Текст книги ""Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Абрам Палей

Глава 30
Г’хдор

Не отличаясь силой среди остальных низших богов, Г’хдор внушал первобытный ужас в своей Сфере. Он проводил много времени на созданных им землях, возвел храм-дворец, построенный на костях, и облюбовал его как свой собственный дом на границе миров – Цитадели. Жертвоприношения, дары, женщины – он с удовольствием принимал почести от народа, окрашивая кровью свои земли. Но было у него четыре любимицы. Их он сделал наложницами при своем храме, и вскоре стены его заполнились детским плачем.

Время течет для богов иначе, чем для людей. В следующий свой визит бог узрел пять девушек и юношей: три дочери встретили его у ворот храма, склонив головы, с подношениями в протянутых руках, и два сына встали позади них, смело смотря на отца. Его черты сквозили в их лицах, его смелость была во взгляде их, и Г’хдор озлобился. Один хотел он властвовать в темных землях, один хотел внушать ужас и трепет, не считаясь с подобными себе.

– Отец мой, – сказала одна из дочерей, поднимая глаза, и словно громом поразило Г’хдора в самое сердце: его сила говорила в ней, его тьмой сверкали глаза ее, в ее руках по венам темными змеями струилась его божественная сила. Одним взглядом черноволосая девушка заставила отцовское сердце забиться от страха впервые за долгие века. И разъярило это Г’хдора. Завопил он в небеса, затянутые непроглядными тучами, взмахнул рукой своей, выпуская на волю тени из своей груди, и обрушилась на девушку кара божественная. Осветила белая луна тело, растерзанное тенями, осветила кровь, кою вбирала в себя сырая земля. И осветила страшное лицо бога-отца.

Не будет ему равного в его владениях. Ни порожденного им, ни явившегося из других земель.

Убежали другие отпрыски его к матерям, но не было дела ему до их жизней, лишь в одной пробудилась сила божественная. Изгнал он мать ее из храма своего.

Только вот не мыслил бог, как жестоко материнское сердце, потерявшее дитя свое. Нет в нем места для прощения, нет в нем сострадания и милости, как нет больше места для своего создателя, бога Теней.

Прокралась безутешная женщина в храм божественный в сумраке, пробралась в покои наложниц обманом и шептала настойчиво в ночи и до рассвета, убеждала в правоте своей, злобу затаив. Нет места больше детям их в храме Г’хдора, смерть неминуемая каждое чадо божественное ждет, как ждала и ее дочь единственную. Каждого участь подобная настигнет.

И испугались женщины за детей своих, прижали к груди да слезами обливались. И тогда сплотились они против старого бога, грех замыслив.

Угощали наложницы бога своего следующей ночью, поили сон-травой, а когда пришел черед одной из них скрасить ночь Г’хдора – вонзила она кинжал в грудь его. Не убило это бога, да только так удивлен он был дерзостью, что не затянул раны тут же, а обезглавил женщину свою белыми острыми нитями, высвобожденными из теней его. И другие наложницы накинулись на него сзади, за дверью затаившись с кинжалами, испещрили тело его кровавыми ранами, пока чувств не лишился Г’хдор, отравой опоенный. И разделили тело его женщины на части в покоях его, на красных простынях, слезами обливаясь. И оставили его там, чтобы вернуться с новой луной. Да только одна наложница знала, что не погубит это бога древнего. И больше всех боялась, ведь матерью сразу двум детям была она. Прокралась она к чадам своим и поцеловала в лоб, пряча руки окровавленные, завязала платки шелковые на глазах их и повела в покои отцовские.

– Ешьте, дети мои, – шептала женщина, близнецов своих по обе стороны от постели бога усадив. – Ешьте и впитайте в себя силу темную, коей сестра ваша была одарена да поплатилась.

Только так уберечь она сына и дочь могла, только так могла даровать им жизнь. Родились они не сильными, как отец их, а ничтожными, как смертная мать.

