Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 87 страниц)
Нет. Знать это ему ни к чему.
Так и не тронутая кружка кофе осталась стоять на подоконнике, а Узумаки направился в свою комнату.
Можно было попытаться заснуть на оставшиеся два часа, но…
Тело охватило какое-то странное оцепенение.
***
– Саске, ты уверен, что сможешь…без кресла? – взволнованно спросил Итачи, поддерживая брата под руку.
– Отпусти, – шикнул брюнет, дёргая плечом и требуя свободы. – Я сам.
Опираясь на трость, младший Учиха кое-как поднялся, морщась от тянущей боли в спине. Она появлялась всегда, стоило ему встать: тело привыкло не получать достаточно нагрузок и теперь к любой из них относилось отрицательно.
– А ты упрямый, – с усмешкой проговорила Цунаде, наблюдая за усердием брюнета. Парень был очень худ и слаб, короткие волосы, что торчали неровными чёрными прядями, лишь подчёркивали заострившийся нос и чётко очерченные скулы.
Саске лишь скривился на это замечание, сильнее налегая на трость. Стоило бы привыкнуть к новому положению тела, чем он усердно и занимался, а реагировать на слова Цунаде сейчас вовсе не хотелось. Когда ему удавалось ходить на своих двоих, то это всё происходило под присмотром врачей, а сейчас…
Но Учиха упрямо сделал шаг вперёд. Его пошатнуло, но Итачи даже с места не двинулся, уже зная реакцию брата на помощь. Когда старший Учиха смотрел на это тонкое, будто истлевшее существо, то в душе что-то переворачивалось. Он чувствовал вину, но…Саске жив, и это главное.
– Упрямство – это признак воли к жизни, – заметила Цунаде, поднимаясь со стула и подходя ближе к своему подопечному.
Итачи бросил на женщину настороженный взгляд, будто бы предупреждая её о том, чтобы она не давила слишком сильно. На что женщина лишь мягко усмехнулась: дай волю и старший брат накроет младшего пологом такой заботы, которую можно было бы приравнять к насильному удержанию на цепи в закрытой наглухо комнате.
Саске вновь промолчал, делая ещё пару шагов. Тело постепенно вспоминало, как это двигаться, но тут же парень почувствовал, как его начало заваливать набок, и в итоге он повалился на кровать, что удачно стояла сбоку.
Раздражение заставило зло куснуть губу и отшвырнуть трость. Нет…он ещё не мог нормально двигаться. Ноги не слушались, мышцы одеревенели и…
…он не сможет сегодня дойти до площадки, где его будет ждать Узумаки. А просить об этом Цунаде…
Саске вновь закусил губу, выпрямляясь и приваливаясь спиной к стене. Радовало хотя бы то, что никто из этих двух нянек не бросился на помощь безногому…
Мрачный смешок сорвался с искусанных губ, и Учиха тяжело выдохнул, подтягиваясь повыше. Ноги безвольными, слегка подрагивающими плетями, свесились с кровати. Врачи говорили, что он сможет научиться ходить заново, если тело восстановится достаточно быстро. Только восстанавливаться оно не желало, повиснув между жизнью и смертью. Саске был не против, своим поведением склоняя чашу весов к последнему.
Но сегодня судьба отомстила.
Цунаде взглядом показала Итачи на выход, и парень, понятливо кивнув, окинул напоследок брата тревожным взглядом и вышел. Дверь мягко щёлкнула, и женщина опустилась на кровать чуть поодаль от Учихи. Так она могла видеть его застывшее лицо, а он не чувствовать вторжения в личное пространство.
– Ты расстроен?
Саске лишь шикнул, предпочитая не отвечать.
– Ты чего-то хочешь. Значит, ещё не всё потеряно.
– Я ничего не хочу…
– Упрямство. Я же говорила.
Она спокойно улыбнулся, скользнув взглядом по парню. Он не вызывал жалости именно благодаря своей цепкой хватке, которой хватался за своё безразличие. Напускное, конечно…
– Нам с тобой нужно прогуляться. Ты засиделся.
***
– Узумаки, не спи.
Невысокая полноватая женщина в светлом платье легко хлопнула блондина по плечу, возвращая его к реальности. Наруто, вздрогнув, виновато улыбнулся хозяйке кафе, в котором он работал. Женщиной она была неплохой и понимающей, но всё равно стало как-то неловко перед ней за накатившую сонливость.
