Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 75 (всего у книги 87 страниц)
В мозгу что-то щёлкало, требуя немедленно выложить их ровно, чтобы не было неразберихи, путающего беспорядка, но руки так и не двигались. Вместо них жил взгляд, мечущийся, тяжёлый. Он скользил по сигаретам, а мысли плыли куда-то далеко…
Мы ненавидим, презираем. И что из этого? Все эти чувства: сплошная шелуха, которая потом с болью отваливается от тела, оставляя лишь одну верную суть – ты любил. Больше ничего не важно.
И как только последняя чешуйка отвалится, затерявшись в ворохе уже начавших тлеть, станет холодно под пронизывающим ветром холодной правды. Придётся посмотреть своему страху в глаза…
Саске поднял взгляд. Перед ним, у дальней стены, стояло тёмное зеркало в красивой витой оправе. Мать любила эту вещь, а Фугаку всегда хотел выбросить…вот и поставили в гостиной, где оно никому не мешало.
Но только не сейчас…
В нём отражался худощавый парень. Простой, живой и с мерцающими в темноте глазами. Ничего особенного, даже лицо сейчас у этого незнакомца было обычным, посредственным: слишком бледным, чтобы острые черты были приятными, а чёрные волосы стали куском окружающего его сумрака.
Без масок мы все обычные, а в глазах грусть…или пустота.
У отражения в глазах не было ничего. Да, и их тоже не было: сплошные чёрные провалы, в глубине которых что-то слабо блестит.
Ведь ничего не осталось…
Учиха не выдержал. Схватив с журнального столика пепельницу, он с рыком запустил её в зеркальную гладь. Во все стороны сыпанули искры-осколки, блеснув синим и зазвенев по полу, кто-то схватил его за плечо, дёргая назад и прижимая к себе.
– Тише, Саске, – прошипели голосом Итачи.
– Отпусти, – рыкнул он.
– Успокойся…всё будет хорошо.
– Отпусти!
Он упёрся руками в грудь брата, всем телом пытаясь вырваться из обманчиво успокаивающих объятий. От рук Итачи было слишком жарко, слишком душно, слишком больно. Брат не понимал, что эти подачки в виде жалости, сочувствия никому не нужны. От них становится только хуже, больнее, безразличнее. И двигаться не можешь, парализованный чужим глупым желанием успокоить. Зачем успокаивать? Что успокаивать?
– Это…это не твоя вина…
Итачи провёл рукой по напрягшейся спине брата, чувствуя, как под кожей проступает позвоночник, острые лопатки. Такой худой…что же тот делает?! Он даже подумал, что младший всё-таки затих, но молчание это было ошибочным. Оно внезапно взорвалось хриплым смехом, разнёсшимся по комнате глухими хриплыми звуками.
– Не моя вина? – прошипел Саске, поднимая на лицо Итачи глаза. – Не моя?!
Он резко оттолкнулся, и Учихе пришлось разжать руки.
– А чья? Кто держал нож?!
Брюнет говорил громко, и голос его, отражаясь от стен, камнем возвращался в старшего брата. Итачи смотрел на него, не зная, что сказать. Он ловил невидимые удары, как всегда молча.
– Виноват только я, – резко подытожил Саске. – Только.
– И что теперь? – неожиданно резко выпалил Итачи, поднимая голову. Он смотрел на брата так, как смотрел лишь однажды: в детстве, когда младший разбил любимую вазу матери.
– Что?
– Что теперь делать будешь? Злиться? Ломать всё вокруг? Орать на меня?
– Иди на хер, Итачи! Я не просил лезть ко мне!
Саске отвернулся, запуская руки в волосы и сжимая кулаки. Он резко выдохнул, опускаясь перед рассыпанными сигаретами на одно колено и собирая их в ладонь.
Одну за другой. Нужно было разобраться с этим хаосом…нельзя оставлять их лежать вот так. В беспорядке.
– Не просил? – тихий шелест. – Ты дважды приходил ко мне за помощью.
Рука сжалась, ломая бумажные обёртки.
Парень застыл. Табачная кровь въедалась в холодную кожу.
– Я нужен тебе, Саске, – продолжил Итачи. – Если не как брат, то как человек, способный поддержать.
– Ты всегда будешь один…
– И глупо отрицать это…тебе не к кому больше пойти.
Младший Учиха медленно поднялся, разжимая руку. Табак и ошмётки тонкой бумаги посыпались на пол вместе с последними кусочками маски.
