Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 63 (всего у книги 87 страниц)
– У тебя тоже мокрые джинсы, – недовольно пожаловался парень, закутываясь в плед сильнее.
– Я переоделся, – потянул за штанину спортивных штанов Учиха. – Ложись и спи.
– Мне холодно.
Тяжело вздохнув, Саске стянул с него плед под удивлённым взглядом. Наруто тут же начал дрожать всем телом ещё сильнее, и цокот зубов стал до ужаса отчётливым. Накинув нагретую тряпку на свои плечи, Саске облокотился спиной о стену, и Наруто понятливо перебрался поближе к нему, опускаясь горящей спиной на едва тёплую грудь Учихи. Ноги пришлось подобрать, чтобы пледа хватило на двоих. Закрыв их в своеобразный кокон, Саске уткнулся подбородком в сгиб шеи Наруто и прикрыл глаза. Спать пока не хотелось, и он решил дождаться, пока Узумаки не вырубит лекарство.
– Ты мне так и не ответил, – откинувшись головой на плечо парня, напомнил Наруто. – Я хочу знать.
– Спи.
– Хватит командовать. Я не твоя собственность.
Не смотря на возмущение в голосе, Наруто не попытался отстраниться, лишь удобнее устраиваясь в руках Учихи и прикрывая глаза. Тело расслаблялось то ли под влиянием таблетки, то ли же получив так необходимые сейчас тёплые прикосновения.
– Моя.
Усмешка.
– Да иди ты…
– Спи.
========== Глава 3. By Myself ==========
Глава 3.
By Myself.
«What do I do to ignore them behind me?
Do I follow my instincts blindly?
Do I hide my pride from these bad dreams
And give in to sad thoughts that are maddening?
Do I sit here and try to stand it?
Or do I try to catch them redhanded?
Do I trust some and get fooled by phoniness,
Or do I trust nobody and live in loneliness?
Because I can’t hold on when I’m stretched so thin
I make the right moves but I’m lost within
I put on my daily fasade but then
I just end up getting hurt again».
Linkin Park – By Myself.
«Что мне делать, чтоб не слышать это?
Поддаться инстинктам слепо?
Скрыть гордость от этого страшного сна
Или поддаться грусти, сводящей с ума?
Смириться, пытаться всё выносить
Или бороться, пытаясь врасплох их застичь?
Доверяю, зная, что опять обманусь
Или не верю никому и один остаюсь?
Мне слишком тяжело так жить продолжать,
Я знаю, что прав, но теряюсь опять.
Я вновь одеваю маску свою-
Я так не могу – я опять предаю».
Наруто чувствовал, как жар окутывает его тело, принося с собой цветастые и бредовые сны. Большинство из них показывали сумасшедший бег по лесу, а остальные являли собой чёрную пропасть забытья. Узумаки был рад проваливаться в неё, наслаждаясь лёгкой прохладой, а потом понял, что её дарит не царство Морфея, а невесомые прикосновения.
Вместе с ними приходило и узнавание.
Саске.
Он всегда касался осторожно, когда не знал, что Наруто давно проснулся и просто лежит с закрытыми глазами, пытаясь растянуть то время, когда Учиха из заносчивой заразы превращался в простого человека. Чуть сонного, с холодными руками и внимательным взглядом.
Но сейчас раскрывать свою уловку не хотелось. Веки всё ещё были тяжёлыми, а температура окутывала плотным коконом бреда.
Если его ложь стала последней каплей, то нужно было впитать в себя воспоминания без остатка. Наруто знал, что иначе не сможет, что рано или поздно сердце сожмёт болью и без того странного диагноза, название которого он так и не удосужился запомнить.
Сейчас это было не важно.
В этом лесном доме время останавливается, и ничего не существует за его пределами.
Перед глазами появился вечно серый город, по запутанным улицам которого ходили несуществующие люди. Где-то далеко был его несуществующий дом, с несуществующими родителями. Наверное, мать ещё спала, а отец собирался на работу. И всё это сливалось в сплошную серую массу, которая ютится где-то на краю сознания.
Реальность существует до тех пор, пока мы её видим, а стоит ей скрыться за углом, как даже самые настоящие вещи покрываются пеплом и исчезают.
