Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 87 страниц)
Уже давно было пора начаться последней стадии. Орочимару не любил это казённое название «ремиссия», но и не придавал такого магического значения этому периоду, как делали его больные. Они наделяли этот отрезок времени чем-то невозможным, нереальным, думая, что им дали второй шанс или же это последний глоток перед прыжком в ледяную воду.
Орочимару просто знал – это точка невозврата. После ремиссии только стремительное падение, угасание.
И ничего мистического или возвышенного в этой короткой передышке нет.
Он убрал папку в стол, закуривая.
А Учиха ещё держится. Худо, бедно. Признаться, доктор недооценил своего пациента, решив, что тот лишится разума ещё во второй фазе. Хотя… нельзя было сказать, что сознание Учихи не пострадало.
Ведь в разбитое зеркало тоже можно смотреть, однако из-за выпавших осколков ты никогда не увидишь целой картины.
***
Холодная вода превратила тело в онемевший кусок мяса. Саске сидел под душем уже битый час, пытаясь заморозить тот огонь в груди, что обхватывал его с головой.
Судьба смеялась над ним, вновь дав почувствовать вкус жизни, но тут же выбив из груди желание продолжать бороться.
Перед глазами мелькали какие-то тени, образы, но Учиха упорно их не замечал, закрывая глаза и утыкаясь лбом в колени.
Кажется, Наруто продолжал звать его ещё несколько раз, а затем даже попробовал подёргать ручку двери, но всё напрасно.
А ведь тот день в больнице… он действительно был последним.
Саске выругался, закрывая воду и выбираясь из ванной. Кожу покрывали мурашки, и била мелкая дрожь, но вытирался и одевался Учиха слишком медленно, словно надеясь, что физические неудобства заглушат душевную боль.
Наруто едва не завалился назад, когда Учиха внезапно открыл двери. Холодный взгляд прошёлся по неловко поднимающемуся блондину, и Саске молча обошёл его.
– Ты в порядке?
– Прекрати это спрашивать, – выдохнул Саске, проводя рукой по мокрым и холодным волосам. – Это глупый вопрос.
– Но мне надо знать, – виновато улыбнулся Наруто и тут же стёр улыбку с губ, когда Учиха вновь посмотрел на него.
– Тебе не надо знать, как я себя чувствую, – с нажимом произнёс брюнет, укладываясь на кровать.
Перед глазами привычно оказался выбеленный потолок. Изученный, замыленный взглядом за многие бессонные ночи.
Внезапно Учиха осознал, что был бы рад вновь почувствовать в голове раздирающую на части боль, вновь забыться в этом ярко-красном мареве.
Лишь бы не здесь.
Кровать прогнулась, когда Наруто аккуратно опустился рядом.
– Ты уверен, что… нам следует остаться?
Брюнет молча кивнул, прикрывая глаза. Остаться здесь… наверняка приедут дальние родственники, наверняка будут какие-то громкие речи, слёзы, вопросы и соболезнования.
Ярмарка жалких масок скорби, пустых слов и дешёвой воды из глаз.
– Знаешь, я рад, что не увижу свои похороны, – невесело усмехнулся парень, а в следующий момент в плечо больно стукнули, заставляя открыть глаза.
– Не говори так, – серьёзно выпалил Наруто. – Тебе лучше! Ты уже можешь чувствовать… возможно, болезнь проходит.
– Волшебным образом исчезла, да? – фыркнул Саске, потирая место ушиба. На удивление больно.
– Ты просто не хочешь верить.
– Да, не хочу, – отрезал Учиха. – Ты можешь верить в этот бред.
– И буду, – упрямо заявил Наруто, уставившись в спокойное лицо Саске с вызовом. – Я буду верить за двоих.
– Не надорвись, добе.
***
– Орочимару?
– Фугаку, не ожидал вас услышать, – протянул мужчина, занятый раскладыванием личных дел новых пациентов. – Что-то случилось?
– Я думаю, вам лучше приехать.
– Мне показалось, что наш последний разговор был не так давно, а с Саске я с тех пор больше не виделся.
Прижимать трубку одним плечом к уху было неудобно, и Орочимару морщился, пытаясь не выронить оную.
– Саске сейчас дома.
Орочимару замер, всё-таки перехватывая сотовый рукой и глядя в стену.
– А я вам зачем?
