Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 62 (всего у книги 87 страниц)
«Если тебя обманули один раз, то обманут и второй…и третий», – бесновались пчёлы, жужжа и атакуя тонкое стекло. Их жала превратились в металлические иглы. Звон от ударов стал сильнее, они стремились на свободу.
«Он соврал».
Устало выдохнув, Саске отлип от двери, прошёлся по комнате туда-сюда, прижимая руку ко лбу, пытаясь унять взбудораженный улей. Но легче от этого не становилось.
Нагато…
Нагато всегда появлялся в жизни Наруто очень вовремя. Всегда был готов предложить руку помощи, долбанную жилетку утешения. Он и сам был одной сплошной жилеткой, которая просто алкала чужих слёз, горя и обиды.
А ещё…
А ещё красноволосый был действительно хорошим другом. Таким, каким Саске никогда не станет. Ведь Учиха не знал как утешать, он не умел слушать, он не умел быть терпеливым. Всё в жизни для него было просто: если врёт, значит предаст, если сделал ошибку, то самому за неё расплачиваться. И никакие слёзы не помогут, а жилетки можно выбросить на помойку, где им и место.
Но Наруто нужно было тепло…
Он сел на кровать, опуская голову и упираясь локтями в колени.
Ничего не изменилось, Саске. Люди как были людьми, так и остались. В них с детства заложен инстинкт вранья и они разрушат всё, чтобы удовлетворить его. Они будут врать тебе, будут заискивающе смотреть в глаза, а потом точить острые ножи за твоей спиной.
Тихий щелчок двери.
– Уходи.
Наруто, замерев на пороге, нерешительно куснул губу. Он не любил врать, а после всегда чувствовал себя вывалявшимся в грязи. Она, стекая с тела, пачкала всё вокруг.
Портила.
Он осторожно зашёл внутрь, прикрывая за собой дверь и также тихо приблизился к кровати.
Кто из них был больше раздавлен этим пустяком, не понять. Был ли это ссутулившийся, прячущий лицо Саске или же он, Наруто, решившийся сунуться в клетку с опасным зверем, желая погладить его и убедить, что руку отхватывать необязательно.
Застыв над парнем, Узумаки осторожно выдохнул, будто бы каждый звук мог призвать тучу вновь. Он было протянул руку, чтобы коснуться макушки Саске, но затем передумал. Опустился на колени рядом, лбом утыкаясь в эту самую макушку.
Застыл, выжидая, но зверь не кинулся и тогда Наруто заговорил.
– Я не хотел тебе говорить. Я боялся. Не тебя, не твоей реакции. Боялся себя, как последний идиот…
– За свою шкуру ты боялся, – фыркнул Саске, но головы не поднял.
– Не знаю…может. Это ведь впервые со мной. Раньше, – Наруто усмехнулся и вновь куснул губу. – Раньше ведь только ангина, да вот…руку сломал как-то раз.
«Сломал руку», – подумал Саске. А ведь он не знал этого, он вообще мало чего знал про жизнь Узумаки «до». А сейчас, услышав такую мелкую подробность, внезапно осознал, что хочет знать больше, хочет послушать историю о том переломе, которая наверняка будет глупой, как и все истории Наруто. Внутри заныло, и пчёлы с удвоенной силой принялись атаковать это внезапно проклюнувшееся чувство. Жала били больнее, оставляя мелкие отметины – кровоточащие ранки. Но вместе с красным выходило и зелёное – яд обиды.
– А сейчас…я не знал, что это такое. Я испугался, как последний придурок. Понимаешь?
Саске понимал, ещё сильнее сжимая зубы. Показалось, что ещё немного и эмаль треснет.
«Испугался», – мысленно произнес он. Светлый парень с лучистыми глазами, столкнувшийся со страшным словом «болезнь». Именно в том понимании, в котором никто из нас не хочет его принимать. Не простуда, не недомогание, а Болезнь. Именно с большой буквы.
– Думал, это простые нервы. Ведь…ну в общем, не верил, – сбивчиво объяснял Наруто. Хотелось заглянуть Саске в глаза, но он боялся увидеть там потухшие угли, разбитое доверие и злость. Наверное, последнее ударило бы сильнее и сердце всё-таки бы не выдержало.
– Я бы тебе сказал. Правда, сказал бы, – сказал блондин резко. – И про родителей и про больницу. Просто…не успел.
