Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 87 страниц)
Если время действительно пришло, то вскоре ему сообщат.
Осталось ждать.
***
Саске проснулся поздно ночью, когда услышал тихие голоса. Поднявшись на локтях и щурясь от тусклого света, Учиха разглядел перед собой Наруто, который сидел на краю кровати и смотрел в одну точку.
– Какого? – тихо пробормотал Учиха.
– Ты бы действительно убил меня?
Брюнет шикнул и приподнялся, щурясь от слабого освещения ночника. Голоса были фоновым шумом, но в комнате никого кроме Узумаки и Учихи не было.
– Саске, – позвал его Наруто, видя, что друг бездумно шарит взглядом по стенам. Сердце замирало, когда Узумаки видел этот пустой взгляд. Хотелось схватить Учиху за ворот футболки, тряхнуть, закричать на него… чтобы вернулся. Чтобы вновь выворачивал всё наизнанку, чтобы как-то реагировал и не смотрел мимо, не видел того, чего нет.
– Наруто, уйди отсюда, – тихо попросил Саске, падая обратно на подушку и закрывая глаза рукой. Меньше всего сейчас хотелось дёргать за ниточки расползающийся узор здравого смысла. Не помогали даже мелкие узелки, которые сознание судорожно вязало в этой липкой паутине, закрепляя их образами, словами, лицами.
– Я никуда не уйду. Я же говорил…
Саске скрипнул зубами. Иногда упрямость Узумаки играла против него же…
Поднявшись, брюнет обошёл Наруто и дёрнул за дверь, но та была закрыта.
– Ключ.
– Саске, ты и я никуда не выйдем, пока ты не придёшь в себя, – твёрдо произнёс Наруто, поднимаясь с кровати.
– Ключ, – ещё тише, но уже с нотками металла в голосе повторил Учиха.
– Нет.
Руки сами в миг оказались на шее Наруто, сжимая тонкую кожу и чувствуя пальцами пульсацию крови в его венах.
– Ключ!
– Сас… Саске, – прохрипел Наруто, ложа свою руку на запястье брюнета, – всё хорошо. Просто тебе нужно отдохнуть.
Прищурившись, Учиха зло рыкнул, разжимая руку и отходя от блондина, хватаясь за голову, ероша волосы и смотря в потолок.
– Я тебя ненавижу.
– Я знаю.
– Свали отсюда!
– Нет.
– Тряпка.
– Знаю.
Удар кулаком о дверь вышел очень громким, и Наруто невольно вздрогнул, смотря на сгорбившегося друга. Саске будто обхватила аура ненависти, сделав его ещё темнее.
– Ты мне никто.
– Так почему ты меня не убил?
Учиха повернул к нему голову, продолжая опираться о дверь. Улыбнулся:
– Моя прихоть. Я так захотел. Захочу – убью.
Наруто смотрел на это бледное лицо, на кривую улыбку, на подрагивающие губы и резкие разлёты бровей. Только в глаза не смотрел, боясь увидеть там правду.
– Хорошо.
Это простое слово разрезало натянувшуюся нить, и Саске в очередной раз ударил кулаком по двери, сбивая костяшки.
– Заткнись, Наруто…
– Ты отсюда не выйдешь.
– Заткнись.
– Мы будем тут, пока тебе не станет лучше…
– Заткнись!
Крик вышел хриплым, но громким. Саске съехал спиной по стене, утыкаясь лбом в согнутые колени. Он сцепил руки вокруг себя, стремясь удержать разрывающееся тело. Кожа просто отслаивалась от костей, сползая жутким месивом на пол, оставляя желтеющий костяк мелко дрожать.
Пальцы до боли сжали голову. Сознание путалось… где реальность, где иллюзия? Он не понимал, и это злило. Почему голоса, почему чьи-то руки? Почему кто-то рядом, крепко держит за плечи, требуя взглянуть в глаза? Кто вообще этот парень, а кто он сам?
Разум не выдержал, погаснув, и тело обмякло.
Наруто тяжело вздохнул, упираясь лбом в холодную макушку. Учиха вырубился… наверное, это было к лучшему.
Подхватив парня подмышки, Узумаки перетащил его на кровать и забрался следом, прижимаясь к стене, чтобы не теснить брюнета.
***
Это было новогоднее утро. В воздухе витал сладковатый аромат печенья, и предвкушение праздника не давало усидеть на месте. Саске то и дело бросался к окну, чтобы посмотреть – не виднеется где-то на дороге чёрной машины его отца?
