Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 82 (всего у книги 87 страниц)
А потом руку с тлеющей никотиновой палочкой отвели от губ и их коснулись чужие, холодные и привычно жёсткие. Узумаки даже дышать перестал, цепляясь пальцами свободной руки в плечо парня и спешно туша сигарету о что-то подвернувшееся.
Саске притянул его ближе к себе, разделяя так и не выдохнутый дымок на двоих, заставляя дышать сизым табачным туманом, проникая вместе с ним в лёгкие, отравляя и привязывая ещё сильнее. Руками сжимая волосы на затылке, будто бы боясь отпустить или ослабить сильную хватку. Но оба они знали, что как крепко не держи, а дышать одним воздухом осталось совсем ничего. И от этого было физически больно, потому что отдирали себя друг от друга с мясом.
Что бы наверняка.
Что бы навсегда.
Наруто первым разорвал поцелуй, едва способный дышать. Воздух вырывался из горла кроткими обрывками, а сердце вновь билось, как сумасшедшее.
Он уткнулся в сгиб шеи брюнета, чувствуя, как тот обхватывает его руками и сжимает пальцы на спине, комкая футболку.
Учиха ведь не передумает…теперь придётся уйти. И они оба знают, ради чего.
Только какого чёрта все благие цели этого поступка рассыпаются прахом в пальцах?
Блондин даже представить не мог, сколько они так лежали, едва способные говорить или двигаться. А Саске просто не знал, чем можно заполнить эту воцарившуюся тишину. Да и зачем? Ведь слова никогда не были главными, ведь он им никогда не верил, а Наруто хотел верить в то, что было истиной для Учихи. Слепое желание подстроиться, стать частью. Непохожей, вечно тянущей в другую сторону, но частью.
Часы мирно тикали, и хотелось слушать только их. Эта своеобразная музыка била по нервам, но также помогала понять, что у них впереди есть ещё несколько минут или секунд, чтобы впитать друг друга на всю жизнь.
И не было бы смысла в чём-то другом, кроме как в руках на спине, этом тиканье, да мерном дыхании рядом.
А потом дверь дёрнули, пытаясь открыть, и Наруто как-то странно вздрогнул, сильнее вжавшись губами в шею Учихи.
– Просто отпусти меня, – нехотя выдохнул Саске, хмуря брови. Губы коснулись тёплой кожи, пальцы сжались чуть сильнее, совершенно не слушаясь хозяина. Нужно было помочь, подтолкнуть.
В дверь затарабанили. Видимо замок захлопнулся, когда Мадара уходил…
– Наруто.
– Я не хочу.
Сжав зубы, Учиха первым разжал сведённые судорогой пальцы. Он приподнялся на локте, наблюдая за тем, как блондин вынужденно отпускает его и тут же опускает голову, заслоняясь от него растрёпанными светлыми волосами.
– Нужно идти.
Брюнет поднялся. Наруто почувствовал это, когда вокруг стало холодно. Тихие шаги, щелчок замка и резкие слова, сказанные вроде бы знакомым голосом. Узумаки, поднявшись, вышел в коридор, встретившись взглядом с оттолкнувшим Саске с дороги Ирукой. Мужчина выглядел так, будто бы бежал в другой город пешком…
– Наруто, – строго выпалил он. – Собирайся.
Блондин как-то безнадёжно посмотрел на прижавшегося спиной к стене Саске, но тот даже не поднял взгляд, вперившись им в пол. Оставлять его сейчас не хотелось, но…его ведь никогда не хотелось оставлять.
Ирука посмотрел на Учиху так, будто бы увидел перед собой самое настоящее исчадие ада. Ещё немного, и мужчина точно не сдержится: кулаки и так были сжаты, а глаза полыхали злостью.
– Ты хоть представляешь, что мы с твоей матерью…
– Представляю, – просто согласился Наруто, сбивая Ируку с мысли таким заявлением. Ему было совершенно не стыдно за свой поступок…
Всё давно потеряло какое-либо значение, кроме того, что Саске не смотрел на него. Узумаки осторожно тронул парня за плечо, и тот вздрогнул, будто бы от удара, но так и не взглянул.
– Уходите.
– А ты…
Ирука оказался так близко к Учихе, что ещё один шаг и просто сметёт его собой.
