Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 83 (всего у книги 87 страниц)
Осознал, что ведёт себя странно, и замер, уставившись в пол. Он всё ещё улыбался, хотя улыбка скорее застыла на лице на автомате.
– Где вы сейчас живёте? – спросила Цунаде, отпивая из своей большой чёрной кружки. Поморщилась, бросила недовольный взгляд на Джирайю и пододвинула сахарницу к себе поближе.
Наруто осёкся, не зная, что ответить. Он нервно прикусил губу, набираясь смелости рассказать всё, как есть. Ведь и Джирайя, и Цунаде заслуживали того, чтобы знать правду…
– Мы больше не вместе…
Женщина так и застыла, не опустив в кружку сахарный кубик. Её взгляд остановился на блондине, а бровь вновь выгнулась в удивлении.
– И хорошо! – резко выпалил Джирайя, улыбаясь, но, поймав предостерегающий взгляд Цунаде, убрал улыбку с лица.
– С ним что-то случилось? – спросила она и вновь повернулась к Наруто лицом.
– Он в больнице, – на автомате ответил Узумаки и тут же поправился: – То есть…с ним всё нормально. Просто…заболел. И Итачи отвёз его к Орочимару.
– А что произошло между вами? – кивнул Джирайя. – Я, конечно, рад, что ты, наконец, понял…но…
– Так получилось, – пожал плечами Наруто, игнорируя слова отшельника: мужчина переживал за него, а не за его ориентацию. Это было куда как понятнее, нежели слепая ненависть отца, вылившаяся в очередной скандал и обещание отослать из города.
Из-за воспоминаний парень невольно сжал кулаки, мысленно обещая себе, что никуда отсюда не денется, если даже его волоком потащат прочь. Вернётся. Узнает дорогу на ощупь.
– И что ты теперь будешь делать? – тихо спросила Цунаде, заставляя поднять на себя взгляд.
Женщина мягко улыбнулась, словно бы мысленно ведя совершенно другую беседу с ним. Кажется, она понимала лучше Джирайи, чего стоило Наруто прийти сюда и произнести эти слова. Ведь так упрямо боролся за право быть рядом, а сейчас сам признаётся в своём бессилии перед сложившейся ситуацией.
– Что и всегда, – усмехнулся блондин. – Пойду в клинику и буду доставать Учиху.
– То есть…ты хочешь вернуться? – дрогнувшим голосом спросил Джирайя.
– Да.
– Но…зачем тогда уходил?
– Это слишком запутано, – выдохнул Наруто. – Но…я не за этим пришёл.
Подняв валяющийся на полу рюкзак, Узумаки поставил его к себе на колени и ненадолго зарылся в нём. Спустя пару минут в его руках появился тонкий запечатанный конверт, который он и протянул Цунаде.
– Я хочу попросить вас, – улыбнулся парень, увидев блеснувшие доброй укоризной глаза Цунаде. – Передать это Саске. Только он должен прочитать это письмо.
– Но ведь ты идёшь к нему, – вновь вклинился Джирайя. – Ох, не нравишься ты мне, Наруто…
– Не переживай, – улыбнулась Цунаде, забирая конверт. – Мы, психологи, умеем хранить чужие тайны.
– Спасибо, – с облегчением выдохнул Узумаки. – Я…верю, что вы сделаете так, как я попросил.
– Но когда я узнаю, что его нужно отдать Саске?
– Узнаете.
С этими словами он поднялся, подхватив рюкзак и остановившись напротив Цунаде. Женщина смотрела на него своим тёплым взглядом, от которого хотелось вновь оказаться в детстве. Она словно лечила раны, не прикасаясь и ничего не говоря. И Наруто улыбнулся ей в ответ, неожиданно порывисто обнимая.
– Я так вам благодарен. Вам обоим…
На плечо легла сухая горячая ладонь отшельника.
– Только береги себя, – тихо попросил Джирайя. – Обещаешь?
– Обещаю…
***
Было холодно. Осень, сорвавшись с места в карьер, кажется, решила догнать маячившую ещё далеко впереди зиму и как следует доказать, что не только хозяйка белых полей может иссушать своими морозами.
Наруто поёжился, подумав, что без тёплой куртки, которую он когда-то забыл у Цунаде, давно бы уже окоченел. Дорога стелилась под ногами разбитым тротуаром, над головой завывал ветер, опасно сгибая тонкие тела тополей.