Прикосновение ко лбу вновь вырвало его из опускающейся пелены бреда. Этим рваным сном нужно было дорожить, потому что можно было наслаждаться холодом пальцев, тяжестью ладони на груди. Просто лежать и слушать, как тихо дышит Учиха, как иногда шелестит его одежда, стоит ему повернуться или вновь двинуть рукой.
И ловить рассыпающиеся песком ощущения, цепляться за них, потому что потом этого не будет. С пробуждением вновь перед ним будет Учиха Саске, не позволяющий себе нежности, не дающий другим тепла.
Но Наруто понимал, что требовать большего от друга бесполезно. Он научился находить в поступках Саске какой-то смысл, хотя иногда казалось, что брюнет действует по приказам полностью отключившегося мозга.
Даже в его злости Наруто видел то, что Саске так усердно пытался скрыть.
Он волновался.
Он чувствовал.
И маска его шла трещинами, когда злость сверкала в глазах, когда губы кривились в презрительной улыбке. И сквозь эти прорехи, в идеально белом и тонком мраморе, можно было увидеть настоящего Саске.
Со всей его немой болью, с его страхами, с его эмоциями.
Учиха говорил, что он не умеет любить.
И Наруто слепо надеялся, что это всего лишь упрямство и нежелание сталкиваться с собственными слабостями.
***
Утро принесло с собой облегчение. Саске, в очередной раз проведя рукой по лбу Наруто, довольно хмыкнул, не опалив пальцы болезненным жаром.
Температура спала ценой бессонной ночи.
Пальцы зацепили за прилипшую к коже светлую прядку, отвели её в сторону и Учиха отнял руку от лба парня, словно бы всё-таки обжёгшись.
Где-то внутри Наруто засела треклятая заноза болезни, и её не вытащить, не подцепить. Собственное бессилие раздражало, сковывая руки тяжёлыми цепями, царапая кожу и заставляя злиться. Только вот адресата своей ненависти Саске так и не мог найти.
Или просто не хотел находить, зная, куда приведут красные нити.
Зная, что придётся взглянуть в свои собственные же глаза и осознать – из-за тебя.
Отвернувшись от Наруто, он ссутулился и опёрся локтями о согнутые колени. Пальцы зарылись в волосы, легко нащупывая выпуклый шрам, к которому раньше и прикасаться-то страшно было. А сейчас хотелось разорвать его, забраться под кожу пальцами и пробить череп, чтобы коснуться мозга и вытащить оттуда засевшую мысль.
– Доброе утро, – послышался тихий голос из-за спины.
– Лучше? – буркнул Саске, поворачиваясь к блондину и окидывая его бледноватое лицо оценивающим взглядом. Волосы местами слиплись от пота, под глазами залегли тени, а на болезненно-бледных губах проступили ярко-алые трещинки. Жар иссушил их, но всё-таки не добрался до лучистой лазури, что сейчас светилась внимательной осознанностью.
– Д-да, – неуверенно кивнул Наруто, приподнимаясь на локтях и оглядываясь. Комната была прежней, и все тени, что показались на больную голову, исчезли, сменившись тусклыми бликами на стенах.
До одури хотелось пить и Наруто потянулся за стаканом, но его пошатнуло и вновь отбросило на подушки. Потолок над головой опасно накренился.
– Не дёргайся, – шикнул Саске и, под смущённым взглядом блондина, быстро набрал в стакан воды из почти опустевшей бутылки.
– Прости, – устало выдохнул Узумаки, вновь приподнимаясь, чтобы забрать стакан из рук Учихи. Пальцы сомкнулись на прохладном боку, а затем парень взглянул на лицо своей «сиделки».
И в горле появился ком, а от неловкости сковало где-то в груди.
Саске, судя по потухшим глазам и бледности, не спал всю ночь.
Эта мысль заставила выпрямиться, увереннее ухватиться за стакан и преувеличенно бодро улыбнуться. Однако поймав странный взгляд брюнета, Наруто осёкся и спешно прильнул к стакану.
– Не захлебнись, – усмехнулся Учиха, забираясь на кровать и усаживаясь в ногах больного.
– Я не такой неудачник, – фыркнул Наруто.
– Ты умудрился получить солнечный удар, – напомнил брюнет, складывая руки и упираясь в них подбородком. – Потерять кеды и простыть. И всё в один день.
Он внимательно следил за тем, как по мере перечисления лицо Наруто приобретает слегка пунцовый оттенок.
