А во сколько он прибудет? – спросила я, поднимая раскрошившееся печенье со стола.

– Обещал к восьми, – ответила она.

– Как жаль, но нам нужно будет сегодня домой вернуться… – дальше срочную причину я не успела придумать, потому что Алек, не зная моего мотива, утвердительно заявил:

– Нам никуда не надо, и мы останемся. Путь не долгий, и тебе будет тяжело идти в темноте. Это я могу бегать в любое время суток, – заталкивая в рот очередную печенюшку, проговорил он.

«Ему лишь бы пожрать! Услышал, видите ли, о еде из ресторана!» – подумала я, скосив взгляд на женщину.

А та, как будто не слышала его, потому что снова смотрела на свою ладонь. Дальше время тянулось как-то странно. Я всё чаще смотрела на часы и пыталась придумать причину сбежать из этого, как мне показалось, душного дома. Майга была слишком хорошо воспитана, и в каждом движении виднелось её богатое происхождение. Перед глазами всё чаще всплывал рыжий маг. Почему тут так нравится Алику, я не понимала. Благо, была хорошая погода, и мы вышли в придомовой сад. В тени большого дерева я увидела расстеленное одеяло и поспешила сесть на него, сняв наконец-то жаркие ботинки. Алек принёс нам охлаждённый морс в графине и разлил по стаканам. Майга так нежно смотрела на моего оборотня, что мне становилось не по себе. А как она с ним ласково разговаривала: «Дорогой, принеси, пожалуйста, подушки. Милый, тебе не жарко? Хороший мой, а может, во что-нибудь поиграем? О, как здорово у тебя получается! Ты такой умничка! У тебя такое красивое лицо, так и хочется нарисовать! Принеси, пожалуйста, краски»… и так далее. Алек бегал у неё на побегушках, и меня стало это раздражать. Захотелось уйти уже даже и не из-за мага. Пока я, так насупившись, сидела в тени дерева на расстеленном пледе с подушками, Алек позировал Майге, а та рисовала его портрет.

– Где моя любимая тётушка? – услышала я знакомый голос, и сердце моё пропустило удар.

– Тэун! Мы в саду! У нас гости! – крикнула она, не отрываясь от своего холста.

– Вижу, – уже не так радостно сказал он, глядя на Алека.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался с ним мой оборотень, продолжая смотреть на Майгу.

– Ты нашла себе развлечение? Я рад. Ладно, пойду переоденусь и жду вас за столом. Я голоден, – сказал он, уходя обратно в дом, так и не заметив меня, в то время как мое сердце отбивало бешеный ритм.

Я вспомнила тот ужин и как он смотрел на меня, когда вручал подарок. То мимолётное касание, которое испортил Самал, выдернув мою руку. А сны? Сны были просто замечательные, кроме тех, в которых он зажигал огонь. От понимания того, как я влипла, захотелось провалиться сквозь землю. Как же он мне нравится!

Тэун Хаас

Переместившись к тётушке, я хотел спокойно поесть, поболтать немного с ней и лечь спать. Треклятые орки никак не хотели покидать нашу границу. Мы им вежливо объясняем, что нельзя рубить лес на нашей территории, но они продолжали это делать. Выгоним их, а через неделю возвращаются. Я замотался уже туда-сюда скакать. Особо агрессивных мы ловили и отправляли к их более разумным правителям, и те обещали заняться этим делом, но ничего не менялось. Лами тоже занята на работе, и мы, встречаясь в постели, до сих пор не можем насытиться друг другом, чему я рад. Вот и сегодня я очень хотел поскорее вернуться к моей девочке, но тётушка попросила её навестить. Как я могу ей отказать? Хотя бы на денёк, но выполню её просьбу. И вот спрашивается, зачем теперь я ей нужен, если она развлекается с оборотнем? Смывая с себя накопившуюся усталость прохладной водой, я собрался узнать за ужином, останется ли оборотень на ночь, и тогда у меня появится возможность сбежать. И уж никак я не ожидал увидеть за столом Замарашку. Она, вежливо поздоровавшись со мной, снова опустила голову и замерла, еле дыша. Неужели она всегда такая? И тут я вспомнил, что Балодис искал её. Я ведь после его приказа об адресе тётушки ничего о нём не слышал. Гайлисы тоже от меня отстали, и я всё это время был занят Лами и работой. Интересно, нашёл ли её Балодис и что у них там вообще произошло? Раз после Камня Правды мне не сообщили о её даре, значит, она пустышка. Но как мог ошибиться Омид? Все эти мысли пролетели в тот миг, пока я усаживался на другой конец стола, если честно, подальше от неё и её оборотня, который чуть ли не в рот заглядывал моей тётке.