– Ты…
Он так и не нашёлся что сказать, попросту ухватив сына за предплечье и дёрнув с места. Наруто, шумно выдохнув, бросил взгляд на побелевшего Саске и не успел опомниться, как перед носом захлопнулась дверь, а под ногами побежали серые ступеньки.
– Отпусти! – дёрнулся он, но Ирука вцепился крепко и всё-таки выволок его из подъезда, буквально заталкивая в машину. Дверца захлопнулась за ним, отрезая пути к бегству, а отец опустился на водительское сиденье.
Узумаки до боли прикусил губу, глядя в чёрный прямоугольник подъездной двери, желая увидеть только одно…
Но машина тронулась с места раньше, чем темнота медленно расступилась, позволив Саске выглянуть наружу.
***
Учиха поднялся в квартиру, даже не подумав закрыть за собой дверь. Теперь это место для него казалось каким-то обжитым склепом, хотя и раньше особой жизнью не дышало. Здесь было другое: присутствие Наруто всему давало смысл. Даже его никчёмной, пустой жизни…
Саске, прислонившись спиной к стене, провёл по лицу рукой.
Вот и всё. Теперь действительно конец.
Сам сжёг мосты, отрезал все нити, что связывали, а если и осталась одна, то она слишком тонкая, чтобы притянуть их вновь.
Тени по углам внезапно сыпанули к центру, окутывая всё собой, заслоняя всё, что только можно. Учиха даже вздрогнул от неожиданности, прижимая руку ко лбу и делая неуверенный шаг назад. Наткнулся на что-то звякнувшее, понял, что сбил на пол какой-то круглый предмет, а потом потолок поменялся местами с полом, пока стены медленно сужались.
Пришлось закрыть бесполезные глаза, чтобы те не видели этой круговерти.
Вокруг было темно. Мрак заползал внутрь, рождая страх…
– Не бойся темноты, – улыбнулась Белокожая. – Иди ко мне. Пойдём со мной…
Мышцы свело начинающейся судорогой, и чьи-то тёплые пальцы с силой надавили на челюсть, заставляя открыть рот. Горький кругляш на языке он проглотил машинально, царапая им горло и едва не задыхаясь от желания вдохнуть воздух. Только вот не получалось: даже рёбра схлопнулись тонким силком, ловя в свой плен забившееся в предсмертной агонии сердце-птицу…
***
Мадара, заметив подъезжающую к дому знакомую машину, тронул своего водителя за плечо и джип двинулся с места. Итачи, как всегда, приехал вовремя: Мадара бы не стал оставлять Саске одного после всего этого слишком надолго. Парень действительно выглядел плохо, и было неизвестно, что спрятано у того в голове.
Какое-то непонятное волнение засело внутри, но довольная улыбка резко перечеркнула это вроде бы наметившееся чувство. Всё шло по его плану, хотя два этих упрямца заставили попотеть, выискивая их.
Признаться, Мадара был уверен, что сегодня придётся пустить пистолет вход, но Судьба чудным образом распорядилась иначе.
– Ты так похож на неё, – усмехнулся мужчина, постукивая пальцами по колену.
Перед глазами замелькали знакомые образы, картинки из прошлого. Черты лица того стали жёстче, чёрные брови сошлись над переносицей, словно он совершенно не это хотел видеть в своём разуме.
Он не хотел вспоминать высокую зеленоглазую женщину с белой кожей и ужасным диагнозом. И не хотел вновь чувствовать её прохладные прикосновения, а в глазах видеть боль и любовь одновременно.
Мадара даже сейчас верил в то, что она любила только своего сына, Саске, ради которого пошла на многое, чтобы он жил спокойной жизнью.
Но иногда не молодой уж мужчина задумывался, что было бы, если б всё пошло иначе? Если бы не Фугаку?…
***
…Осенний день был напитан янтарными красками негреющего уж солнца. Его резкие лучи, падая на детскую площадку, золотили простые качели, согревали пожухшую, но всё ещё зелёную траву. Здесь было не так много детей, чтобы спутать…
– Ты уверена, что хочешь с ним встретиться? Ему три года…вряд ли он поймёт…
– Я хочу увидеть, – мягко перебила его черноволосая, поворачиваясь и улыбаясь. Её тонкие губы, дрогнув, попытались сложиться в улыбку, но Мадара видел, что с каждым днём ей становилось всё труднее и труднее управлять своими эмоциями.