– Я случайно.
Саске лишь кивнул, забирая протянутый стакан и оставляя его на пол.
– Почему ты напился? – прямо спросил он.
– Я…
Наруто запнулся, опуская взгляд и нервно прикусывая губу. Шикнул от тут же стрельнувшей боли и слизнул выступившую из трещинки кровь.
Что он может сказать?
Было так хреново, что захотелось исчезнуть из реальности?
Испугался, потому что думал, будто бы уже ничего нельзя вернуть?
Испугался.
«Как ты ко мне относишься, Саске?», – прозвучал собственный голос в голове, и щекам стало вовсе невыносимо. Получается, он выглушил бутылку настойки только потому, что запутался в их отношениях?
– Захотелось, – буркнул Узумаки.
Пальцы, зацепив за подбородок, подняли его голову, и глаза встретились с чуть прищуренными чужими. Саске смотрел с таким выражением, с каким удавы смотрят на кролика, прежде чем проглотить.
– Если хочешь подохнуть, – тихо произнёс он. – Скажи. Помогу.
Очень спокойно, вкрадчиво, но Наруто даже не захотелось спорить или отворачиваться.
– Ты уже и так похерил свою жизнь, – продолжал Саске.
– Как?
Пальцы надавили на подбородок сильнее, глаза сверкнули.
– Связался со мной.
Долгий взгляд глаза в глаза, и тишина разлилась холодом по комнате. Так бывает после дождя или грозы: природа ещё помнит жгучий страх перед молниями, но всё постепенно успокаивается.
– Я не похерил свою жизнь, – тихо ответил Наруто. – Я просто живу так…как мне того хочется.
Саске лишь хмыкнул и качнул головой в ответ на знакомое упрямство, вспыхнувшее в глазах напротив. Поднявшись, он прошёл к аккуратно сложенной на стуле одежде, и взгляд зацепился за сваленные рядом вещи. Они представляли собой кипу разноцветной ткани, от которой пахло сыростью и речной водой.
Наруто до сих пор в чём-то был всё тем же неряшливым ребёнком, для которого нормой было забыть то, что мокрую одежду лучше вывесить просушиться, иначе потом не избавиться от запаха затхлости. Наивная душа, запертая в поджарое, повзрослевшее тело, свет которой иногда можно увидеть в глазах. Как бы Узумаки не пытался соответствовать картонному миру Саске, у него не получалось. Он тянулся, как тянутся новички-альпинисты, и неизменно соскальзывал, не падая в пропасть лишь благодаря тонкой нити страховки.
Но когда-нибудь она оборвётся.
Стащив с себя футболку, Саске повесил её на спинку стула, зябко поводя плечами. Он чувствовал на себе взгляд, что тёплым прикосновением блуждал по его спине.
– Не пялься, – буркнул он, находя новую футболку отличающуюся от первой лишь более тёмным цветом.
Взгляд пропал так резко, словно бы Наруто устыдился собственного интереса.
– Ты куда?
– В город.
Саске натянул джинсы и, застегнув последнюю пуговицу, обернулся к парню. Узумаки так и сидел на кровати: взъерошенный, чуть сгорбившийся и какой-то весь несчастный.
– На тебя извёл все наши лекарства, – пояснил Учиха и усмехнулся: – Ты дорого обходишься.
– Не лечил бы, – с вызовом фыркнул Наруто.
– В следующий раз не буду.
Растерянности во взгляде Узумаки стало чуть больше, и он повалился на кровать, накрываясь одеялом чуть ли не с носом.
– Ты там не задерживайся долго…хорошо? – донеслось до Учихи глухое.
Он кивнул, зная, что Узумаки следит за ним сквозь чуть опущенные ресницы.
Как делал всегда, думая, что Саске не видит.
Выйдя на кухню, Саске замер у стола, разглядывая так и не разобранную «стену». Пальцы уже было потянулись поправить один из выехавших «кирпичиков», но в этот момент лежащий рядом телефон Наруто коротко пискнул, привлекая внимание Учихи.
Смс.
Сопротивляться желанию было практически невозможно, и вскоре глаза уже смотрели в блёклый экран, пробегаясь по буквам, складывая их в слова и наделяя голосом. Отвратительным знакомым голосом.