Хотя это был хороший шанс исследовать Учиху…
Материалы для научной работы потихоньку кончались, а написать предстояло ещё очень многое.
– Понимаете, – в трубке шумно выдохнули, терзаемые какими-то чувствами, – у нас ситуация непростая… а Саске… думаю, ему может понадобиться ваша помощь.
– Или же вам моя, чтобы совладать с сыном? – ехидно улыбнулся мужчина.
– Приезжайте.
Короткие гудки.
***
Наруто проснулся из-за того, что затекло всё тело. Он сам не заметил, как его вчера вырубило во время тихого и ленивого разговора с Саске.
Разлепив глаза, блондин первым делом увидел перед своим носом тонкий профиль Учихи и нахмурился. Кажется, он уснул рядом с ним на узкой кровати, прижимаясь, чтобы не свалиться с края. Теперь же бок нещадно ныл, а рука, закинутая за голову, вовсе ощущалась чужой.
Саске спал и, наверняка, видел что-то тревожное: слишком быстро бегали зрачки под тонкими веками, да подрагивали угольные ресницы.
Узумаки тихо выдохнул, стараясь особо не шевелиться, чтобы не потревожить беспокойное забытье брюнета.
Наверное, Нагато был прав в своих словах, брошенных тогда взволнованному Наруто, цепляющемуся за любую соломинку, что подтверждала его нормальность. Или ненормальность. Придя тогда в комнату красноволосого друга, Узумаки искал оправдания своей тупой привязанности, чувствам, которые были совершенно ненужными. От которых никому легче не станет, а лучше уж и подавно.
Но Нагато был прав.
Наруто слабо улыбнулся. Его разум сошёл с ума, принимая чужие взгляды на жизнь, ища поддержки у незнакомого, пусть и спасшего от гопников человека.
Эти чувства были другими. Не такими, как он испытывал к Сакуре. Совсем.
Словно из другого мира, где нет понятия «влюбился», хотя Учиха частенько тыкал этим словом.
Нет. Не влюбился.
В этого придурка невозможно влюбиться, и дело даже не в том, что парень не может по умолчанию испытывать каких-либо чувств к другому парню. Нет… дело было не в этих условностях общества.
Наши души это всего лишь души, сгустки эмоций, чувств тепла или холода. Души не знают того, что общество презрительно называет «болезнью». Душе плевать, кто рядом. Она просто чувствует… чувствует, что нужно согреть, помочь и удержать того, кто ходит по грани.
Так всегда говорила его мать. Она всегда напоминала Наруто, что любить можно только душой.
Но это даже не любовь.
И называть это чувство банальным общепринятым словом было глупо. Просто невозможно.
Он не любил. И его не любили.
Это даже смешно звучит.
Просто хотелось быть рядом, чтобы не дать упасть глубже.
– Какого хера ты пялишься? – прошипел проснувшийся несколько минут назад Саске, взгляд которого погружённый в свои мысли Наруто не заметил.
– Просто, – пожал плечами Узумаки.
– Отвали отсюда, – рыкнул брюнет, пытаясь перевернуться на спину, но понимая, что тогда буквально спихнет блондина на пол.
Руки и ноги занемели и теперь отзывались колкой болью.
– Я уснул, – неизвестно зачем пояснил Наруто, осторожно поднимаясь, но не успел он распутать одеяло, которым они во сне накрылись, как дверь в комнату открылась, впуская какого-то черноволосого мужчину.
– Извините, – ехидно улыбнулся он, прикрывая за собой дверь перед самым носом у показавшегося на миг Фугаку.
– Какого хера ты тут забыл?! – всполошился Саске, подрываясь на постели, забыв про онемевшие конечности и Наруто рядом.
Узумаки неловко взмахнул руками, хватаясь за оголовье кровати и чудом не падая на пол. Подтянувшись, сел, поглядывая то на незнакомца, то на явно злого Саске.
– Твой отец посчитал, что мне нужно быть рядом… в эти дни.
Орочимару пожал плечами, вешая на спинку стула свой чёрный плащ. Взгляд доктора пристально цеплялся за лицо Саске, ища что-то новое, что могло появиться за время, пока они не виделись.
– Мне не нужен мозгоправ.
– А я и не для этого здесь.