– Бессонная ночь? – хитро прищурилась она, поправляя скатерть на столике.
– Типа того, – выдохнул Наруто. Он осторожно выставлял на витрине свежие пирожные и следил, чтобы рукой не задеть кремовые верхушки. В нынешнем каком-то рассеянном состоянии это сделать было весьма проблематично, и приходилось концентрироваться лишь на этом занятии. А монотонность вновь усыпляла.
– Мммм. Молодость дело такое, – понятливо хохотнула женщина.
– А…нет! – ещё шире улыбнулся блондин, поднимая на неё глаза. Он было потянулся к затылку, чтобы почесать его в привычном жесте, но вовремя осёкся: на руке была целлофановая перчатка уже перемазанная кремом. Узумаки недоумевающее скользнул взглядом по витрине, ища испорченное пирожное. – Просто не спалось.
– Чай на ночь пей. А лучше подогретое молоко.
Она довольно улыбнулась и, махнув рукой, скрылась за дверью, ведущей в кабинет.
Оставшись наедине со своими сонными мыслями, Наруто всё же нашёл смазанное пирожное и печально вздохнул: верхушку уже не восстановить, значит, придётся записать на себя.
День шёл как-то нескладно: с утра он опоздал на автобус и добирался до города на попутках, а сейчас не мог собрать мысли в кучу и заставить руки повиноваться. То задумается, то засмотрится в одну точку и всё тут же валится.
Ещё и телефон забыл дома, и это, кажется, нервировало больше собственной сонливости.
Колокольчик звонко тренькнул, но Наруто вновь засмотрелся на испорченное пирожное, даже не заметив, как к кассе подошли.
– Ешь.
Узумаки нахмурился, удивлённо поднимая глаза на женский голос. И улыбнулся. Та самая женщина, что заходила вчера за конфетами.
– Тебе полезно будет. Сладкое, – пояснила она, встретившись с непонимающим взглядом. – Мы тут вот тоже зашли сладкого поесть.
– Мы? – запоздало спросил Наруто, но сонливость и рассеянность всё-таки отступили на шаг, и он увидел того, с кем пришла блондинка.
Разом ослабевшие пальцы не удержали пирожное, и то шлёпнулось на пол, а ладонь упала на стойку.
Саске…
Сердце забилось быстро-быстро, Узумаки уже думал, что стоит рвануть прочь из кафе, но ноги приросли к полу. Он же увидит его и…
Но Учиха никак не реагировал, словно застыл. А из-за совершенно чёрных очков, которые тот неизвестно зачем напялил, не было видно куда именно смотрит брюнет.
– Эй, – позвала женщина, махнув рукой перед глазами Наруто. – Не спи. Нам кофе и два шоколадных пирожных. Слышишь?
Узумаки лишь кивнул, продолжая сжимать пальцами край стойки.
Как же…
Одёрнув себя, он быстро направился к кофейному аппарату. Руки тряслись, пальцы холодели, а он вновь и вновь прикусывал губу, чтобы хоть как-то отвлечься. Почему Учиха никак не отреагировал? Не узнал? Но…
– Сахар и…Саске, тебе с сахаром?
Подхватив две кружки и опустив их на столешницу, Наруто машинально насыпал сахара лишь в одну кружку, пододвигая оные блондинке, что всё ещё ждала ответа от своего спутника. Следом Наруто достал два куска шоколадного торта и переложил их на керамические блюдца, пододвинув к кофе.
Он старался не говорить.
Даже дышать было невозможно.
А уж смотреть на него…
Разложив деньги по ячейкам в кассе, Узумаки закрыл оную и вновь вцепился руками в край столешницы, выдыхая через нос. Голова, кажется, кружилась нещадно.
Любительница сладкого и её спутник уселись за дальний столик…хотя…уселись – весьма спорное определение. Только сейчас Наруто заметил инвалидное кресло Учихи, и сердце сковало болью.
Светловолосая осторожно сняла с него очки и отложила их в сторону, под такое знакомое злое шипение, что Наруто и сам не заметил, появившуюся на губах улыбку. А затем понял, почему Саске никак не реагировал на него: глаза невидяще смотрели мимо блондинки и казались какими-то…туманными что ли.
