Текст книги "Пустошь (СИ)"

Автор книги: Ishvi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 87 страниц)

Доктора от звонкого удара спасла лишь выдержка Фугаку, хотя в глазах мужчины плескалась плохо сдерживаемая злость.

– Саске сам избавил вас от кучи проблем, – продолжал Орочимару, замечая, что ходит по лезвию.

– Не ему решать, – упрямо отрезал тот. – Вы поможете его вернуть? Я заплачу.

Орочимару пожал плечами:

– Если вам больше некуда тратить деньги…

– Это мои деньги. И мне решать, на что я их буду тратить.

– Да, – согласно кивнул доктор, поджимая губы. – Сына вы купить не смогли, зато вполне можете купить меня.

Тяжёлый взгляд мужчины Орочимару выдержал без особых эмоций. Он привык.

– Да. Именно так.

***

Когда машина Фугаку отъехала от его дома, Орочимару достал из стола было забытую и ставшую ненужной папку личного дела своего упрямого пациента.

Жёсткий пластик обложки был снят, и теперь с титульного листа на доктора смотрело бледное узкое лицо, запечатлённое на небольшой фотографии, что ютилась в углу листа.

Да, у парня явно всё было в порядке с генами.

Мужчина улыбнулся, проводя пальцами по собственноручно подписанному диагнозу.

Этот точно был не похож на его пациентов, хотя его поведение было типичным.

Орочимару потянулся за телефоном, отыскивая в контактах сохранившийся номер Саске. Нажал кнопку вызова, мало заботясь о том, что время уже перевалило за час ночи.

Но тот, видимо, или спал, или просто не желал говорить.

Доктор хмыкнул, убирая мобильный в сторону.

Придётся постараться, чтобы вновь заслужить доверие пациента.

Впрочем, уже было забытое исследование, которое перекинулось на другую девушку, вновь вернулось на круги своя.

Всё-таки, Саске был идеальным случаем дли изучения.

Сложным и интересным.

***

Наруто приходил в себя рывками. Он чувствовал, что кто-то ему что-то говорит, но звук доходил слишком запоздало и как-то скомкано. Узумаки с трудом разлепил глаза, когда ему на лицо побрызгали холодной водой.

– Проснулся? – спокойно спросил у него парень, чьи волосы казались Наруто расплывчатым ярким пятном.

Узумаки неуверенно кивнул, пытаясь принять сидячее положение.

– Тебя здорово отделали, – со смешком сказал сидящий перед ним молодой человек.

Когда зрение сфокусировалось, Наруто всё же смог разглядеть незнакомца.

Внешность у него была довольно странной. Бледная кожа резко контрастировала с яркими, наверняка крашенными, красными волосами. Худобу на грани истощения подчёркивали свободные одежды, которые были очень просты: чёрные джинсы с клёпанным ремнём и тёмно-синяя футболка с каким-то символом.

– Я Нагато. Я уже представлялся, но вряд ли ты помнишь, – заметив изучающий взгляд парня, усмехнулся тот.

– Наруто Узумаки, – выдохнул он, кое-как усаживаясь поудобнее.

Болело всё, кажется, даже кости, каждая клеточка тела. А ещё до отвращения противно саднила скула и ныла нижняя губа. Наруто осторожно облизнул её, чувствуя вкус крови на кончике языка, и ругнулся.

– Блин, – буркнул парень, вновь поднимая глаза на Нагато. В голове что-то шумело, и при каждом движении картинка искажалась. – Я вообще драться умею… ты не подумай…

Отчего-то стало как-то неловко за то, что его избили, как какого-то сопляка, хотя драки для Узумаки не были чем-то непривычным. При таком характере, как у него, многие удивлялись почему парень до сих пор передвигается на своих двоих, а не в кресле-каталке.

– Да не парься, – беззлобно усмехнулся Нагато, вставая со стула.

– Я просто выпил и как-то не подрасчитал, – не пойми зачем начал оправдываться Наруто, машинально почёсывая затылок. Но сразу замер, как только пальцы наткнулись на что-то вязкое и мокрое.

– Чего там? – заметил его резко изменившуюся гримасу Нагато и подошёл ближе, по пути включив верхний свет.

Узумаки тут же зажмурился из-за боли, резанувшей по глазам и отдавшей где-то в затылке. Хотелось выругаться, но в этот момент новый знакомый плюхнулся рядом с Наруто и бесцеремонно, но осторожно отвёл его руку от головы.