Он глубоко вздохнул, чувствуя клокочущее в горле. Отчего-то говорить всю эту правду было трудно, а облегчения произнесённое не приносило. Лучше бы Саске кричал, лучше бы вновь посмотрел так, что захотелось бы умереть в следующую минуту.
– Просто испугался. Саске…я же… – тихая усмешка. – Как ты там меня называешь?
– Темэ, – тихий рык.
– Да, темэ, – кивнул парень. – Прости…
Саске поднял голову, и Наруто чуть отодвинулся, чтобы не стукаться лбом о лоб. Пчёлы практически оглушили своим жужжанием.
– Почему ты извиняешься? – прищурившись, спросил он. Стеклянная преграда в мозгу дала трещину и насекомые навалились. – Почему ты оправдываешься?
Наруто разом стал каким-то растерянным, словно бы получил удар под дых и теперь не знает как впихнуть в лёгкие воздух. Он смотрел на Саске какими-то мутными глазами, чуть приоткрыв губы и, кажется, вовсе не дыша. Да, он был виноват, но до Узумаки только сейчас дошло, что он сделал своей глупой ложью.
Пальцы судорожно вцепились в ворот футболки брюнета. Наруто хотел схватить то, что ускользало песком. Доверие. Плевать, что оно разлетелось и он порежет руки…
Просто плевать.
В чёрных глазах лёд. И, кажется, уже нет шанса пробиться.
– Ты же сделал так, как хотел, – продолжил Саске. – Ты хотел обмануть – ты обманул.
– Я…
– Прекрати это, Наруто, – поморщился Саске. – Это не смертельно. Все врут.
– Но…
– Хватит мямлить. Ты хочешь, чтобы я тебе грехи отпустил? Чтобы сказал, что прощаю? По глазам вижу, хочешь.
Наруто, вздрогнув, сел на пятки, глядя на Учиху. Тот не был зол и наполовину опустошён, измотан всем этим – да, но прежней ярости в нём уже не было. И Узумаки не знал, что лучше.
– Я ошибся один раз, – проговорил он бессильно. – Всего один раз, Саске.
– Будет второй и третий и…
Наруто, резко подавшись вперёд, зацепился руками за бледную шею и рьяно мотнул головой:
– Не будет. Теперь ты знаешь. Теперь…
– А чего я не знаю? Что ты скрываешь?
– Ничего. Правда. Я…
Запутавшийся, потерянный.
Испуганный.
Саске захотелось обнять его, успокоиться и поверить. Поверить в очередной раз, но улей мешал. Трещина стала больше…
– Уходи.
Руки на шее показались лихорадочно-горячими. Огненными.
Этот огонь выжег всю лазурь из глаз Наруто.
Мотнув головой, Саске высвободился из ослабевших рук и, забравшись на кровать с ногами, отвернулся к стенке, прерывая этот зрительный контакт и зашедший в тупик разговор.
Нельзя было продолжать…иначе стало бы только хуже.
– Значит, не хочешь прощать.
Учиха сильно зажмурился.
– Хорошо.
Скрип половиц, когда Наруто поднялся, и тихий хлопок двери, когда наконец-то покинул комнату.
«Пусть идёт», – шептали пчёлы. – «Не останавливай».
И Саске крепче сжал кулаки, пытаясь найти спасение в той темноте, которая пестрила белыми взрывами, красными точками и мерным гулом быстро стучавшего сердца.
Пусть Наруто идёт.
Не держи.
***
Холодная вода приятно билась о ноги, выстуживая отчего-то горящую огнём кожу. Оплетённые нитями вен руки тянулись к этой зеркальной глади, чтобы набрать пригоршню, но замерли, едва касаясь кончиками пальцев.
Отражение, что застыло в чёрной глубине, казалось знакомым, но одновременно пугало новыми чертами. Не те глаза – слишком чёрные, не те губы – слишком бледные. Кто этот парень, что без эмоций смотрит на тебя?
Саске выпрямился, обводя взглядом холодное озеро, что раскинулось вокруг. Он был здесь, но тогда рядом всегда была та, чья рука казалась холоднее этой чёрной воды.
А теперь пустота…и лишь туман стелется низко-низко.
Он сделал пару шагов вперёд. Под ногами рассыпалась острая галька и, впиваясь в кожу стоп, она разрезала мясо, жадно впивалась в него. Тонкие струйки ярко-красной крови поднимались со дна, кровавыми водными лилиями расцветая на чёрном зеркале.