Тяжесть легла на плечи, заставив ссутулиться. Оказывается, всё было вот так…значит, Учиха сейчас такой.
Было как-то неловко смотреть, словно бы Наруто подглядывал за чем-то, что его глазам не предназначено. Узумаки с трудом держался, то и дело поглядывая на выход…но взгляд сам собой возвращался к лицу Саске.
Даже с неровно торчащими волосами, такими тонкими чертами лица и невидящими глазами брюнет казался…застывшей куклой. Он изменился, но всё в нём осталось прежним: он как и раньше морщил нос, когда женщина говорила ему что-то, также резко кривил губы, прежде чем ответить. Что-то колкое, но слов Узумаки не мог разобрать из-за гула в ушах.
Учиха всё таким же привычным жестом брался за чашку, но теперь отчего-то лишь одной рукой. Он даже кофе пил, как и раньше: доносил чашку к губам, едва касался керамического края и отставлял в сторону, так и не сделав глоток. Тогда, в общаге, Наруто часто ворчал по поводу перевода этого напитка, находя остывшие и нетронутые чашки кофе.
Захотелось подойти к нему и коснуться тонкого запястья, но Наруто лишь покачал головой. Он никогда этого не сделает.
Он никогда не скажет и слова. Зачем? Можно просто смотреть на Учиху и знать, что тот его не видит.
А потом Саске достал телефон из кармана, невидяще шаря пальцами по клавиатуре. Поднёс его к уху, как-то странно замирая.
Наруто на долгие три минуты насторожился, машинально потянувшись к карману джинс, но сегодня телефон остался дома. Он был уверен, что брюнет звонит именно ему. Это знание пришло внезапно…
Учиха раздражённо сбросил вызов, так и не получив ответа. Телефон был убран в карман, а сам парень ещё больше напрягся, откидываясь на спинку кресла. Чёрные брови сошлись над переносицей, и Саске отвернулся, словно бы рассматривая пол.
Узумаки не выдержал. Рванув к кабинету своей начальнице, парень торопливо объяснил, что ему надо домой, что там сорвало трубу и вообще…
Недоговорив, он лишь стащил с себя фартук и рванул прочь из кафе, через заднюю дверь.
Улица встретила его раскатом грома и холодным, совершенно не летним ветром в лицо. Нужно было уходить и больше никогда не встречаться с этими невидящими глазами. Не наблюдать этого узкого лица и не чувствовать боли, словно перед тобой очередной сон. А проснёшься – и нет его.
И опять боль.
Боль. Боль. Боль.
Её стало так много, что иногда Наруто казалось, будто вся его жизнь – одна большая кровоточащая рана, в которую день за днём втыкают раскалённые спицы.
Он быстро шёл по улице, жадно глотая холодный воздух. Нет. Встретиться с Учихой изначально было глупой идеей. Он не сможет.
Узумаки с кривой улыбкой признал, что слаб. Ничтожно слаб.
***
– Странный парень, – удивлённо проговорила женщина, и Саске машинально повернулся к ней. В темноте собственной слепоты он давно привык не видеть и не чувствовать, а когда его вырывали из иллюзорной пустоты, не сразу мог понять – зачем с ним вообще заговаривают.
– Сорвался, убежал…нервный. Говорила же ему – ешь шоколад.
Учихе было глубоко плевать на каких-то там парней. Наруто опять не брал трубку, и это нервировало. Что задумал блондин? Он решил не прийти в отместку или же просто заставить злиться? Но зачем ему это было нужно?
Месть.
– Цунаде, сделай для меня кое-что.
– Зачем? – хитро спросил женский голос. – Что мне за это будет?
– Я расскажу тебе кое-что. Тебе понравится.
– Мммм, дай подумать. Ой, ну хорошо. Что?
***
– Саске, я не уверена, что это то место…тут нет беседки.
– Да…я знаю. Просто оставь меня тут, а сама приходи через час.
– Ты уверен?
Цунаде не горела желанием оставлять своего пациента одного, но и никто не говорил, что она выполнит своё обещание и уйдёт слишком далеко, чтобы не видеть, что он вздумает сделать.