– У, друг, – протянул Нагато, – тебе голову, похоже, разбили.

– Чёрт, – согласно выдохнул Узумаки. Внутри как-то всё похолодело, и стало немного страшно за себя.

– Так.

Парень отстранился, беря Наруто за подбородок и всматриваясь тому в глаза. Внимательный взгляд странных, словно бы фиолетовых глаз, вызвал у Узумаки желание замереть и не шевелиться. Кажется, он даже дышать перестал.

– Наверное, лёгкое сотрясение, – довольный своим выводом, кивнул парень и поджал губы.

– Я тогда, видимо, домой поеду…

– Никуда ты не поедешь, – фыркнул Нагато. – Сиди. Я сейчас.

Он отвернулся от Наруто к небольшому комоду и зарылся в первом ящике чуть ли не с головой. По маленькой комнате разлился неприятный запах медикаментов.

Пока Нагато был занят, Узумаки оглядывал чужое жилье. Оно оказалось похожим на комнатушку в общаге: потёртые желтоватые обои, скрипучий диван, на котором он и расположил своё тело, дешёвый письменный стол, на котором свалена куча книг, бумаг и ещё чего-то мелкого. Из-за стены доносились оживлённые голоса, смех и музыка, видимо, Наруто был прав, и это было действительно чем-то вроде общаги.

– Ты студент? – спросил Узумаки повернувшегося к нему парня.

Нагато убрал длинную прядь красных волос за ухо и качнул головой:

– Что-то вроде того. На. Попей.

На диван упала небольшая бутылочка минеральной воды.

– Слушай, а как ты тех гопников отогнал? – внезапно спросил Наруто, ещё раз оглядев щуплую фигуру Нагато скептическим взглядом.

– Это не я, – широко улыбнулся парень. – Это Пэйн.

Отпив из бутылки, Узумаки закашлялся из-за резкого газа:

– К-кто?

– Пэйн. Пёс мой.

Нагато похлопал по ноге, и из-под дивана вылезло нечто чёрное. Пэйном звали взрослого добермана. Взгляд Наруто невольно скользнул по лоснящейся тёмной шкуре, под которой перекатывались тугие мышцы, по узкой морде и заострённым ушам. Отчего-то Узумаки захотелось поджать ноги, хотя собака выглядела вполне мирно, примостившись у ноги хозяина.

– Красивый, – честно выдохнул Наруто.

Ну да… от такой красоты дух захватывает, и хочется поскорее оказаться где-нибудь повыше на дереве.

– Ему тут нельзя жить. Приходится прятать, – довольно улыбнулся Нагато, почёсывая пса за острым ухом. Тот довольно жмурился и льнул к ноге парня лишь сильнее, требуя ласки.

– Так, – резко заявил Нагато. – Таблеток у меня никаких нет. Да и не знаю я… чем сотрясение лечить. Тебя куда довезти? Домой или в больницу?

Таблетки!

Воспоминание об обещании сходить в аптеку для Саске вспыхнуло в голове так резко, что Узумаки подскочил на ноги. Его моментально зашатало, и Нагато пришлось поймать начавшего заваливаться вбок парня.

– Ты куда собрался? – выпалили прямо на ухо Наруто, прижимая его обмякшее тело к себе.

– Аптека. Мне нужно таблетки… другу…

– Тебе самому нужно в больницу, приятель, – буркнул Нагато, подтаскивая Узумаки к двери. – Пэйн, прячься. И сиди тихо.

– Ты не понимаешь…

Свет щёлкнул и погас, а они оказались в длинном коридоре по ту сторону закрывшейся двери. Скрежет ключа в замке.

– Ему правда нужны таблетки, – пробормотал Наруто, чувствуя, как сознание начинает меркнуть. Он лишь крепче ухватился за костлявые плечи юноши, стараясь удержаться в реальности, чтобы успеть объяснить хоть что-то. – Ему плохо там. Я обещал… если я не приду, то он…

– Да ничего с ним не будет, – фыркнул Нагато, перехватывая парня поудобнее и локтем нажимая кнопку вызова лифта. – Оклемается.

– Нет же!

Узумаки попытался вырваться из рук того, но в этот момент сознание мигнуло и пропало.

***

– Я тебе говорила, что это бесполезно, малыш.