Этой дорогой было особенно трудно идти: Узумаки неизменно чувствовал на своей спине чей-то тяжёлый взгляд, будто бы его провожал невидимый спутник. Парень даже пару раз оглянулся, надеясь встретиться с фиалковыми глазами, а потом ловил на себе безразличные взгляды прохожих и вновь отворачивался, уставившись под ноги.
Нагато больше не было. Отдалённый ужас осознания затерялся где-то по пути, и Наруто просто принял эту новость. Было жаль, но не себя, а того, кто больше не здесь. Узумаки внезапно остановился, вглядываясь в хмурое небо.
Что бы было с ним, если б вместо Нагато не стало Саске?
От этой мысли внутри всё похолодело. И не только от ужаса, а ещё и от осознания своей…зависимости. Нагато умер. Из-за него…а он думает только об Учихе.
Блондин нахмурился, вновь продолжая свой путь. За рёбрами скребла стая обезумевших кошек, раздирая сердце.
– Придурок, – выдохнул Наруто, резко дёргая подъездную дверь и быстро взбегая по ступенькам на нужный этаж.
Вновь дверь. Вновь сомнение, хотя за этой его уже никто не встретит.
Рука провела по потёртой обивке, чувствуя знакомое тепло, а потом парень резко вставил ключ в скважину замка, проворачивая.
Наверное, когда дверь открылась сама собой, Узумаки опешил, отшатнувшись так резко, что едва не свалился с лестницы. Он никак не ожидал, что ему откроют…
– А…это ты, – как-то безразлично бросила женщина, которую звали Конан. – Пришёл?
Наруто неуверенно кивнул. Сегодня она была трезва, но в глазах её плескался такой хмель, который не найдёшь ни в одной из винных бочек. Горький хмель, ядовитый, убивающий изнутри.
Узумаки узнавал его терпкий вкус, оседающий мутным осадком на скорчившуюся душу.
Она просто кивнула, мол, заходи, и посторонилась. Наруто, стараясь не задеть её, вошёл в тёмную прихожую, останавливаясь почти на пороге. Он не мог даже заставить себя поднять глаза, осмотреться, встретиться взглядом с очередной пустотой, которая вдруг наполнила собой целый мир.
– Нагато нет, – очень просто сказала Конан и закрыла дверь. – Совсем…нет.
– Я знаю, – тихо ответил Узумаки, привалившись плечом к стене.
Ему совершенно не хотелось проходить в квартиру. И не только потому что она навивала воспоминания, от которых тело вновь начинало бить знакомой жаждой, а потому что знал: будет только хуже. Он боялся вины…боялся принять груз чужой смерти на собственные плечи.
И поэтому сознание сгибалось низко к земле, будто бы хрупкая лакмусовая бумажка под сильным ветром.
– Ты пришёл за псом?
Её тон был настолько холодный, что по спине пробежали мурашки, и Наруто кивнул.
– Отлично. Я всё равно не смогу взять его с собой. Пэйн! Иди ко мне, мальчик.
Из кухни послышались знакомые шаркающие шаги когтистых лап. Узумаки, повернувшись на звук, увидел чёрного пса, который растерял всю свою весёлость.
Пэйн подошёл к нему и вяло ткнулся мокрым носом в тыльную сторону ладони.
– Ты был его другом?
– Вроде бы да.
– Так неуверен, – усмехнулась Конан, снимая с вешалки поводок вместе со строгим ошейником и протягивая его заставшему блондину.
Конечно, эта женщина не могла ничего знать о случившемся, но её взгляд пронизывал насквозь, будто бы она видела его мысли.
Забрав поводок, Наруто надел ошейник на подозрительно послушного Пэйна.
Между ними повисла какая-то нехорошая тишина, наполненная холодным ядом. Вряд ли Конан осуждала незнакомого мальчишку, который просто пришёл забрать собаку. Но она даже не спросила, почему именно Узумаки забирал сейчас Пэйна. Будто бы Нагато успел предупредить её…
От этой мысли стало совсем нехорошо, и парень тряхнул головой.
– Его нашли на стройке, – внезапно заговорила Конан и, подцепив его взгляд своим, приложила тонкий холодный палец к центру лба блондина. – С дырой вот здесь.
Наруто онемел.
– Мы похоронили его на старом кладбище. И знаешь…никто из его друзей не пришёл.
– Мне жаль, – тихо выдохнул Узумаки.