Она медленно угасала…и светло-зелёные глаза тускнели, становясь мёртвыми. Иногда, когда она просыпалась, её взгляд был пугающе пустым, будто бы в своих снах женщина заглядывала за Грань.
– Он мой сын. И…я ведь не должна была оставлять его вот так. С совершенно чужим ему человеком.
– Но…
Её рука, опустившись на плечо, чуть сжала ткань его дорогого пиджака тонкими пальчиками, на которых простое серебряное кольцо смотрелось ужасно тяжёлым.
– Я просто поговорю с ним. Ты же знаешь…Фугаку не даст нам встретиться. Это было его условие.
Мадара, поджав губы, отрывисто кивнул, поглаживая её руку и тяжело выдыхая. Если эта женщина вбила себе что-то в голову, то переубедить её было невозможно.
Она вышла из машины, легко толкнув дверь и остановилась, будто бы набираясь решимости. Глубоко вздохнула пропахший осенним солнцем воздух и медленно направилась к трёхлетнему ребёнку, что неотрывно следил за какой-то забредшей на площадку кошкой.
Полноватая женщина, которая стояла рядом с ним, явно не могла быть утончённой Микото, но когда черноволосая приблизилась, та покровительственно положила руку на плечо мальчика.
– Господин Фугаку говорил о вас, – бросила нянька, будто бы пытаясь этими словами отстранить ребёнка. – Он запретил…
– Господин Фугаку не может найти времени, чтобы погулять с собственным сыном? – вздёрнула тонкие брови женщина, моментально теряя интерес к какой-то прислуге и опускаясь на корточки перед мальчиком.
Да, он рос совершенно нормальным ребенком: светлая кожа, большие чёрные глаза, в обрамлении пушистых чёрных же ресниц, и неровные взлохмаченные ветром тёмные волосы. Женщина улыбнулась, понимая, что её сын и сохранит то, что осталось от неё…только вот глаза у него от отца: жёсткие, пугающе внимательные даже сейчас, когда он вряд ли понимает что-то своим детским мозгом.
– Привет, – улыбнулась она, протягивая руку и касаясь его руки. – Саске?
Ребёнок, удивлённо подняв брови, посмотрел на неё. Долгий, не по-детски внимательный взгляд прошёлся по лицу женщины, заставив улыбнуться вновь. Он приглядывался к ней так, будто бы решал, можно ли подпустить ближе и, наконец, придя к выводу, тихо сказал:
– Кошка.
Светло-серое животное, муркнув, потёрлось лбом о его колено, и ребёнок чуть покачнулся, едва не упав, но руки няньки поддержали под спинку.
– Вам нельзя тут…если заметят, у меня будут проблемы, – выпалила та, взволнованно оглядываясь. – Вам лучше уйти.
Женщина, подняв глаза на прислугу, отрицательно качнула головой:
– Я сама решу, когда мне уходить. Замолчи и дай мне побыть с сыном, а я вместо этого не расскажу господину Фугаку, что ты нарушила его приказ, – и, мило улыбнувшись, добавила: – Договорились?
Нянька, нервно пробежав взглядом по этому узкому белому лицу, судорожно кивнула, отходя и усаживаясь на лавочку. Оттуда она, словно встревоженная близостью хищника курица-наседка, оглядывала площадку, комкая светло-синюю юбку.
– Саске, – позвала женщина, опускаясь коленями на мелкую травку, которой поросла детская площадка. Но кошка, вспугнутая проезжающим мимо автомобилем, прижала уши к голове и ринулась в сторону оплетённой виноградом беседки. А мальчик побежал за ней.
Поднявшаяся было нянька была осажена обратно пристальным взглядом женщины, что направилась следом за остановившимся перед входом в беседку ребёнком.
– Что такое, Саске? – спросила она, опускаясь рядом с ним.
Мальчик смотрел в глубь беседки, которая из-за яркого солнца сейчас казалась непроглядно-чёрной. На его лице показалось недоумение, он прикусил светло-розовую губу, поднимая руку и указывая куда-то в темноту.
– Кошка…
– Убежала?
Мальчик кивнул, нахмурив лоб.
– Пойдём найдём?
– Темно.
– А ты боишься темноты?