Всё-таки у Саске были определённые проблемы с психикой, и бросать его посреди улицы в гордом одиночестве – верх халатности.
Получив сухой кивок, она завезла кресло на пустой пятак, шурша гравием под колёсами, и легко хлопнула Учиху по плечу, на удивление не получив в ответ злобного шипения.
Брюнет почувствовал, что Цунаде ушла. Впервые за несколько месяцев захотелось видеть, но перед глазами была ненавистная сейчас темнота.
Он было потянулся к телефону, но не стал. Может быть, Узумаки опаздывал, ведь Цунаде бы предупредила, будь здесь кто.
Или же он не пришёл…
Волнение подняло в голове тупую боль, и Саске тихо зашипел, стараясь не обращать на неё внимание. Только этого сейчас не хватало.
Он дождётся.
Но сознание начало привычно покачивать…ещё чуть-чуть и его просто вырубит, скрутит и…
***
Наруто стоял, не шевелясь. Он смотрел, на сидящего перед ним брюнета в инвалидном кресле, и не знал что делать.
Пустота в груди только разрасталась и затягивала в свою бездну безразличия, которым Узумаки усердно наполнял себя все эти месяцы.
«И если ты позволишь Саске почувствовать, что он стал тебе безразличен – он умрёт».
Слова Нагато, прозвучавшие в голове так явственно, будто бы красноволосый стоял у него за спиной, заставили Узумаки сделать небольшой шаг вперёд.
Гравий зашелестел под ногами, и Учиха резко вскинул голову на звук.
– Наруто?
Узумаки, до боли закусив губу, всё же подошёл ближе, останавливаясь рядом и глядя перед собой. Боль всё-таки сковала его, заставив выдохнуть судорожно горячий воздух. Реальность трещала по швам…
– Ты?
Пальцы зацепились за другие: костлявые и бледные. А ещё они были ледяными.
========== Глава 2. Fault line. ==========
Глава 2.
Fault line.
«Bring me back to this what you said useless
Leave me I’ll shed my skin these scars will mend
Don’t worry about me the heart is supposed to bleed
Purity is drained
Help each other die
I see it, I see it in your eyes
Killing all that holds you».
«Верни меня к тому, что ты называешь бесполезным.
Оставь меня. Я сброшу кожу и шрамы зарастут.
Не беспокойся. Это сердце должно кровоточить.
Больше нет невинности.
Помогли умереть друг другу…
И я вижу это в твоих глазах.
Ты убиваешь всё то, что держит тебя здесь…».
Пауза, повисшая между ними, могла показаться гранитной, если бы не тихие вздохи и оглушающее биение сердца в голове, которое Наруто ощущал даже затылком.
Это был не тот случай, когда после долгой разлуки друзья будут рады наконец-то встретиться. Ведь они не были друзьями. По крайней мере, Наруто для Саске так и не стал другом.
Узумаки опустил взгляд на брюнета, не зная, что сказать…и надо ли вообще что-то говорить.
– Тебе не холодно? – тихо выдохнул он, хотя из горла послышался лишь придавленный хрип. Было тяжело смотреть на некогда полного чёрной энергии парня, который сейчас сидел бессильной куклой в кресле и смотрел перед собой.
«Холод…какой холод летом?», – мысленно простонал Наруто.
– Теперь ты видишь, – безжизненно проговорил Саске.
– Что вижу?
Здесь, на этом треклятом пятаке никому ненужной земли, было действительно прохладно, словно они переместились из лета в осень, и вот-вот пойдёт дождь, подует ледяной ветер, пронизывающий тело насквозь.
Только отчего такое чувство, что этот самый ветер уже давно забрался в грудную клетку и в ту огромную дыру, на месте которой раньше было сердце?
– Какой я.
Губы брюнета презрительно скривились, и он прикрыл глаза, став похожим на спящего.
– Саске, – тихо выдохнул Наруто и прикоснулся пальцами ко лбу, в надежде унять нарастающий там гул. – Ты такой же, как и прежде…для меня.
– Хм.
Даже этим неопределённым звуком Учихе удалось выразить всё, что он думал о происходящем. Да, он сам позвонил Наруто и сам настоял на встрече. А теперь…
Теперь он не знал, куда себя деть. Он привык быть рядом с Узумаки, когда зрение не показывает сплошной чёрный экран, а ноги твёрдо стоят на земле. Сейчас же он даже не мог посмотреть в глаза Наруто, чтобы понять – есть ли там жалость или же стена безразличия, через которую невозможно будет пробиться.