– Ешь, Кассидора. Ешь, Галдор.

И ели дети, слезами обливаясь от страха и отвращения. Забивалась кровь под ногти на руках дрожащих, застревала плоть в зубах, а магия отца расцветала в их телах, тенями пронзая сердца. Набивались желудки внутренностями, а мать все стояла над детьми своими и не отпускала, пока постель божественная не опустела.

Но не исчез гнев родителя бесследно, не растворилась его жизнь божественная в ночи под светом луны, наполнившейся кровью своего создателя. Алым озарила она земли бога Теней, его убийц и детей, пожравших его плоть и забравших силу.

Лишились рассудка брат и сестра, ярость родителя поглотила их разум, растеклась по телу, как жидкий огонь, заставила повиноваться своей воле и изничтожить всех, предавших бога. Испепелили они силою своего отца его женщин, растерзали тенями и белыми нитями, убили мать свою, раскрывшую руки для последнего объятия, да сожгли храм-дворец божественный.

Остались близнецы вдвоем, и вражда встала между ними. Магия отца была под их кожей, текла по их венам вместе с кровью и желала воссоединиться вновь в единой плоти. Сильна была тяга магии, но близнецы опротивели друг другу, каждый из них винил другого в убийстве матери. И стали враждовать они, невзирая на позывы плоти греховной и магии.

Кассидора нашла сестру свою старшую да рассказала, как брат убил матерей их, силой бога темного ослепленный. Велела собрать людей с их земель да пойти войною на брата ее родного, дабы умертвить его. Только вот Галдор избрал другой путь: теплилась в его почерневшем сердце еще любовь к сестрам да брату, нашел он последнего, забрал народ, просивший защиты и спасения от войны кровопролитной, да отбыл на остров, что виделся из окон храма-дворца отца их.

Обосновался там Галдор со своим племенем, а сестра его все злобу таила, потопив в черных густых морях землю и путь назад для всех, отрекшихся от нее. Отныне земли брата называла она островом Обреченных да убивала любого, кто придет с них обратно, не щадя ни стариков, ни детей, ни женщин.

– Болезнь поглотила их плоть и разум, – говорила она сестре, смотря вдаль на земли чужие. – Больше нет у нас братьев.

И тягой болезненной терзала ее тело магия, рвущаяся к другой своей половине. Смотрела девушка на остров враждебный, в одиночестве оставаясь, и плакала, как плакала внутри ее сила, магия, у отца отнятая.

– Дух матерей во мне, дух сестры во мне, и всех, кого коснулась кара отца моего немилосердного, – говорила Кассидора сестре и народу своему, боль утраты заглушая. – Он убил их, братом моим вооружившись, но я слышу шепот матерей наших, а щеки мои омывают их слезы. Голос их звенит в моей голове. Их души во мне, поют и радуются они, что живы вы. Я – и есть Мать. И приму всех вас в свои объятия, защищу от горестей и печали.

Кассидора поднимала руки, смотря на детей своих подданных, их любовью окруженная. И не было в сердце ее места для Обреченных. Лишь тень ее до самой смерти тянулась к брату отвергнутому, а с острова возносились в небеса белые божественные нити, плачущие по Кассидоре.

Глава 31
Принц и невеста из разного теста

– Вот почему Сфера Тени и Крови… – прошептала я, когда Люцитор закончил. – Г’хдор был богом теней, а потом потопил семью и свой народ в реках крови.

– Ты чем слушала? Не думал, что ты такая сексистка… Это женщины растерзали его и обратили луну в алый цвет. К слову, в моем логове висит дивная картина «Пир детей». Хочешь взглянуть?

– Нет, – скривилась я.

– Как знаешь.

– А когда ты говорил мне, что магия истинной пары когда-то была едина…

– Это легенда Сферы темных, – пожал плечами кот. – У первой Матери Кассидоры родились дети, брат ее тоже обзавелся потомством, их сила передалась следующим поколениям по наследству.