Саске, повернувшись к ней, вновь кивнул, и, кажется, на его щеках появился румянец. Ребёнок опустил глаза и совершенно мило шаркнул ножкой в кроссовке, пиная в беседку небольшой камень.
– Её не стоит бояться, – улыбнулась женщина, беря его за руку. Ладошка мальчика была мягкой и прохладной, как и её руки.
Она поднялась, спиной заходя в беседку первой и смотря на Саске.
– Иди ко мне, – позвала женщина, и её длинные чёрные волосы тяжёлым пологом соскользнули вперёд, чуть не заслонив лицо. Ей пришлось убрать локоны за ухо и вновь улыбнуться, заходя глубже.
– Пойдём со мной. Не бойся.
Мальчик поднял на неё глаза, в которых на миг сверкнуло какое-то странное узнавание, но потом он сделал неуверенный шажок внутрь, сильнее сжимая руку женщины.
Стоило ему оказаться в беседке, как она подхватила его на руки, прижимая к себе.
– Видишь? Тут нет ничего страшного…
Изнутри беседка оказалась пронизанной солнечным светом, который, пробиваясь сквозь плотно оплетающий её виноград, искрился мелкими крупинками пыли. Здесь было не темно, но ребёнок мог запросто испугаться этого полумрака.
– Ну, где тут кошка? Давай позовём…
– Кис-кис-кис, – неожиданно сказал Саске, внимательно оглядываясь по сторонам.
Из-под винограда, услышав зов, на железный стол запрыгнула сероватая тень, потёршись спиной о бедро женщины.
– А вот и киса, – выдохнула черноволосая, опуская ребёнка ногами на столешницу, потому что руки внезапно начали терять силу. Это раздражало…почему именно сейчас, почему именно рядом с ним?
Меж тонких чёрных бровей залегла глубокая морщинка, но женщина не выпускала руки ребёнка, удерживая того на столе, пока он гладил кошку.
Голова наливалась тяжестью, а пальцы всё сильнее и сильнее тряслись, будто бы к телу подключили кабель и пустили ток. Она уже знала, что сейчас будет: тени не оставят возможности окружить её…это всё вновь повторится…
– Саске, – позвала женщина, привлекая внимание ребёнка. – Я всегда буду тебя любить. Только я…запомни. Им…им нет дела. Они ненастоящие.
Её горящий лоб прижался ко лбу застывшего мальчика.
– Картонки…
Неожиданно на плечи легли чьи-то тяжёлые руки, но она узнала эту тяжесть и расслабилась, откинувшись назад.
– Всё-всё, – выдохнул Мадара, успокаивающе целуя её в макушку. – Давай я спущу его…
Подхватив мальчика со стола, мужчина на миг застыл, вглядываясь в совершенно ещё детское лицо, а потом его пальцы накрыла узкая женская ладошка.
– Пообещай мне, Мадара, что бы ни случилось…пусть у него будет достойное будущее. Пожалуйста…
– Я…
– Только не говори, что я сама увижу его, – горько усмехнулась женщина, высыпая на ладонь таблетки. – Обещай…
– Обещаю, – кивнул мужчина.
***
Его комната не изменилась за время отсутствия. Только Наруто потерял всякий интерес к этим серо-синим стенам, к книгам, что жались на полке друг к другу, к фотоальбомам…
Он потерял интерес ко всему.
Путь до дома они с отцом провели в красноречивом молчании. Блондин чувствовал, что Ирука хочет поговорить, но слишком зол, чтобы начинать разговор первым, а сам парень вовсе не желал вытаскивать из отца его мысли по поводу очередной выходки неблагодарного чада.
Всё и так было понятно по тому взгляду, которым Ирука смотрел на него: прямой, жёсткий. Так смотрят на приговорённых к медленной смерти от какой-нибудь особо мучительной заразы. Холера, например. Или ещё что похуже…
Отец не заговорил с ним, и когда они оказались дома. Сузо лишь обняла его, спросив, что он хочет на ужин, но, не получив ответа, обещала приготовить яблочный пирог…
На этом и разошлись, каждый по своим углам.
Но Наруто знал, что это ещё не конец.
Искупавшись и переодевшись в чистое, он застыл у зеркала, проводя пальцами по поджившим порезам у себя на лице. Вряд ли с этими метками его будут нормально воспринимать в обществе, но сейчас Узумаки мало думал о том, что эти треклятые люди будут думать о нём.