Приступив к ужину, я в основном общался с тётушкой, потому что Замарашка так и молчала, изредка отвечая на какой-нибудь вопрос моей тётки. Оборотень, не стесняясь, сметал всё, что стояло возле него, изредка подкидывая кусочки своей «сестре». «Она вообще живая?» – задал я себе вопрос, пристально посмотрев на неё. Ровная спина, причёсанные волосы, заплетённые в широкую косу, но платье на ней опять какого-то грязно-серого цвета, и тут я вспомнил, что покупал ей вещи.

– Аша, вам подошли мои подарки? – спросил я, и она вдруг вздрогнула.

Слегка подняла голову и мельком посмотрела на меня.

– Увы, мне не отдали вашу коробку, – сказала она, и я заметил, как покраснели её щёки. Веснушки стали от этого ещё ярче.

– Балодис, – утвердительно сказал я, и она кивнула. И тут я не сдержался со своими вопросами: – Зачем он искал вас? Что Камень Правды сказал?

– Я не одарённая.

– А искал-то зачем? Сбежала? Что-то стащила у него? – улыбнувшись, сказал я и удивился её реакции.

Она подняла голову, внимательно на меня посмотрела, а затем поднялась и обратилась к переставшему жевать оборотню.

– Алек, нам пора. Спасибо, госпожа, за приглашение, – тихо проговорила она, слегка повернувшись к моей тётке.

– Ну куда вы собрались в такой поздний час? Тэун неудачно пошутил, – попыталась она заступиться за меня.

– Всё в порядке. Вам нужно провести время с племянником. Он ведь так редко у вас бывает, – вежливо ответила Замарашка и решительно пошла за своей одеждой.

Оборотень тут же подскочил и растерянно посмотрел на тётку, затем, сощурившись, на меня и поспешил догонять её.

– Что? – спросил я у Майги, которая явно расстроилась из-за их ухода.

– Иди извиняйся.

– За что? Нормальный человек на такое не обижается. Пусть идут, раз собрались, – ответил я и демонстративно продолжил есть.

Тётка моя кинула на стол салфетку, и тут я увидел красное пятно у неё на ладони!

– Стой, что это у тебя? – ткнул я пальцем, указав на её руку.

– Потом расскажу, – ответила она и на секунду показала мне узор, вставая из-за стола.

Где-то я такое видел и тут же вспомнил про Балодиса. – Тебе её архимаг поставил? – спросил я, когда она уже выходила из комнаты. Но ответа я не услышал, и мне пришлось идти следом.

– Алек, Аша, прошу, не уходите. Я приношу извинения за моего невоспитанного племянника, – услышал я, как она пытается остановить их.

Оборотень, похоже, тоже хотел вразумить странную девчонку, но она уже завязала шнурки на страшненьких коричневых ботинках и, надев безразмерную, опять же, серую кофту, взялась за дверную ручку.

– Я не знаю, почему ты такая обидчивая, но это глупо идти куда-то ночью, – сказал я со скучающим видом, неосознанно перейдя на «ты».

– Ой, Алек, солнышко! Возьми хотя бы пакет с тем, что я не разложила на стол. Там вам на завтра хватит. Сбегай на кухню, – просящей интонацией проговорила моя нежная тётушка, взяв его за руку, и он, как послушный щенок, действительно побежал выполнять её просьбу. Аша исподлобья посмотрела сначала на то, как он побежал, а потом глянула на мою тётку и вдруг дернула ручку, буркнув совсем недоброжелательно: «Доброй ночи, прощайте!» – и вышла на улицу.