– Саске, сиди спокойно, – мягко попросила Микото, раскладывая приборы по обеденному столу.
Саске нравилось, когда гостиная к Новому Году преображалась. Маленькому мальчику тогда казалось, что это совершенно другой, сказочный мир. Высокая ель, украшенная блестящими игрушками, вечером вспыхивала разноцветными огнями, и он любил смотреть на них, сквозь ресницы, заставляя блики расползаться причудливым узором. Ему нравился запах маминого печенья, запах хвои.
Он часто встречал отца, который приносил с улицы свежий запах мороза, открывал дверь и оббивал обувь о порог прежде, чем войти. И тогда белый свет лился в коридор, холод кусал босые ноги, а Микото мягко ругалась и надевала на непослушного сына шерстяные носки.
Но сегодня отец опаздывал, и Саске неотрывно дежурил у окна, уже почти ничего не видя от ярко-белого снега.
– Ма, а папа приедет? – повернувшись к Микото, выпалил мальчик, придерживаясь руками за подлокотник кресла, на котором сидел.
Микото кивнула, выставляя в центр стола запечённую индейку.
В комнату вошёл Итачи с каким-то большим ящиком, запакованным в красную блестящую бумагу.
– Подарок! – выпалил Саске, вскакивая с места и подбегая к брату, чтобы вцепиться в короб.
– Блин, я думал, он спит, – пожаловался матери старший Учиха.
Микото развела руками, уходя на кухню, чтобы принести оттуда ещё салатов. Саске давно не спал, проснулся раньше всех, да так и сидел у окна в своей мягкой пижаме, выглядывая чёрную машину.
– Что там? Что там? Это мне? – запрыгал на месте ребёнок, смотря на брата большими чёрными глазами.
– Завтра узнаешь, – взъерошив волосы Саске, усмехнулся Итачи, опуская коробку под ель. – Сегодня нельзя.
– Ну, Ита-а-а-ч-и-и-и, – затянул Саске.
– Нет. Завтра, – улыбнулся парень и поправил сбившуюся на ёлке игрушку.
– А папа придёт? – смирившись с недоступным пока подарком, спросил вновь мальчик.
Итачи посмотрел в сторону кухни и уверенно кивнул.
– Конечно!
Но отец так и не приехал. Ни в обед, ни вечером, ни ночью, когда все пошли смотреть салюты. Саске остался у себя в комнате, отказавшись выходить на улицу и смотреть в небо. Даже сказка про звёзды не помогла.
Обхватив себя руками, мальчик сидел на своей кровати, слыша отдалённые раскаты торжества. В окно смотреть не хотелось: стены и так озаряли разноцветные всполохи.
Утром, спустившись вниз, Саске подошёл к праздничному дереву и опустил взгляд на красный, забытый ящик.
Отец не забыл приехать на День Рождения Итачи. Он был вовремя…
А сейчас…
Сейчас не приехал, потому что у Итачи не было праздника.
Нога пнула тонкий картон, и мальчишка опустился на ковёр, рукой ударяя по красной бумаге.
Потому что его не любили…
Саске поджал губы, разрывая обёртку до тех пор, пока не добрался до чего-то чёрного. Дёрнул на себя, вытаскивая. Рюкзак.
– Ну как? Нравится?
Мальчик обернулся, встретившись взглядом с улыбающимся Итачи. Утёр хлюпающий нос и резко поднялся, волоча рюкзак за собой.
– Саске?
Проходя мимо, не сказал ни слова. Так же молча закрылся у себя в комнате и зарылся под одеяла.
Отец не приехал, потому что ему не было до него дела…
***
– Саске, пойдём, там уже все гости собрались, – мягко позвала Микото.
В ушах громко играла агрессивная музыка, и подросток, конечно, не слышал голоса матери. Потому что не хотел слышать. Потому что жутко раскалывалась голова, а таблетки, сколько не пей, не помогали.
Он, как обычно, сидел в своей комнате, пытаясь отстраниться от мира и от самого себя, выбивая все мысли из головы громкими ударами барабанов, рычанием гитар. Не хотелось видеть Итачи, его гостей, его отца.
Который приехал.
Который всегда пропускал дни рождения Саске…
Внезапно дёрнули за руку, стаскивая с кровати, и Учиха открыл глаза, замечая перед собой отца. Вырвал руку, отшатнулся.