– Нагато, – тихо проговорил Саске, вновь читая ничего не значащую смс с самым глупым вопросом на земле.
«Как дела?».
Нажав кнопку блокировки, Саске раздражённо бросил телефон на стол и поспешил выйти из дома.
***
Просторный офис в серых тонах дышал холодом. Даже вода в хрустальном графине, кажется, давно превратилась в кристально чистый кусок льда.
У огромного окна во всю стену стоял мужчина. Он тоже был похож на ледяную глыбу, и от него исходили тугие морозные волны.
Всё в его образе казалось идеальным: чёрный деловой костюм, блестящие ботинки и белая рубашка под чуть приталенным пиджаком. Выбивался только галстук. Красный, словно от его горла по груди тянулась широкая полоса крови. В нём всё было взвешенно: каждый взгляд наносил точнейший удар по собеседнику, тонкие губы размыкались неспешно, словно бы мужчина ленился извлекать из себя звуки, а резкие, но аккуратные черты его лица казались почти аристократичными. Весь его облик застыл на грани. Чуть-чуть в сторону, и падение неизбежно: костюм покажется излишне официозным, лицо грубым, а голос из бархатистого превратится в карканье ворона.
За столом сидел парень, похожий на ледяного истукана лишь цветом волос, да глазами. Этот был живее, хотя лицо его застыло наподобие маски, а из тела будто бы выкачали силу. Усталость читалась в каждой его черте.
– Мадара, – позвал Итачи, проводя пальцами по тонкой папке с дорогим именем.
Он невольно расположил руку так, чтобы ладонью прикрывать его. Желание защитить, скрыть стало практически инстинктивным.
– Я не передумаю, – качнул головой тот. Мужчина, оторвав взгляд от окна, повернулся к старшему Учихе и смерил его тяжёлым взглядом. Мало кто мог знать, но сейчас в голове его шла самая настоящая борьба с логикой и семейными ценностями, которые иногда ей не поддавались.
– Ты ведь знаешь, что Саске не согласится. Это ведь…
Итачи беспомощно хватанул воздух ртом и развёл руками.
– Это ведь Саске.
– Упрямство у вас в крови.
– Дело даже не в этом, Мадара.
– Твой брат – часть семьи, – внезапно резко и жёстко оборвал мужчина. – Это и причина, и следствие, и ответ на все твои вопросы. Саске такой же Учиха, как и я.
Рука вновь накрыла папку, и Итачи отвернулся к окну. Там, внизу, по тонким рекам дорог плыли металлические корабли, а вместо шума волн был рёв мотора и редкие гудки. Люди-чайки ютились на берегах под светофорами, боязливо косясь на особо крупных железных монстров.
– Саске должен вернуться, – приказом прозвучало в кабинете. – Бежать от своего будущего невозможно.
***
Третья сигарета дымилась в пальцах.
Если так пойдёт дальше, то придётся выскребать мелочь по карманам и идти к табачному ларьку в надежде, что на курево хватит.
Зажав сигаретный фильтр зубами, Саске засунул руки в карманы и прошёлся по небольшой площадке. Здесь, рядом с парком, было немноголюдно, но и те прохожие, что редко останавливались, дабы сфотографироваться на фоне небольшого медного памятника, нервировали.
Отойдя в тень раскидистой акации, Учиха прислонился спиной к шершавому стволу, игнорируя укоризненный взгляд сидящих на лавочке мамочек с детьми. Им не нравилось, что какой-то мрачный тип отравляет воздух сизым дымом, но для прогулки они отчего-то выбрали место рядом с проезжей частью.
Нервов не было. Скорее всего это что-то отдалённо похожее на нетерпение, когда поскорее хочется поставить жирную точку в некотором затянувшемся деле.
В какой-то момент Саске не заметил, как прекратил следить за прохожими. Взгляд, расфокусировавшись полностью, подарил совершенно сюрреалистичную картину из ярких красок и солнечных бликов. Захотелось стянуть тонкие квадратной формы очки, но что-то в голове подсказывало – не поможет. Рука вновь потянулась к голове, в инстинктивном порыве нащупать тот шрам, который стал немым доказательством – ты жив, ты в этом мире.
– Саске?