И одни ее частицы тянулись к другим, по мере того как кровь и сила Бога разбавлялась все большим количеством его потомков, желая вновь стать одним целым. Делая незнакомых друг с другом парней и девушек узниками этого проклятия или благословения. Вот кто такие истинные пары в темной Сфере. Кот не договорил, но мне и так все стало понятно.

– Получается, и у воинов острова, и у ведьм одна магия стояла у истоков. Все они были раньше обычными людьми! То есть их предки, а магия – это сила бога.

– Ну да, – сказал кот. – В ком-то ее больше, если говорить о прямых потомках Кассидоры и Галдора. Слышал, одна древняя сущность витала в землях ведьм и искала таких потомков, чтобы забрать их жизни. Словно хотела собрать магию Г’хдора воедино по крупицам, возрождая к жизни темного Бога. А позже перетекла на остров.

Мурашки побежали по моей спине. Тетушка Марлен и Магда умерли не своей смертью. Их забралочто-то.

– Помнится, король Острова, брат Эла, тоже болел. И это была белая болезнь?

Брови кота взмыли вверх. Он очень внимательно посмотрел в мое лицо, а потом пожал лапками.

– Да, должно быть.

– А как их определить? Потомков.

– Я думаю, ты уже знаешь, – сказал кот, спрыгивая с кровати. – Как и много всего другого. По какой-то причине. Спокойной ночи, Мори.

– Стой! – окликнула я и машинально прижала руку к груди. – Род Мориэллы происходит от той, первой Матери? На нее тоже идет охота?

Люцитор сощурил желтые глаза:

– Кто знает.

«Ты! Ты знаешь!» Я хотела закричать ему в лицо и обвинить во лжи, но взяла себя в руки, поглаживая шрамик. До сих пор в моих кошмарах его у Мориэллы не было.

– В ее воспоминаниях я не видела тени у других ведьм. Кажется, они черпают силу из природы вокруг и трав.

– Еще реликвии, – добавил кот. – Зависит от силы ведьмы. Это как источник. Он либо изобилен, либо уже иссох, а кто-то появляется на свет уже с иссохшим. Мориэлла не из их числа, как и все Верховные ведьмы.

– Она черпала силу изнутри, я знаю. – Я сглотнула, сжав руку и скомкав ткань платья. – Хочу увидеть больше ее воспоминаний.

– Лучше бы тебе спать крепче.

Люцитор ушел, растворившись в портале под его лапами, а я вспомнила свой круг. То есть круг ведьмы, который отпечатался в моей голове. Так четко, как ничто больше из снов Мориэллы.

По какой-то причине. Так сказал Люцитор, и я достала смятый лист бумаги из-под кровати, чтобы еще раз на него посмотреть, прочертить взглядом линии и внутренний узор круга, как если бы не помнила его наизусть. Что, если Мориэлла специально дала мне именно это воспоминание? А другие, те, где тоже был этот круг, случайно приложились следом.

Магия без магии. Пальцам стало горячо, и я отложила лист в сторону.

– Если ты хочешь, чтобы я освободила тебя с его помощью, то мне жаль, – прошептала я в пустоту комнаты, как если бы ведьма могла меня слышать. – Я не могу сделать этого. Даже если бы знала как.

Что-то толкнулось в моей груди со стороны сердца, отвечая.

На следующий день в обеденной зале было оживленно. Невеста-фея встретилась мне в коридоре, и мы дошли до места встречи вместе, под звуки трепетания ее миниатюрных прозрачных крыльев.

– Нас стало меньше, – невзначай заметила девушка, и я покосилась в ее сторону. Макушка феи едва доставала мне до плеча, и ей пришлось приподнять голову вверх, чтобы встретиться со мной взглядом. – Кому вы отдаете предпочтение, леди?

Она спросила это так внезапно, что мои ноги едва не остановились.