Фугаку резко схватил наушники, вырвав, возвращая сына в реальность.
– Немедленно спустись вниз!
– Что я там забыл? – оскалился Саске.
– Семья уже собралась.
– Не моя семья.
Хлёсткая пощёчина, горячая щека.
Брюнет зло скользнул по отцу взглядом, схватил с пола рюкзак и вылетел из комнаты, громко спускаясь вниз. Остановился напротив двери гостиной, где было светло и людно.
Итачи улыбнулся.
– С Днём Рождения, – ядовито прошипел Саске. – Чтоб ты провалился…
С этими словами, в полной тишине, брюнет вылетел из дома, громко хлопнув дверью.
Злые слёзы обжигали щёки, и Саске вытирал их, обдирая кожу грубой тканью толстовки.
Тогда-то он и наткнулся на заброшенную детскую площадку…
***
Наруто заметил, что Учиха хмурится и явно видит что-то неприятное. Он положил свою руку брюнету на грудь – сердце билось быстро, словно загнанное.
Было страшно, что он не проснётся, что это была последняя вспышка угасающего тела, но Узумаки прогонял от себя эти мысли, как мог. Блондин выстраивал в своём сознании высокие стены, складывая их из самых радостных воспоминаний, своей веры в то, что всё будет хорошо… и смотрел, как камень за камнем они разрушались.
Наруто прикрыл глаза, вслушиваясь в ровное дыхание парня. Хотелось, чтобы всё было хорошо…
Но такого не бывает. Не здесь…
Узумаки прикусил губу, рука на груди Саске сама собой сжалась в кулак. Наруто знал, на что шёл и под чем подписывался, но никогда не мог подумать, что этот момент действительно настанет, что будет всё так плохо и неотвратимо. Наверное, парень всё ещё верил, что произойдёт чудо, что Саске станет лучше, что…
Чудес не бывает.
Учиха внезапно пошевелился, и Наруто открыл глаза, ожидая, что друг проснулся. Но тот всего лишь перевернулся во сне на бок, лицом к Наруто, закидывая руку куда-то на торс парня и утыкаясь лбом в его грудь. Шумно выдохнул, словно успокоился, что рядом кто-то есть, сжал сильнее и расслабился.
Узумаки сначала застыл, не зная куда себя деть. Он не придавал большого значения этому действию Саске, ведь никто не мог знать, что сейчас видит Учиха. Возможно, на месте Наруто в его сне сейчас какая-нибудь пышногрудая девица…
Блондин мысленно выругался. Ну что за ерунда у него в голове?!
***
Итачи за рулём своей машины сидел у их с отцом дома. Теперь уже их… с отцом.
Старший Учиха ткнулся лбом в руль, закрывая глаза. Всё происходило слишком быстро. Сначала Саске, потом мать…
А теперь ещё и звонок от Орочимару, который, как обычно, спокойно заявил о такой вещи, от которой сердце в груди разрывалось.
– А вы думали, что будет иначе? – деловито спросил доктор, сидящий на пассажирском сиденье. Он заинтересованно разглядывал висящий на зеркале брелок, даже потянулся к нему пальцами, перекатывая в них янтарные шарики. Те блестели в свете фонаря и бросали на бледную кожу причудливые блики.
– Вы ведь говорили о весне, – тихо выдохнул Итачи, понимая, что сейчас им с доктором ещё предстоит повторять всё это при отце.
Неизвестно было, как отреагирует Фугаку. В последнее время он старался не говорить о младшем, полностью вычеркнув его из своей жизни.
– В случае хороших условий, – напомнил Орочимару, отвлекаясь от брелка и поворачиваясь к парню. – Ежедневная химиотерапия, лекарства, покой, чистый воздух, если хотите. Хотя он никого ещё не спасал…
Усмешка вышла сухой и жёсткой, но Итачи повернул голову в сторону доктора, прищурившись. Он смотрел прямо в лицо Орочимару и едва заметно качал головой.
– Вы бессердечны…
Мужчина пожал плечами.
– А зачем мне сердце, чтобы спасать людей?
Короткий взгляд на Итачи, спокойная улыбка.
– Всё, что мне нужно, это знания. Кому помогло сердце?
– Вы не должны так…
– Верно, – кивок. – Я никому ничего не должен. Я предложил вам свою помощь, кто же виноват, что глупое упрямство в вашей семье переходит вместе с кровью?