Саске остановился, удивлённо смотря на цветок. Он сорвал его, укладывая в ладонях и рассматривая сочные, гладкие лепестки насыщено-красного цвета. Они липли к пальцам и испускали дурманящий запах, напоминающий смесь карамели и цветущего винограда.
«Ты остался один даже здесь».
Руки дрогнули, сминая нежный цветок с лёгким шелестом рушащихся надежд. Лепестки комкались, окрашивая белые пальцы красными кляксами, с них капало и вода из чёрной вскоре стала багровой. Колыхнулась, и в сомкнутых руках парня что-то толкнулось, ударилось.
Саске раскрыл ладони.
Это было сердце. Тёплое, человеческое сердце, которое билось очень медленно. С каждым ударом оно обливалось тёмной кровью, что вязкими карамельными нитями повисала на пальцах брюнета, цепляясь за кожу так, будто бы не хотела растворяться в холодной воде.
Эта кровь была разумной?
Большой палец прошелся по глянцевой глади сердца, вытирая набухшие кровяные капли. Тепло.
В груди что-то заныло и, прислушавшись, Саске понял: его собственное сердце будто ножом пронзило от этого прикосновения.
Озеро колыхнулось, и мелкие камушки вновь резанули по ногам, только лилий больше не становилось, а те, что успели появиться, грязными лохмотьями почерневших лёгких оседали на дно.
Саске крепче сжал сердце, понимая, что если он его уронит, то больше никогда не найдёт в этой чёрной Бездне, готовой принять его тело в свои холодные объятия.
Озеро будто бы раскачивало, камни попадались всё острее. В какую-то минуту Саске внезапно понял, что двигается к середине озера, а вода поднимается всё выше и выше. Вот холодные сырые удары коснулись живота, затем рёбер и, наконец, грудной клетке.
Он поднял руки с сердцем выше, сжимая сильнее, чтобы то не упало. Саске хотел остановиться, но почему-то не мог, будто бы его ногами двигали неподвластные этому телу и миру силы.
Вода перед ним сверкала металлическими отсветами, впитывающими в себя багрянец поднимаемой со дна крови.
И внезапно он замер.
– Саске?
Парень, появившийся перед ним, сначала был похож на сотканный из тумана призрак, но с каждым вздохом он набирался всё больше и больше жизни, кожа его становилась плотнее, со светлых волос медленно скатывались ртутные капли, глаза наливались голубым – чужим цветом в этом серо-багряном мире.
– Наруто, – проговорил Саске, удивляясь звучанию своего голоса.
Вода коснулась сжатых ладоней, и парню пришлось поднять руки к лицу, чтобы обезопасить часто бьющееся сердце.
– Где мы? – озираясь по сторонам, спросил блондин. – Тут так холодно.
– Это…
И Саске запнулся, не в силах подобрать слова. Что это за место?
– Почему тут так холодно? – вновь спросил Наруто и нахмурился. А с губ его внезапно сорвалась тягучая капля тёмной крови.
Замирая, Саске проследил за её скольжением по белому подбородку, по горлу и по ямочке меж ключицами. А потом капля слилась с ужасным красным пятном на груди у Узумаки, смешиваясь с кровью. Саске опустил глаза ниже, туда, где зияла чёрная дыра и виднелись осколки проломленных желтоватых рёбер.
Боль была настолько оглушительной, словно это его собственную грудную клетку проломили ударом каменного молота.
– Потому что ты мёртв, Наруто, – немеющими губами произнёс Саске.
– Мёртв? – неверяще повторил блондин. Его красивые глаза расширились в каком-то детском удивлении, рука потянулась к груди и зависла над ужасающей раной, из которой торчали оборванные провода-артерии.
– Человек не может жить с вырванным сердцем, – проговорил Учиха.
Вода добралась до его рук, и очередной толчок заставил пошатнуться. Сердце, перепачканное в крови, легко соскользнуло с пальцев, будто бы Саске не сжимал его так сильно, будто бы это была самая важная вещь в мире. Оно упало в воду бесшумно, его просто поглотило вновь ставшим чёрным зеркало.
– Моё сердце, – донёсся до него голос Наруто.
– Я достану, – выпалил Учиха и опустился под воду.