– Думаю, невест больше должно волновать, кому его отдает принц, – улыбнулась я.

– Пожалуй, – согласилась Фавилорра. – На его месте я бы выбрала себя.

Она вернула мне улыбку, давая понять, что пошутила, и я расслабилась. Фея была милой, но слишком прямой. В ней не было скромности Бургильды, кокетства Камиллы и хитрости Лисаны. Наверное, ей будет сложнее всех, если дальше выбор будет зависеть от Аластора. Бургильда тоже рисковала остаться за бортом, не выдержав напора двух особенно прытких невест.

– Тогда я пожелаю тебе удачи.

– Благодарю вас. Долина нуждается в поддержке, я не могу прибыть домой ни с чем.

Фея коротко кивнула, и скоро нас нагнала ее служанка. Я смотрела им вслед, обдумывая слова девушки. Пока что оставалась непонятна лишь мотивация Бургильды. Она была самой безынициативной из всех, и это тревожило. Не «враг» ли она?

В обеденной зале было еще пять человек: четыре невесты и Фернис. Принц, как всегда, опаздывал, и я раздраженно посмотрела в сторону входа.

– Мадам, – тут же подошел ко мне Фернис и утер пот со лба коричневым платком. – Мадам, я ждал вас, чтобы сообщить плохую весть…

– Э? – я вскинула брови, и коротышка воровато оглянулся.

– Мадам, – голос слуги стал тише, и сам он будто уменьшился в размерах. – Его Высочество… Помните, наш господин бредил о странной незнакомке, якобы спасшей его?

– Так… – насторожилась я. – Живее, Фернис, чтоб тебя!

– Позавчера, в день испытания с лабиринтом, ее так и не смогли найти. В стенах замка, вне его, вчера принц распорядился начать поиски в городе, но и там нас ждала неудача. Даже магия не смогла помочь найти ее, мадам, что лишь уверило весь двор в том, что господин лишился ума… Проклятая магия забрала его ум, так говорят… Скоро об этом прознает вся столица.

– О мой бог. – Ладони вспотели, а сердце учащенно забилось у горла от волнения. Что я наделала! Второго безумного короля народ не потерпит.

– Два дня принц пребывал в ярости, и в итоге интерес к отбору покинул его совсем. Впрочем, как и к еде. – Невесты начали переглядываться и смотреть на нашу шушукающуюся пару с подозрением, и я выдавила из себя улыбку. – Его высочество приказал мне отослать невест из дворца. Я боялся пойти с этим к королю.

Даже Лисану? Мысль забилась в моей голове, но я затолкала ее подальше. Плевать. Мне нужно продолжать отбор, несмотря ни на что. А Люцитору – оставаться в неведении.

– Мадам, вам плохо?

– Нет, жарковато тут стало. – Я оттянула ворот платья, врезавшийся гранями драгоценных камней в шею. – Значит, слушай сюда, Фернис. О приказе принца – никому, или я тебя в порошок сотру. Королю – тем более. – Где старый король, там и хитрый кошак. – Невест не отсылать. Я сама со всем разберусь.

Я мотнула головой в сторону, и Фернис поклонился, попятившись к оставшимся невестам и ломившемуся от угощений столу.

Мне почудилась тень уважения в его взволнованном взгляде.

Коридор в крыле, где расположилась ведьма, по обыкновению пустовал, но я все равно решила не рисковать и запихнула свернутое впопыхах желтое платье под плащ Мориэллы и пошла в сторону покоев принца. Чем ближе – тем больше людей встречалось мне на пути, и это нервировало. Не сейчас мне разбираться с их неприязнью.

– Эй, вы, – прямо перед дверью в комнаты Аластора стояли два высоких стражника. Шлемы, мечи, доспехи – парни сияли ярче звезд, когда преградили мне дорогу. – Фернис ждет вас в обеденной зале.

Мужчины переглянулись через прорези в шлемах и не двинулись с места.