Наруто непонимающе смотрел на этих двоих, точно не зная, должен ли он присутствовать при их общении. Отчего-то было неудобно… и потому что черноволосый застал его на одной кровати с Учихой, и из-за того, что ему приходилось стать невольным свидетелем разговора.
– Я… в ванную.
Но исчезновения блондина никто не заметил, слишком сильно эти двое были увлечены прожиганием друг друга тяжёлыми взглядами.
– Что изменилось? – задал первым вопрос Орочимару, когда дверь за Наруто щёлкнула замком. Послышался шум воды.
– Я чувствую, – также скупо ответил Саске.
– Ммм, – улыбнулся Орочимару. – Значит, я был прав в расчётах.
– Что твои расчёты ещё говорят?
– Что этот период пройдёт. И всё усугубится.
– Понятно, – кивнул Саске, который неосознанно понимал это и сам.
– Я бы на твоём месте поспешил насладиться всем, чем ты ещё не успел.
Улыбка Орочимару стала какой-то нагловатой, и Учиха тяжело вздохнул, желая разбить эти тонкие губы.
– Ты омерзителен.
– Кто этот парень?
– Он не имеет отношения к моей болезни, значит, и к тебе тоже.
Саске всё-таки поднялся, оправляя одежду, в которой так и уснул. Пальцы шарили по карманам в поисках сигарет.
– Мне просто интересно, почему он.
– Потому что прилипчивый как банный лист.
Сигареты были найдены, и одна из них перекочевала в губы.
– Он к тебе привязался?
– По хер, – выдохнул горький дым Саске, смотря куда-то в окно.
За ним, как всегда, виднелись чужие дома, серое небо и деревья.
– А ты к нему?
========== Глава 3. Только ты. ==========
Глава 3.
Только ты.
«Когда ты умрёшь, я не стану валять дурака,
Зализывать раны. На север, потом в пески.
Мы вместе с тобой флиртовали со смертью, и вот
Тебе я дарю её, мой любимый друг».
Ночные снайперы – Только ты.
Мы все смотрим в небо, когда не можем разобраться в том, что творится у нас под ногами. Мы все начинаем верить в душу, когда не можем понять, что происходит за нашими костями.
Мы все смотрим в небо, забывая, что небо никому ничего не должно. Оно безразлично взирает на нас, неспешно перетекая из лазурной синевы в кобальтовую черноту. Этому хрустальному куполу безразлично, что будет с тобой завтра, если ты вдруг решишься лечь под поезд или прозаично вздёрнуться на люстре. Пушистые облака так же будут плыть по нему, когда тебя не станет, звёзды так же будут зажигаться каждую ночь и переправлять души к Большому Маяку, когда твоё тело будет мерно покачиваться на грубой пеньковой верёвке.
Это только в дешёвых слезливых мелодрамах с неба льёт как из ведра, в момент чьей-то смерти или похорон. Незамысловатый ум создателя фильма оживляет синий хрусталь над головами героев, заставляя его меняться под стать их настроению.
Сегодня было солнечно.
Настоящий солнечный осенний день, которые случаются так редко, но остаются в душах на всю оставшуюся осень. Даже лучи солнца становятся теплее, воздух пропитывает запах опавших листьев, пряность янтарного света кружит голову. Это словно перевалочный пункт между прошлым и тёмным, холодным будущим, где будет только хуже.
Да. Сегодня светило солнце.
В просторном доме Учих собрались, наверное, все дальние родственники. Половину из них Саске видел всего лишь пару раз в своей жизни, другая часть оставалась той безликой чёрно-серой мешаниной, которая всегда бывает на крупных семейных сборищах.
Брюнет с некоторой нервозностью внутренне был рад тому, что не нужно улыбаться каждому родственнику, не нужно строить из себя примерного сына, как это было всегда заведено в их семье.
Каждый крупный праздник, когда их дом становился чем-то вроде кланового гнезда, семья Учих надевала костюмы благополучия и маски радости. Тогда два ненавидящих друг друга брата становились самыми близкими друзьями, а давно охладевшие друг к другу муж и жена – эталоном семейной пары, образцом для подражания.
И только сейчас Саске мог честно признаться самому себе, что те дни лицемерия ему нравились. Ему нравилось видеть дома отца, который был всегда доброжелателен и чуток, ему нравилось видеть, как улыбается Микото, накладывающая мужу завтрак. Ему даже нравилось играть с Итачи, который в те дни очень много улыбался.