«Иди ко мне. Ниже…ниже…».
Он крутанулся на месте, высматривая красный комок чужой жизни, но вместо этого видел лишь рваные чёрные лоскуты. Они липли к его коже, покрывая её новым, тёмно-багровым слоем склизкой чешуёй. Забивали рот, становясь новым языком, забирались в лёгкие, впитывая весь воздух.
А потом вода будто бы подкинула его вверх, когда Саске заметил лежащее на дне красное сердце. Протянул руку, но картинка переменилась и он оказался на поверхности.
Озеро иссохло. Пропало моментально, и под ногами оказались лишь те самые острые светло-серые камешки.
– Моё сердце, – повторил Наруто, закрывая рукой рану на груди.
Пошатнулся и с шуршанием упал на камни, раскинув руки так, словно хотел обнять всё это свинцовое небо.
Колени ударились о камни, новые кляксы боли, новые лилии, что полезли прямо из земли. Они раскрывались с тихим звоном, будто бы их листики состояли из тончайшего горного хрусталя.
– Нет, – выпалил Саске, подхватывая Наруто под плечи и накрывая его рану своей рукой. По их сцепленными пальцами толчками плескалась кровь, заливая не только грудь парня, но и его живот.
– Моё сердце, – белыми губами повторил Наруто.
Лазурь из глаз уходила – это нависшее над ними небо выпивало запрещённый здесь цвет.
– Я достану его. Я найду!
– Моё…
Саске отпустил его холодеющую руку, хватаясь за собственную грудь, пальцами впиваясь в кожу, чувствуя под ними прочные дуги рёбер. Зацепился и рванул. Странно, но боли не было, а осколки костей поднялись в воздух медленно исчезающими искрами.
Саске сжал собственное сердце, не позволяя ему сделать положенный удар. Замер, безумно вглядываясь в застывшее лицо. Наруто шевелил губами, повторял одну и ту же фразу, но слишком тихо, чтобы Учиха смог её разобрать.
Да и не важно.
Рванул, и новые искры, теперь не серебристые, а ярко-красные, поднялись в воздух. Закружились вокруг них, разгораясь сильнее.
– Вот…возьми моё.
Дрожащая рука уронила бьющееся сердце в чёрную дыру на груди парня, и загорелая кожа тут же затянулась, словно и не было страшной раны.
– Моё сердце, – улыбнулся Наруто, укладывая руку поверх. – Моё.
А потом вновь налившиеся лазурью глаза взволнованно взметнулись на Саске.
– Человек не может жить с вырванным сердцем, – сказал Наруто.
«Просыпайся».
***
Саске подскочил на измятой кровати. Его била дрожь, словно был тело оставили на морозе на несколько часов. В горле стоял горький ком, а глаза отчего-то щепало, грудь ходила ходуном, норовя проломиться взаправду.
– Наруто, – выпалил он, вскакивая с кровати и бросаясь к двери.
Сон принёс в тело ощущение вязкого страха, чего-то, что потом уже нельзя будет вернуть.
И это было не разлетевшееся доверие.
Дверь в комнату Наруто была открыта, а само помещение пусто. В окно лилось лунное свечение, кровать не расправлена, а поверх неё тот злосчастный лист из больницы.
– Узумаки, – выкрикнул Саске, но дом отозвался тишиной, давая понять:
Ты здесь один.
Учиха ринулся в кухню, не останавливаясь, вылетел на улицу и сделал круг по двору, удивляясь, что разум после такого дурного сна мыслит предельно чисто, ясно.
– Наруто!
Но блондина нигде не было.
«Уехал», – пронеслось в голове, но что-то звенело внутри, заставляя выбежать со двора и быстрым шагом направиться вниз по дороге. В душе билось странное чувство, влекущее за собой красной раскалённой нитью, что опутывала горло и сбивала дыхание.
Саске сам не знал, куда и почему идёт. Ощущение сверхъестественной силы, что передвигала его ноги во сне, ворвалось в реальность. На миг перед ним вновь раскинулось чёрное зеркало озера, а по бокам вспыхнули кровавые лилии, но наваждение растаяло, стоило ему остановиться на крутом спуске к воде. В лицо повеяло холодом, запахло сыростью.