– Ты…ты «вроде бы» его друг. Где же ты был?
– Я… – Наруто осёкся, вновь опуская взгляд. – Мне пора…простите.
Он отступил назад, машинально открывая дверь и спешно выходя из квартиры. Его буквально выталкивало холодом, и хотелось поскорее оказаться где угодно, но не здесь.
– Удачи, – сухо кивнула Конан, закрыв за ним дверь и громко щёлкнув замком.
Парень так и остался стоять на лестничной площадке, сжимая поводок и смотря в янтарные глаза Пэйна. Он даже не знал, как себя чувствовать: все модели поведения летели к чертям, а за рёбрами больно билось сердце…
– Надеюсь, Орочимару будет не против нового питомца, – хрипло выдохнул Наруто, поглаживая зверя меж острых ушей.
***
Осенняя прохлада, которая уже наполнилась зимним дыханием, обволакивала собой его тело, заставляя морщиться от неприятно-колкого ощущения, что бродило по всей коже.
Саске в очередной раз затянулся. Найти сигареты в клинике, где всё было построено на здоровом образе жизни, оказалось не так уж сложно: охранники оказались вполне нормальными людьми, если таковыми можно считать мрачных и неразговорчивых амбалов.
Учихе показалось, что это всё те же люди Мадары, но парень предпочёл не развивать в себе паранойю. Шизофрении хватало…
Пустынный внутренний двор клиники ночью напоминал кладбище из дешёвых фильмов ужаса: здесь были и разлапистые ивы, и низкий кустарник, и сизый туман, стелющийся совсем низко по аккуратным газонам. Не хватало только надгробий…
Саске выдохнул облачко пара пополам с сигаретным дымом. В голову приходили самые разные вещи, но большинство из них почему-то крутилось над очень простым вопросом: «Сколько здесь умерло?».
Ведь только снаружи клиника похожа на рай с открыток. Внутри, за стенами палат, лежат люди, которым недолго осталось. Их медленно гаснущие жизни ощущались на теле лёгким туманом, а дыхание смерти гуляло по ночным коридорам холодным сквозняком.
– Прикурить найдётся?
Брюнет, даже не вздрогнув, повернулся на этот густой бас. Рядом с ним стоял мужчина лет сорока в такой же больничной одежде.
Кивнув, Учиха достал из кармана вторую сигарету и молча протянул ему. Тот, забрав её, сел на скамейку рядом, вытягивая ноги и сутуля спину. Сигарету мужчина зажал губами, а в руке у него появилась зажигалка, хотя подкуривать он почему-то не спешил.
– Не спится мне, – заметив пристальный взгляд, пояснил незнакомец. – Тебе, вижу, тоже.
Саске отвернулся, не желая больше изучать взглядом рытвины морщин на осунувшемся, каком-то сероватом лице. От мужчины шёл стойкий запах лекарств и слабости, а на дне его глаз засела какая-то покорная беспечность. Будто бы его и не волновало вовсе, что он находится в месте, которое можно по праву считать вокзалом между жизнью и смертью.
– Два года не курил, – вздохнул мужчина. – Говорили…вредно, бросай. Бросил…а толку? Рак лёгких. Неоперабельный.
Тот усмехнулся, всё-таки подкуривая и глубоко затягиваясь. Наблюдающий за ним искоса Саске усмехнулся, выбрасывая свой окурок и опуская голову, чтобы тряхнуть ею. Отросшие волосы закрыли глаза, отрезая от этого прохладного мира.
– Я ведь спортом занимался…йогой и вообще…овощи только ел.
Учиха прикусил губу. Он не хотел слушать человека, который, кажется, совсем недавно узнал о своём состоянии, но и уходить почему-то не решался. Тело будто бы приросло к лавочке, пользуясь возможностью побыть вне удушающих стен ещё немного.
– А ты…что с тобой-то? – внезапно спросил мужчина, и брюнет повернулся к нему, удивлённо вскинув бровь.
– Не знаю, – честно признался Саске.
Вряд ли его можно было отнести к тем, что до сих пор страдали от болезни. Но и к полностью здоровым Учиха тоже не мог вернуться. Оставалось стойкое ощущение, что он застыл где-то между этими двумя мирами, балансируя на тонкой шёлковой нити.
– То есть…ты на обследовании?
Саске отрицательно качнул головой. Он действительно не знал, что ответить этому мужчине, а настойчивые вопросы ставили в ступор.