Саске приоткрыл тяжёлые веки, всматриваясь в ту, что сидела рядом. Её округлое лицо было ему знакомо – мама?

– Ты всё равно не сможешь от этого убежать.

– Откуда ты…

Он думал, что спросил что-то, но голоса не было: слышался лишь хрип из пересохшего горла.

Изображение дрогнуло, и лицо женщины исказилось, меняясь. Грубея.

– Глупый младший брат…

– Итачи…

Учиха закрыл глаза, понимая, что у него опять галлюцинации. Он не хотел идти на поводу у кого-то, кто любезно посылает их. Конкретно у своего разума. Хотелось просто не видеть, поспать немного. Пусть даже в лихорадочном сне, но тело требовало хотя бы крупинку отдыха.

***

Саске проснулся, когда до его слуха донёсся рёв дрели и шум подъехавшей мусорной машины.

Он устало прикрыл горящие веки, чтобы тут же вновь открыть их, закутываясь в плед крепче. Стоило дрёме уйти, как вернулся противный озноб, охватывающий всё тело в свои ледяные тиски.

Учиха знал, что ещё минута онемения и в голове вновь взорвётся мини-бомба, раскидывая мозги по стенкам черепа. Ещё немного, и всё вернётся.

Парень перекатился на спину, прикладывая ледяную ладонь ко лбу, и ругнулся. Горло саднило так, будто всю ночь он орал, хотя помнил, что не проронил ни звука, лишь впивался зубами в плед, когда боль становилась невыносимой. Хотелось грызть и царапать стены, выбивая из них каменную крошку и побелку, хотелось содрать с себя кожу, чтобы хоть чем-то заглушить то, что творилось с его мозгом.

Звонок в дверь стал словно спусковым крючком к вновь накатившей боли. Ну вот… кажется, теперь будет так всегда.

Саске надеялся, что звонившие уйдут, не дождавшись ответа, но неведомые гости продолжали трезвонить, оглашая квартиру отвратительной трелью электронного соловья.

– Иду, – хрипло выдохнул парень.

Подняться было сложно. Голова казалась тяжёлой, и пришлось идти согнувшись, волоча плед по полу, то и дело натыкаясь на стены плечами. Когда он открыл дверь, которую даже не помнил, как замыкал, на пороге стояла женщина в годах. Её выцветшие белые волосы были припорошены каплями, и от чёрного пальто той пахло дождём. Эта прохлада слегка освежила Учиху, и он поднял глаза на незваную гостью.

– Саске?

Хозяйка квартиры удивлённо уставилась на открывшего двери парня, переступая порог и закрывая за собой вторую дверь. Женщина не могла отвести взгляд от того, кто открыл ей дверь, не зная, что и думать.

– Что с тобой? – прямо спросила она, стаскивая с ног полусапожки.

Квартирант выглядел плохо: краше покойников в гроб кладут. Та помнила ещё по первому с ним знакомству, что парень не отличался особо смуглой кожей, но сейчас лицо Учихи приобрело какой-то синеватый оттенок из-за слишком виднеющихся мелких вен. Под чёрными глазами залегли синяки, а тёплый плед, в который кутался парень, не спасал, и его била крупная дрожь.

Женщина протянула руку, чтобы пощупать бледный лоб, но парень вяло увернулся.

– Я за деньгами пришла, как и договаривались.

– Сегодня… сегодня же тринадцатое, – наморщив лоб, пробормотал Саске, проходя за хозяйкой на кухню.

– Ты что? Сегодня уже пятнадцатое. Среда, мальчик мой.

Учиха остановился в коридоре, привалившись спиной к стене. Пятнадцатое? Значит, он так провалялся целых два дня?

Парень посмотрел в сторону разбросанной у входной двери обуви. Лишь его кеды и полусапожки хозяйки. Наруто не было.

Тонкие губы исказила кривая усмешка.

Он так и не вернулся той ночью.

Что-то внутри неприятно завозилось.

– Саске, почему у тебя тут такой бардак?! – донеслось из кухни.

Учиха невольно повернулся на раздражённый голос и встретился взглядом с женщиной, которая потряхивала бутылкой из-под кагора.

– Не успел убрать, – логично ответил тот.

– Но почему ты развёл здесь такой… бордель?!