– Не положено, госпожа.

Я сглотнула, посмотрев им за спины. Еще один коридор, в конце которого была дверь, что мне нужна. Там я могу крутануть колечко и надеть платье прямо поверх откровенного наряда ведьмы, а сверху накрыться плащом. Пойти и перевоплотиться в комнате ведьмы и идти в таком виде через все коридоры – не вариант и растрата драгоценных минут из жалких тридцати. Перевоплотиться перед стражниками – провал. Зайти в таком виде к принцу и раскрыться – дважды провал.

– Значит, так, – зашептала я, положив ладони на плечи опешивших стражников и придвинув их поближе к себе. – Вы должны знать, что принц не в духе и уперся рогами в пол. А я здесь, чтобы урегулировать этот вопрос, ребятки. Будет много криков, соплей и слез, а вам не следует видеть будущего короля в подобном виде. Так что быстро оставьте нас.

– Не положено, – чуть удивленно ответил тот, что был справа. – Мы сторожим покои, госпожа.

– Я дала чертову клятву и на мне кольцо, – прошипела я, начиная злиться. – Ничего с вашим принцем не будет!

– Мы вас и не останавливаем, – голос мужчины стал еще удивленнее, и я сглотнула. – Покидать пост – табу.

– Тогда… – Я кинула взгляд назад и указала туда пальцем: – Скройтесь за стенкой. Аластор стеснительный мальчик, а мне нужно вывести его к невестам хоть за ухо, но без урона для его репутации. Король будет недоволен, если из-за вас его сын будет капризничать и останется в покоях.

Я ждала несколько долгих секунд, после чего стражники опять переглянулись, и один из них сделал шаг в том направлении, куда я показала. Видимо, пост распространялся на весь коридор, или стража очень уж боялась старого короля. В конце концов, ничего страшного я и не просила сделать.

Я дождалась, когда тень стражников пропадет из поля зрения, и посеменила по коридору дальше, воровато оглядываясь. Отложила плащ на пол, аккуратно прокрутила кольцо, закусив губу, а потом встряхнула желтое платье, чтобы влезть в него через голову и запихнуть подальше побрякушки ведьмы. Надела плащ и покрутила кисти рук перед лицом, чтобы позволить себе полюбоваться отступившими тенями. Они змеями заструились к самым кончикам пальцев, а потом исчезли совсем. И это напомнило мне тени на теле Аластора.

Покои принца были… Неправильно было бы называть их аскетичными, но даже комната ведьмы была заставлена больше, чем эта. Большое пространство компенсировалось почти полным отсутствием мебели и украшений, если не считать целой коллекции мечей на стенах. Должно быть, Аластор питал страсть к оружию. Широкая кровать одиноко стояла у стены, и там же, у ее ножек, лежали вырезанные из темного дерева фигурки, покрывшиеся пылью. Конь, солнце и много деревянных мечей, часть из которых казалась недоделанной.

Из комнаты принца, как и из покоев Мориэллы, выходила терраса, только у королевского наследника цветы не дожили до моего визита: их лепестки осыпались, а лианы посерели, крошась на пол от дуновения сильного ветра. Белые шторы подметали пол от лепестков, шурша и заглушая шаги для Аластора. Я повела белую ткань в сторону и обнаружила принца стоящим у самого балкона. Он оперся на него локтями и смотрел вдаль, не услышав моего приближения.

– Привет, Аластор, – тихо произнесла я, подходя ближе и становясь рядом, пока глаза принца широко распахивались от удивления. – Я слышала, ты решил похитить меня? Как успехи?

Рот его приоткрылся, и я подавила улыбку. Я опять, снова и снова, когда Аластор оказывался рядом, попадала в ловушку его обаяния. При этом принц не успел еще произнести ни слова, лишь смотрел на меня своими черными глазами и заглядывал в самую душу. Словно на мне были чары не только кота, но еще и любовные.