Но тот, наконец перестав пилить его взглядом, посмотрел на затихший фонтан.
– Я боюсь умирать, – неожиданно признался незнакомец. – Не знаю, как это…
Усмешка вырвалась сама собой. Каждый человек задаёт вопросы только затем, чтобы они прозвучали. Его не волнует ответ, но сам факт того, что он поинтересовался чужой персоной уже можно считать выполненным долгом вежливого собеседника.
– Никак, – пожал плечами Учиха. – Ты просто вырубаешься, и…
– И ничего? – как-то взволнованно спросил мужчина, вновь повернувшись к нему. – Совсем?
– А ты ждёшь рая или ада?
– Да я…не знаю, чего жду. Просто, – незнакомец куснул губу, стряхивая пепел под ноги. – Не хочется, чтобы всё это кончалось вот так.
– А почему всё должно кончиться по-другому?
Мужчина зябко пожал плечами. Кажется, Саске только что уничтожил всякую веру бедолаги на то, что после остановки сердца тот увидит белый свет, за которым его будут ждать ласковые ангелы вкупе с его предками? Неужели он в это верил?
– Ведь мы пришли сюда зачем-то…
Учиха не ответил, улыбнувшись и мотнув головой. Ему самому давно уже не верилось в то, что человеческая жизнь имеет хоть какой-то смысл. Ты просто рождаешься, сам того не осознавая. У тебя никто не спрашивает – хочешь ли ты появиться в этом мире, хочешь ли прожить жизнь…
Просто живёшь. Просто умираешь. Бессмысленный круговорот.
Саске догадывался, что кому-то и нравится всё это. Кто-то видит смысл даже в глупых ток-шоу по телевизору в прайм-тайм. Очевидно, для кого-то и жизнь – неплохой фильм, который длится не два часа, а довольно много лет.
Только вот он никак не мог отделаться от чувства, что сценарий к его жизни писал какой-то умственно отсталый человек, а художник по декорациям был дальтоником. Внутри сидело что-то непонятное. Оно верило, будто бы после конца этой жизни будет другая, которую можно будет прожить по-настоящему. Которая окажется той самой…правильной, нужной, заполненной смыслом. А эта жизнь, которая сейчас серым пеплом неспешно утекает сквозь пальцы, была всего лишь разминкой, демо-версией следующей…
– Мы пришли, чтобы умереть, – выдохнул брюнет. – И мы ждём смерти.
Мужчина, кажется, уже смирившись с тем, что ему не ответят, встрепенулся и перевёл взгляд на Учиху.
– И…хотя бы в этом наши ожидания оправдаются, – усмехнулся парень. – Умрём. Каждый. Без исключения.
Поднявшись, Саске убрал руки в карманы простых больничных штанов и побрёл в сторону клиники.
Отчего-то теперь душило и на улице…
***
Оказаться одному во всё ещё спящем здании было как-то неправильно, как-то тревожно. Учиха так и не смог толком выспаться, то и дело просыпаясь от чьих-то громких шагов в коридоре, от приглушённых стенами голосов. Просыпаясь, не видел ничего перед собой, кроме серой пелены предрассветного марева. А в коридоре было тихо и пусто.
Пусто, как и в голове, как и за рёбрами.
Он знал, что Итачи всё-таки оставил телефон в прикроватной тумбочке. Знал, что всегда может набрать врезавшийся в череп номер, услышать голос.
Но зачем?
Они попрощались.
На этом точка.
Конец.
Саске прикрыл глаза, ложась на спину и глубоко выдыхая. Нет, всё это никогда не кончится. Это не сценарист был идиотом, а актёров подобрали не тех…
Дверь тихо скрипнула, и Учиха недовольно поморщился, переворачиваясь на бок, чтобы не видеть пластикового, совершенного лица медсестры с этой приклеенной сочувственной улыбкой. А за ней ничего – пустота.
Рука, опустившаяся на плечо, заставила нахмуриться. Что им ещё надо?
Резко повернувшись, Саске хотел было отмахнуться от надоедливой медсестры, но взгляд зацепился за смеющиеся голубые глаза, за взъерошенные светлые волосы и ту самую ненормальную улыбку, которая могла больше подходить ребёнку, чья пакость удалась, а не взрослому парню.