Выдохнув и не понимая, почему он пришёл именно сюда, Саске начал медленно спускаться вниз, цепляясь за торчащие из земли корешки. В последний раз, когда он был на этом берегу с Джирайей и Наруто, они спускались по выбитым в земле ступенькам, но сейчас Учиха в этой кромешной темноте скорее свернет себе шею, чем найдёт оные.
Нога съехала по земляном склону, и пришлось изо всех сил вцепиться рукой в корешок, сдирая кожу и опаляя ладонь колкой болью.
Оказавшись внизу, Саске застыл, осматривая берег. Бледный свет луны, отражаясь бликами на чёрном полотне реки, делал песок практически серебристым и казалось, что всё вокруг покрыто снегом. Из леса, что недружелюбно чернел на другой стороне, доносились гулкие крики какой-то ночной птицы, а из прибрежных камышей кваканье лягушек.
Два серебристо-сизых дерева, которые подмыло весенним паводком, искорёженными трупами лежали посреди берега. Их корни торчали из земли тёмным комом спутанных нитей, а некоторые из них всё ещё судорожно цеплялись за песок. Эта связь давала немного жизни умирающим деревьям: с одной стороны на длинных ветвях зеленели листья, а с другой стороны голые ветви тянулись в чёрную воду, будто бы желая скрыться в ней и поскорее закончить эту полу-жизнь.
На одном из этих деревьев сидел Наруто. Саске сразу узнал его взъерошенные волосы, высветленные лунным светом практически до белизны. Парень, согнувшись, неотрывно смотрел в воду, то ли разглядывая что-то в ней, то ли вовсе заснув.
Приблизившись к Узумаки, Саске остановился рядом, и блондин поднял на него лицо. Глаза его сверкнули глубокой синевой, впитавшейся из ночного воздуха, приоткрывшиеся губы слегла дрогнули.
– Не вижу камня, – нахмурился Саске.
– Ч-что?
– Если ты собрался топиться, то лучше повесь камень на шею, – пояснил парень, оседлывая бревно. – Иначе включится инстинкт самосохранения, и ты не сможешь.
Наруто молчал недолго, странно блестящими глазами рассматривая лицо собеседника.
– Верёвку не нашёл, – наконец ответил он и вновь уставился в воду.
Саске, проследив за его взглядом, удивлённо наткнулся на круглый диск луны, отражающийся в реке, как в чёрном зеркале.
В том самом чёрном зеркале…
На миг показалось, что он вновь спит, и из воды вот-вот начнут показываться кровавые лилии.
– Неудачник, – хмыкнул он. – Даже утопиться не можешь.
– Ты тоже не смог.
– Из-за тебя.
– Ну извини. В следующий раз мешать не буду.
Саске вздохнул, опуская голову и покачивая ей. Ругаться вновь в его планы не входило, да и не хотелось. Он забрался на бревно с ногами и, повернувшись к блондину, чуть прищурился, разглядывая профиль парня.
Футболку это ходячее несчастье повесило на ветки, и теперь кожа обнажённого торса налилась холодной белизной лунного света, вместо солнечных тёплых красок. Начавшие подсыхать волосы торчали во все стороны, а на затылке окрасились в тёмный, набравшись влаги, и прилипли к шее.
Молчание никогда не было тягостным, но сейчас в воздухе повисло ожидание. Саске вновь опустил голову, вглядываясь в трепещущее отражение лунного диска. Оно будто бы смеялось над двумя людишками, которые с их проблемами на фоне всего великолепия летней ночи казались жалкими и слишком хрупкими.
– Ты как чёртова луна, – нарушил молчание Наруто.
От такого сравнения Саске удивлённо вскинул лицо на говорящего и вопросительно поднял брови. Узумаки, оторвавшись от водной глади, повернулся к нему и смерил этим своим странным взглядом.
– Всегда вижу только одну твою сторону.
Саске хотел было заметить, что Наруто вообще ничего не видит, но отчего-то промолчал. Он просто смотрел на парня, на залёгшие под глазами нездоровые тени, на переливающиеся глянцевостью шрамы на щеке…
…И не знал, нужно ли говорить вообще.
– Я хочу видеть все твои стороны, – выдохнул Наруто. – И хорошую, и плохую. Я просто хочу видеть тебя целиком, Саске.
– Разуй глаза тогда, – беззлобно хмыкнул Учиха. – И поймёшь, что видеть нечего.