А потом гости уезжали…
И семья расходилась, разваливалась по своим делам.
Сегодня не нужно было масок. По крайней мере, свою Саске надевать не спешил, стоя у камина и наблюдая, как отец пожимает руку очередному соболезновавшему.
Гости смотрели на младшего Учиху с плохо скрываемой наигранной жалостью. Даже на его чёрные джинсы и тёмную водолазку упакованные в деловые костюмы Учихи взирали снисходительно, но во взгляде некоторых всё же был укор.
Мальчик лишился матери. Это большой удар, вон как исхудал, побледнел. Наверное, переживает.
Саске отвечал на эти взгляды безразличием, внутренне радуясь, что никто не пристаёт к нему со светскими беседами.
Рядом стоял Наруто, которому Итачи всё-таки выделил старый официальный костюм Саске, который последнему уже давно стал очень большим.
Признаться, растрёпанный блондин среди темноволосых Учих выглядел, как пришелец с другой планеты, и ему доставалось большинство недоумевающих взглядов. Никто его не знал, никто не ведал с кем бы он мог прийти сюда.
Узумаки слишком яркой тенью следовал за Саске, стараясь особо не выделяться, но с его-то внешностью…
– Я что-то лишний здесь, – тихо выдохнул Наруто, когда они с Саске стояли вдалеке от толпы родственников.
– Как и я, – кивнул парень, проходясь взглядом по двум совершенно незнакомым ему девочкам, что беззаботно в силу маленького возраста бегали по залу. Кто-то из взрослых остановил двух шумных малышек и строго что-то прошипел.
Орочимару из Учих так сильно не выделялся хотя бы потому, что тоже был бледнокожим брюнетом, но вот разговаривать с ним никто особо желания не имел. Слишком ядовитым оказывался собеседник.
Ближе к обеду все начали подтягиваться к выходу. Пришло время отправиться на кладбище…
Саске не противился, послушно забираясь на заднее сиденье машины Итачи. В голове было пусто, и даже Наруто не раздражал своим присутствием, словно находился где-то вне его мира.
Узумаки не любил кладбища. Он вообще предпочитал избегать таких мест, чувствуя себя там придавленным к земле и выжатым.
Сегодняшний день не оказался исключением, но Наруто дал себе слово – терпеть. Терпеть, потому что назад бросаться было уже поздно.
Оставалось лишь плестись за спокойным Саске и стараться не смотреть по сторонам.
– Я не пойду дальше, – качнул головой Саске, останавливаясь у высокого вяза.
Родственники ушли далеко вперёд, но отсюда было хорошо видно, что они медленно останавливались рядом с гробом, украшенным красивыми венками.
– Я тогда тоже, – с облегчением выдохнул блондин, замирая по левую руку от Саске. – Ты как?
– Чувствую себя как дома, – невесело хохотнул Учиха, закуривая.
Солнце окрашивало аккуратные зелёные лужайки в причудливый рыжеватый цвет, а серые камни надгробных плит делая немного теплее. Как будто и не кладбище вовсе, а парк с высокими деревьями и странными статуями. Но ничем нельзя было заменить то особое чувство, всегда появляющееся в таких местах. Действительно гробовая тишина, спокойствие.
– Вижу, вы тоже отбились от коллектива, – тихо спросил подошедший Орочимару.
Саске скосил на него глаза, выпуская облачко пара.
– Не обращайте на меня внимание. Я простой наблюдатель, – криво улыбнулся мужчина. – Нянька, если тебе так привычнее, Саске.
– Придурок ты, – шикнул Учиха.
– Можешь звать меня и так, – безразлично пожал плечами мужчина. – Кстати, как твои галлюцинации?
– Иди на хер.
– Саске, тебе нравится стоять здесь и думать о своём будущем? – повернулся к парню доктор. – Или же ты всё-таки отвлечёшься и поговоришь со мной?
– Я не могу думать о том будущем, которое не увижу, – коротко отрезал Саске, выбрасывая недокуренную сигарету и двигаясь вперёд к родственникам.
Что-то заставило Учиху сделать эти тяжёлые шаги к вырытой для другого человека яме. И вряд ли это был назойливый Орочимару. Так или иначе, его можно было просто игнорировать.