– Решил, – наконец ответил он, и голос его дрогнул. Больше в нем не было той уверенности, лишь осторожность. – Я был глупцом, да? А ты победила.

– Был.

– Но теперь я хотя бы знаю, что не спятил. Можно потрогать тебя?

На секунду я опешила, а потом наследник заложил одну руку за свой затылок.

– Или просто ущипни меня, – в его глазах была такая честность и неверие одновременно, что я смягчилась.

– Это не сон, Аластор, – моя рука легла на его локоть, и я чуть сжала пальцы. – Я здесь. А ты нарушил свое обещание, – я намекнула о завершении отбора, и принц улыбнулся.

– А ты ни разу не выполнила свое.

Встречи каждый день до конца отбора. Я опустила глаза, смутившись, и Аластор наклонился, заглядывая в мое лицо.

– Почему?

– Я ударила тебя, – прошептала я, называя одну из причин, которую он смог бы понять. – А ты… Почему?

Выдержать его взгляд было выше моих сил. В ушах шумело, а ноги едва не подкашивались. Я бы хотела ничего не чувствовать, хотела бы быть спокойной и рассудительной и просто заставить его пойти к его невестам. Но сейчас не могла. Мне нужно было услышать хоть что-то. В робкой надежде, что Аластор опять все испортит, скажет что-то, что заставит меня возненавидеть его и больше всего на свете желать отправиться домой, а не побыть с ним еще хоть малость. Просто смотря в его бледное лицо.

– Кстати, ты ел?

– А? – принц собирался что-то сказать, но теперь был сбит с толку. И словно в ответ на мой вопрос террасу заполнил рев его желудка. – Потом поговорим о всяких глупостях, – отмахнулся Аластор, выглядя смущенным. – Сначала ты выслушаешь меня.

Что ж, Фернис не соврал. Нужно будет заставить принца поесть.

– Хорошо, но потом ты отправишься к столу, – прищурилась я. – Я слушаю.

– В тот день ты показалась мне спасительницей, – неловко начал парень, отводя взгляд. – Просто красивой девушкой, которую я мог бы оставить себе и, возможно, избавиться от проклятия. Ведь не просто так оно тогда отступило. Я хотел влюбить тебя в себя или выкупить у твоей госпожи без твоего ведома. Оба варианта казались мне простыми.

Его слова больно кольнули меня, но я промолчала. Я и так это знала. Где девочка-кондитер, а в понимании Аластора служанка, и где будущий король целого королевства. Девушку-слугу можно купить, можно заставить ее быть рядом, а можно похитить. И избавиться от нее потом, когда надоест. Можно все, если ты – Высочество.

– Потом ты посмела ударить меня и сбежать снова, – его голос теперь показался мне раздраженным, и я отвела взгляд в сторону. – Да, я разгневался и приказал страже найти тебя во что бы то ни стало. Я был зол и не придал значения твоим словам и просьбе, был так обескуражен, что позабыл даже о своем обещании, признаюсь. Но потом… – Грудь Аластора часто вздымалась, а пальцы с силой сжали перила балкона.

– Потом? – тихо прошептала я, когда молчание затянулось.

– Понимаешь, мне и в голову не могло прийти, что истинные пары еще существуют. Я думал, пророчество – чушь, шутка богини,– он сказал это так быстро и горячо, что стало трудно дышать.– Но везде было пусто.Везде. Одна мысль, что я больше не увижу тебя, похоронила заживо и мою злость, и даже эгоистичные планы на мое исцеление с твоей помощью. Все, о чем я мог думать, – это как бы увидеть еще хоть раз твое лицо. Узнать, что оно мне не приснилось. Взять тебя за руку, хоть она даже и не заставит мое проклятие отступить, плевать. Я не думал, что со мной может случиться что-то страшнее его, но мысли о тебе лишили меня сна и покоя. Вся моя суть желала лишь этого. – Он взял меня за руку, и я сморгнула выступившие слезы. – И тогда я понял, что ошибся. Всегда ошибался.