– Почему, – хрипяще прозвучал голос. – Почему вы все считаете, что знаете, как жить? Знаете лучше меня?
Он не поворачивался к Итачи, но тот, видя напряжённую спину, мог запросто угадать выражение лица брата: безжизненное, с нотками холодной ярости.
– Почему не можете оставить в покое? Итачи, я просто хочу, чтобы вы отстали. Со всем вашим…кланом, семьёй…
– Мы…я не могу тебя бросить.
– Я не прошу меня бросать, – криво улыбнулся брюнет, сжимая кулаки. – Я просто прошу дать мне шанс жить.
Их разговор прервал скрип двери, и парни, как один, повернулись к вышедшему Орочимару.
– Что с ним? – резко спросил Саске.
– Ты… – задумчиво протянул мужчина. – Или полный идиот или самый колоссальный везунчик…
– Орочимару!
– Нож не задел внутренние органы. Я остановил кровотечение, но…он ослаб.
Саске почувствовал, как его дёрнуло назад. Пришлось пошатнуться, чтобы не упасть, в голове загудело. Жив…
– Тебе лучше туда не ходить, – остановил двинувшегося было к двери Учиху. Рука с растопыренными пальцами впилась в грудь ржавыми ногтями, останавливая его. Парень поднял глаза на Орочимару, встречаясь буквально с железной решимостью не пускать его в комнату.
– Я хочу его видеть, – прошипел Саске. – Я должен.
– Нет. Не сейчас.
Итачи поймал взгляд Орочимару и встал за спиной брата.
– Отойди, – клокочуще выдохнул брюнет, начиная нервно подрагивать от накатившей злости. Ему захотелось размазать это аристократичное лицо в плебейскую мешанину из крови и костей. Но внезапно стало до одури душно.
– У тебя сейчас будет эпилептический приступ, – спокойно проговорил Орочимару, надвигаясь на Саске чёрной тенью. Брюнет не двигался с места, хрипло дыша и глядя исподлобья на мужчину.
– Или же ты думал, что твоя болезнь исчезнет, как простой грипп? – жёлтые глаза сверкнули.
Учихе показалось или же вокруг заметались тени, зашипели голоса. Он бы отвёл взгляд от доктора, но уже не мог пошевелить глазными яблоками.
– Про…пропусти…меня…
Темнота. Жаркая, сдавливающая внутренности, сковывающая мышцы болезненной судорогой.
***
– Сколько он не спал? – спросил Орочимару, когда приступ удалось погасить и вырубившегося парня уложили на диван.
– Я не знаю, – потерянно выдохнул Итачи. – Он…он пришёл ко мне пьяный, и…
– Ясно. Оставь его здесь…пусть проспится. И идём.
Итачи, бросив последний взгляд на брата, послушно зашёл следом за доктором в небольшую комнатку, где на кровати лежал Наруто.
– Не знаю, что задумал Мадара, – начал мужчина, и Учиха вздрогнул, прикрывая дверь. – Но он всерьёз взялся за этих двоих.
– С чего ты взял?
Орочимару, подойдя к кровати, показал на руку Узумаки.
– Подойди, посмотри.
Итачи, непонимающе нахмурив брови, подошёл ближе, опуская взгляд на место, куда указывали длинные пальцы. Синие ранки на сгибе локтя.
– Сначала Наруто бросает Саске. Это тот, кто за ним в психушку пошёл…и внезапно он уходит, – продолжал Орочимару так беззаботно, словно бы Узумаки с ними не было. Хотя отчасти это было правдой: блондин выглядел человеком, которого окутал слишком крепкий сон, чтобы он мог разобрать тихие голоса над собой. – А потом вот это…мальчишка на опиатах, Итачи.
– Откуда ты знаешь про Мадару? – внезапно спросил Учиха.
Орочимару, пожав плечами, отошёл от кровати к закрытому плотными шторами окну.
– Скажем так, Саске не первый член вашей семьи, с которым мне пришлось поработать, – уклончиво ответил мужчина, усмехаясь своим явно не высказанным вслух мыслям.
– Мадаре не нравится, что Саске с Наруто, – признался Итачи.
– Это я уже понял.
– Он…думаешь, он добьётся своего?