Саске остановился недалеко от Итачи, смотря в землю. Рыхлая и тёмно-коричневая, она пушистыми комьями лежала на зелёной пожухшей от морозца траве. Своего рода облако… а земля – это странное небо, куда падают мёртвые.
Взгляд скользнул дальше, как бы Саске не заставлял себя остановиться. Тёмное дерево, белоснежные цветы и лицо, когда-то живого человека. И без того тонкие черты стали словно хрустальными, кожа напоминала тончайшую белую скорлупку, а волосы иссиня-чёрными волнами обрамляли этот неживой портрет.
Учиха выдохнул, заставляя себя отвести взгляд. Они собрались проводить тело… в то время, как душа уже ушла. Или что там внутри нашей хрупкой оболочки?
Учиха Фугаку с недовольством заметил, как его младший сын, особо не церемонясь, развернулся и медленно направился прочь. Конечно, стоило бы вернуть парня, но, зная своего отпрыска, мужчина был уверен: тихо это не пройдёт, а устраивать семейные разборки на кладбище перед родственниками совсем уж низко.
Выпрямившись ещё сильнее, Фугаку уставился перед собой, сохраняя на лице бесстрастное выражение, как того требовал случай.
***
– Ты значит его посмертный друг? – тихо спросил Орочимару, когда Саске отошёл от них.
– Чего? – не сразу понял Наруто, оборачиваясь к мужчине. – В смысле?
– Ты пообещал быть с ним? – продолжал улыбаться черноволосый, даже не повернувшись к Узумаки.
– Ну и? – нахмурился блондин. Этот тип ему не нравился, и дело не только в каких-то змеиных глазах и вкрадчивом голосе. Что-то было внутри этого человека, что давно прогнило насквозь и теперь сочится в его словах ядом.
– Каким же ты упрямцем должен быть, чтобы терпеть Саске, – хмыкнул мужчина. – Или же глупцом.
– Слушайте, я вас не знаю, и вы меня не знаете. Я вовсе не глупец, – возмутился Узумаки, чувствуя, как щёки окрашивает румянец.
– Ты, наверное, бесишь его.
– Вот у него и спросите, – выдохнул Наруто, с облегчением замечая, что Саске возвращается.
– И ты веришь, что он поправится?
– Конечно, верю! – выпалил Наруто излишне громко и тут же прикусил язык.
Он уставился на Орочимару, горя желанием доказать свои слова.
Вот только чем…
– Глупец, – фыркнул тот, – посмотри. Саске тут как свой.
– Прекратите нести чушь, – шикнул Наруто, внутренне холодея. Он боялся признаться себе, боялся признаться кому-то ещё, что давно в голове появились мысли, которые только что высказал Орочимару.
– Признай, что твой друг умирает и с этим ничего не поделать, – равнодушно пожал плечами Орочимару.
– И что тогда? – выпалил Наруто. – Что тогда? Он не верит ни во что, я не буду верить в него. И что тогда? Можно рыть яму? Так, что ли, ттебайо?!
Накопившееся раздражение требовало выхода и всё-таки нашло его. Никто не знал, как было тяжело Узумаки улыбаться каждый день, как было тяжело делать вид, что всё нормально, что если ночами Саске едва не лез на стены от боли, тоже было в порядке вещей.
Когда один слаб, второй не имеет права быть слабым.
– Вижу, в тебе проснулись благородные порывы, – прыснул Орочимару, поглядывая на приближающегося Учиху. – Или же ты обманываешь сам себя.
– Пойдём, – шикнул Саске, проходя мимо них. Он даже не заметил, что Наруто едва не сыпал искрами от злости.
***
– Зачем нам это всё? – удивлённо спросил Узумаки, когда они вернулись домой к Саске с двумя большими пакетами.
– Бред – это всё, – бросил Учиха, вытаскивая на стол бумажный пакет с мукой. – Полнейший бред.
– Что?
– Все эти речи, – нехотя пробурчал брюнет, даже не смотря на собеседника. – Как будто… как будто она их услышит.
– Саске…
Наруто замер, понимая, что Учиха имеет в виду. Точнее… кого.
– Если ты скажешь, что тебе жаль, я оторву тебе голову, Узумаки, – сквозь зубы предупредил Саске, бросая косой взгляд на парня. – А если попытаешься меня обнять, оторву яйца.
От такого заявления Наруто даже не понял сначала, как стоит на них отреагировать.