Голос сбоку вернул парня в эту реальность. Повернувшись, Учиха моргнул пару раз прежде, чем картинка приобрела чёткость. Перед ним застыл Джирайя. Старик выглядел так, словно прибыл с другой планеты. Даже обычная одежда, которая на других смотрелась совершенно серым фоном, на нём выглядела чуждо. Тёмные джинсы, вместо его потёртых светлых с вытянутыми коленями и обшарпанным поясом, просторная светлая рубашка сменила цветастую футболку и в завершении аккуратно стянутые в недлинный хвост седые волосы.
Но, не смотря на все старания Цунаде, Джирайя всё равно выглядел, как старый индеец посреди цивилизации. Он иногда косился на прохожих, а люди откровенно пялились на бывшего лесного отшельника, словно нутром чуя его отличие от большинства.
– Старик, – хмыкнул Учиха.
Он никогда не испытывал к Джирайи злости или чего-то вроде того. Скорее, лёгкую настороженность, но в последнее время это чувство стало сквозить всюду.
– Ты один?
Джирайя, подойдя, огляделся, словно бы ожидая, что Наруто вот-вот выпрыгнет из-за дерева в его глупой манере позволять себе детские шалости. Но как не надеялся беловолосый увидеть крестника, перед ним продолжал стоять лишь Саске, пристально смотря в глаза мужчины.
– Я по поводу Наруто, – без обиняков начал парень. – Он приезжал сюда вчера.
– Узнал всё-таки, – сощурился Джирайя и, отвернувшись к играющимся у клумбы детям, добавил: – Всё узнал?
– Думаю, да, – кивнул Саске. – Или есть что-то, что мне ещё нужно знать?
– Если тебе не сказал Наруто, то не думаю, что разумно пытаться выведать это у меня.
От Джирайи повеяло почти осязаемым холодом. Саске показалось, что ему дали ощутимый щелчок в нос, поставили невидимую стену между ним и всем, что касается Узумаки.
Склонив голову, брюнет окинул отшельница спокойным взглядом и неожиданно улыбнулся:
– Почему вы ненавидите меня?
Услышав такое заявление, Джирайя даже перестал наблюдать за умильно смеющимися детьми и вновь повернулся к нему. В некогда тёплых карих глазах сверкнуло нечто отдалённо похожее на неприязнь вперемешку с недоумением. Такое бывает, когда человек изо всех сил пытается натянуть на себя привычную шкуру доброжелательности, но внезапно осознаёт, что она уже давно мала и теперь трещит по швам, показывая то, что раньше скрывала.
– Вам было бы лучше, если бы меня не стало тогда, – продолжил Саске, с неким странным удовольствием наблюдая, как лицо Джирайи всё сильнее и сильнее теряет краски. – Тогда…у Наруто был бы шанс стать…каким? Нормальным?
Внутри начинало подрагивать, хотя привычной злости всё ещё не было. Саске испытывал что-то вроде удовлетворения, вытаскивая по одной нитке из спутанного клубка правды. И видел, что прав, видел, как отшельник опускает глаза, избегая его взгляда. Когда шкура добродетели становится маленькой, становится стыдно: голую сущность уже нечем прикрыть.
– Тогда он бы вернулся домой, – с жёсткой улыбкой продолжил парень. – Восстановился бы в институте, нашёл девушку и забыл свою тягу к мальчикам?
– Не говори так, – чуть нахмурился Джирайя. – Я принимаю его выбор…
Шкура затрещала ещё сильнее. Отшельник поднял глаза, безбоязненно встречаясь ими с чёрными провалами.
– Только не принимаю тебя. Будь на твоём месте кто угодно – я бы и слова не сказал.
– Вот, значит, как, – хмыкнул Саске и достал из кармана чуть помятую пачку сигарет. Задумчиво прижал губами выдвинутый из рядка фильтр и хмыкнул.
– Вам плевать, с кем будет спать ваш крестник. Но лишь бы это был не я.
– Ты убиваешь его, Саске, – устало вздохнул Джирайя. – Ты довёл его сердце до…до того состояния, в котором оно сейчас.
– Как высокопарно, – фыркнул Учиха, чиркая зажигалкой, но пальцы на удивление мелко дрожали.
«Сердце»…
Перед глазами вновь вспыхнули кровавые лилии, а по пальцам заструились багряные полосы. Зажигалка чиркнула, и маленький огонёк торопливо ухватился за сигарету.
– Наруто очень переживал и переживает за тебя.