– Узумаки? – прищурился брюнет, приподнимаясь на локтях. – Какого чёр…
Договорить ему не дали порывисто прижавшиеся к его губам губы. Они были горячими, быстрыми, жадными. Пальцы сжимали тонкую больничную одежду, впиваясь в холодные плечи. Учиха сначала застыл, не веря своему сознанию, не веря своему телу, а потом осторожно коснулся тёплой щеки, чувствуя пальцами шероховатости шрамов.
Наруто был настоящим.
Блондин, привалившись к узкой кровати одним коленом, никак не мог оторваться от пропахшего лекарствами Саске. Он вдыхал его жадно, будто бы воздух раньше перекрывали стянувшем шею жгутом, он цеплялся так отчаянно, будто бы боялся, что Учиха вот-вот оттолкнёт его.
– Почему? – хрипло выдохнул Саске, отстраняясь и заглядывая в глаза напротив. Всё те же лучики ярко светились небесным, будто бы вновь набрались краски. Будто бы Наруто вновь был живым…
– Потому что так правильно, – сказал в губы Узумаки. – По-другому никак…
Горячий лоб стукнулся о прохладный, и сердце болезненно сжалось. Только вот чьё из сердец?
Наруто внезапно отстранился, бросая на кровать тот самый чёрный рюкзак, здорово потрёпанный временем.
– Одевайся. У нас мало времени.
***
– А потом они сказали, что отдадут меня в закрытое училище, – выпалил блондин, поправляя ветровку и улыбаясь во все зубы. Почему-то сейчас слова отца казались смешными, почти нелепыми…
Саске молча кивнул, поводя плечами. Они ехали в автобусе, который шёл как раз до города от какой-то богом забытой остановки посреди леса. И им очень повезло наткнуться на него, иначе добираться до цивилизации пришлось бы пешком.
И люди в этом автобусе слишком пристально смотрели на двух парней, которые чем-то слишком выделялись среди остальных пассажиров.
– Представляешь? – спросил Наруто, дёргая его за рукав кожанки, которую удалось выпросить у Орочимару вместе с рубашкой и джинсами. И пусть всё это было несколько велико для Учихи, но в больничном брюнет смотрелся ещё хуже.
Наруто не хотел отдавать себе отчёт в том, что все те тонкие казённые одежды живо превращали Саске в укутанного саваном истлевшего трупа. И видеть его таким, болезненно бледным, тонким, с чёрными кругами под поблёкшими глазами, было просто невыносимо. Пусть лучше злится и раздражается из-за его, Наруто, повышенной болтливости.
– Я бы оттуда всё равно сбежал, – тихо добавил Узумаки, переводя взгляд на уставившегося в окно брюнета.
Тот, казалось, его вовсе не слушал, погрузившись в какие-то свои мысли. Хотелось поддеть его, вытащить из вновь захлопнувшейся раковины, но Наруто чувствовал, что Учиха сейчас слишком далеко.
Опустив голову, блондин грустно улыбнулся. Они вновь были рядом, но…сколько это продлится, прежде чем кто-нибудь вновь разорвёт это привычное отрешённое спокойствие? Прежде чем в лоб вновь будет наставлен пистолет…
Рука осторожно скользнула на острое колено, накрывая лежащую на нём бледную кисть с длинными пальцами. Саске даже не пошевелился, почувствовав тепло. Лишь сильнее вперился взглядом в редеющую полоску леса. Скоро она сменится бескрайним пожухшим полем, которое будет вызывающе желтеть своим похоронным осенним саваном, на горизонте дерзко отрываясь от жемчужно-серого неба.
– Как ты меня нашёл? – тихо спросил брюнет, поворачиваясь к Наруто и встречаясь со спокойным взглядом.
Такого спокойствия в глазах Узумаки он давно не видел.
– Орочимару, – пожал плечами блондин. – Я пришёл к нему…
– Почему к нему?
– Не знаю, – опустив голову, усмехнулся Наруто. – Почувствовал, что мне надо туда…
– Теперь ты у нас экстрасенс?
– Нет…просто знаю, что Итачи не доверил бы никому, кроме него. Поэтому искать тебя надо было в той клинике.
– Узумаки, это логика? – криво улыбнулся Саске. – Осторожнее…а то из-за тебя снег пойдёт.
Взгляд Наруто внезапно упёрся в стекло за спиной Учихи. Брови удивлённо приподнялись, а на губах дрогнула совершенно детская улыбка. Потянувшись к окну, парень упёрся раскрытой ладонью в холодное стекло, навалившись грудью на плечо Саске.