– Не ври, – мотнул головой блондин и поморщился, цепляясь пальцами за скользкие ветки, чтобы не свалиться. – Ты вечно отворачиваешься, когда тебе больно. Вечно пытаешься прикрыться злостью…
– Ничего я не…
– Как ты ко мне относишься, Саске? – прямо задал вопрос Наруто, поворачиваясь всем телом и перекидывая одну ногу через бревно, оседлав оное. – Что чувствуешь?
И только сейчас Учиха понял, откуда Узумаки набрался такой смелости и дурости. По традиции два этих качества люди частенько ищут на дне бутылки, а от Наруто явственно тянуло настойкой, которую им оставил лесной отшельник. Джирайя объяснил, что принимать её нужно при ангине по столовой ложке в день. Но, видимо, боль Наруто оказалась сильнее какого-то там саднящего горла, и он осушил её до того самого дна, где и нашёл бредовые мысли.
– Ты пьян, – заметил Саске.
– Да плевать, – махнул рукой Наруто и чуть покачнулся. Учихе пришлось схватить его за плечи, не давая свергнуться в радостно подставленную пасть тёмной Бездны. Вода разочарованно плеснула о бревно и вновь стала гладкой и загадочно-чёрной.
Схватил за плечи и понял, что больше не хочет отпускать. Руки будто бы приросли к холодной, слегка влажной коже. Саске, подняв взгляд на лицо Наруто, повёл пальцами по его плечам, одновременно и удерживая, и собирая мелкие капельки.
Но Узумаки словно бы и не заметил, ища ответ только в глазах напротив.
– Я хочу знать, чёрт тебя дери, – прошипел он. – Я устал гадать, ты понял?
– Успокойся, – тихо попросил Саске и повторил слово-оправдание: – Ты пьян.
Потому что перед пьяным легко. Пьяный забудет на утро. Перед ним не больно обнажать ту сторону, которую никогда не видно, которая всегда в тени и холоде. В вечной мерзлоте легче держать чувства: тогда они не ударят в голову и не сожгут все нити, без которых нет личности, без которых нельзя остаться собой. Подчинившись чувствам, будешь уже другим, изменённым и извращённым.
Учиха скользнул рукой вверх, очерчивая чёткий контур плеча, затем напряжённой шеи и останавливаясь пальцами на скуле.
И куда подевалась вся колкость, весь яд, который так приятно впрыскивать в чужую доверчивую душу? Учиха посмотрел в глаза-блюда блондина и понял: не сегодня. Пчёлы ночью спят, забыв про свои жала.
– Хоть и пьян, – упрямо заявил Наруто. – Хочу знать.
– Много хочешь, – улыбнулся Саске и всё-таки провел пальцами по шрамам. – Тебе мало?
– Мне всегда мало, – вновь тряхнул головой, и непослушные волосы упали на глаза, закрывая их. – Мне всегда мало…тебя.
Пальцы поднялись выше, убирая чёлку со лба и проводя по горячей коже, собирая нездоровый жар.
– У тебя температура, – нахмурился Саске.
– Плевать.
Наруто, зацепившись за его плечи, закинул ноги на ноги парня и придвинулся ближе.
– Ты достал меня, Учиха. Достал быть чёртовой луной. Хватит уже.
– Ты идиот, – выдохнул Саске, прижимая ладонь ко лбу Наруто и убеждаясь, что тот не только пьян, но ещё и с температурой. – Как давно ты здесь сидишь.
– С обеда. Да иди ты.
Он дёрнул головой, сбрасывая руку брюнета, и опустил оную.
– Я знаю, что виноват…
– Опять ты… Забей.
Руки Наруто жили отдельной от своего хозяина жизнью. Потянувшись, они обхватили Саске за талию, переплетаясь пальцами в замок на его спине.
– Никто не верит мне. И в меня. Ни отец, ни Джирайя, ни ты. Никто, Саске, – горько перечислил парень. – Отец твердит, что всё это…блажь. И пройдёт.
– А оно пройдёт? – выдохнул тихо в светлую макушку, и Наруто внезапно резко вскинулся на него. Голубые глаза блеснули, словно хорошо заточенная сталь, губы сложились в одну тонкую линию, а брови чуть сошлись над переносицей. Практически детская обида на взрослом лице.
– Не пройдёт, – твёрдо заявил Наруто. – Доказать?