Переживает…
Дымок вырвался на свободу под неодобряющими взглядами мамочек, которые Учиха буквально чувствовал на себе.
Наверняка, почувствовав свою силу умудрённого жизненным опытом старца, Джирайя словно бы выпрямился и раздался в плечах. На миг Саске показалось, что отшельник заслоняет собой всё пространство. Его стало слишком много.
– А ты…
– А я? – раздражённо шикнул брюнет, вскинув глаза на мужчину. – Что я? Наруто не маленький ребёнок. Я к себе его наручниками не приковывал и не держал. Не заставлял таскаться за собой. Он сделал свой выбор. Смиритесь уже.
Джирайя слушал молча, лишь чуть прищурившись, будто бы сигаретный дым неприятно лез ему в глаза.
– Слушайте, – выдохнул Саске, рукой проводя по лбу и стирая холодную паутину злости. – Я хочу знать – что с ним, насколько это опасно и чем грозит.
– Сердце у него не в порядке, – ровным тоном сказал отшельник. – Болезнь противная, но не смертельная, если не запускать и избегать сильных стрессов и больших физических нагрузок.
– Это лечится?
Теперь уже Саске смотрел на клумбу. Ребёнок во всю обдирал оранжевые ромашки, и их лепестки яркими бабочками поднимались невысоко над тротуаром.
– Со временем болезнь может затихнуть.
– Нет, значит, – кивнул Саске, стряхивая с сигареты пепел. – Значит, ему с этим жить.
Отлипнув от акации, Саске вновь убрал руки в карманы и медленно зашагал прочь от Джирайи.
– Ты его хотя бы любишь?
Вопрос ударил в спину выстрелом из пистолета.
Разрывным патроном.
Внутренности дрогнули, сердце замерло и ухнуло где-то в затылке.
Саске до боли в челюсти сжал зубы, изо всех сил стараясь не обернуться.
– Учиха? Ответь.
– Если вам этого не рассказал Наруто, то бессмысленно пытаться разузнать это у меня, – не поворачиваясь, проговорил Саске.
– Я думал ты изменился, – грустный смешок. – Я думал, ты стал мягче, лучше…
– Люди не меняются.
***
К вечеру город напоминал огромного издыхающего от летнего зноя монстра. Развалившись посреди пустынного берега, этот выброшенный из океана исполин тихонько умирал: кирпичные бока его рассыпались красноватой трухой, высокие гребни небоскрёбов вот-вот грозились обрушиться на головы прохожих, а в огромных блестящих витринах-глазах постепенно потухала жизнь. Ещё немного и его тело разлетится рыжими, жёлтыми и неоновыми огоньками, искрами. Поднимется высоко в небо, отразится в пролитой чёрной крови океана и с рассветом истлеет без остатка.
И тогда начнётся новый виток жизни.
Неизменный цикл.
С залива повеяло сыроватой прохладой, что запуталась в волосах. Усевшись на ажурное ограждение, что отделяло песчаный берег от набережной, Саске бездумно крутил в пальцах последнюю сигарету.
Сейчас, когда дождевое небо потемнело, напитавшись сумеречной темнотой, оно слилось с заливом и стёрло линию горизонта. Перед Саске раскинулась бескрайняя жемчужно-серая гладь, словно ртутное зеркало, словно стальная пустыня.
Можно было упасть в неё и перестать существовать или же крепче зацепиться за бортик замерзающими пальцами.
Вместо этого Учиха вновь закурил.
Наверное, от него будет нести дымом, когда он вернётся в лесной дом.
Наверное, Наруто опять будет обвинять его в том, что кто-то совершенно не бережёт оставшееся здоровье.
Наверное…
В небе загрохотало, будто бы умирающий монстр издал свой последний клич, полный воли к жизни и сожаления о чём-то упущенном. Он сожалел, как никогда раньше. Вдалеке сверкнуло, на миг вычерчивая острую линию горизонта, и тяжёлые, крупные капли начали падать с неба.
Тряхнув головой, Саске поднёс к зажатой в губах сигарете зажигалку и чиркнул ею. Огонёк вспыхнул, но порыв поднявшегося ветра тут же потушил его. Учиха шикнул проклятие, вновь чиркая зажигалкой, но в этот раз прикрывая слабое пламя ладонью.