– Посмотри, чего он уже добился…
***
Саске проснулся глубокой ночью. От сна на жёстком диване мышцы превратились в деревянные куски, а от выпитого накануне трещала голова и двоилось в глазах. Проведя рукой по лицу, Учиха понял, что двоилось далеко не из-за алкоголя, а, скорее, из-за того, что очки свалились с носа.
Он даже не стал их искать, поднявшись и неверной походной направившись к тёмной приоткрытой двери. Казалось, будто бы оттуда несёт медикаментами, но Саске упорно отметал от себя эту мысль. Таблетками пахнет смерть. А здесь…здесь её не должно было быть.
Дверь со скрипом ввалилась в тёмную комнату, а следом за ней темноту мягко разрезал Учиха, входя и практически на ощупь добираясь до кровати.
Рука наткнулась на спинку, съехала вниз, тронула грубую джинсовую штанину и брюнет осторожно перелез через лежащее тело к стене.
Он двигался будто бы на автомате, но каждое движение было выверенным и точным, словно бы тело знало лучше ослепших глаз, как будет правильно.
– Наруто? – тихо позвал он, опуская свою голову на согнутую в локте руку.
Рядом слышалось тяжёлое дыхание, и промежутки между вдохами и выдохами были слишком большими, но цепочка не прерывалась. Несколько минут Саске просто вслушивался, а затем опустил руку на грудь Узумаки.
– Прости, – выдохнул Учиха.
Наруто что-то бессвязно пробормотал во сне, вздрогнул и неожиданно поднял руку, опуская её на свою грудь и неспешно находя запястье Саске. Брюнет опустил глаза, переплетая их пальцы, чувствуя, как его руку сжимают в ответ. Узумаки попытался перевернуться на бок, но Учиха не дал, надавив на плечо, и придвинулся сам. Он не знал, что будет с раной, если Наруто вздумает улечься так, как ему удобно. Если Орочимару не сказал об опасности, то это не значило, что её нет…
Саске опустил голову, утыкаясь лбом в острое плечо, обтянутое мягкой тканью ветровки. Почему её не сняли?
Учиха было поразился глупости своих мыслей, но не успел даже понять, как моментально провалился в сон. Казалось, что он даже не просыпался, а просто бродил в этой зыбкой тьме, которая даже в кошмар не могла оформиться.
***
Наруто почувствовал, что на него смотрят. Это нельзя было спутать с чем-то другим или же выдумать самому. Чужой взгляд ощущался, как мелкие льдинки, скользящие по лицу, но не тающие.
Он открыл глаза, уже зная, кто будет перед ним. В кресле напротив сидел Саске, забравшись в него с ногами и лениво откинувшись затылком на спинку. Лицо Учихи можно было назвать даже расслабленным, если бы не тонкая морщинка между чёрных бровей.
Брюнет молчал, а Узумаки не знал, о чём с ним можно заговорить. Он просто наслаждался тем, что может смотреть в колючие глаза и дышать, подстраиваясь под чужой ритм.
– Я чуть не убил тебя, – жёстко проговорил Саске.
Наруто это прекрасно понимал: боль под рёбрами не давала забыть о том, что случилось вчера. Из-за неё всё это нельзя было свалить на дурной сон или наркотический бред. Но её постепенно вытесняло другое отвратительное чувство… Всё тело делалось похожим на желе и едва заметно подрагивало, кажется, изнутри.
– Я знаю.
Если бы Узумаки мог, то заставил Саске застыть, замолчать. Слова всегда всё портили.
Усталое сожаление стучало в рёбра, напоминая ему, что всё ещё не кончено, что даже тут Судьба не смогла не сделать подлянку и перенести удар чуть повыше. Тогда бы точно не спасли…
Больной, уставший чёрный взгляд, сухие губы, тонкие пальцы, сжимающие подлокотники. Брюнет только на первый взгляд был расслаблен: на самом деле его эмоции вырывались наружу, и парень едва мог сдерживать их. Наруто даже показалось, что Учиха вот-вот сорвётся с места и наорёт на него за то, что сам провоцировал, сам довёл до всего этого. И будет прав. Тогда, ночью, Наруто прекрасно знал, куда ведёт этот разговор.
Иногда не нужно знать, какую музыку любит человек. Не важно: зиму или осень он предпочитает. Кофе или чай.
Достаточно знать тончайшие нити, которые опутывают человека, знать, за какую потянуть, чтобы узел распался или же наоборот затянулся. Блондин видел всё это, он видел Саске таким, каким его никогда не получится узнать. Не покажет.