– Что? – прищурился Саске. – Это всего лишь бутылка…

Ругаться и спорить не было настроения:

– А в борделе шлюхи…

– Получается, ты тут пьёшь и ещё девок водишь! – возопила хозяйка, закипая буквально с пол-оборота. – Я пустила тебя сюда из жалости…

– Вы пустили меня сюда за десять тысяч в месяц, – услужливо напомнил Учиха. – Если столько стоит ваша жалость, то вы очень дёшево себя оцениваете.

Крашенная блондинка задохнулась от возмущения. Кажется, больше у Саске не было жилья. Но ему было плевать, он привалился затылком к стене, утыкаясь взглядом куда-то в дверь ванной. Зачем пытаться доказать что-то человеку, который сам уже всё решил.

– Значит, и девок водишь! – подытожила она.

Учиха хохотнул хрипло:

– Только парней.

Это было честно, ведь за всё время его проживания здесь появлялся лишь Узумаки.

Наверное, хорошо, что Саске не видел ошарашенного, вытянувшегося лица хозяйки, которая осознала какого же всё-таки извращенца пустила под свою крышу. Ну… пусть не под свою, но всё же!

– Я ещё посмотрю, что у тебя в зале.

– Смотрите, – равнодушно позволил Учиха, краем сознания вспоминая исписанные стены…

Стало как-то смешно.

Женщина ураганом пронеслась мимо Саске, слегка задевая плед, пропуская под него струйку ледяного воздуха, и парень сжался сильнее.

Он уже знал, что стоит делать…

Сбросив плед, он подхватил сумку, в которую ещё два дня назад положил особо ненужный ему здесь ноутбук. Захватив с кухни телефон, парень кое-как натянул на ноги кеды, завязывая шнурки на каждой ноге по десять минут, ибо попасть в петлю было невыносимо трудно. А ещё его качало, и из-за скрюченного положения в голову приливала кровь.

Своей куртки Учиха не нашёл, зато стянул с дверной ручки куртку, что забыл Наруто. Она была большевата для Саске, но идти на улицу в одной футболке было слишком глупо.

– Что это такое?!

Из зала разъярённой гарпией вылетела хозяйка. Её лицо было красное от гнева, глаза сверкали:

– Что ты там понаписал?!

– Читать умеете?

Учиха выпрямился, и его пошатнуло.

– Иди клей новые обои!

– Я вам деньги заплатил. Клейте.

– Что ты себе позволяешь?! – взвизгнула женщина, моментально из миловидной особы средних лет, превращаясь в какую-то растрёпанную ведьму.

– Я? Я разговариваю.

– Я пустила тебя в чистую квартиру, а ты превратил её в притон!

Саске мысленно застонал – то бордель, то притон. Эта крикливая дамочка такая непостоянная:

– Слушайте, я тут жить всё равно не останусь. Не стоит сотрясать воздух.

– А ну быстро иди сдирай то, что понаделал!

Хозяйка вцепилась в ремень его сумки, дёргая на себя. Учиха пошатнулся, но всё же устоял, отвоёвывая своё имущество. Он жёстко оттолкнул от себя истеричку и буквально вывалился из квартиры. Ноги заплетались, и пришлось повиснуть на перилах, чтобы не съехать по ступенькам пятой точкой.

Сидящие на лавочке бабульки удивлённо уставились на парня, что вышел из подъезда и сейчас стоял, щурясь и пытаясь привыкнуть к тусклому пасмурному свету.

– Тьфу, развелось их! – довольно громко сплюнула одна из бабок.

– Наркоманы. И ходють, и ходють! – радостно подхватила вторая.

Смерив сплетниц тяжёлым взглядом, Саске медленно поковылял в сторону выхода из двора. Оставаться здесь больше не хотелось, хотя и куда идти дальше он просто не представлял.

***

Наруто тяжело выдохнул, терпя, пока его осмотрит мать. Кажется, третий раз за день или ночь. Он уже не считал, а просто терпел, надеясь, что вскоре его отпустят и тот сможет отправиться к Учихе, чтобы всё объяснить. Звонить ему Узумаки даже не рисковал, зная, что отношения лучше выяснять лично.

– Ма, да я в порядке!

– Ничего ты не в порядке.

Они сидели в небольшой палате пригородной больницы, куда родители торопливо отправили сына, как только Нагато объяснился, что произошло и почему Наруто напоминает мешок с картошкой, повисший у парня на плече.

– Надо заявление на них написать! – горячо выпалила женщина.