Итачи выдохнул. Орочимару был прав… по-своему, но прав.
– Нужно сказать отцу, – как-то обречённо проговорил Учиха.
***
Саске проснулся от того, что рука нещадно занемела и кисть покалывало сотней иголочек. Открыв глаза, Учиха первым делом уставился на лицо Узумаки, возникшее пред глазами.
Брюнет осторожно поднял руку, тыльной стороной пальцев прислоняясь к загорелой щеке. Тонкая кожа, за которой светилась чужая жизнь. Тронь неаккуратно эту лёгкую скорлупу, и она пойдёт трещинами…
Учиха отнял руку, заметив, как Наруто постепенно просыпается, морщится и, наконец, открывает глаза.
– Я хочу на площадку, – заявил Саске.
– П-площадку? – сонно пробормотал Наруто и бросил взгляд на окно. За стеклом всё ещё было темно, значит, проспали они не так уж и много.
– И ты со мной, – безапелляционно заявил брюнет, поднимаясь с кровати и растирая лицо руками. В голове было пусто, как и во всём теле, словно за ночь из него выкачали всё тепло. Хотелось завернуться во что-то тёплое, забиться в угол, да так и сидеть.
– Тебе лучше?
Наруто сел на кровати, отчаянно зевая и пытаясь разлепить глаза. В тусклом свете ночника не было видно лица Учихи полностью, так что судить о его самочувствии можно было только по ответам. Наруто надеялся, что они будут честными, но всё же нужно было заставить себя подняться и включить верхний свет.
– Мне нужно пройтись.
– Но, если тебе плохо, то…
– Заебал, – привычно тяжело выдохнул Саске. – Я сказал, что я хочу пройтись. Ты понял? Хочу.
Наруто понял. Но не желал выполнять эту прихоть, если брюнет опять начнёт кидаться на него на улице или же на кого-то ещё. Кто знает, что там в этой голове перемкнёт в следующий раз?
Но также не хотелось доводить Учиху до состояния тихой ярости.
– Хорошо, – неуверенно кивнул Наруто. – Только выпей таблетки, и тогда мы пойдём.
– Пф, – фыркнул Саске. – Ты опять считаешь себя моей нянькой?
– А тебе так не нравится?
Наруто поднялся, потянулся, чувствуя, как хрустит позвоночник, теплеют затёкшие мышцы. Спать в обнимку с Саске было чем-то новым, но Учиха отчего-то пока ещё не язвил по этому поводу.
Как и не замолвил слова о той ночи.
Это слегка настораживало, заставляя искать подвох в каждом слове Саске до тех пор, пока Наруто не надоело дёргаться без повода. Вот когда напомнит, тогда и можно будет переживать, страдать и грызть себя за слабость. А сейчас незачем подготавливать сердце к будущей боли.
– Выпей таблетки, – стоял он на своём. – Тогда пойдём.
Саске рыкнул что-то нецензурное, но всё же подобрал пузырёк с пола, и демонстративно высыпал на ладонь четыре таблетки и также показательно засунул их в рот по одной. Запил водой прямо из чайника и показал Узумаки язык, после чего мерзко улыбнулся:
– Доволен?
Наруто кивнул, снимая с вешалки куртку Учихи и швыряя её в лицо брюнета.
***
Итачи стоял в кабинете отца, опустив голову и закусив губу. Он не хотел слушать то, что говорил Фугаку, но мимолётная прихоть стать глухим не подействовала.
– Это был его выбор! – кивнул глава развалившейся семьи.
Фугаку стоял у окна и смотрел на улицу, предпочитая не встречаться взглядом с Орочимару.
– Он сам отказался от лечения, так что пусть расхлёбывает.
– Никто не настоял, – спокойно произнёс доктор. – Было бы желание, вы бы заперли Саске в моей клинике и без его согласия. У вас же есть связи, деньги, чтобы заткнуть каких-то там врачей, не получивших согласие совершеннолетнего…
Учиха всё же дёрнулся, моментально оказываясь рядом с Орочимару и сверля его взглядом.
– Вы опять вините во всём меня!
– А кого мне ещё винить?
Орочимару держался так, будто совершенно не боялся гнева этого мужчины. Он даже не отступил, стоя ровно и улыбаясь.
– Гены, наследственность!
– Да? – ухмылка. – Это вам не грипп. Такие болезни не возникают в одно мгновение, они прогрессируют.