– Пошёл…
Дохнуло теплом, и взгляд брюнета внезапно остановился на улыбающихся губах, испещрённых мелкими трещинками.
– Снег, Саске! Снег пошёл…
– Пусть, – тихо сказал он, легко целуя эти искусанные в волнении губы.
И плевать было на то, что взгляды пассажиров стали раскалёнными копьями.
Учиха хотел собрать эту чистую, настоящую радость. Почувствовать её внутри себя, разделить пополам…
Рука, соскользнув с окна, легла ему на плечо, прижимая ближе…
***
– Ты позволил ему уйти, – устало поморщился Мадара.
Он уже начал терять терпение, внутренне закипая и превращаясь из ледника в вулкан. Даже смотреть на Орочимару не хотелось, потому что доктор вряд ли бы проникся той злостью, что плескалась во взгляде.
– Больным полезны прогулки, – перелистывая чьё-то личное дело, медленно ответил Орочимару. – И ты прекрасно знаешь, что Саске очень трудно удержать, если он не хочет остаться.
– Я плачу тебе не для того, чтобы ты вникал в его характер, – резко отрезал Мадара. – Я плачу тебе…
Он поднялся из кресла, подошёл к сидевшему напротив мужчине и, уперев руки в подлокотники, навис над ним, заглядывая в глаза.
– Я плачу тебе, чтобы ты делал всё так, как того хочу я.
Орочимару, спокойно закрыв личное дело, поднял глаза на Мадару, сталкиваясь с обволакивающим злостью взглядом. Кажется, он ещё никогда не видел этого Учиху в такой ярости, близкой к безумию.
– Ты предлагаешь приковать Саске к батарее? – вздёрнул бровь Орочимару. – Связать его и посадить в подвал, чтобы он всегда был под твоим контролем? Это незаконно…
– Незаконно то, что ты сделал, Орочимару, – прошипел Мадара. – И это вскоре может всплыть…
Доктор улыбнулся, укладывая руки поверх папки на коленях. Ему стало смешно и холодно от осознания, что внутри что-то оборвалось. Столько лет, столько чёртовых лет он казнил себя за ту ошибку, а щедрый палач не забывал охаживать его плетью, если сам он забывал на миг о своей вине. Всего лишь на миг, чтобы сделать глоток воздуха, глоток жизни.
А сейчас он сознательно отказался от отравленного воздуха, предпочитая пить собственную кровь, которая булькала в разодранных осколками вины лёгких. Незачем пытаться цепляться за жизнь, если умер много лет назад. Вместе с тем, кто был всей жизнью.
Взгляд остро сверкнул, и Орочимару медленно поднялся, отстраняя Мадару от себя и отходя к журнальному столику. Он привалился к нему поясницей, складывая руки на груди и глядя куда-то мимо Учихи, в окно. Только начавшаяся осень отчего-то уже подёрнулась белёсой дымкой начавшегося снегопада.
Странно.
– Саске не тот, кто будет выполнять все твои требования, Мадара. У тебя нет ничего на него…ты не держишь его нити.
– Узумаки…
– Узумаки ушёл с ним, – резко бросил Орочимару, почти с удовольствием ловя всплеск удивления в глазах напротив. – Представь себе, этот мальчишка оказался намного смелее, чем ты думал. Ты ведь угрожал ему, да? Смертью Саске угрожал…а потом…что случилось потом?
Орочимару широко улыбнулся, и Мадаре показалось, что он разговаривает со змеёй. Точнее пытается усыпить её бдительность, но чешуйчатая тварь вот-вот бросится вперёд и вцепится клыками в руку.
– А потом Наруто понял. Этот малец оказался умнее всех нас, потому что чувствует, потому что у него живое сердце. И он просто хочет поделиться им с Саске. Что в этом плохого, Мадара? Что плохого в любви?
Учиха внимательно следил за лицом доктора, не веря своим ушам. Казалось, что этот уважаемый человек заразился от одного из своих пациентов бредом и теперь говорит полную околесицу.
– У него должна быть другая судьба, – выпалил он.
– Да, – согласно кивнул Орочимару. – Саске должен был умереть год назад. Но Наруто не дал ему. У него хватило сил, чтобы…чтобы задержать того, кого он любит.