– Не…
До говорить Саске не успел. С присущей ему порывистостью, Наруто двинулся вперёд, прижимаясь сухими и горячими губами к губам Учихи, моментально захватывая контроль над этим пьяным поцелуем. Руки на спине брюнета напряглись, и Наруто оказался совсем близко, поёрзал, обхватывая его ещё и ногами.
Словно бы Саске мог в любой момент исчезнуть или убежать.
Брюнет улыбнулся в горячие губы и тоже обнял этого придурка, чтобы тот не свалился в воду, утаскивая за собой и его.
Наруто внезапно дёрнулся, отстраняясь и в глазах его появился страх. Саске недоумевающе нахмурился, совершенно не понимая этой перемены.
– Тебе же нельзя тут быть, – сипло проговорил блондин. – Твой иммунитет…
– Заткнись и целуй, раз уж начал.
Минута потребовалась Наруто, чтобы осознать, что его-таки подпустили. Пусть не к скрытой стороне, но всё же…
И он поцеловал. Впился в губы так, как хотел уже давно, без неуверенных касаний и опасений, что оттолкнут, что не время.
Быть пьяным – свой плюс. Всё можно списать на действие алкоголя, заставляющего кровь бурлить. Но вряд ли Наруто хотел прикрываться этим зелёным пологом самооправдания. Он просто скользил по холодным губам своими и понимал, что ему отвечают. Это рождало в душе что-то приятно-колкое, обвивающее в тугие кольца тепла, смешавшегося с влажной прохладой. Она шёлковым пологом льнула к обнажённым плечам, холодила спину и запутывалась длинными пальцами в волосах. И Наруто знал, что не тьма прикасается к нему, а Саске скользит руками, вычерчивая лишь ему понятные линии, руша лишь для него существующие рамки.
И было не страшно находиться на берегу тёмной реки, что раскинулась посреди леса. Не пугали даже тёмные провалы там, где днём зеленели деревья, не страшили даже вымышленные в детстве монстры, что смотрели своими горящими глазами прямо в душу.
Были лишь прикосновения. Его прикосновения, собирающие холод с тела и дарящие новый: приятный и забивающийся приятной истомой под сердце.
Саске понял, что его начинает уносить куда-то далеко. На лёгких волнах покачивающееся сознание желало лишь одного: прикасаться к губам, вдыхать запах, который пробивался даже через явный дух настойки.
Запах цветочного луга, нагретого летним солнцем. Казалось, что скользящие по волосам Наруто пальцы вот-вот наткнутся на колосок пшеницы или вытянут оттуда травинку, а сам парень рассыплется в руках солнечными бликами.
Идиот ты, Наруто.
Самый настоящий.
Луна не может светиться без солнца. Без него она никчёмный булыжник, висящий в абсолютной пустоте, холоде и вечной ночи.
«Без тебя я – никто».
Саске прижался сильнее, впиваясь пальцами в спину парня, размыкая его губы и углубляя поцелуй. Хотелось быть настолько близко, насколько это было возможно. Лихорадочное тепло, которым напитался блондин, передалось рукам Учихи, и теперь он делил его поровну. Не той испепеляющей силой, а лёгкими прикосновениями чуть опаляя кожу то на лопатках, то на боках, и застывая на ключицах.
А потом пальцы уловили едва заметную дрожь, которая била Наруто.
Саске отстранился, но его вновь притянули ближе, целуя в шею и горячо выдыхая на озябшую кожу. Руки Узумаки, так и оставшиеся в замке на его спине, дрогнули, размыкаясь, и забрались под футболку. Пальцы пробежались по линии позвоночника, посылая по телу, если не электрические разряды, то нечто близкое к ним, отчего волосы на затылке чуть зашевелились, а дыхание сбилось.
– У тебя температура, – выдохнул Саске, прикрывая глаза и пытаясь удержаться на тонком канате, когда по шее прошлись поцелуем. Это было приятно. Чувства будто обострились.
– Плевать, – в очередной раз послал всё Наруто, захватывая губами его мочку уха и прикусывая её. – Мне плевать.
Здесь, посреди леса, нет чужих взглядом. Здесь можно просто быть рядом, обнимать и не бояться камней, которые вот-вот полетят в спину.
Пальцы зарылись в жёсткие чёрные волосы, заставляя откинуть голову назад, губы очертили острый контур выгнувшейся шеи, замерли на впадинке меж ключиц и Наруто прихватил осторожно зубами кожу. Саске шумно выдохнул, выпрямляясь и вновь ища губами губы.