А хотел ли он пробиваться? Зачем пытаться ухватиться за тлеющую нить, которая рано или поздно догорит и обожжёт пальцы?
– Почему ты не сказал мне…сразу? Почему ты ушёл?
Этот вопрос оказалось на удивление легко задать, словно сознание уже достаточно исстрадалось, и теперь новая порция боли не обожжёт его вновь.
Наруто спокойно смотрел на брюнета, засунув руки в карманы, в одном из которых лежала та самая зажигалка. Пальцы сжали её пластмассовый бок.
Только Саске не знал, что ответить. Почему? Потому что не хотел показаться слабым? Потому что не хотел, чтобы Узумаки видел, как в его глазах потухает разум вместе с жизнью? Наверное, всё вместе…
А потом, после операции, он просто не мог. Не был в состоянии, да и не помнил большую часть. Всё, что тогда его волновало: звуки больницы и изредка раздающийся рёв мотора проезжающих мимо машин.
Наруто поджал губы, расценивая это молчание, как нечто вроде знака. Ему нечего сказать, нечем оправдаться. Да и с чего Узумаки решил, что Саске станет ни с того ни с сего оправдываться, и уж точно он не попросит прощения, не признает своей вины. Разговор зашёл в тупик. Наверное, хотелось услышать прошлую агрессию в ответ на вопросы, увидеть злость на этом бледном лице и пусть даже опять подраться, но всё это как будто кануло в бездну. Учиха был спокоен. А Наруто не желал бередить его и свои раны. Обиды не осталось, только странная и чужая пустота в груди.
– Я умер, – неожиданно тихо проговорил Саске. – Меня больше нет.
Наруто удивлённо вздёрнул брови, опуская взгляд на парня, и в душе всё же что-то шевельнулось. Слабое, едва заметное чувство, которое почти забыто за ненадобностью.
– Ты жив, – упрямо заявил Наруто, видя, как от этих слов губы Саске вновь скривились. – И ты есть. Здесь, сейчас.
Брюнет покачал головой, с трудом поднимая руку, чтобы коснуться середины лба. Его тонкие пальцы слегка подрагивали, и Узумаки вдруг опять подумалось, что парень замёрз. Немудрено…в этой тонкой чёрной водолазке, у которой хоть и длинные рукава, но она явно не греет.
Или же его тело потеряло способность чувствовать не только ответственность за поступки, но и за собственное состояние…
– Ты замёрз.
– Я не чувствую холода.
Наруто покачал головой, понимая, что не может просто так стоять и смотреть на него. На того, за кого он так цеплялся, от чьей грубости был так зависим.
– Опять?
Сухой кивок.
– Жаль.
«Ты же не любишь Саске!», – всплыли в памяти свои же страшные сейчас слова, сказанные когда-то Нагато.
Любишь?
Нет, Узумаки не позволит себе вновь погрузиться в эту паутину с нитями, что режут кожу.
– Саске, ты мне так и не ответил…почему ты так поступил?
Учиха скорее машинально, нежели за надобностью, поднял глаза на Наруто, и блондин спокойно выдержал этот пустой взгляд.
– А тебе было бы легче видеть всё это? – зло прошипел парень. – Ждать в больнице…понимать, что ничем не можешь помочь…
– Ты решил за меня, – твёрдо произнёс Наруто, и сам удивился металлу, что прозвучал в голосе. – Я не просил.
– Ты же благодарен мне.
Губы Учихи растянулись в какой-то привычной ядовитой улыбке, и Наруто было подумал, что нужно развернуться и уйти, пока всё это не зашло в привычное русло. Он поднял руки к лицу, закрывая глаза ладонями, и сильно сжал зубы. Это было просто невыносимо терпеть, но уйти…
– Да, – шикнул Наруто. – Благодарен.
Злость появилась внезапно, вынудив резко броситься вперёд, упираясь руками в подлокотники кресла Учихи.
– Я думал, что меня убили. Растоптали. Я был мёртв, вместе с тобой…а ты…
Узумаки задохнулся собственной злобой, глядя в это непроницаемое холодное лицо, опущенные веки и чёрные подрагивающие ресницы.