– Тэун! – воскликнула тётка и хлопнула меня по плечу.

Не знаю почему, но я пошёл за ней следом. Вышел и увидел, как она, ускоряя шаг, идёт к калитке. Меня словно в спину что-то толкнуло. Сделав широкий шаг, я не заметил, как догнал её.

– Алек, я сюда больше никогда не приду! – всхлипнув, сказала она.

А я, как тогда в ресторане, не мог остановиться. Мне захотелось взять её за руку, и, не отдавая своим действиям отчёт, схватил за холодную ладошку. Девушка вздрогнула и резко обернулась. Глаза её расширились, а затем я почувствовал, как сердце моё словно в тиски зажали и дыхание сбилось. В ладони в месте соприкосновения с её кожей закололо, и мы оба уставились на свои руки. Не знаю, что у неё произошло, но у меня стал проявляться точно такой же рисунок, как у Балодиса и Майги.

– Что это? – воскликнул я, а Замарашка рванула с места. Оборотень промчался мимо, задевая будто бы невзначай, но я знал, что сделал он это специально.

– Ненормальные! – снова крикнул я и, развернувшись, пошёл доедать свой ужин. Про печать придётся спрашивать у Балодиса.

Елена Галунец
Потомок царицы-2

Глава 1

Аша

– Несчастный ты мой, Михай, – шептала я, залечивая порез на медвежьей лапе. – Зачем ты так близко подошёл к деревне? Люди могли тебя увидеть, и был бы переполох. Да и место ты выбрал неудачное. Захотел полакомиться объедками, а вместо еды нашёл битое стекло.

Медведь ворчал и принюхивался. Ещё бы! Я варила яблочное варенье, и сладкий аромат привлекал не только его, но и жужжащих насекомых. Убедившись, что порез отлично затянулся, я решила угостить мишку яйцами. Как раз перед его приходом я положила их в корзину. Три мои курочки теперь живут в небольшом загончике и, увидев медведя, спрятались в новенький домик, который соорудил для них Алек. Повалив ворчуна на бок, я стала чесать его бока и только собралась идти за угощением, как раздался голос Самала:

– Я тоже хочу, чтобы ты меня так гладила.

– Раз вы пришли, принесите, пожалуйста, корзину, что стоит возле входа, – сказала я, улыбнувшись.

Вот уже было начало осени, и ректор стабильно приходит ко мне раз в две недели. Он проводит со мной весь день и с грустным лицом уходит затемно. Алек в те дни, когда он появляется, старается уходить, ссылаясь на срочные дела в деревне. Это в первые посещения ректора они всё норовили выяснить отношения, а теперь Алек спокоен. Он знает, что Самал меня не обидит.

Накормив медведя яйцами, я при помощи дара отправила его туда, где видела заросли брусники. Мысленно показала ему дорогу и попросила больше не приходить ко мне за едой. Мне, конечно, не жалко, но всех желающих я не прокормлю. Звери как-то быстро сообразили, что я не могу отказать и обязательно чем-нибудь угощу, поэтому наведывались каждый день, пока я не научилась их отваживать.

– Хранитель у Камня Правды слёг. Агъян говорит, что он выгорел, выполнив своё предназначение. Со дня на день умрёт. Так что готовимся к похоронам. Как скоро Камень выберет себе Хранителя, неизвестно. Никто не знает, как маги становятся Хранителями. Ахнаф рассказал мне, что он и сам не знает. Просто очнулся на пороге каменного дома. Зашёл внутрь – так и остался.

– Камень мне говорил, что я нашла Хранителя, но я не знаю, о ком речь. Кстати, вы разговаривали с господином Хаас?

– Да, а ты, может, перестанешь о нём думать и хватит мне «выкать»?

– Не могу. Вы ведь старше меня и…

– Я не старый! Аша!

– Что сказал господин Хаас?

– Я бы убил его, честное слово! Почему ты думаешь обо всех, кроме меня?

– Я о вас тоже думаю.