Итачи сильнее закусил губу, зная, куда клонит доктор.
– И у Саске она появилась не за один день, – продолжал гнуть своё Орочимару. Желтоватые глаза ехидно сверкали.
– На что вы…
– На то, что тебе, отец, нужно было больше времени уделять Саске, – глухо проговорил Итачи. – А не мне.
Орочимару довольно кивнул.
– А парень-то не дурак.
– Итачи, – поражённо выдохнул Фугаку, – я заботился о вас обоих… я строил вашу будущую жизнь, чтобы вы ни в чём не нуждались.
– О, – протянул Орочимару. – Один из ваших сыновей действительно скоро ни в чём нуждаться не будет.
Итачи на миг показалось, что отец всё-таки ударит заносчивого и прямолинейного мужчину, но тот лишь нахмурился.
– Вы проморгали сына, Фугаку. Занялись только одним, а жизнь второго пустили на самотёк. Ведь… ведь были же симптомы ещё в подростковом возрасте?
– Были, – кивнул Итачи. – Но никто не думал…
– А в семье были случаи рака?
Вновь кивок, поджатые губы, взгляд в никуда.
– Ты хочешь сказать, что только я в этом виноват?! – выпалил Фугаку, испепеляя взглядом теперь старшего сына.
– Нет, – поднял тот голову, глядя на отца. – Мы все виноваты.
***
Прогулки по ночному городу стали уже привычкой. Теперь темнота не пугала, а иллюзорные монстры спрятались поглубже, потому что рядом с Узумаки шёл его личный монстр, готовый отхватить половину души одним укусом.
Саске действительно выглядел неважно. И дело даже не в привычной бледности, худобе и чёрных кругах под глазами, которые в свете уличных фонарей казались особенно тёмными.
Учиха шёл быстро, сунув руки в карманы куртки и сгорбившись. На улице было влажно, как это бывает в последние дни осени. Внезапно изменившаяся погода одарила всех лишними днями тепла и солнца перед долгой спячкой…
Саске мысленно представил, как выпадет снег, покроет улицы тонким белым слоем, как небо станет серым, а ночами красным. Он вдохнул воздух, пытаясь почувствовать тот морозный вкус на языке, но вместо этого ощутил сырость прелых листьев.
Хотелось ловить пушистые хлопья снега, хотелось сорвать с крыши сосульку и вгрызться в неё до ломоты в зубах. Хотелось упасть в сугроб, запустить в него руки так, чтобы сердце больно кольнуло холодом.
Хотелось…
Но Саске понимал, что всего этого уже не увидит.
Осознание этого пришло вместе с пробуждением. Вырываться из липкого сна было трудно. Держало что-то холодное, обещающее покой.
И Учиха боялся, что если сейчас не встанет, то так и останется лежать весь остаток кончающегося времени.
– Саске… – тихо позвал Наруто, кажется, уже не в первый раз.
Брюнет обернулся на него, сощурившись. Даже жёлтый свет фонарей больно бил по глазам, отзываясь тупой болью в черепе.
– Ты в порядке?
– Да.
Вновь отвернулся, смотря себе под ноги.
– Но я же вижу… тебе плохо.
– Ты хочешь убедить в этом меня или себя? – прыснул брюнет, сжимая кулаки в карманах.
– Я просто хочу знать, почему ты мне не доверяешь.
Голову вновь кольнуло болью, уже навязчивее. Постепенно череп протыкали тысячи иголочек, и каждый шаг отзывался новым уколом. Но всё это было внутри, а на лицо пришлось натянуть привычную уже маску. Нельзя… просто нельзя показывать, что тебе плохо. Что ты слаб.
Ведь Учиха и так не мог держать себя в руках тогда… и это пошатнуло собственную же веру в себя. Нельзя.
Никому не нужны слабые. Даже друзьям.
Если ты слаб – ты не сможешь вытерпеть всё то нытьё, которое человек готов выплеснуть на тебя.
– Кому нужны мои проблемы?
– Ну… если я с тобой, то мне нужны!
Скользнув по Наруто скептическим взглядом, Саске вновь отвернулся.
– Ты не со мной.
– А где же я? – усмехнулся Узумаки. – Я с тобой двадцать четыре часа в сутки! Бесплатно, заметь.
Блондин пытался нелепыми шутками разбить сковавшее их напряжение. И от этого становилось только хуже.
– Быть в одной комнате и быть с кем-то – две большие разницы.