– Ты, значит, заботился обо мне. О моих чувствах.
– Мне…
– Похер? – мрачно улыбнулся Узумаки, сам себя не узнавая. – Я это слышал.
Пальцы сильнее сжались на подлокотниках. Саске был беззащитен сейчас, и это злило. Встань, ударь, оттолкни…только не сиди ты безжизненной куклой!
– Давай! Скажи что-нибудь новое!
– Мне не всё равно…
– Да что ты заладил?!
Наруто отпрянул от брюнета, сделал небольшой круг, зарываясь пальцами в волосы. Это была даже не злость за то, что Учиха так поступил, а просто непонимание причин. Чем он заслужил такое? Тем, что всегда был рядом?
– Ты хотел от меня это услышать.
– Это было давно! – выпалил блондин, уставившись на собеседника. – Это было чёртову кучу времени назад!
– Что изменилось?
Угольные брови слегка дрогнули, хотя его лицо было всё таким же непроницаемым. И смотреть на эту маску было практически больно.
– Мы!
– Мммм, – неопределённо промычал Учиха. – Значит, тебе на меня похер?
– Тебя только это волнует? Почему ты так поступил, Саске?!
Брюнет опустил голову, вздыхая так, словно на плечи ему рухнул камень.
– Я позвонил Итачи, чтобы он забрал меня, – монотонным голосом начал Учиха. – Просто потому что…зачем тебе видеть труп? Зачем, Наруто?
Узумаки замолчал, опуская руки и тяжело дыша.
– Я просил его, чтобы он ничего не делал, если дойдёт до этого, но забрал меня и не выходил с тобой на связь, пока всё не закончится. А потом…сказал бы, что меня нет. Даже, если бы я ещё существовал.
– Зачем?
– Тебе было бы лучше просто забыть всё.
– Ты решил поиграть в благодетеля? Решить за меня, как будет лучше?
Наруто замер напротив брюнета, желая смотреть ему в глаза, но Саске не поднимал на него лица.
– Так вот, лучше ни хера не было!
– Наруто, – хрипло начал Учиха. – Зачем ты пришёл?
Узумаки было открыл рот, чтобы разразиться очередной гневной тирадой, но спокойный голос вернул его из раскалённой клетки злости.
– Зачем ты пришёл, если так ненавидишь меня за всё то, что я сделал?
Блондин, опустив голову, молча рассматривал носки своих кед и не находился с ответом. Зачем? Что за странный вопрос, на который он сам себе не может дать внятного ответа.
«Ты позвал», – едва не сорвалось с языка, и Узумаки торопливо прикусил губу.
– Ты бы мог не приходить, но…ты здесь.
Блондин заметил, как побелели костяшки пальцев брюнета, когда он судорожно сжал подлокотники кресла. Тяжёлый вздох вырвался из его лёгких, и Наруто сделал решительный шаг вперёд, вновь облокачиваясь о подлокотники. Кажется, Саске всё же почувствовал это и поднял на парня лицо.
– Почему?
Наруто горько усмехнулся, понимая, что серебряные нити всё же вновь стягивают сердце.
Он качнулся вперёд, зажмурившись и уткнувшись губами в холодные чужие.
Саске дёрнулся, вжимаясь в спинку кресла и хватаясь слабой рукой за что-то рядом. Получилось схватить чуть пониже подбородка, и Узумаки отпрянул так резко, словно вместо руки у Учихи был раскалённый паяльник.
– Ты рехнулся?
– Я тебе ответил, – твёрдо произнёс Наруто, выпрямляясь, хотя внутри было до одурения больно. – Больше…больше нас ничего не связывает. Я знаю причины, ты знаешь…а большего мы друг другу дать не сможем.
Брюнет выдохнул зло сквозь сжатые зубы.
– Прощай, Саске…
– Ты уходишь?
Тишина…
– Навсегда?
Наруто зажмурился, отвернувшись от Учихи и стараясь даже не дышать.
– Тогда не возвращайся!
Парень не стал больше дожидаться того, что могло бы последовать за этими словами. Пусть даже Саске бросит в него камень, пусть даже попадёт – это не будет так больно, как собственное решение.