– Выбирай, что дороже.
– Я… я пойду переоденусь, – неуверенно выдохнул блондин. – Это-то мне можно сделать?
– Заибал.
Блестящая чашка со стуком опустилась на столешницу.
***
Саске старался не ошибиться, отмеряя стаканом муку и вбивая в неё яйцо, потом второе, а пораздумав, добавил третье. Он никогда этого не делал. Перемешивать получившееся месиво было тяжело: оно комкалось и липло к большой деревянной ложке. Это раздражало.
– Стой, – выдохнул уже вернувшийся Наруто, подходя ближе. – Ты неправильно делаешь.
Саске поднял на него глаза, криво ухмыляясь:
– А ты у нас ещё и домохозяйка?
– Нет, – беззаботно пожал плечами блондин, вытирая руки о джинсы. – Просто мама часто готовила, а я, пока был маленький, смотрел… болел тогда много и дома торчал. Дай сюда.
Под пристальным чёрным взглядом Наруто ухватился за ложку, пытаясь дать понять, что дальше помощь Саске не требуется.
– Ты хочешь сказать, что я ничего не умею? – шикнул брюнет, всё же отступая.
– Нет. Но кулинар из тебя фиговый.
Наруто широко улыбнулся. Наверное, впервые за несколько дней. Было забавно наблюдать за растерянным Учихой, который с недоверием таращился на стол.
– Ты забыл молока добавить, – тяжело выдохнул Наруто. – У тебя есть молоко?
– В холодильнике глянь, – отозвался Саске, усаживаясь на кухонную тумбу и закуривая.
– Тебе ближе!
– Ты же у нас хозяюшка, – ухмылка, – вот иди и смотри.
– Блин, Саске, – недовольно выпалил Наруто, но дверцу блестящего холодильника всё же дёрнул, зарываясь в него на несколько минут.
– Нашёл! – победный клич.
Сизый дым забирался в лёгкие, в голову, туманил глаза. Саске никогда ещё не курил дома на кухне, и сейчас это казалось чем-то запретным или даже нелегальным. Раньше здесь почти всегда была Микото, и курить при матери Учиха как-то не решался… было неудобно, что ли.
Единственный человек, перед кем было неудобно…
Саске усмехнулся, прикрывая на миг глаза, чтобы избавиться от назойливого образа.
– Это всё мука плохая!
Брюнет перевёл взгляд на Наруто, что усердно размешивал непокорное тесто.
– Ты идиот, Узумаки, – вздохнул Саске, спрыгивая со своего насеста и подходя к собеседнику, чтобы заглянуть в чашку. В ней сейчас находилось что-то комковатое, сероватое и вряд ли съедобное.
– Дай сюда.
Саске ухватился за ложку, но Наруто упрямо сжал руку.
– Да, умею я! Не лезь.
– Отдай.
– Я сам, Саске.
Наруто неожиданно отпустил ложку, и рука Саске по инерции дёрнулась назад, задевая локтем пакет с мукой. Ругань, шипение, звук удара и в воздух поднялось белое облако.
– Идиот, – выдохнул Саске, замирая и оглядывая пол, равномерно покрытый толстым слоем муки.
– От идиота слышу, – фыркнул Наруто и тут же чихнул.
– Придурок. Убирай теперь! – рычал Саске, пытаясь отряхнуть белёсую пыль с одежды. К несчастью, его любовь к чёрному сейчас сыграла с ним злую шутку…
Наруто замер, понимая, что ещё немного и рассмеётся. Это было бы неуместно, нелепо и глупо, но усыпанный мукой Учиха представлял собой слишком забавную картину. Даже чёрные волосы припорошило, сделав их пепельными.
– Стой, – хохотнул Наруто, подходя ближе и протягивая руку, от которой Саске отпрянул как чёрт от ладана. – Да не дёргайся ты. Не буду тебя кусать.
– Кто тебе знает, – недоверчиво пробормотал брюнет, но всё-таки замер, насторожено следя за двигающейся рукой.
Наруто, запустив свою конечность в жёсткие волосы собеседника, резко взъерошил их, выгоняя из прядей белые клубы муки. Выглядеть Учиха чище не стал, скорее даже наоборот.
– Иди на хер, – шикнул парень, отталкивая от себя руку Наруто. – Какого хера ты вечно лапать меня лезешь?