Доктор медленно выдохнул, чувствуя, как с плеч падает какой-то тяжёлый груз. Он перевёл взгляд на Мадару и тихо добавил:
– Ведь у тебя не хватило сил, чтобы удержать её. Не удивляйся…ты прекрасно знаешь, что я общался с ней. Что? Ещё один повод убить меня?
Учиха опустил голову, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Всё катилось под откос, а он ненавидел, когда его планы выходили из строя.
Орочимару улыбнулся, расценив молчание Мадары, как верный знак. Мужчина, отлипнув от стола, провёл по нему рукой, прохаживаясь в глубь кабинета и доставая из-за стеклянной дверцы шкафа графин с виски.
– Я знаю, что тебе надо, – бросил он косой взгляд на Учиху. – Убить Наруто. Я тебе помогу в этом, но ты…
Орочимару загадочно улыбнулся, протягивая Мадаре бокал с виски.
– Уничтожишь весь компромат на меня.
– Зачем мне нужна твоя помощь, если я и сам с этим могу справиться? – с вызовом спросил Мадара, принимая бокал.
– Потому что Наруто мне доверяет, – пожал плечами доктор. – Он подпустит меня к себе, а тебе на глаза они теперь вряд ли покажутся.
Долгий взгляд чёрных глаз уколол шипом терновника, но Орочимару выдержал его, вернув усмешку.
– Приведёшь к Узумаки и ты свободен, – веско припечатал Кукловод.
========== Глава 13. Не забывай. ==========
Глава 13.
Не забывай.
«Остановились в небе,
Тают кометы, мне бы
Раствориться в тебе до конца.
И я забываю кто ты,
Все эти звуки, ноты
Остаются тобой для меня.
И я забываю все города
И эти фото для наших стен.
Помни, что я выбрал тебя сам,
Я сохраню тебя от всех, но…
Только не забывай – я живу для тебя,
Чтобы каждая ночь уносила туда,
Где разреженный воздух плавил сердца.
Дотянувшись до неба, горели до тла».
Стигмата – Не забывай.
– Зачем мы здесь?
Саске огляделся, смутно узнавая изменившуюся улицу. Время никого не щадило, и сейчас смотреть на то, чем стала старая детская площадка было практически больно: вывороченная земля, серый укатанный в грязь щебень, безобразное стеклянное здание, опухолью расползшееся по земле.
– Ешь мороженое, – усмехнулся Наруто, протягивая брюнету простой вафельный рожок и бодро шагая чуть впереди спиной вперёд.
Узумаки был ненормально весёлым, и это привычно дёргало нервы, заставляя зыркать зло, шипеть на каждое слово и делать глубокие вдохи, будто бы надеясь почувствовать чужую жизнь в себе.
– Холодно для мороженого, – бросил Учиха, убирая руки в карманы кожанки. – Ты забыл, что я болею?
Наруто вздёрнул брови, усмехаясь:
– Ты стал неженкой?
Вперившись в блондина немигающим взглядом, Саске резко остановился.
– Узумаки, зачем мы здесь? – прямо спросил он. – В чём дело?
Мимо проехала машина, едва не обрызгав их грязью, что смешалась пополам со снегом. Зима вновь обманула, так и не начавшись: белое крошево, касаясь земли, превращалось в серую слякоть, забиваясь под бордюры и вязко хлюпая под ногами. Ничем не похоже на зиму.
Но Наруто, смотря на Саске, глупо улыбался. Он подошёл ближе, укладывая руку с мороженым на плечо Учихи и снимая пальцами мелкие снежинки с растрепавшихся чёрных волос. Они были такими же холодными, как и весь брюнет, но Узумаки нравилась эта прохлада, охватывающая, оплетающая пальцы жёсткой чёрной леской.
– Просто я захотел, – тихо ответил Наруто, упираясь лбом в чужой и прикрывая глаза.
Впервые в жизни ему было плевать на всё, что происходит вокруг. Ему было плевать: на проезжающие мимо машины, на небо, которое осыпало холодным снегом за шиворот, на прохожих, что застыли на остановке.
– В чём дело? – вновь повторил Саске.
Он чувствовал, как Узумаки буквально выворачивает себя наизнанку, вновь становясь живым. Только никак не мог понять: зачем? Блондин улыбался, касался его, болтал всю дорогу, а сейчас так пристально смотрел в глаза, будто бы желая рисовать портрет.
– Я просто решил кое-что для себя, – всё-таки ответил Наруто и, ухватив брюнета за запястье, дёрнул в сторону стройки. – Пойдём…посмотрим, что здесь выросло.