И вновь пальцы сомкнулись на его зажигалке.
– Удачи тебе.
Учиха сидел, не шевелясь, и вслушивался в тихое шуршание гравия под чужими ногами. Шаги становились всё тише и тише, значит, он действительно уходил.
Значит, это действительно был конец.
Впервые, за долгое время в этой темноте, Саске почувствовал себя материальным. В его бесцветном мире всё было просто: тебя не существует и тогда ни один из тамошних монстров не тронет. Как только сущность забралась в кокон из мяса, крови и костей – тебе конец.
Парень выдохнул, едва сохраняя способность сидеть независимо ровно.
Вокруг было до омерзения тихо…даже гравий больше не шелестел. Нет, ждать, что блондин вернётся – было бесполезно. Учиха и не ждал, позволяя губам кривиться в презрительной улыбке.
Узумаки обещал быть рядом. Всегда.
Не выдержал.
Отказался именно тогда, когда его попросили о помощи. Молча, как это всегда делал Саске. Отказался, когда увидел перед собой…овощ, полный никому не нужных мыслей.
Собственное тело стало противнее, потому что пришло ощущение его тяжести, которое раньше Учиха не ощущал, превратившись в призрак. Этот разговор…эти губы вернули способность чувствовать ток крови по жилам, но теперь ещё сильнее хотелось, чтобы сердце перестало гнать бесполезную жидкость по мёртвому уже телу.
– Ну что? Можем ехать домой?
Он настолько глубоко ушёл в свои мысли, что не услышал, как она подошла. Этот вопрос был задан из-за банальной вежливости, ведь Саске знал, что время их встречи подходит к концу и женщине пора по другим делам.
К другим пациентам.
***
Лето было в самом разгаре.
Днём жара била по голове так сильно, что все пациенты клиники предпочитали отсиживаться в своих палатах, куда свежий воздух поставлялся мощными кондиционерами. А те, кому было невыносимо сидеть в четырёх стенах, толпились под раскидистыми ивами у искусственного пруда.
– Добрый день, доктор, – улыбнулась проходящая мимо лавочки женщина. Она была одета в простой белый халат с розовыми цветочками, а на её голове забавно топорщились слишком лёгкие седые волосы. Сюда женщину привезли её уже взрослые дети, чтобы матери оказали должный уход. Или чтобы самим пожить вволю без доживающей свой век старушки.
Орочимару сдержанно кивнул, моментально теряя к ней интерес. Он даже имени её бы не вспомнил сейчас, слишком погружён был в другие мысли.
– И как он?
Желтоватые на солнце глаза уставились на сидящего рядом парня, что, казалось, был на грани. Орочимару предложил бы ему стакан воды или успокаивающее, но знал, что Итачи откажется.
Глупое упрямство в крови семейства Учих. И нельзя сказать, что оно шло им на пользу.
– Я думал, что будет…легче.
– Ты жалеешь? – вздёрнул чёрные брови мужчина, закуривая.
– Нет…но…
– Твоя подпись стоит под соглашением на операцию, – безразлично пожал плечами Орочимару, откидываясь на спинку скамейки. Он не без интереса смотрел на этого парня. Можно сказать, семья Учих была идеальным образцом для изучения. Если бы ген их упрямости можно было бы выявить…
Итачи кивнул, поднимаясь так резко, что проходящая мимо медсестра испуганно отпрянула, но тот этого и не заметил.
– Я хотел, чтобы он жил.
– Он живёт.
– Нет. Не так, – бессильно тряхнул головой Итачи. Всё рушилось, разлеталось на осколки, словно плохо склеенная дешёвым клеем ваза.
– А как ты хочешь, чтобы он проживал свою жизнь? – ядовито усмехнулся Орочимару. – Что ты вообще от него хочешь?
Итачи зло выдохнул. Как же этот человек не может просто взять и понять, что жизнь родного человека, пусть и отвергающего всё, гораздо важнее…всего?
– Саске стал той самой беспомощной куклой, которая так была тебе нужна. Что тебя ещё не устраивает?
Слова Орочимару горечью оседали где-то в лёгких, и хотелось выплюнуть эту чёрную мокроту как можно быстрее. Чёрную и до ужаса правдивую. Его брат теперь зависим от него, от крыши над головой. Саске теперь не встанет, чтобы вырваться из опостылевшего дома. Как и сам Итачи, который давно стал частью семьи Учих.