Жёлтый блеск ослепил, вырывая из глаз влагу. Очки бы спасли, не убери Саске их в карман.
Ладони было тепло от трепещущего огонька, и, хотя сигарета давно уже тлела красноватым на конце, Учиха не спешил убирать зажигалку. Он, не отрываясь, смотрел на пламя, испытывая странное желание ухватить его пальцами, как это делали дети на клумбе с яркими лепестками оранжевой ромашки.
Защищать огонёк зажигалки было просто. Всё, что нужно, чтобы тот продолжал существовать – ограждать его ладонью от капель начавшегося дождя и ветра. И взамен получать тепло.
Но вскоре кожу начало щипать лёгкой болью. И чем дольше Саске хотел продлить жизнь этого дрожащего лепестка огненной ромашки, тем больнее было и невыносимее удерживать ладонь рядом.
Рано или поздно мы не справимся с выставленными для себя рамками. Нас раздавит или обожжёт.
Наруто не справлялся, но и уйти не мог, зная, что тогда ветер и дождь обязательно погасят пламя.
Учиха резко опустил руку и убрал зажигалку в карман.
Дым вместе с паром сорвался с губ.
Он ненавидел чувствовать себя огоньком.
***
Смена вышла ужасной. Стоило сразу отказаться от сверхурочных и просто наслаждаться положенным выходным, но пустой бумажник наводил на мысли о том, что отоспаться можно и после смерти, а вот кушать хочется уже сейчас.
Когда вечер перевалил далеко за черту, разделяющую лёгкие сумерки от глубокой темноты, Нагато добрался до дому. По крыше и лобовому стеклу его машины сначала начали барабанить мелкие капли, к концу дороги превратившиеся в сплошной поток.
Кажется, осень посылала первых гонцов оповестить о том, что вскоре настанет её время.
Красная машина остановилась у бордюра старой этажки, что на фоне новомодных высоток казалась нелепым расплющившимся по земле толстяком. Не спасали даже пластиковые окна, пришедшие на замену потрескавшихся рам.
Жёлтые лучи фар выхватили из промозглой мглы ссутулившуюся чёрную фигуру, восседающую на лавочки у подъезда. Нагато сразу узнал парня: не по вымокшим чёрным волосам, не по белой коже и пронизывающему взгляду чуть прищуренных тёмных глаз, а по тому чувству, что при виде Саске неприятно заныло под рёбрами.
Есть такие люди, встреча с которыми чем-то похожа на прямой удар ножом. Так вот Учиха был не из таких. Его удар был медленным, лезвие по миллиметру входило в плоть, рассекая её и не давая сразу ощутить боль в полной мере. Сначала даже непонятно, что тебя режут и смерть уже заглядывает тебе за плечо.
Заглушив мотор, Нагато неспешно вышел из машины и замкнул дверь. На его развалюхе не было даже сигнализации, но вряд ли бы кто из ночных воров позарился на такой кусок железа.
Хотя дождь и лупил по нему изо всех сил, парень не спешил забежать под козырёк подъезда. Из-за чужого взгляда время будто бы замедлилось, и все движения стали чересчур плавными.
– Здравствуй, – кивнул Нагато, останавливаясь напротив Саске. – Что-то случилось?
– Да, – кивнул тот и поднялся.
– Ну, пойдём, – настороженно проговорил Нагато.
Он знал, что Саске давно не в ладах с собственной головой, но отчего-то именно страха перед съехавшей крышей и её непредсказуемым хозяином не испытывал.
Не боялся он и когда они вошли в сырой и тёмный подъезд, в котором кто-то в очередной раз выкрутил лампочку. Страха не было даже тогда, когда Нагато вставил ключи в замок, спиной чувствуя тяжёлый взгляд.
Дверь щёлкнула, доверчиво открываясь вовнутрь и впуская парней. Послышался счастливый цокот когтей по подранному паркету, и в грудь Нагато толкнулись сильные лапы, отстраняя его на шаг назад.
– Пэйн, – улыбнулся парень. – Место.
Доберман в темноте казался сплошным сгустком мглы, но загоревшаяся одинокая лампочка на потолке быстро наполнила комнату рыжим светом и очертила линии поджарого тела, кинула блики на лоснящуюся чёрную шкуру и сделала рыжие подпалины ярче.
Пэйн, оставив своего хозяина в покое, опустился на все четыре лапы и уставился на Учиху.