– Ма, я же говорил… не помню их, – терпеливо выдохнул Узумаки.

Врать он не любил, тем более матери. Но сейчас другого выхода не было… отчего-то принципы, вдолбленные отцом с детства, не хотели забываться даже в такой ситуации, когда самым разумным решением было сдать обидчиков в органы порядка.

Но лучше разобраться самому.

Когда получше станет.

Наруто ведь не ребёнок, чтобы ябедничать.

– Мне нужно в город, – торопливо выпалил Узумаки.

– Никуда ты не поедешь! – отрезала женщина, отходя от сына и рассматривая его лицо взволнованным взглядом карих глаз.

Она была уже не молода, но лицо сохранило красоту, которая со временем стала лишь благороднее. Наверное, посторонний, взглянув на мать и сына, мог подумать, что Наруто, скорее, пошёл в отца, нежели в неё. Ведь такой яркий, вечно лохматый и неуклюжий ребёнок не мог унаследовать это от элегантной женщины с аккуратно уложенными каштановыми волосами и добрыми, спокойными карими глазами. Но и на отца Узумаки похож не был. Разве что серые и голубые глаза были не столь великой разницей…

– Ма, ты не понимаешь! – выпалил Наруто, чувствуя, как в груди всё сжимается от безнадёжности.

Ему прописали лежать две недели здесь в полном покое. И мать очень серьёзно отнеслась к заветам врача, забрав у сына даже телефон.

– Да! Я не понимаю, – тихо, но зло выдохнула она. – Ты уже второй раз заявляешься домой побитым. К тебе кто-то задирается? Кто-то пристаёт? Ты скажи…

Та резко сменила тон со строгого на мягкий и нежный:

– Мы с отцом сходим к декану… и во всём разберёмся.

– Да всё нормально, мам, – как можно убедительнее попытался сказать Узумаки, беря её за руку. – Просто там остался мой друг, и я…

– Друг! Так это он тебя напоил вчера?! – вновь взвинтилась женщина.

– Нет, то есть… я сам! Блин!

Наруто вовсе запутался. Голова, которая всё ещё слегка кружилась, плохо соображала, но он знал лишь одно – Саске там. Один. В квартире…

– Тогда дай мне телефон. Я хотя бы ему позвоню и предупрежу.

– Нет. Никаких телефонов. Ты будешь лежать и отдыхать.

Строгий тон. Без вариантов.

Узумаки страдальчески застонал, падая на подушку и накрываясь одеялом. Внутри всё буквально выламывало: и из-за боли от побоев, и из-за осознания своей беспомощности.

Он бы мог сбежать отсюда… но никакой одежды под рукой не было, а тащиться из пригорода в город в больничной одежде, может разве что псих какой…

Разум любезно подкинул почти забытую картинку: Учиха в светлой больничной одежде стоит на бортике моста и несёт какую-то чушь о выборе. А потом прыжок, паника и быстрый полёт. И накатившая волна злости, когда этот придурок сидел, дрожа, на берегу и строил из себя обиженную невинность.

Улыбка сама собой тронула губы Наруто, и следом за ней пришло горькое осознание того, что он ничем не помог Саске. Пообещал и не выполнил.

– Ма, – протянул Узумаки из-под одеяла, надеясь, что после небольшой паузы женщина всё же уступит.

– Её тут нет. Она вышла.

Знакомый голос заставил Наруто скинуть одеяло с лица и уставиться на красноволосого, который в этой блёклой палате казался каким-то чужим и слишком ярким для неё.

– Привет, – улыбнулся Нагато, прислонившийся к стене напротив кровати. – Ты чего дёргаешься тут?

– Да блин! – выпалил Узумаки, садясь. – Я в городе должен быть!

– Что тебя всё куда-то тянет, – усмехнулся парень, подходя ближе и садясь на кровать. – Вчера всё бредил. Еле у тебя адрес вытянул.

– Меня в городе друг ждёт. Ему очень нужна моя помощь, а я застрял здесь на неделю с хреном!

Наруто с сожалением стукнул по кровати кулаком, шикнул от боли и вновь тяжело вздохнул, опуская глаза.

– Я его подведу ужасно, если не приеду. Хотя, – Узумаки нахмурился, – я его уже подвёл, потому что вчера должен был…

– Аптека, таблетки? – услужливо напомнил Нагато. – Чего с твоим другом?