– Отчего же? – упрямо спросил Наруто, вглядываясь в профиль Саске.
Тот пожал плечами.
– Я не чувствую тебя… рядом.
– А как это? Рядом?
Учиха поджал губы. Что Узумаки надо? Что за глупые разговоры?
– Слабым ты никому не нужен.
– Чушь! Тебе бывает плохо, но я же не ухожу!
– Охереть, какой ты у нас уникальный, – фыркнул Саске.
– Не уникальный, – пожал плечами блондин. – Просто я не хочу тебя оставлять.
– Я же говорил, что у тебя с головой проблемы. Побольше моего.
Сухая усмешка вышла почти беззлобной, и Наруто внезапно почувствовал, что Саске не пытается сделать ему больно, он просто разговаривает.
Хотя бы сейчас…
– Людям всегда нужны жилетки, – продолжал гнуть своё Учиха. – А кто захочет плакаться в дырявую жилетку?
– Ну я же тебе не плачусь!
– Тебе нечем. Ты придурок, а придурки обычно не парятся.
– Сам ты придурок, – обиженно фыркнул Наруто. – И хватит меня так называть.
– А как мне тебя называть?
Они подошли к переходу, и, хотя машин не было, горел красный для пешеходов, и парни замерли. Тишина ночи действовала успокаивающе…
– У меня есть имя…
– Для меня ты придурок.
– Хорошо. А для меня ты – засранец, – улыбнулся во все тридцать два зуба Узумаки.
– Замечательно, – кивнул Саске, первым двигаясь по переходу.
Когда они оказались на той стороне, Наруто внезапно буркнул:
– Ты не веришь людям.
– О, гений. Как же ты догадался?
– Саске… люди не все мрази.
– Все, – твёрдо заявил Учиха. – Без исключения. Даже я. И ты. Стоит только прижать, и ты жопу свою разорвёшь, чтобы найти выход. Забудешь: и про мораль, и про совесть, и про любовь. Каждый хочет выжить.
– Ну ты-то не забыл…
– А не я ли тебе пистолетом в лоб тыкал?
Короткий взгляд на задумчивое лицо Узумаки. О, Небо. Этот придурок ещё пытается вдумываться в его слова.
– Дерьмовый у тебя мир. Так не бывает.
– Повзрослей, малыш, – криво усмехнулся Учиха. – Если мой мир дерьмо, то это не значит, что он не реален.
***
К площадке они дошли уже с рассветом. Хотя таковым его было назвать трудно. Серое небо нависало над головами, рваные синие облака расползались по этому холсту. Стало заметно холоднее, что не давало сну подкрадываться слишком близко.
Наруто шёл последние двадцать минут молча, обуреваемый желанием прилечь прямо на асфальте, по которому скользил взглядом. Он внезапно уткнулся в остановившегося Учиху и выставил перед собой руки, хватаясь за куртку брюнета от неожиданности. Но тот будто и не заметил, смотря перед собой.
– Саске, что…
Договорить Наруто не смог, проследив за взглядом Учихи.
Площадка с беседкой…
Это место сравняли с землёй безжалостные жёлтые машины, стоящие чуть поодаль и ждущие своих хозяев. Не было: ни старых качелей, ни покосившегося металлического забора, с облезающей жёлтой краской, ни заплетённой диким виноградом беседки…
Чистый пятак земли, а за ним поле и убегающая вдаль дорога.
Ветер пошевелил засохшие листья.
– Здесь нет ничего, – выдохнул Учиха, судорожно скользя взглядом по этому месту. – Пустошь…
========== Глава 2. Wasteland. ==========
Глава 2.
Wasteland.
«Crouched over
You were not there
Living in fear
But signs were not really that scarce
Obvious tears
But I will not
Hide you through this
I want you to help
And please see
The bleeding heart perched on my shirt».
10 years – Wasteland.
«Пресмыкались,
Закрывали на всё глаза,
Живя в страхе.
Но знаки были недостаточно пугающими.
Вновь в слёзы…
Но я не буду скрывать это от вас
Мне нужна ваша помощь,
И, прошу, увидьте
Кровоточащее сердце сквозь мою одежду».
Серый безжизненный гравий шуршал под ногами, покрывая собой когда-то такие важные воспоминания, что пропитали это место.