– Ты…ты должен ненавидеть меня.
Как же безнадёжно это прозвучало. Все внутренности сжались, словно бы нож из раны забыли вынуть.
Наруто отвернулся, уставившись в потолок. Ненавидеть…
– Ну, – выдохнул Учиха, всё пристальнее вглядываясь в Узумаки. – Скажи что-нибудь. Скажи, что ненавидишь…
Брюнет смотрел, как медленно Наруто садится, а затем, прижимая руку к боку, поднимается. Саске было поднялся следом, чтобы уложить этого идиота обратно на кровать, но вытянутая рука остановила его.
– Не трогай меня, – чётко, холодно.
Учиха невольно отшатнулся, натыкаясь ногами на кресло и застывая.
– Не подходи.
Широкий зрачок сожрал своей темнотой серый цвет, в котором и не было намёка на прежнюю лазурь. Наруто был бледным, мелко дрожащим с какими-то слишком заострившимися, чужими чертами лица. Не его чуть приоткрытые губы рвано ловили воздух, не его брови сошлись над переносицей, не его тонкие пальцы застыли в воздухе, создавая между ними преграду.
Незнакомец стоял перед Учихой.
Вязкую тишину разрезала открывшаяся дверь и вонзившиеся в неё голоса.
– Саске, – позвал Итачи, пропуская в комнату знакомую чёрную фигуру, от которой веяло холодом и неприятностями. Мадара, скупо улыбнувшись старшему Учихе, прошёл в комнату, застывая напротив них.
Наруто внутренне похолодел, когда тёмные глаза царапнули его лицо. Быстро, так, как смотрят на незнакомцев, что проходят мимо. А потом Мадара посмотрел на Саске. Долго, пронизывающе. И Узумаки понял, что не выполнил свою часть сделки. Это было, как удар под дых, как нож в спину.
– Значит, ножевое, – холодно начал мужчина.
– Что он здесь делает? – моментально ожил брюнет, переводя взгляд на Итачи.
– Подчищаю за тобой, – ответил вместо него Мадара. – Ты думаешь, что скрыть факт преступления так легко? Ты, мальчик мой, напал на человека, нанёс рану и скрылся с места преступления…
– Я не подам заявление, – быстро выпалил Наруто, сильнее прижимая руку к боку. Под одеждой чувствовался толстый слой бинтов и ваты, но всё равно было такое ощущение, что этот ядовитый взгляд видит рану. И отравляет кровь.
– Я не могу быть уверен в тебе, – сказал Мадара. – Сегодня ты не хочешь подавать на него заявление, а завтра…
– Нет, – отрезал блондин, мотнув головой. Его едва не пошатнуло, но парень чудом удержался на ногах.
– Мадара, – процедил Саске, отводя взгляд от Узумаки. – Ты ведь не за этим сюда приехал.
Мужчина довольно улыбнулся, закладывая руки за спину и медленно обходя их кругом.
– Я устал ждать, Саске. У тебя было достаточно времени, чтобы рассмотреть моё предложение. Но ты не ответил.
– Ты не понял мой ответ? Повторить? – вздёрнул брови парень. – Иди на хер. Ты и твоя семья.
Брюнет не понимал, зачем Мадара появился в их доме сегодня, но гадать, кто рассказал о том, что он здесь, долго не пришлось. Итачи смотрел со своей обычной чуть горьковатой виной, застоявшимся, словно вода в мелком озере, сожалением.
Младший Учиха краем глаза заметил, как Наруто съехал на диван, садясь и чуть горбясь. С каждой минутой Узумаки становился всё белее и белее, а под глазами наливались синяки.
– Я ожидал этого, – пожал плечами Мадара и отошёл от кресла.
Блондин скорее почувствовал, нежели увидел, как над ним выросла холодная тень, а опустившаяся на плечо рука была такой же тяжёлой, как и кусок льда.
– Через десять минут сюда приедет полиция, – посмотрев на наручные часы, деловито сообщил Мадара. – Они найдут в доме нож, на котором наверняка остались и твои отпечатки, Наруто.
Аристократичное лицо мужчины светилось каким-то злорадством, что наполняло его низкий бархатистый голос острыми гвоздями.
Пальцы на плече сжались, напоминая Узумаки, что он по голову окутан этой липкой паутиной чужой угрозы.