Жизнь вновь разделилась на две половины: до и после. Сейчас словно наступил конец света, в котором он выжил по странной случайности. Он пережил: и ядерный взрыв, и первые дни в окружении умирающих, а после месяца такой жизни внезапно осознал, что не знает, как быть дальше. Куда идти и что делать. Да и зачем жить он представлял мало.
Выключив воду, Наруто тяжело вздохнул, понимая, что уже далеко не ребёнок и даже не подросток. Если когда-то он мог считать свои желания чем-то глупым и импульсивным, то сейчас всё поразительно чётко укладывалось в его новое мировоззрение. Проблема была лишь в том, что желаний больше не осталось…
Внизу, в гостиной, его, как он и думал, ждали родители. Они сидели на диване, вроде бы просто смотря телевизор, но стоило парню оказаться рядом, как отец выключил тарахтящий ящик и поднял на него глаза.
– Что ты собираешься делать? – прямо спросил Ирука.
Сузо, нервно сжала в руках пульт, отходя к окну. Кажется, семейной сцены было не миновать.
Никаких взглядов, никаких ужинов не нужно было, чтобы расставить все точки. Наруто и не ждал, что Ирука будет с ним терпим. Лимит терпения он давно исчерпал.
– Не знаю, – честно признался блондин.
Он смотрел прямо отцу в глаза, застыв на пороге гостиной.
– Ты не знаешь, что хочешь делать со своей жизнью? – поднял брови Ирука.
Мужчина был зол…это промелькнуло в его карих глазах, залегло морщинкой меж бровей, очертило жёстким контуром губы.
Наруто пожал плечами.
– Прекрасно, – выдохнул тот и резко поднялся. – Мой сын…
– Не оправдал твои надежды, – закончил за него парень. – Я в курсе.
– Да, дерзить ты научился…
В воздухе явственно запахло скандалом, только вот Узумаки совершенно не хотел начинать все эти выяснения. Для себя он решил всё очень давно, а теперь отчитываться перед родителями не видел смысла. Во всяком случае, это была его жизнь…и своей жизнью он расплатился за право быть с Учихой рядом.
– Ты больше не увидишь его. Этого…Саске, – презрительно шикнул Ирука.
Блондин опустил глаза, прикусывая губу. Он прекрасно знал, что Учиха лишил его возможности видеться с ним. А сухая смс от Итачи о том, что с Саске всё в порядке, казалась действительно прощальным хлопком двери, отрезавшим его от того мира раз и навсегда.
– Тебя надо лечить, понимаешь, Наруто? – как-то безнадёжно сказал мужчина. – Это болезнь…
– Грипп – это болезнь, – резко отрезал парень. – А чувства не лечат.
Лицо Ируки сделалось серым, моментально состарившимся на несколько лет. Сузо, что до этого молчала, повернулась к ним, но не проронила и слова. Её можно было понять: когда стоишь меж двух огней трудно решить, в котором из них сгореть.
– Ты не можешь испытывать чувства к…парню.
– Почему?
– Потому что это омерзительно.
– Это нормально. Это так же, как любить девушку.
– Это противоестественно.
– Почему? – вновь спросил Наруто.
– У тебя никогда не будет детей…семьи.
– Но кто сказал, что я хочу всё это? Я хочу просто жить, как ты не поймёшь.
Парень постепенно чувствовал, как раздражение Ируки медленно вливается в него самого. Он устало смотрел на отца, но внутри всё горело от желания заорать. Хотя крик вряд ли кто-то поймёт, если не понимают спокойных слов.
– Тебя надо лечить, – покачал головой Ирука. – Мы с матерью нашли закрытую школу за городом…это дорого, но ради твоей жизни…
– Мне не нужна закрытая школа! – резко выпалил Наруто. – Мне не нужна такая жизнь!
Мужчина поражённо замолчал, нахмурив брови. Он смотрел на своего сына и не видел ничего, кроме злых серых глаз. Но ведь когда-то же они были голубыми…
Тот изменился: стал выше, тоньше, бледнее. И эти порезы на лице…
Ирука быстрым шагом преодолел расстояние между ними, сжимая пальцами подбородок сына и поворачивая его голову из стороны в сторону.
– Это он тебе сделал?! – прорычал мужчина.
– Нет!