Пробравшись через дыру в заборе, они оказались в бетонно-вязком мире. Здесь не росло ничего: всё убивал цемент и битум, застыв уродливыми подтёками прямо на земле.
Они застыли посреди небольшого пятака, перед уродливой стеклянной махиной, вглядываясь в свои собственные обезображенные дешёвым стеклом отражения. Вытянутые двойники смотрели на них своими пустыми глазами, и Учихе хотелось отвернуться, но он продолжал упрямо глядеть перед собой, будто бы принимая этот вызов.
– Они всё разрушили, – тихо выдохнул Наруто. – Здесь…
– Люди всегда всё рушат, – просто ответил Саске, освобождая свою руку из пальцев Узумаки и забираясь в карман в поисках пачки сигарет. Удивлённо нашёл там её, наткнувшись пальцами на гладкий бок.
– Пойдём…вон там, кажется, что-то есть.
Наруто сорвался с места первым, бросившись к чему-то, что заметил только он, со скоростью опаздывающего на свидание юнца. Медленно подкурив, Учиха двинулся следом, обводя безразличным взглядом стройку.
Было как-то не по себе, будто бы он топтался не по щебню, а по старым воспоминаниям, которые разум выбросил за ненадобностью. Они хрустели под ногами, перемешиваясь с грязью, впивались своими осколками в подошвы кед и пробивали ноги. Идти было больно, а перед глазами то и дело мелькали какие-то совершенно истёртые картинки.
Он ведь никогда не вспоминал…никогда даже не думал, что ему будет так не хватать виноградной тени, железного стола и темноты.
Наруто, услышав, как к нему подошёл Саске, поднял взгляд и улыбнулся, указывая на маленький виноградный росток, который каким-то чудом пробился сквозь эту серую колкую землю и назло осени вызывающе зеленел единственным остроконечным листиком.
– Смотри…пророс.
Саске усмехнулся, тряхнув головой, и уселся на плиты, приваливаясь плечом к одной из них. Взгляд уставился на этот самый росток, а в голове стало пусто-пусто, будто бы все мысли выдуло очередным порывом ветра.
– Только давай без философии, – хмыкнул он. – С тебя херовый философ.
– С тебя не лучше, – фыркнул Наруто и поднялся с корточек, тоже садясь на холодную плиту и бездумно теребя в руках несчастный вафельный рожок, осыпающийся крошкой на землю.
– Думаешь, его раздавят?
– Да, – кивнул брюнет.
Сигарета, застыв в пальцах, осыпалась пеплом на колено, но Саске лишь стряхнул его, вновь затягиваясь и щурясь от лезущего в глаза едкого дыма. Он больше не смотрел на глупый росток, решивший начать свою жизнь посреди стройки, где из живых совсем никого не осталось. Здесь его сломают, отравят цементом, закатают в асфальт, забрав солнце и воздух.
Хотя…
Учиха усмехнулся.
Вряд ли каждый человек поступал умнее этого ростка, появляясь в жизни. Как и виноградное семечко, проросшее под щебнем, Саске не выбирал, где ему родиться, рядом с кем расти. Только вместо этих острых мелких камней его окружала семья, ставшая чем-то вроде того самого удушливого асфальта.
У некоторых, как и у этого ростка, просто изначально нет шанса на жизнь: кому-то повезло прорасти в благоухающей клумбе, а кому-то…на грязной стройке.
К плечу привалились, и парень перевёл взгляд на Наруто.
– Что ты решил? – тихо спросил Учиха, глядя в светлую макушку.
– Что я останусь с тобой.
– А как же Мадара? – вздёрнул бровь Саске, ловя пальцами холодную ладонь Узумаки и растирая её машинально. – Не боишься?
Наруто, скосив глаза на брюнета, отрицательно качнул головой:
– Уже нечего бояться.
– Даже смерти?
– Ну…страшно, конечно, – иронично усмехнулся блондин и тут же посерьёзнел: – Но без тебя я всё равно неживой. Как и ты без меня.
Качнув головой, Саске перевёл взгляд на росток. Кажется, убеждать Узумаки в необходимости просто продолжать жизнь, забыв обо всём, что было, стало вовсе бесполезно. Учиха чувствовал ту привычную упрямость, с которой Наруто обычно отстаивал своё мнение, предпочитая разбить лоб о стену, но всё равно пробиться.