Саске чувствовал, что его держали за рукав куртки цепкие пальцы Наруто, и сейчас он старался не смотреть в лицо блондина. Грани меж их мирами исчезли, и сейчас будто бы все нервы оголились. Было больно не только вдыхать, но и чувствовать, как прохладный ветерок слегка трогает скулы, ерошит волосы.
Это место стёрло всё. Здесь можно было забыть на миг, кто ты, почему ты тут, почему ты дрожишь всем телом.
Саске сбросил с плеч рюкзак и попросту опустился на гравий, поджимая под себя ноги. Острые камушки больно впивались в кожу даже сквозь чёрные джинсы, но сейчас это была нужная боль.
Наруто закусил нижнюю губу и опустился рядом, игнорируя холод, словно его здесь и не было.
– Площадки нет, – выдохнул Саске облачко пара. – Слышишь?
Взгляд зацепился всё же за Наруто, но тут же вновь потонул в пространстве.
– И нас больше нет.
Учиха пошатнулся, просто опускаясь головой на колени блондина и вытягиваясь на этом жёстком ложе, глядя в предрассветное небо с его искусственными звёздами.
Лёгшая на лоб рука Наруто показалась горячей, но это тепло было приятным, заполняющим его личную Бездну хотя бы на пару лишних вздохов.
***
– Итачи? Что ты сказал? – прошипел Фугаку, смотря на старшего сына так, будто впервые заметив, что у того есть рот. – Никто в этом не виноват. Совершенно никто!
– Судьба? – хмуро усмехнулся парень. В голове гудело лишь от осознания того, что сейчас происходит.
Многие, многие годы Итачи пытался не показывать, пытался сохранить в секрете то, что стал невольным свидетелем чужой тайны, которую бы предпочёл не слышать.
– Или то, что Саске только твой сын? – проговорил эти режущие губы слова. Итачи смотрел прямо. Впервые за много лет он не боялся тяжёлого взгляда своего отца, не пытался отвернуться или смотреть мимо. Раньше он думал, что как только скажет это, то мир рухнет, похоронив под своими обломками прежнюю жизнь. А теперь эта самая жизнь сама стала руинами.
– Что…
Фугаку непонимающе нахмурился.
– За что ты его винишь постоянно? – продолжал говорить Итачи. Слова были горькими, тяжёлыми. Он никогда не хотел заводить этот разговор: что-то держало. Теперь держаться было не за что. Сам парень чувствовал себя живым мертвецом, потерявшим всё.
– Оставьте меня…
– Отец, скажи мне, – выпалил Итачи. – Если он не ребёнок моей матери, то почему ты всё равно ненавидишь его? Он же твой сын…
– Итачи! Я не желаю разговаривать на эту тему.
Глаза Фугаку сверкнули злостью, и мужчина отвернулся от гостей, вновь отходя к окну.
Орочимару как-то странно покачал головой, искривил губы и спокойно вышел из кабинета, мазнув взглядом по Итачи, но парень остался стоять.
– Почему?
– Итачи…
– Ответь мне!
– Уйди…
– Ты всегда прятался от этой правды, отец. Хотя бы сам себе признайся, что… что не Саске виноват в этом. И даже не мать или я. Ты не мог принять всё это. Ты не хотел принимать.
Итачи ещё раз взглянул на стоящего перед ним мужчину.
– Я давно знал, что Саске… чужой нашей матери. Но она его любила. А ты? Ты… ты никогда никого не любил.
С этими словами парень просто вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть и что-то сорвётся окончательно, поэтому предпочёл выйти из дома так быстро, как было можно. Сел в машину и уткнулся лбом в руль.
Обломки всё-таки погребли его под собой…
***
Этот День Рождения у Итачи вышел особенно ужасным. Честно признаться, каждый праздник для парня был испытанием нервов, испытанием прочности своего терпения, веры в лучшее.
Но с каждым годом это всё блекло под натиском той реальности, в которой привыкла вариться вся его семья.
Гости давно разошлись, разъехались в своих дорогих машинах, и их дом как будто поблёк. Дело было даже не в погасшем свете, не в стихших голосах и тостах, а в чём-то другом.
Итачи сидел в тёмной гостиной, вслушиваясь в эту странную тишину. Парню казалось, что постепенно эта холодная темнота стирает его жизнь, его дом и его близких.
Он провёл руками по лицу, выдыхая, и внезапно раздался громкий хлопок двери, заставивший его вздрогнуть и выпрямиться.