Наруто прикусил нижнюю губу. С другом. Можно ли назвать другом того, кто неохотно подпустил тебя к себе, всё ещё скрывая половину всего за невидимой стеной отчуждения? Узумаки иногда казалось, что он сам вцепился в жизнь Саске, отчего-то не желая отпускать и уходить. Ведь его мир был в другом месте. Его мир пах домашним уютом и ощущался теплом, а мир Учихи был похож на холодный зимний вечер, в котором Наруто упорно хотел задержаться.

– Да болеет он. Простуда сильная, – не особо уверенный в том, что вправе сдавать чужой секрет, соврал парень. – Температура поднялась… а сам до аптеки не дойдёт…

Узумаки смотрел куда-то в стену, мимо Нагато. Врёт второй раз за день, докатился.

– Слушай… давай я тебе телефон дам, ты ему объяснишь всё.

– Я не помню его номер наизусть, – протянул Наруто, роняя голову на руки.

Вязкое чувство беспомощности всё сильнее и сильнее затягивало Узумаки в свои липкие объятия, оставляя лишь голову на поверхности, чтобы жертва могла дышать. Но и то недолго.

– Засада, – согласно кивнул Нагато. – Тогда… может я к нему заеду? Адрес помнишь?

Наруто вскинул на него голову и выпалил:

– Да!

А потом резко стушевался, понимая, что становится обузой для совершенно незнакомого человека.

– То есть нет. Прости, – сник парень, вновь тяжело вздыхая. – Я тебя и так напряг. Ты из-за меня ночь не спал, пёрся куда-то… ещё и с гопниками чуть не подрался.

– Пэйн бы не дал, – хохотнул Нагато. – Он не любит конкуренции.

Тот легко потрепал Узумаки по плечу, заставляя взглянуть на себя.

– Ты меня не напрягаешь, Наруто, – как-то тихо сказал он, заглядывая прямо в глаза. – Если бы мне было неудобно, я бы прошёл мимо тогда на улице.

– Но почему ты мне помог? – наморщил лоб Узумаки. Кажется, он заразился от Саске святой уверенностью в том, что все люди одинаковы и за просто так никогда ничего не делают. Всё-таки общение с Учихой давало о себе знать… не в лучшую сторону.

Нагато улыбнулся, и эта улыбка была какой-то иной: ни мягкой, ни доброй. Грустной.

– Был у меня друг, – тихо начал парень, всё ещё не убирая руки с плеча Наруто, – и не стало друга.

– Почему? – на автомате спросил Узумаки, но тут же прикусил язык. – Нет! Не отвечай… не надо. Ты же не должен… да и не стоит…

– Успокойся, – мягче сказал Нагато. – Это было уже давно… но я запомнил всё, что произошло. Тогда ему никто не помог, а их было пятеро.

Повисла тишина. Она была действительно неловкой. Нагато смотрел прямо в глаза Наруто, наверное, ожидая какой-то реакции, но парень был слишком сбит столку внезапной откровенностью. И вновь в голову лезли мысли о Саске, он вновь сравнивал. Ведь там, на маленькой кухне, эти паузы не тянулись так мучительно долго, не было нужды заверять кого-то в том, что всё нормально, хотя оно ни хрена не было нормально…

Узумаки тряхнул головой, понимая, что уходит глубоко в себя:

– Извини.

– Да я же сказал – всё нормально, – торопливо заверил Нагато. – Так что давай адрес… я заеду к нему и расскажу, как всё было.

Щёки предательски загорелись из-за смущения. Наруто понимал, что вновь обязывает этого доброго парня делать что-то из-за него и совесть никак не желала униматься. Хотя болото безнадёжности с лёгким разочарованием всё же отпустило свою несостоявшуюся жертву.

– Я заеду к тебе завтра после работы, – бросил напоследок Нагато, убирая листочек с адресом в карман джинс. – Ты лечись тут. Не волнуйся. Я с другом твоим поговорю.

– Спасибо, – запоздало выпалил Узумаки и виновато улыбнулся махнувшему ему рукой парню.

Нужно было поблагодарить раньше. Несколько раз. Ведь этот парень за одну только ночь сделал для него слишком много, ничего не прося взамен. Но из-за общения с Учихой слово «спасибо» как-то обесценилось, потеряло свою важность, как и многие другие вещи…

– Чёрт! – выпалил Наруто, падая на подушку и морщась от боли в теле.

Опять Саске.