Наруто тряхнул головой, отшатываясь и налетая спиной на дверной косяк. Подпускать отца к вскрытым чувствам совершенно не хотелось. Эти шрамы мог трогать только один человек, с ядовитыми чёрными глазами…
– Ты завтра же уезжаешь из города вместе с матерью. Поживёте у её сестры, а потом…
Узумаки не дослушал. Он будто бы провалился в странное холодное марево, когда сердце в очередной раз больно ударилось о рёбра. Пришлось приложить максимум усилий, чтобы по привычке не схватиться за грудь, ещё больше пугая мать.
Уехать.
Это ведь окончательно разорвёт все нити, что сейчас натянулись между ними с Саске. Это ведь уничтожит всё…
А сейчас они находились в одном городе, дышали одним воздухом…видели одно небо.
Парень сделал шаг назад, ещё толком не осознав той мысли, что пришла в его голову. Она была твёрдой и резкой, словно лезвие сломанного кинжала, что засело в мозгу.
Он не уедет.
Он не оставит Саске.
– Наруто!– выпалил Ирука, когда его сын, сорвав с вешалки ветровку, рванул прочь из дома.
Блондин бежал прочь от родителей, потому что просто не мог позволить себе сделать очередную ошибку. Он не мог позволить себе просто так взять и отказаться от всего, что строил так усердно. Учиха выкладывал сигареты в рядок, а Наруто выравнивал их чувства…
И сейчас совершенно не хотел, чтобы этот рядок нарушили резким взмахом руки.
***
Саске разбудил монотонный писк, от которого парень тут же поморщился. Слишком хорошо он знал этот звук, а открывать глаза совершенно не хотелось.
– Проснулся?
Голос Итачи вовсе добил всякое желание просыпаться. Но младший Учиха всё-таки поднял веки, посмотрев на брата мутными после сна глазами. Если это можно называть сном.
– Почему я здесь?
Брат, сидящий у его кровати на стуле, пожал плечами:
– Потому что забыл таблетки, довёл тело до истощения, простудился…мне продолжить перечислять?
– Замолчи. Уже повеситься хочется, – поморщился Саске, поднося руку ко лбу. – Когда я смогу уйти отсюда?
– Когда Орочимару разрешит.
– Опять он…
– Он всё ещё твой лечащий врач. И единственный человек, которому я могу тебя доверить.
Саске, скосив глаза на брата, усмехнулся. О нём разговаривали, как о какой-то грёбаной вещи, которую можно переложить в чьи-то руки и отдать туда же всю ответственность за оную. Хотя…ничего не изменилось. Родители с детства оставляли его с няньками, потом появился Орочимару, затем сумасшедший дом и…наверное, последним «доверенным лицом» в этом списке будет патологоанатом.
– Я не буду держать тебя здесь дольше положенного. Ты подлечишься и можешь идти…куда хочешь.
– С чего такая щедрость? А как же кандалы, цепи? – прыснул Саске и положил руку обратно поверх одеяла. Голова гудела не так сильно, но во рту появился отвратительный медикаментозный привкус, будто бы он вылакал целый таз всевозможных препаратов.
– Оставлю это на потом, – усмехнулся Итачи. – Тебе нужно выздороветь. С твоим отсутствием иммунитета ты свалишься где-нибудь на тротуаре. И ещё…
На кровать рядом с ним лёг небольшой чёрный сотовый и упаковка с новой симкой. Брюнет, подняв глаза на брата, вопросительно изогнул брови.
– Ты свой потерял или…не знаю, что ты там с ним сделал. Но если не хочешь видеть меня, то у меня условие, – просто начал Итачи. – Ты отзваниваешься раз в неделю, говоришь, что жив и на этом наше общение заканчивается. Сделка?
– Забирай его.
– Это не подачка, Саске. Это необходимость.
– Я не хочу, чтобы у меня был телефон, – резко отрезал парень, отвернувшись и уставившись в потолок. – Он мне не нужен.
В палате повисла тишина, разбавляемая лишь привычным пиканьем аппарата. Где-то за белыми дверьми ходили люди, но парень не был уверен, что слышит их, а не шумы в своей собственной голове.
– Из-за Наруто? Ты не хочешь…не хочешь опять позвонить ему?