– Он настороженно относится к людям, – пояснил Нагато, стягивая с ног кроссовки и убирая их под низкий комод. – Вы с ним похожи.
За его спиной лишь хмыкнули.
– Ты поговорить хотел, – напомнил красноволосый. – Идём, чайник поставлю.
– Не нужно. Я ненадолго.
Они прошли в небольшую кухню, и Нагато заметил, как Саске прикрыл за ними дверь, оставляя Пэйна в коридоре. Многих гостей нервировал огромный пёс не самой дружелюбной породы, и парень не был против человеческой осторожности.
– Садись.
В комнате повисла странная атмосфера ожидания. Оба прекрасно понимали, что Саске пришёл не чай пить за дружеской беседой о днях минувших. Оба знали, но никто из них не спешил озвучивать то, что висело на тонкой паутинки и должно было вот-вот сорваться без чьей-либо помощи.
Под пристальным взглядом Нагато наполнил железный чайник и поджёг конфорку да так и остался стоять спиной к парню, упёршись руками в столешницу и чуть опустив голову.
– Зачем ты пришёл?
– Поговорить.
– О чём?
– Больно ли любить Наруто?
***
Губы растянула злая улыбка. Сдерживать яд стало трудно, а собственная шкура давным-давно разлезлась под его тлетворным натиском. А пытаться казаться другим перед Нагато никогда не хотелось.
Спина красноволосого дрогнула, и он выпрямился, но поворачиваться не спешил, словно слова Саске содрали с него последнюю защитную оболочку и теперь тому было стыдно явить своё настоящее лицо.
– Ты ведь любишь, – тихо прошипел Учиха. Слова полосовали губы. Ещё чуть-чуть, и на них выступит ядовитая кровь. – Ты ведь привязался к нему…
– Разве привязанность сейчас под запретом? – глухо спросил Нагато.
– А зачем тебе играть в одни ворота?
Хотелось посмотреть в треклятые фиалковые глаза, хотелось увидеть растерянность на всегда спокойном лице…
А потом Нагато всё-таки повернулся, и в его глазах не было и тени растерянности, смятения или непонимания. Красноволосый прекрасно осознавал, почему Учиха заявился к нему с этим вопросом и почему сейчас смотрит так, будто бы хочет вытащить душу по лоскутам.
– А какое тебе дело до моей игры? – чуть вздёрнул он брови. – Наруто с тобой – радуйся, цени.
– Ты играешь на моём поле, – бросил Саске. – Проваливай и оставь его в покое.
Фиалковые глаза чуть сузились, неосознанно повторяя взгляд за Учихой. Наверное, Нагато стоило многих усилий скрыть своё истинное лицо за маской дружбы и железной готовности всегда прийти на помощь. Ведь красноволосый каждый раз оказывался рядом, всегда помогал Наруто и не отказывал ему, если тот просил приехать даже самой поздней ночью.
А Узумаки бездумно этим пользовался, словно не понимая.
Или же действительно не видя?
– Зачем ты пришёл, Саске? – приподнял голову Нагато. – Ведь Наруто выбрал тебя. Или…ты боишься?
Кулаки сжались, и Саске шипяще выдохнул, разглядывая настоящее лицо собеседника. Где-то за дверью тихо рыкнул Пэйн, уловив царящее на кухне настроение.
– Боишься? – переспросил парень. – Ведь…ты тоже заметил, что когда Наруто плохо и больно, он идёт ко мне. Скажи…
Под омертвевшим взглядом, Нагато сделал пару шагов в сторону Учихи, и между ними оказался метр заполненного ядом воздуха.
– Доверяет ли он тебе полностью, когда старается скрыть свою боль?
– Тебя используют как жилетку, – усмехнулся Саске, хотя в горле засел ком из лезвий. – Девочка по вызову. Не хватает смелости, Нагато?
– А ты хочешь чтобы её хватило? И что тогда, м? Наруто сравнит, а вдруг ему понравится жилетка? Что ты будешь делать тогда?
Паутинка лопнула, как и терпение Саске. Его обдало холодным жаром, и кулак врезался в скулу чуть подавшегося вперёд Нагато. Красноволосый, не ожидая, что у Учихи всё же сорвёт последние предохранители, увернуться не успел, а поэтому от боли на миг потемнело в глазах.