Какого чёрта он так прочно засел в обычно такой лёгкой голове Узумаки?!

***

Нагато постучал в обшарпанную дверь с нужным номером. Он устал, и зевота буквально разрывала рот, но всё же парень старался держать себя в руках и дотянуть хотя бы до своей общажной комнаты. А там можно и заснуть до ночи. Сова. Полностью и бесповоротно.

Дверь ему открыли спустя пять минут.

– Здрасте, – выпалил он, отходя на шаг назад, ибо вид злой женщины вызывал лишь одно желание: рвануть из подъезда со всех ног.

– А Учиха Саске здесь живёт? – осторожно спросил Нагато.

Блондинка окинула неформального вида парня презрительным взглядом и буркнула неприязненно:

– Точно притон устроил.

– Простите, что?

– Нет его. И не будет!

– В смысле?

– Съехал.

Дверь с хлопком закрылась перед самым носом парня, и Нагато удивлённо почесал макушку. Очевидно, эта особа была чем-то сильно возмущена, раз не пустилась в объяснения куда делся парень по имени Саске.

Он в задумчивости легонько пнул стенку подъезда.

И что теперь?

Друг Наруто пропал, а где искать его Нагато не представлял вовсе.

Конечно, нехорошо получилось, ведь Узумаки надеялся на него, но он не был магом и не мог находить людей в большом городе лишь по мановению волшебной палочки.

Надеясь, что завтра Наруто даст какую-нибудь информацию о своём друге, Нагато спустился на первый этаж и забрался в свою старенькую машину.

Было слегка мерзко на душе из-за невыполненного обещания, но…

Мотор завёлся далеко не с первого раза.

А теперь в общагу и спать…

***

Учиха сидел на лавочке, мрачно сверля взглядом прохожих. Иногда казалось, что кто-то пытался что-то ему сказать, но сознание было настолько размытым, что все голоса превращались в одно сплошное месиво из звуков.

Саске не хотел никого видеть и слышать. Он просто хотел окунуться в темноту беспамятства, где не было этой треклятой боли и назойливого пульса в висках.

Единственное место, куда тот нашёл сил добраться – вокзал, что был недалеко от снимаемой им квартиры. Здесь было людно, шумно из-за женщины, то и дело объявляющей по громкоговорителю рейсы отходящих автобусов. Зато никто не обращал внимания на примостившегося на лавочке парня, который, возможно, ждал кого-то или решил скоротать время до своего автобуса дремотой.

Увы, всё было гораздо прозаичнее.

Учиха чувствовал, как часть его отваливается и уже валяется где-то на грязном, заплёванном асфальте, а вторая половина с упорством тибетского мула цепляется за хрупкие грани реальности, раня пальцы и соскальзывая всё ниже и ниже.

Он приоткрыл глаза, которые будто распухли и теперь вот-вот готовы были вывалиться из ставших слишком тесными глазниц.

Знал же, что всё когда-то закончится. Но вот так… на вокзальной лавочке.

Саске усмехнулся, не слушающимися пальцами доставая из кармана джинс смятую упаковку сигарет.

Всего одна.

Короткий смешок сорвался с потрескавшихся губ, и вскоре парень прикусил фильтр, чувствуя на языке сухую плоть бумаги.

Вкус и запах сигарет давно забылись, но сейчас Учиха хотел отдать многое лишь за глоток этого терпкого и горького дымка, что лёгким жжением оседает в горле.

Зажигалку он так и не нашёл, зато вытащил из кармана сотовый, что, кажется, вибрировал. Из-за дрожи Саске не мог понять: было ли это игрой его воображения или же телефон действительно звонил.

Мутный взгляд упал на светящийся монитор. Имени Учиха не мог разобрать из-за сумасшедше скачущих букв и, скорее, машинально нажал на кнопку приёма вызова, поднося трубку к уху.

– Саске? – официальный и сухой голос.

Учиха усмехнулся:

– Что тебе, доктор?

– Ты где сейчас?

– Идите на хрен, доктор.

Губы слушались плохо, а слова казались скомканными из осколков стекла, что больно резали горло и язык.

Орочимару ещё что-то хотел сказать, но телефон выпал на колени Саске из безвольно разжавшейся руки. Учиха недовольно покосился на конечность, но сил удивляться уже не было. Наверное, что-то давало о себе знать: недоедание или же постоянная головная боль, ставшая серым фоном к его жизни.