– Это значит, что меня не казнят за пощечину самому принцу? – спросила я робко, и Аластор засмеялся:

– Это значит, что я больше не хочу красть тебя, принуждать или выкупать. Я хочу предложить тебе себя и все, что у меня есть, как равной и с правом выбора. Ты выйдешь за меня?

Внутри что-то оборвалось. В груди стало очень тепло, а в глазах потемнело, и я покачала головой. Слезы пролились из моих глаз.

– Аластор, мы с тобой из разных ми…

Язык кольнуло, и я ахнула, прижав ладонь к губам. Вот черт! Больно, как же больно. И не знаю, из-за чего больше – из-за взгляда Аластора, полного надежды и света, или из-за пакта с котом, который чуть не лишил меня голоса.

– Мы с тобой совсем из разного теста, Аластор. Во мне нет магии, а ты будущий правитель. И… – Я сглотнула, прислушиваясь к ощущениям. – Я не могу быть твоей парой. Ты кое-чего не знаешь обо мне.

– Что же это?

– Я… – Я глотнула воздуха и посмотрела в темные глаза принца. – Я пока не могу сказать.

Могли ли его слова об истинной паре быть правдой? Аластор не знал, что тогда с ним в саду была еще и Мориэлла, а если бы узнал? Говорил бы он сейчас так уверенно? Была ли хоть маленькая надежда на то, что тогда тени с его тела вытянула не магия ведьмы, а… Мое присутствие? Я так хотела верить в это, что стало больно, сердце почти пробивало грудную клетку, а руки мелко дрожали. Я была в клетке, а каждый ее прутик намертво вколочен в землю, держа меня на расстоянии от своих чувств и Аластора. Первый прутик – договор с королем. Второй – пакт с котом, скрепленный кровью. Третий – невесты, одна из которых могла быть той, что спасет Аластора. Четвертый – смерть принца, если я окажусь не той. Пятый – моя собственная смерть, если брачный обряд пойдет не так и принц ошибся. Была ли хоть единственная лазейка?

– Знаешь, у меня с самого первого дня странное чувство. Я думаю, что знал тебя. Еще давно, но почему-то забыл. Будто меня опоили и стерли из памяти самое светлое, что в ней было. Поэтому мне все равно, что ты скрываешь. Лишь бы больше не исчезала.

– Ох. – Я закусила губу и опустила глаза. Я ведь исчезну с окончанием отбора. – Аластор, пожалуйста, иди в обеденную залу. Там тебя все ждут.

– Я хочу побыть с тобой.

– Ты замечательный, Аластор. Я еще ни с кем не чувствовала себя так, как с тобой, но… Будь все по-другому, я бы…

– Я могу сделать так, чтобы все стало иначе.

Вряд ли. Я грустно улыбнулась и махнула рукой в сторону покоев принца, пытаясь не разрыдаться вслух, жалея себя.

– Мне нужно о многом подумать, хорошо? Сейчас ты пойдешь к своим невестам и хорошо поешь, а я должна уйти. После тебя.

По его глазам я видела, что Аластор недоволен. И видела, как он хочет заставить меня остаться с ним, как в тот раз, и, кажется, ему стоило многих усилий отойти и лишь кивнуть, держа свое слово. Он учился на своих ошибках, лишь я стояла на месте. Я посмотрела на прокрученное кольцо и сглотнула. Всего ничего. Если принц уйдет сейчас, я могу выйти к стражникам и пройти мимо них прежде, чем верну облик ведьмы, тогда слухи о найденной девушке распространятся быстрее, чем о безумии Аластора. А Люцитор, даже если и услышит что-то, не поймет, что это была именно я.

– Давай… – Голос мой дрогнул, и принц остановился. – Встретимся завтра? Там, где нас никто не увидит.