Младший Учиха, прикусив губу, вовсе отвернулся к окну, выходящему на задний двор клиники. Как он и догадывался, место было всё то же, а ивы всё также смотрели в окна и шелестели своими острыми листками.
– Хорошо. Я заберу его, но, когда тебе станет лучше, ты возьмёшь телефон. Иначе я вспомню о цепях и кандалах.
Итачи был в каком-то странном настроении. Это трудно было назвать радостью встречи с младшим братом, но Саске чувствовал, что что-то в старшем изменилось. Он потерял все свои мелкие крючочки, которыми раньше так усердно пытался зацепить его и удержать рядом. Что-то случилось с его твёрдой уверенностью в том, что он знает, как лучше.
Саске фыркнул, закрывая глаза. Если это был очередной трюк, чтобы вернуть его в семью, то Итачи неплохо потрудился. Но актёр из него всё равно был дерьмовый.
***
Стук в дверь заставил Орочимару оторваться от просмотра старых документов и историй болезни. Удивлённо посмотрев на часы, которые отмечали уже десятый час вечера, мужчина неторопливо поднялся из-за стола.
Стук повторился. Взволнованный, нетерпеливый, словно бы за стучащим гнался какой-то монстр.
Открыв дверь, Орочимару не без удивления уставился на того, кто вновь занёс руку для удара.
– Наруто? – едва ли узнавая в этом бледном, запыхавшемся и взъерошенном парне того солнечного юнца, которого он знал когда-то. – Что-то случилось?
– Саске у вас? – резко выпалил парень, проходя в комнату, даже не спросив разрешения.
Взгляд метнулся по прихожей, по вешалке и аккуратному ряду обуви.
– Его здесь нет, – прикрыл за ним дверь Орочимару и включил свет в коридоре.
Парень поморщился, вздрогнув от резкого щелчка. Тело было каким-то нервным, словно издёрганным, но добраться из пригорода до самого центра города было тем ещё приключением. Посмотрев на мужчину, в глазах которого светилось непонимание, Узумаки на одном дыхании выпалил:
– Ему было плохо…потом его забрал Итачи…и я подумал, что…
– Что его привезли ко мне? – закончил за него Орочимару, проводя блондина в гостиную.
Здесь было так же сумеречно, как и во всей квартиры доктора. Пахло кофейными зёрнами и сыростью, которая просачивалась в комнату через приоткрытое окно.
– Больше некуда, – покачал головой Наруто.
Если он ошибся, то было появившаяся в душе надежда вновь умрёт. Итачи не согласится рассказать, где Саске…
Долгий взгляд желтоватых глаз было легко выдержать, а вот лёгкая усмешка, появившаяся на губах доктора, заставила оторопеть.
– Ты всегда знаешь, где его искать. Не медицинский ли это феномен, Наруто.
– Называйте, как хотите. Он у вас в клинике?
Сердце билось быстро. Так быстро, что перед глазами вновь пошли круги.
Орочимару сдержанно кивнул.
Казалось, что мужчина попросту испытывает его терпение, невесть зачем проверяя и делая пометки в своём разуме напротив имени – Узумаки Наруто.
– Поступил сегодня утром, – механическим голосом отчеканил тот. – Грипп, истощение, галлюцинации.
– Галлюцинации, – как-то безнадёжно повторил блондин. – Вы…
– Нет, мы не отправим его в сумасшедший дом, – покачал головой доктор, отходя от парня к журнальному столику.
Звякнул хрустальный графин, пока мужчина наливал в стакан тёмно-янтарного виски.
– Ты ведь знал, Наруто, что операция…операция только уберёт опухоль, дав ему ещё времени.
– Это ничего не меняет.
Узумаки вперился взглядом в прямую спину Орочимару. Тени, окружающие их, бросились в рассыпную, когда тот щёлкнул настольной лампой, зажигая янтарный свет.
– Я не считаю, что ты тот человек, который способен помочь Саске излечиться полностью. Ты не психиатр и не доктор. Но…
Орочимару повернулся к Наруто, усмехаясь:
– Ты вполне подходишь на роль друга.
Наруто удивлённо поднял брови. Доктор говорил как всегда прямо, будто бы его мнение было действительно важно для Узумаки.