***

Орочимару довольно отложил сотовый на пассажирское сиденье и завёл машину. Конечно, Саске не признался, где он находится, но электронный голос, донёсшийся из трубки и объявляющий об отбытии автобуса, всё-таки дал некоторую подсказку.

Насколько мужчина знал, рейсовые автобусы того направления отходили лишь с двух вокзалов в их городе.

***

Учиха хотел бы встать и уйти с продуваемой всеми ветрами лавочки, но не мог. И злился. На себя, на своё тело, отказывающее шевелиться. Оно словно мстило хозяину, который на два дня лишил его воды и еды, а самое главное обезболивающего.

Похоже, уже вечерело, опускались первые сумерки, а к нему никто так и не подошёл. Даже патруль, добросовестно рассекающий по вокзалу, не обращал внимания на просидевшего почти весь день в одной и той же позе парня. Подумаешь, сидит…

Таких здесь много.

– Саске?

Учиха попытался открыть глаза и послать говорившего, но ни первого, ни второго не получилось. Он превратился в какое-то подобие статуи, способное лишь воспринимать информацию… и то помехами.

Кажется, это был Орочимару.

В следующий момент Саске осознал себя находящимся на заднем сиденье машины, а мерное гудение мотора убаюкивало.

– Блин, – коротко выдохнул Учиха, переворачиваясь на спину и едва не сползая по скользкой обивке. – Какого… ты делаешь?

– Я везу тебя к себе.

– Чтобы… сдать родителям?

– Я посмотрю на твоё поведение. Спи. Скоро приедем.

***

Орочимару закрыл за ними входную дверь, искоса наблюдая, как шатающийся парень опирается плечом о стену и, кажется, начинает засыпать прямо здесь. Или же отрубаться.

– Кому и что ты доказываешь? – тихо спросил мужчина, снимая с себя куртку и убирая её в шкаф.

Он было потянулся к Саске, но тот вяло отмахнулся, кое-как сбрасывая с ног плохо зашнурованные кеды и проходя в первую попавшуюся комнату. На счастье, это оказалась не кухня, а спальня, где Учиха тут же ухнул на аккуратно заправленную кровать.

– Можешь звонить родителям, – пробубнил он в матрас. – Мне всё равно… сбегу опять.

– И уйдёшь на вокзал?

Орочимару подцепил слишком большую для Саске куртку за рукава и не без труда стянул её с обмякшего тела.

– Да наплевать, – повторился парень, приоткрывая глаза и глядя куда-то в пространство.

– Ну-ка…

Доктор подхватил того под бок, переворачивая на спину и устраивая головой на подушках.

– Руки убери свои, – вяло прорычал Учиха, с ненавистью глядя на доктора. – Я вообще…

– Лежи, – твёрдо приказал Орочимару, и янтарные глаза стали необычайно холодными. – Ты довёл себя до такого состояние. Только ты виноват в этом.

– Да мне…

– По хрен, – кивнул мужчина. – Знаю. Вот раз тебе… всё равно – лежи и не дёргайся. Подыхать где – разницы нет.

Саске усмехнулся… или же ему показалось, что он это сделал.

Орочимару был, как всегда, в своём репертуаре: прямо, в лоб, не заботясь о душе и чувствах больного.

– Тебе нужно позже принять душ и поесть, – окинув критичным взглядом своего пациента, заметил доктор.

– Я не хочу.

– Тебя никто не спрашивает.

– Иди на хрен.

– Ты повторяешься.

Кажется, Орочимару вышел из комнаты, потому что стало дышать как-то легче. Учиха сквозь смеженные веки оглядел комнату – она расплывалась, но всё же он смог уловить резкие очертания высокого шкафа, какое-то разлапистое растение и тусклый свет настольной лампы. На этом желание оглядываться закончилось, ибо пришла боль.

Саске закусил губу, стараясь сосредоточиться на этой лёгкой боли, нежели на той, что разламывала его череп. Пальцы впились в простыни, комкая её и желая порвать.

Холодная рука мужчины легла ему на лоб, и тот обратился к Учихе:

– Сейчас.

Укола Саске почти не почувствовал, лишь дёрнувшись, когда осознал, что вновь вернулся к тому, от чего бежал. Осознание это впилось в голову, смешиваясь с горечью от своей беспомощности и злостью. Какого чёрта он позволил быть себе настолько слабым?