– Я тебя не лапаю, – было заявил Наруто, но махнул рукой на брюнета, понимая, что это очередная пустая перепалка. – На хер ты мне нужен…
Комок муки, что разлетелся во все стороны из-за столкновения со лбом Узумаки, заставил блондина замереть.
– Ты…
– В расчёте.
– Учиха, – прошипел Наруто, понимая, что вымыть это из его буйной шевелюры будет очень непросто.
– Узумаки, прекрати, – устало потребовал Саске, но было уже поздно.
Горя желанием мести, Наруто зачерпнул с пола хорошую горсть муки и, изловчившись, ухватил Саске за ворот, подтягивая к себе.
Учиха, конечно, упирался и матерился, но это его не спасло от расправы. Комок муки был надежно засыпан ему за шиворот. Наруто ещё и похлопал для верности по спине брюнета.
– Я тебя убью, – прорычал парень, останавливаясь и пытаясь вытряхнуть из себя муку, но выходило плохо. Зато глаза сверкали злостью очень убедительно, и Наруто стало как-то не по себе.
Следующие пять минут блондин пытался не попасться Саске под руку, хотя Учиха очень старался и в итоге всё же поймал Наруто между столом и стеной. Тогда уже Узумаки за шиворот посыпалась хорошая горсть муки, а бонусом ещё и в голову втёрли немного.
– Теперь убирай тут, – заявил Саске, тяжело дыша и отходя от «поверженного».
– С какого?
– Потому что я так сказал.
– И?
– Ты у меня в гостях. Убирай.
С этими словами брюнет направился наверх, стараясь не особо быстро двигаться, чтобы по дороге не растерять с себя муку.
***
Наруто стоял посреди чужой кухни. Дышать было тяжело от недавней шуточной потасовки, но сердце радостно билось, и на губы сама лезла глупая улыбка. Узумаки понимал, что сегодня неподходящий день для таких игр, что сегодня вообще в этом доме улыбаться нельзя, но…
Но он ничего не мог с собой поделать.
Эта детская глупая забава словно придала сил верить в лучшее и дальше. Словно он увидел, что Саске ещё способен на такие глупости, а, значит, способен держаться.
Хотелось верить…
Но радость потихоньку сменялась грустью. И Наруто не понимал, почему лицо так быстро теряет улыбку, а кулаки сжимаются в бессильной блёклой злости.
***
– А почему ты решил… сделать это, – как-то неуверенно спросил Наруто.
– Это?
– Ну печенье…
– Я не могу захотеть печенья?
– Так можно же купить!
Когда кухня была убрана, а мука смыта с обоих, они сидели в комнате Саске и молчали. Как обычно, словно и не было той странной потасовки на кухне, не было смеха. Хотя смеялся только Наруто, Учиха лишь скалился…
– Голову себе купи. И мозг не забудь по акции взять, – шикнул Саске, поднимаясь и закуривая. – Захотел и всё. Перед тобой оправдываться не должен. Ты вообще никто.
– Почему это никто?
– А кто ты мне?
Саске уставился на блондина так, словно тот действительно был пустым местом.
– Если я тебе «никто», то почему позвал пойти с тобой? – припомнил Наруто.
Саске молчал, сверля его взглядом. Казалось, брюнета подменили, и сейчас перед Узумаки стоял какой-то злобный пришелец, напяливший шкуру Учихи.
– Не обольщайся, – хрипло проговорил Саске. – Ты для меня пустое место.
– Пустое место, – зачем-то повторил Наруто. Он давно привык не обращать внимание на слова Саске, но сейчас отчего-то было больно. Задел, попал? Неужели попал?
– Именно, – довольно осклабился Саске, выпуская в сторону Наруто облачко дыма.
– Хорошо, – как-то нехорошо кивнул Узумаки, поднимаясь. – Если я для тебя пустое место, то пока.
От неожиданности Саске даже нахмурился, сильнее сжимая зубами фильтр.
– Пока? Решил съебать?
– А почему бы нет, – пожал плечами Наруто, улыбаясь как-то картонно. – Тебе моя помощь не нужна, так ты ещё и в нос тыкнуть ею меня не забываешь каждый раз.
– Обиделся, мальчик? – хохотнул брюнет. – Детство в жопе заиграло?