В коридоре горел свет, так что он прекрасно мог видеть отца и мать. Фугаку куда-то спешил, на ходу надевая пиджак. Лицо его было застывшим, но глаза зло сверкали.
– Поговори с Саске, – тихо попросила женщина, цепляясь за рукав мужа.
– Не о чем.
– Это же твой сын!
Фугаку внезапно замер, поворачиваясь к Микото и сверля её тяжёлым взглядом. Женщина даже отступила на шаг назад, не выдержав этого холодного напора.
– Ты каждый раз будешь напоминать мне это? Каждый раз будешь укорять меня тем, что это только мой сын?
– Фугаку, не… я не то имела в виду.
Смерив её взглядом, мужчина ринулся к двери. Громкий хлопок.
Итачи осторожно выдохнул, отворачиваясь от застывшей в коридоре матери.
Вот, значит, как…
***
Фугаку зажмурился. В груди ныло, и нужно было выпить таблетки, чтобы успокоиться, но… вместо этого в бокале плескалось янтарное виски.
Сколько не строй ограждений, сколько не возводи стен – они рано или поздно рушатся. И становится больно за то, что не сделал или сломал собственными руками.
Учиха не хотел признавать, он просто не мог поверить, что в его жизни есть место вине, боли. Он не хотел открывать на это глаза, ходя все эти годы с закрытыми. От этого веки намертво слиплись, и стало так комфортно в этой багровой темноте, что Фугаку решил: так жить тоже можно. Даже лучше! Можно не обращать внимания на чужую боль…
А теперь веки силой разодрали.
Рука сжала стакан сильнее.
Он любил… любил…
Горький виски опалил горло, но легче не стало. Никогда не становилось.
Перед глазами мелькали картинки прошлого. Почти забытые, насильно стёртые из памяти. Места, дни, года. Лицо одной единственной, которая навсегда потеряла имя. Он звал её не иначе как: «Та женщина».
И даже не помнил, чтобы она говорила, как любит его…
Любила ли?
***
– Саске, – тихо позвал блондин, смотря на белое лицо друга, – ты хотел бы что-то изменить в своей жизни? Ты вообще жалеешь о чём-то?
Учиха перевёл взгляд со светлеющего неба на склонённое к нему лицо блондина. Почему этому придурку всегда нужно говорить? Почему именно сейчас?
– Нет, – пожал он плечами, насколько это было возможно в таком положении. Спину холодил острый гравий, но то было даже приятно. Чувствовать, пока можешь.
– То есть ты… ты бы выбрал эту жизнь, предложи тебе сотню других?
Брови Наруто удивлённо поднялись, кажется, в его голове не умещалось такое простое понятие чужого глупого выбора.
– Мне всё равно какой жизнью жить, – отозвался Саске, поднимая над глазами руку и рассматривая выступающие на внешней стороне ладони вены. Они казались слишком толстыми, слишком тёмными. И будто бы кожа начинала расползаться. Учиха сморгнул, опуская руку обратно на камни. – В любой жизни полно своего дерьма, а к дерьму в своей я давно адаптировался.
Наруто тяжело вздохнул, поднимая взгляд и рассматривая окружающее их пространство. Лишь вдалеке мерцали редкие огни частного сектора. Где-то там был дом Саске…
– Но ведь… хоть что-то ты хотел бы поменять. Совсем малость.
Брюнет тихо хмыкнул. Наруто хотел услышать то, что подтвердит его мысли, но Учиха не любил спорить в угоду кому-то. Если говорить, то правду, какой бы она ни была.
Сожалеет ли он о чём-то в своей жизни? Трудно сказать, когда этой самой жизни было так мало, хотя и за короткий срок многие умудряются наделать ошибок. Саске скорее относился к третьим, кто вообще ничего не делал, плывя по течению и послушно стукаясь об острые камни в мутной воде.
Сожалеет ли он о том, что не общался с Итачи?
Нет. Так вышло, а не иначе. Значит, так должно было случиться, значит, злость на брата должна была рано или поздно поселиться в его душе. Послушно шагать за ниточкой, которую разматывает из своего клубка Судьба. Цепляться за неё и верить, что так будет лучше для всех. Слепая вера… во что?
Зачем сожаления? К чему это внутреннее бичевание приведёт? Это исправило бы его ошибки, моментально развернуло бы жизнь вспять, сделав мать не серой тенью Фугаку, отца любящим, а брата любимым? Изменили бы сожаления самого Саске? Сделали бы они его добрее?