– И им станет ясно, – голос стал тише. – Что наркоман решил напасть на некоего Учиху Саске, а тот был вынужден защищаться его же оружием, которое выбил.
– Что? – нахмурился Саске. – Наркоман?
Внутри Наруто всё похолодело, и он закусил губу до боли, поднимая глаза на Учиху.
– Что за херню ты несёшь?
Мадара лишь хмыкнул, легко закатывая рукав ветровки и выразительно кивая на руку Узумаки, которую тот попытался одёрнуть, но её властно сжали.
Саске качнул головой, запнувшись взглядом о характерные отметины. В голове загудело, но он отчётливо осознавал, что происходит вокруг. Хотя…хотелось, чтобы всё оказалось бредовым сном.
От взгляда Учихи стало физически больно: сердце сжалось в ледяной комок, натягивая вены и заставляя кровь в них обратиться в стылое железо. Блондин ответил на этот не верящий взгляд, понимая, что глядеть в пол или искать на потолке невидимую точку будет очень глупо.
– Наруто? Что это?
– Не лезь в это, Саске, – грубо оборвал его Узумаки, дёргая рукой и раздражённо опуская рукав. Он до смерти устал быть мелкой картой в этой колоде, которую Мадара тасует так, как ему вздумается, оставляя себе козыри и даже не пытаясь спрятать их по рукавам.
– Ну, так что? Я могу позвонить и отменить вызов, но…у тебя осталось восемь минут.
Вновь взгляд на часы, а внутри у Саске всё переворачивается…он не хочет верить…не может.
– Я дам показания о том, что сам напал на него, – выпалил парень. – Я скажу правду.
– Прости, мой мальчик, – широко улыбнулся Мадара. – Ты, видимо, забыл о том, что тебя признали недееспособным. Твоя справка у меня как раз с собой. Хочешь взглянуть? Освежить память.
Саске зло выдохнул. Нити стягивались вокруг него, но он упрямо смотрел Мадаре в смеющиеся глаза, не желая играть по чужим правилам. Он никогда не желал подчиняться.
– Я сдам Наруто полиции, – серьёзно произнёс мужчина, теряя всю свою насмешливость. – Или же ты возвращаешься в семью.
– Почему ты решил шантажировать меня им? – вздёрнул брови брюнет.
Наруто нервно прикусил губу, бросая быстрый взгляд на Мадару. Часть его желала, чтобы всё сейчас открылось и этот кошмар кончился, а другая половина подсказывала, что даже с таким исходом Саске ждёт смерть. Мадара не отступится от своих слов и доведёт всё до конца, который удобен для его истории.
– Откуда ты знаешь о наркотиках? О его руках? – сощурился Учиха, подходя ближе.
Их взгляды встретились. Саске показалось, что железо чиркнуло по железу, но искр почему-то не было, словно любой огонь давно погас в этих холодных, острых телах.
Мадара молчал несколько томительных секунд, пока время безжалостно кромсало нервы острыми лезвиями. А потом улыбнулся самыми краешками губ:
– Я знаю дилера, который продаёт ему… Он работает на меня…
– Так вот в какую семью ты хочешь втянуть меня, – прошипел Учиха.
– Это то, что даёт нам власть, – в ответ веско ответил Мадара. – Деньги, уважение.
– Вы пируете посреди грёбанной чумы.
– Саске…пять минут.
– Кто этот дилер? – зло выпалил тот.
– Ты согласен?
– Саске… – позвал Наруто, но на него даже не посмотрели. Под рёбрами заболело, и в ногах появилась отвратительная слабость.
– Кто. Этот. Дилер.
– Четыре минуты… Ты согласен?
Мадара дожимал. Вся его чёрная воля сейчас собралась вокруг одного конкретного человека, сдавливая его, уничтожая, но трудно было стереть с полотна реальность того, кого уже не существовало.
Саске посмотрел на Наруто, и лишь этого взгляда было достаточно, чтобы Узумаки понял – конец.
– Согласен.
Договор с дьяволом подписан…кровью. Пафосно, банально, но действенно.
– Нагато.
– Что?! – выпалил Узумаки, резко повернувшись к Мадаре. В боку стрельнуло, и пришлось, закусив губу, медленно выдохнуть через нос. Холодный взгляд мужчины лишь подбросил дров в костёр боли, стирая все попытки восстановить дыхание.