– Вы убиваете друг друга, – кивнул тот. – Но…жизнь вообще убивает. И Саске уже доказал, что без тебя скатится быстрее…как видишь…
Взгляд мужчины задержался на боку Наруто, где тут же заныла зажившая уже рана. Захотелось тут же прикрыть её рукой, но парень продолжил стоять прямо перед Орочимару, словно от этого что-то зависело.
– Лучше вам не стало.
– Зачем вы всё это говорите?
– Потому что это должен был кто-то сказать, – решительно выдохнул мужчина. – Ваша любовь глупая, безрассудная, больная. Она уничтожит вас рано или поздно, но…мне кажется вы это и без всех нас знаете.
– Скажите это Мадаре, – шикнул Наруто. – Он…
– Мадара никогда не сможет принять то, что Саске – самостоятельная личность. И не в чести семьи дело вовсе…
– А в чём тогда?
– Если бы я знал. Увы, мотивы Учих для меня до сих пор остаются тайной, – задумчиво отпил из бокала Орочимару, продолжая внимательно следить за блондином. – Саске у меня в клинике. Но Мадара…он не даст вам просто так встретиться.
– Он убьёт меня, – согласно кивнул парень, и то, с каким безразличием он это произнёс, заставило поражённо нахмуриться. – Или Саске…
– Запутанная ситуация. Что ж…из всего можно найти выход, Наруто.
Улыбнувшись, Орочимару отошёл к книжной полке и, проведя пальцами по выстроенным в ряд книгам, достал одну из них в зелёной обложке.
– Ложись спать.
***
Вряд ли раннее утро можно назвать разумным временем для похода в гости. Но блондин чувствовал, что должен встретиться с теми, про кого забыл.
Саске был прав, как и всегда: он, Узумаки, в последнее время стал ужасным эгоистом. А сейчас необходимость увидеться с теми, кто был всё ещё дорог, стала попросту ужасной.
Робко постучав в дверь, Наруто нервно прикусил губу. Если его здесь не рады видеть, то это вполне логично, ведь он пропал так надолго, что впору было вычёркивать даже из списка знакомых.
В двери щёлкнуло, а под ложечкой неприятно засосало. И, когда ему открыли, Узумаки нерешительно отошёл на шаг назад, поднимая виноватый взгляд на замершего на пороге Джирайю.
– Наруто? – прищурился мужчина, словно бы не веря своему зрению.
– Привет…я…решил вот зайти, – смущённо улыбнулся блондин. – Вы…я вас разбудил?
– Джирайя, кто там? – раздался приглушённый голос, и спустя пару секунд из-за плеча мужчины показалась взъерошенная Цунаде в голубой ночной рубашке.
Её глаза удивлённо округлились, и, тут же нахмурившись, она строго приказала:
– Затащи этого оболтуса в квартиру. Иначе он сейчас сбежит.
***
– Значит, ты решил зайти проведать нас? – подозрительно щурясь, протянула Цунаде.
На кухне пахло свежим кофе и вишнёвыми сигаретами, которые лежали на полке рядом с хрустальной пепельницей. Всё здесь было настолько уютно и по-домашнему, что Наруто даже не верилось, будто бы суровый отшельник сумел ужиться в таких условиях после своего разваливающегося домика в лесу. Хотя Джирайя не выглядел человеком, которого что-то не устраивает, разве что в глазах при взгляде на парня сверкало волнение и настороженность.
Они ожидали от него чего-то. Потому что невозможно было пропасть так надолго и внезапно просто заявиться.
– Ну…да, – пожал он плечами, поднимая взгляд на Цунаде.
Женщина тоже выглядела до ужаса по-домашнему. Раньше Узумаки видел её лишь в строгих деловых костюмах, с аккуратной причёской и макияжем, а сейчас она стояла перед ним в простой ночной рубашке до колена, с взъерошенными волосами и красивым, чистым лицом без грамма косметики.
И каждая мелкая морщинка на её словно бы аристократичном лице дышала теплом…
– Просто так? – буркнул Джирайя, пододвигая Наруто кружку с чаем.
Заметив недоумение на лице крестника, отшельник вопросительно кивнул:
– Разлюбил чай?
– Н-нет…
– Вот и хорошо, – строго кивнул тот. – С твоим сердцем тебе теперь только чай и пить…
– Да всё нормально у меня с сердцем, – с улыбкой отмахнулся Узумаки, качнувшись на стуле, словно бы какой-то семилетний ребёнок.