А потом замер, чувствуя на лице горячечное тепло, исходящее от лица блондина.
– Пойдём, – тихо позвал он, хотя тело призывало остаться здесь и продолжать целовать и собирать жар с его тела.
– Н-не хо-ч-чу, – простучал зубами Наруто, прижимаясь ближе и зарываясь лицом в сгиб шеи.
Саске, положив руку ему на затылок, легко погладил, будто бы успокаивая.
Нет, кровавые лилии не распустились.
Пока ещё.
– Пойдём, – твёрдо повторил он, выпутываясь из рук блондина и спрыгивая вниз. Не рассчитал и угодил ногами прямо в воду, уйдя туда по колено. Холод тут же обнял конечности, и Саске мысленно ругнулся.
Наруто упёрся руками в бревно и сгорбился, смотря на свои пальцы.
– Ты мне так и не ответил.
– Пошли.
Ухватив его за руки, Саске потянул на себя, и Узумаки не оставалось ничего, кроме как подчиниться и спуститься вниз. Обдало брызгами, но холод хоть как-то успокоил разгоревшееся тело и Учиха кивнул в сторону выбитых в земле ступенек.
***
До дома добирались босиком. Наруто посеял где-то на берегу свои кеды, а искать их по темноте, когда один ни черта не видит, а другой из-за опьянения и температуры только их и считает, было бессмысленно. Свою же обувь Саске скинул моментально, ибо в ней хлюпало и плескалась вода.
Иголки и мелкие камни кололи стопы, и тот треклятый сон всё сильнее цеплялся за тело своими тонкими лапками, заставляя раз за разом вспоминать те кровавые лилии и опускать глаза на дорогу, ища ярко-красные пятна.
Когда они оказались дома, озноб Наруто из лёгкого перерос в крупный. Парень дрожал всем телом, обхватывая себя руками и тщетно пытаясь сдержать цокот зубов. Прислонившись спиной к стене, Наруто покорно ждал, пока Саске достанет из комода пушистое полотенце и набросит оное ему на плечи. А потом также послушно пошёл за ним следом в спальню, оставляя на полу грязные следы из осыпающихся с ног еловых игл и песка.
– Я неудачник, – прошелестел Наруто, когда они вошли в комнату. Саске, замерев напротив, скользнул руками, показавшимися до ужаса ледяными, под полотенце и зацепил пальцами ремень. Узумаки удивлённо поднял на него глаза, но Учиха не выглядел желающим продолжить то, что в миг снесло головы там, на бревне.
Ремень упал на пол, и Саске бросил:
– Штаны сам снимай. Я поставлю чайник.
С этими словами Саске вышел из комнаты. Он пытался припомнить, как лечить перегрев, но кроме подсоленной воды в голову ничего не лезло. В том, что Наруто получил несильный солнечный удар сомнений не было: дрожь, слабость, озноб.
Пока на электрической плите пыхтел чайник, Саске уставился в окно, превратившееся в зеркало. Его собственное лицо, отражающееся в нём, превратилось в белую маску с чёрными штрихами-тенями. Хотелось ударить по стеклу, увидеть рябь и то, что лицо исчезло.
Но наваждение разбил тихий свист закипевшего чайника.
Набрав полный стакан воды и добавив туда чай, Саске вернулся в комнату. Вопреки его ожиданиям, Наруто, нахохлившись и закутавшись в плед, сидел у стены и мрачно поглядывал на дверной проём. Мокрые джинсы валялись у кровати рядом с полотенцем, и Учиха едва не споткнулся о них, ругнувшись. Стакан с чаем опустился на тумбочку, а сам Саске сел рядом с Наруто, пробуя его лоб ладонью и недовольно морщась.
– Выпей таблетку.
Пришлось вложить в сухие губы горький кругляш и поднести к ним же уже другой стакан с водой. Узумаки сглотнул и тихо закашлялся.
– Чай.
В дрожащие руки блондина была опущена тёплая кружка с дымящимся напитком, и он недоверчиво сделал маленький глоток.
– Без сахара…
– Замолчи и пей.
– Ты волнуешься?
– Пей, а то сейчас сам залью.
Наруто молча сделал ещё несколько глотков и протянул кружку обратно, едва не промахнувшись мимо тумбочки.