– Он работает на меня очень давно, – пожал плечами тот. – Так уж вышло, что сирота не смог найти ничего лучше, чем продажа наркотиков…печально.
Мадара отошёл от блондина, и Узумаки втянул в себя внезапно кончавшийся воздух, но и он был с привкусом крови и гари. Мужчина, достав из кармана телефон, быстро набрал чей-то номер и сказал пару фраз, которых никто из них не расслышал.
Саске вновь смотрел на Наруто, а последний не знал, как бы так раствориться в сгущающемся пространстве, чтобы сердце перестало предательски ныть, а тело – дрожать. Ведь Учиха видит…видит и теперь сводит концы с концами.
– Жду тебя завтра. В своём офисе, – коротко бросил Мадара, одарив Учиху довольной улыбкой, получившего свой кусок мяса каннибала.
Дверь тихо захлопнулась, но не все зрители покинули сцену. Повернувшись к Итачи, Саске качнул головой:
– Уходи.
Наруто, опустив голову, услышал, как щёлкнул замок. В голове всё перемешалось: Нагато – дилер, работает на Мадару…Саске согласился с тем, от чего бегал последние полгода…
Это была странная, запутанная жизнь. Не его. В своей жизни: Наруто привык быть рядом с Учихой, поддерживать его, терпеть выходки Саске, разбавляя его злобу собственной верой в лучшее, обнимая, когда тот злился, зля, когда брюнет впадал в апатию. Принимать удар на себя.
Но…сейчас всё было слишком запутано. Он заблудился…
И лучше бы Саске начал возмущаться, начал кричать и ругаться, а не смотрел так. Его взгляд проникал под кожу, сдирал её с обледеневших костей длинными лоскутами, иссушал отравленное мясо. Учиха был всюду: в каждом вздохе, в каждом выдохе. Брюнет был битым стеклом, что случайно попало в кровь, осколками лезвий, впившихся в лёгкие. Ещё немного, и с губ закапает очередная порция жижи, в которую превращаются все лживые слова Наруто. Саске достаточно лишь потянуть за нить, сказать хоть что-то.
Но Учиха выбрал другую пытку: молчание.
А когда заговорил, обманчивого облегчения не пришло.
– Значит, – тихо начал Саске, поворачиваясь к блондину и окидывая его подрагивающую фигуру тяжёлым взглядом. – Ты решил разобраться со всем этим так.
– Это только моё дело, – оборвал его Наруто. – Я живу так, как хочу…
– Да ни хера, – прорычал парень, подходя к нему и останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Мог бы и ближе, но в мозгу засело опасение, что не выдержит – сорвётся и тогда Узумаки точно придётся отправить в больницу. Вместо этого чёрный взгляд скребёт по бледному лицу, касается опущенных ресниц, упрямо сжатых губ. Почти болезненно.
– Можешь презирать.
– М? – едва не рыча, выдохнул Саске. – Ты решил похерить свою жизнь, придурок? До чего ты докатился?
– Отстань.
– Зачем это всё, Наруто?
Учиха всё-таки не выдержал, схватив его руку и сжав запястье. Узумаки пришлось приложить максимум усилий, чтобы выдернуть её из этой властной хватки и отшатнуться. Дышать рядом с Саске становилось невозможно: запах сигарет, запах злости, запах его жизни…
Но брюнет не стал дожидаться ответа. Смерил странным взглядом, качнул головой:
– Я не верю, что у тебя хватило ума, чтобы подсесть на эту дрянь.
– Верь во что хочешь, – холодея, прошептал Наруто. Пространство закрутилось вокруг него в плотный кокон из запаха сигарет, тяжести чужого взгляда. Оно давило на плечи, на грудную клетку и будто бы клонило к земле уставшие, подрагивающие ноги. Наруто чувствовал, как бешено бьётся сердце. Загнанный зверь всё-таки встретился лицом к лицу с жестоким охотником, который обязательно спустит курок уже смотрящего в лицо дула.
– Мне надо уйти отсюда…пусти.
– Хер тебе, – зло перебил его Саске. – Будешь сидеть здесь. Или в больнице. Выбирай.
Как и следовало догадаться, Учиха был слишком зол, чтобы предоставить это самое право выбора. Едва сдержавшись, чтобы не врезать этому идиоту, решившему покончить с жизнью особо изощрённым способом, брюнет вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, и почти сразу же наткнулся на Итачи.