– Знаю я, что ты обо мне думаешь, – со вселенской тоской в голосе сказал он и, как всегда, обнял меня со спины. Я уже не сопротивлялась. Привыкла.

– Хочу познакомить тебя с моим сыном. Можно я его в следующий раз с собой возьму?

– Не уверена. Я боюсь, что он неправильно поймёт и потом расскажет вашей жене. Если не она, то госпожа Анил вскоре явится сюда и выдерет мне все волосы, – серьёзно сказала я и, слегка повернувшись, посмотрела на небритый подбородок.

– А что тут понимать-то? Любовницей ты моей не хочешь становиться, а просто побывать в гостях у странной тётушки, живущей в лесу, – это отличное времяпровождение для мальчишки.

– Чего это я странная?

– А что нет? Один твой сарай чего сто́ит. И ты себя видела со стороны? Твой колтун на голове проще выстричь, чем распутать. А штаны? Ты когда в последний раз их стирала?

– На прошлой неделе! Это мои рабочие штаны! Не буду же я в красивом платье ползать в огороде и возиться с животными.

– Про запах я вообще молчу. Медвежатиной от тебя несёт за версту.

– Ладно, берите с собой вашего сына, но чтобы не прикасались ко мне. Все ваши, как вы говорите, лечебные объятия, без которых вы жить не можете, могут быть расценены как нечто интимное.

– Ты такая наивная…

– Вы мне опять наврали? – воскликнула я и стала выворачиваться из его рук.

– Нет. Мне правда становится легче после твоих прикосновений, – улыбаясь, сказал он.

– А мне нет! И Алек нос морщит, пока я не помоюсь и не переоденусь. Что господин Хаас сказал про печать? Снова не поверил?

– Мне пришлось ему кое-что показать из того, что мы нашли с Агъяном. Он сказал, что ему надо подумать, а теперь меня избегает.

– Вы рассказали ему о моём сне? Камень настаивает, чтобы я приручила огонь, но я не понимаю, что это значит.

– Да, я ему сказал. Так же озвучил свои мысли. Я уверен, что огневик должен помочь тебе побороть твой страх перед этой стихией. А этот идиот, услышав слово «приручить», – взбеленился, разорался и сбежал. Аша! Я не хочу больше с ним возиться. Он меня так бесит, что я еле сдерживаюсь, чтобы не применить к нему приказ.

– Ну да, это жестоко, – согласилась я, помня, как Самал рассказал мне об иерархии архимагов и их подчиненных.

– Вот, госпожа Брунс, милейшая женщина. Она приняла это всё так, словно знала об этом.

– Вы говорили мне об этом. Опять у неё в гостях были?

– Был. Небольшую помощь оказал. А ещё знаешь, что узнал? У неё в женихах архимаг Гайлис водится. Я так удивился, когда он неожиданно прислал ей вестник. Это оказывается он в Гармише строит особняк.

– Рыжий! – воскликнула я. – Самал! Рыжий! – снова повторила я и во все глаза уставилась на непонимающего ректора. – Омид Гайлис – будущий Хранитель! Он ведь эмпат! Он нашёл меня в лесу, потому что его Камень ко мне отправил! Сам бы он вряд ли меня нашёл!

– Твою ж… – протянул Самал. – С кем тогда из водников ты общалась?

– Маруа и Фурат.

– Так они же ещё совсем зелёные!

– А Камень и сказал, что ручеёк не окреп.

– Хорошо, я займусь ими. Чем меня сегодня будешь кормить?

– Жаль, что вы не медведь и яйцами от вас не отделаться, – весело сказала я и поспешила в свой домик.

Через неделю ректор явился, как и предупреждал, вместе с сыном. Мальчишка был вылитый отец: темноволосый, угрюмый и, пожалуй, высоковат для своего возраста. Он с опаской и немного брезгливо оглядел меня, наотрез отказавшись заходить в дом. Тогда я решила устроить чаепитие во дворе. Вынесла плед, расставила кружки и угощения, которые надавала мне Агли, но и от этого он отказался. Тогда я вынесла яблочный пирог. Вчера весь день на кухне с девчонками провозилась, и домой мы с Алеком пришли заполночь. Ночью почти не спала, а с утра прибиралась в доме, расчесалась и прилично оделась. Алек на этот раз остался дома и, усевшись на траву рядом с моим импровизированным столом, начал уплетать маленькие печеньки, лукаво посматривая на пацана. А вскоре увлёк его чем-то и придумал для него развлечение на заднем дворе.