– Это не детство называется, Саске, – качнул головой Наруто, поджимая губы. – Ты не хочешь ценить то, что я пытаюсь сделать.
– Ну так проваливай.
Это было сказано так тихо, что Наруто даже не расслышал.
– Что?
Вместо слов Саске внезапно ухватил парня за ворот толстовки и потащил к двери, едва переставляя ноги.
– Проваливай, раз собрался уходить! – выпалил брюнет, отпуская Наруто и отшатываясь в сторону. Лицо было бледным, глаза сверкали, и казалось, что разума за ними нет.
Наруто даже пожалел, что начал выяснять отношения, но внутри всё кипело.
– Если бы не вёл себя, как последний ублюдок, тебе было бы легче!
– Уходя, уходи, Узумаки!
– Ну и уйду!
Наруто было схватился за ручку двери, но тут в спину прилетело злое и полное холода:
– Я всегда буду рядом. Грош цена твоим словам. Как и тебе, темэ.
Блондин отпустил ручку, медленно поворачиваясь к Саске. Учиха стоял ровно, словно кол проглотил, улыбался как-то нехорошо и прятал руки в карманах.
– Что ты сказал?
– Ты пустышка, Наруто, – любезно повторил он.
– Я?
– Ты рушишь своё же обещание, как только припекло. Даже девки вернее тебя…
Наруто сам не понял, как оказался рядом, хватая за ворот и занося руку для удара.
– И бьёшь ты, как девка, – продолжал ухмыляться в лицо Саске, даже не вынув руки из карманов. Он откровенно смеялся над разозлившимся Узумаки, который сейчас походил на беззубого кутенка: гавкает, а укусить не может. Знает, что получит в ответ.
– Ты ведёшь себя, как истеричка, – выпалил Узумаки. – Принимай то, что дают и будь благодарен, что не один!
– Да ты на хер мне не нужен, добе! – почти прокричал Саске. – Ты не понял с первого раза? Ты на голову больной?
– Тогда какого ты со мной живёшь всё это время?
Наруто тряхнул ворот рубашки Саске так, что у того клацнули зубы.
– Какого не свалил?
– Да издеваться над тобой нравится, идиот! Удовольствие я получаю!
Саске всё же вцепился в запястья блондина. Злость начала потихоньку стучать в висках.
– Таких тряпок, как ты, ещё поискать! – прошипел Саске, приблизившись почти вплотную к лицу Наруто. – Тебя что бей, что целуй – реакция одинаковая. Никакая!
В следующий момент Учиху отбросило в сторону, щека полыхнула болью, а из глаз, кажется, посыпались искры.
Наруто потрусил отбитой рукой, но злость притупляла эту боль.
Налетев на стену, Саске зацепился за неё пальцами, стараясь не упасть. Губы кривились в злой улыбке, второй рукой он вытирал выступившую на щеке кровь.
– Я же говорил… как девка…
Он выпрямился, странно смотря на блондина.
– Нет… ты всё-таки пустое место. Девку хотя бы трах…
Договорить он не успел, поймав очередной удар, но теперь в живот. Согнулся, закашлялся, но в следующий момент боднул Узумаки в корпус, сбивая с ног и придавливая собою к полу.
Наруто больно саданулся затылком о пол, в глазах закружились искры, но он успел вовремя схватить Учиху за руку, которая едва не опустилась прямо на нос.
– Кто тебе даст, – прошипел Наруто, отталкивая от себя Саске, но тот обхватил бедра парня ногами слишком цепко, чтобы его могли сбросить так просто.
«Убей», – тихий шёпот в голове Учихи заставил его вздрогнуть, но тут же вновь попытаться ударить Наруто. В этот раз по рёбрам. Костяшки больно заныли, но звук болезненного кашля под ним был наградой.
– Ты и дашь, – прошипел он, наклоняясь и хватая пальцами Наруто за подбородок, чтобы чувствительно прикусить его нижнюю губу.
Наруто упёрся руками в грудь Учихи, отталкивая, сжимая губы, не давая чужим губам зацепиться за свои, а затем всё же сбросил брюнета. Тут же прижал к полу коленом, выдыхая.
– Ты больной.
– Такой же, как и ты, – шикнул Учиха, который сменой положения был весьма недоволен. Дёрнулся пару раз, мотнул головой, стремясь достать лбом до носа Наруто, но затих, лишь зло испепеляя взглядом.