– Нужно поговорить, – сказал тот и, пока Саске не успел вновь отмахнуться от него, быстро добавил: – О Мадаре и Наруто.
***
В стакане поблескивал янтарём виски, а перед Саске стояла кружка с кофе. Он не стал спорить с Итачи, позволив брату зачем-то предать их разговору что-то вроде семейного уюта, но на самом деле всё пропиталось холодом и фальшью.
– Говори, – даже не взглянув на чашку кофе, сказал парень.
– Во-первых, не думай, что сможешь поехать к этому…Нагато, и…
– Это не твоё дело, – тряхнул головой Учиха. – Мадара и Наруто.
Итачи, сев за стол перед ним, сложил руки на столешнице, крепко переплетая пальцы. Взгляд старшего был спокоен, хотя он то и дело сжимал руки и костяшки белели.
– Мадара приходил ко мне…ещё летом, – всё-таки начал он. – И говорил, что ты должен вернуться в семью.
– Зачем?
Саске был похож на лезвие, что бьёт прямо в сердце, избегая ненужных тем.
– Потому что твоё поведение…твоя связь с Узумаки подрывает всю нашу репутацию, – с тяжёлым вздохом признался Итачи. – О вас ещё никто не узнал…стараниями Мадары.
Услышав скептический смешок и подняв на младшего брата глаза, Итачи взял в руки свой стакан с виски и сделал маленький глоток. Вряд ли Саске понимал, на что он сейчас идёт: выступить против нынешнего главы семьи, поставить его под удар и, возможно, лишить всяческой власти. А она была единственным, ради чего жил Мадара.
– Наша семья, как ты заметил, не занимается только белыми делами. Отец…отец имел связи, и бизнес с такими людьми, что не потерпят в своих партнёрах кого-то, кто…имеет пятна на репутации.
– То есть вы ангелы? – вновь каркнул Саске. – И все в белых одеждах?
– Саске…это другое. Мы не должны иметь слабости.
– Значит, мы с Наруто – ваша слабость?
«Мы с Наруто», – эти слова как-то странно завибрировали за рёбрами, и парень всё-таки отпил кофе. Странное чувство: тянущее, больное, изматывающие. Мы. Двое…
А сейчас?
Ты один.
– Мадара боится потерять власть, деньги. Это серьёзные люди, Саске. Большинство из них – преступники. И…ты понимаешь, как они относятся к таким, как вы…
– К таким «как мы»? – удивлённо вздёрнул брови брюнет. – К извращенцам?
– Не начинай…они…живут по другим понятиям, и в их системе координат нет места подобному.
Саске опустил голову, чтобы тут же исподлобья взглянуть на Итачи. Нет места подобному…звучало это так, словно он был безногим инвалидом, который записался в турнир по бегу и теперь все остальные участники брезгливо смотрят на этот человеческий обрубок.
– Я думаю, что это дело рук Мадары. Ваш разрыв.
Саске сжал кулаки на коленях. В мозгу щёлкало: на место вставали пазы.
Наруто, который так резко отказался от него, не дав внятных объяснений.
Мадара, начавший проявлять к нему самому всё больший интерес.
Наркотики.
Злость, ненависть – они ушли вчера, когда нож вошёл в тело Узумаки. А сейчас…сейчас сознание представляло собой белый лист, на которой звено за звеном ложилась чернильная цепочка совпадений.
– Наруто не мог уйти просто так, – как будто в трансе проговорил Саске. Взгляд остановился на кофе, что давно перестал исходить лёгким дымком.
Уверенность крепла, а вместе с ней и злость.
Он медленно поднялся из-за стола под траурный аккомпанемент скрипнувшего по полу стула. Словно в каком-то дурном, ватном сне, брюнет вошёл в комнату, опустив взгляд на понуро сгорбившегося на диване Узумаки. Светлые отросшие волосы полностью закрывали лицо, но когда Наруто услышал щелчок замка, он поднял голову. Большие, красивые серые глаза, которые Учиха навсегда запомнил ясно-голубыми. Как в тот день, когда взъерошенный, мокрый от дождя блондин влетел в беседку, нарушая её хмурое спокойствие одной лишь своей виноватой улыбкой.
Той улыбки Саске не видел уже давно. Кажется, эти искусанные, бледные губы её давно забыли, разучившись, потеряв необходимость.
Мы помним мёртвых такими, какими они были при жизни: улыбающимися, яркими, громкими. Был ли Наруто мёртв?