– Хоть какая-то польза от твоего оборотня, – сказал Самал, как только мы зашли в домик и остались наедине.

– Хороший парень у вас растёт, – честно озвучила я свои мысли.

– Да, только Оделия его сильно балует. Нежный слишком. Придётся забрать его на перевоспитание. Думаю, на всё лето тебе его оставить. Ты научишь его выживать в лесу получше меня.

– Не я, а Алек. Что вы делаете? – спросила я, как только он зажал меня возле стены и уткнулся своим носом мне в макушку.

– Лечусь.

– Мы ведь договаривались!

– Никто же не видит. Хоть раз бы обняла в ответ.

– Не могли бы вы немного ослабить свою медвежью хватку, а то я чувствую своим животом ваше желание.

– Физиология, – прошептал он, целуя мои волосы.

– Отец! Смотри! – услышали мы детский восторженный крик, и ректор тут же меня отпустил. Посмотрел на мои губы каким-то телячьим взглядом и стремительно вышел за дверь.

Вечером, проголодавшись, ребёнок умял за обе щёки наперегонки с Алеком рыбный суп, гречку с мясной котлетой, большой кусок пирога и выпил кружку ягодного компота. Самал улыбался, глядя на чумазого мальчишку, который с восторгом рассказывал, как Алек водил его к реке и каких животных он там видел. А про то, как он поймал рыбу, из которой я, собственно, и сварила суп, он рассказал аж два раза.

– Отец! Когда мы сюда снова придём? – спросил он, расстегивая ремень на животе. Так объелся, что стало трудно дышать.

– Ты у Аши спроси, когда она позовет нас снова в гости.

– Ты-то тут часто бываешь. Мама так говорила, – выдал ребенок, и я медленно перевела взгляд на ректора.

– Откуда ж она знает? – серьезно спросил у него Самал.

– Я слышал, как она с тётей Туулой разговаривала. Они называли Ашу ведьмой…

– Так вот почему ты её так в начале сторонился? – рассмеялся ректор.

– Суфьян, я буду рада тебя видеть в любое время. В следующий раз Алек возьмёт тебя на охоту и покажет, как можно поймать куропатку нам на обед, – сказала я, начиная собирать посуду.

– Я могу только на каникулах. Эта дурацкая учёба занимает всё моё время! – воскликнул мальчишка и, подскочив на ноги, прижался к руке Алека. – Мне так понравилось гулять по лесу! Но каникулы будут зимой. Что мы тут будем делать?

– Зимой тоже есть чем заняться, – успокоил его мой волк и потрепал по волосам.

Листья быстро пожелтели и опали. Затяжные дожди залили всю придомовую территорию, и раньше времени становиться затворницей из-за непогоды я не хотела. Поэтому я стала почаще оставаться ночевать у Юрта. С девчонками мы каждый раз ходили на рынок, и от внимания местных парней стало всё тяжелее отбиваться. За Ерке вообще повадился ухаживать сын кузнеца. Узнав о том, что она ходит с ним на свидания, я отвела в сторонку Алека. Оглянувшись, убедилась в том, что нас не слышат, и спросила:

– Ты что, на Ерке жениться не собираешься? Она же тебе нравится!

Алек удивлённо поднял брови и, улыбнувшись, показал свои белоснежные зубы с немного выступающими клыками.

– Что? – спросила я, не понимая, почему он молчит.

– С чего ты это взяла? Я к ней отношусь точно так же, как и к Аи. Я не могу жениться на той, которая в детстве меня хворостиной гоняла от пирожков, – смеясь, сказал он, и я поняла, как ошибалась. Я-то думала, что он к ней бегает в деревню, а тут, оказывается, у него вообще какая-то другая девушка.