Был ли Саске жив?
– Мадара.
Узумаки даже не вздрогнул. Лишь плотнее обхватил себя руками.
– Он приходил к тебе.
Саске ударился спиной о дверь, прижав ладонь к своему лбу. Кожа была холодной и чуть влажной, но боли он не чувствовал.
– Мадара сказал тебе что-то и…ты решил уйти. Что он сказал, Наруто?
Учиха всё-таки посмотрел глаза в глаза.
– Это не имеет значения, – мотнул головой блондин. Тело прошило лёгкой судорогой, и пришлось невольно вытянуть шею, судорожно вдыхая через чуть приоткрытые иссушенные губы. Было всё хуже и хуже…
– Ломка, – кивнул Учиха. – Наслаждайся.
– Заткнись уже, – беззлобно шикнул Наруто.
– Чем тебе угрожал Мадара?
– Это не важно.
– Узумаки.
– Я всё равно к тебе не вернусь, – горячо прошипел блондин, находя в себе силы, чтобы посмотреть на Учиху прямо. Саске был похож на догоревший фитиль свечи: однажды ярко вспыхнув, он теперь исходил сизым дымком, укутавшись чёрным снегом.
– Потому что так сказал Мадара? – криво улыбнулся брюнет.
– Потому что тебя убьют, придурок.
Наруто ожидал любой реакции, но не этого. Тихий, хриплый смех разлился по комнате, ударяясь о стены. Саске смеялся страшно: без блеска в глазах, без чувств. Это было больше похоже на предсмертный хрип…
– Мне дорога твоя жизнь, – прошипел Узумаки. – Дороже своей.
Смех оборвался, а руки Учихи внезапно надавили на плечи, прижимая тело к кровати. Бледное лицо нависло над удивлённым чужим.
– Дороже?
– Да.
Кулак врезался в матрас совсем рядом с головой Наруто, а Саске склонился ниже. Мазнув по лицу прохладными чёрными прядями, он ткнулся лбом в грудь.
Узумаки втянул в себя воздух, понимая, что украдкой запоминает запах, словно бы восполняя иссякший запас воздуха в тяжёлом баллоне за плечами.
– Нагато давал тебе наркотики?
– Саске…
– Нагато? – глухо повторил парень, поднимая на него глаза.
Тот молчал, прекрасно зная, что Учиха и сам уже всё понял, сделал выводы и врать ему бесполезно. Даже услышав правду, Саске поступит так, как уже решил.
– Ясно.
Короткое слово-убийца.
Саске рывком поднялся, выходя из комнаты, и едва не натолкнулся на Орочимару, что стоял под дверью и наверняка слышал их разговор.
– И теперь ты хочешь убить его, – спокойно подсказал доктор. – Нагато…того, что давал Наруто дозу.
– Отъебись.
Учиха попытался обойти Орочимару с другой стороны, но мужчина, выставив руку, ухватил его за плечо, сжимая.
– Если ты сделаешь это, то не сможешь себя простить.
– С чего ты взял? – с вызовом бросил брюнет. – До хера умный? Мудрый самый? Свали, я сказал!
– Я убил, Саске.
– Не нужна мне твоя исповедь.
Парень дёрнулся, но его сжали крепче и попытались заглянуть в глаза.
– Ты не должен делать этого. Это поставит крест на тебе.
– Иди на хер, Орочимару, – едва не дрожа от накрывшей его злости, прошипел Учиха. – Я просто поговорю с ним.
– Ври другим. Прости, Саске, тебе нужно остыть.
Быстрый укол в шею, и брюнет резко ухватился рукой за саднящее место, отшатнувшись от Орочимару, налетая спиной на стену и тут же съезжая по ней, расслабляясь.
– С ним всё будет нормально? – взволнованно спросил Итачи, поднимая брата.
– Через час очнётся. Но не факт, что не попытается пойти туда вновь.
***
Наруто сидел в этой комнате долго. К нему даже Орочимару зашёл, и Узумаки впервые был благодарен этому мужчине за его молчаливость. Доктор спокойно осмотрел его рану, поменял повязку и также тихо вышел, оставив после себя в комнате лёгкий запах ментоловых сигарет, что тут же вытравил запах Учихи.
Блондин потянулся за телефоном, сжимая его крепко, едва не ломая пластик. Тело вновь скрутило судорогой, а на лбу выступила холодная испарина. Саске обо всём догадался…