– Как звать-то твою? Или их несколько? Расскажешь?

– Нет, – весело ответил он и поспешно сбежал от меня.

– Я у Юрта спрошу, – пригрозила я, глядя на его широкую спину.

В один из дождливых дней Алек вернулся из поселения весь промокший и, отряхнувшись возле двери, сказал, что племянник Майги хочет со мной поговорить. Услышав о нём, сердце пустилось вскачь, но, вспомнив нашу последнюю встречу, снова это брезгливое выражение лица, я отрицательно покачала головой.

– Я буду с ним разговаривать только при Самале.

«Он завтра будет тебя ждать, а потом его снова на границу отправляют. Майга очень просила».

– Ну конечно, ты ей отказать не можешь. Она может в еду тебе что-то подсыпает? – выпалила я, не сдержав свою обиду.

Я не могла понять, почему она мне так не нравится. Точнее, не она мне не нравилась, а то, как Алек возле неё вертится. Он становится послушным щенком и готов ей лизать руки!

«Что не так?» – спросил у меня волк и начал перевоплощаться.

– Не знаю. Не хочу с ним разговаривать, – ссутулившись, сказала я и наклонилась за полешком, чтобы кинуть его в огонь. Дверца уже плохо закрывалась, и мне приходилось подпирать её кочергой.

– Печь скоро от старости рассыплется. За зиму поучусь у печников их ремеслу и в следующем году сложу нам новую, – уверенно сказал Алек, надевая штаны. – Когда уже к Юрту пойдём на зимовку?

– Давай в следующем месяце, – задумавшись, ответила я.

Самал мне вчера принёс цветастый мягкий ковёр, хотя знал прекрасно, что я не возьму у него ничего. Но тут я сдалась, походив босиком по подарку. Он в очередной раз позвал меня в город, рассказав, что действительно Рыжий стал новым Хранителем. Затем рассказал о том, что он договорился с Хранителями других камней о моём визите. Подумав о всех тех чудесах, что происходили со мной в том месте, где хранится камень, я попросила Самала отложить немного эти встречи. Мне откровенно было страшно узнать то, что приготовила для меня судьба.

После того как Алек сообщил мне об огненном маге, я весь вечер не находила покоя. От пристального внимания моего оборотня даже вышла на улицу, накинув на себя старый драный дождевик. Походила вокруг дома, посидела на лавке, выструганной Алеком из того дерева, что я ещё в начале лета облюбовала. Обдумала все за и против. Обозвала себя трусихой. А когда окончательно промокла и замёрзла, вернулась в дом. Села возле печки, в которой образовались новые щели, и, немного трясясь от пробравшего меня то ли холода, то ли волнения, согласилась пойти.

Ночью мне снился Рыжий. Он сидел на коленях перед длинноволосым стариком, а тот держал свою руку у него на голове. Затем я видела огневика. Он зловеще улыбался и перекидывал с ладони на ладонь огненный шар. Я боялась к нему подойти, но его плавные движения меня завораживали. И вот когда я услышала, как он позвал меня, я сделала шаг вперёд. Он схватил меня за руку и попытался вложить свой огненный шар мне в ладонь, но я, испугавшись, закричала, пытаясь выдернуть руку из его захвата, в то время как рукав моей рубахи сначала задымился, а затем вспыхнул.

– Тише, шш-ш-шш. Это сон, – шептал Алек, крепко обнимая.

Он умудрился лечь на край моей лежанки и прижаться всем телом ко мне. В его объятиях я, так и не проснувшись до конца, снова уснула и проспала без сновидений до самого утра. Открыв глаза, я увидела лежащего Алека на полу, на новеньком ковре. Он был в одних домашних штанах и лежал на спине, подложив руку под голову. Посмотрев на его безмятежное лицо, я была полностью согласна с Камнем: Алек – моя Жизнь! И случись с ним что-нибудь, я не переживу. Протянув руку, я дотронулась до его носа. Он тут же приоткрыл один глаз и, перехватив мою ладонь, глубоко вдохнул.