А вот младший брат вливаться в это чёрно-белое общество не хотел. Он рвал все связи, все намеки на то, что может испытывать что-либо к отцу или же к нему, Итачи.
Собственно, Фугаку и не требовал любви от своего младшего сына, стараясь вовсе не контактировать с ним в последнее время.
– Может, у него ещё и речь нужно забрать? Чтобы молчал? Давай…а потом дыхание. Подключим его к прибору и…
– Замолчи!
– Итачи, – тяжело вздохнул Орочимару, поднимаясь и останавливаясь напротив отшатнувшегося парня. – Ты не сможешь удержать брата на этом свете. Как бы ты не пытался – он уже одной ногой в могиле.
– Я вытащу его.
– Он затянет тебя следом, – хмыкнул мужчина, выбрасывая окурок в урну и выпуская дым в лицо парня. – Ты разве не чувствуешь этого? Когда в последний раз ты жил. Именно жил?
– Это сейчас не имеет значения. Я хочу помочь Саске.
– Вряд ли у тебя получится.
Орочимару передёрнул плечами, словно по позвоночнику проскользнуло что-то липкое. Воспоминания, вот что это было. Сейчас, глядя в эти тёмные упрямые глаза, он видел в них своё отражение. Давно, когда он ещё не был признанным повсеместно хирургом от бога, учёным и ещё много кем…
В то время Орочимару был просто бестолковым парнем, пытающимся…
Нет. Сейчас не время ворошить забытое.
– Как часто случаются приступы? – перевёл тему Орочимару, всматриваясь поверх головы парня.
– Раз или два в неделю. В зависимости от того…
– Длительные? – перебил его мужчина.
– Как обычно.
– Значит, от эпилептических приступов избавиться не удалось, – пробормотал Орочимару, направляясь в сторону клиники. – Психика?
– Нет…спокойный.
– В тихом омуте…ты пришёл за лекарствами?
– Да, – сухо ответил Итачи.
– Пойдём…
***
Время тянулось медленно. В этом мире чёрных красок чувствовать себя материальным было просто невыносимо.
Каждое утро просыпаться в темноте, каждую ночь вновь оставаться с ней, наедине со своими мыслями. Ничего не спасало, кроме упрямого желания отомстить.
Отомстить за ответную боль.
Эта цепочка закрутилась кругами, повторяющими друг друга. Выдерни одно звено – на его место встанет другое.
Злость сменялась ненавистью, ненависть яростью и приходилось сжимать зубы до боли в челюсти, заставляя себя не вспоминать и не думать. Как и прежде, только сейчас это давалось в сотни раз труднее.
Пальцы всё чаще оказывались на собственных губах, пытаясь вспомнить то последнее ощущение, но Саске не мог позволить себе.
Стоит лишь попытаться вспомнить, каковы на вкус были губы блондина, как в голове вспыхивала новая порция злости.
Ничего не вернуть, всё в прошлом.
Раздражение на самого себя за слабость, за пробивающиеся где-то там чувства, толкало на желание быстрее покончить со всем этим.
Месяц.
Месяц мучений в темноте и холоде Учиха даже не заметил, не смотря на тянущееся время. Каждый день он сжимал слабыми пальцами свои ноги, заставляя их почувствовать хоть что-то. Упрямость, с которой он желал хотя бы пошевелить пальцами, иногда граничила с помешательством.
Он должен был встать. Хотя бы встать, чтобы изменить всё вновь.
***
– Господин Фугаку, постойте.
Учиха удивлённо обернулся на дверь, в которую буквально вбежал низкий полноватый мужчина, потрясывая сжатыми в руках документами.
– Там к вам…в общем, сверху, – прошипел он, выкладывая документы у него на столе. Учиха на них даже не взглянул, убрав в чёрный кейс.
– Что бы им понадобилось?
– Сказали, что с вами переговорить желают, – рассеянно пожал плечами мужчина, и Фугаку молча направился в зал для совещаний.
В этой стеклянно-металлической коробке даже стены были прозрачными, и всё казалось каким-то серым. Фугаку привык к этому миру и спокойно ступал по длинному коридору к такому же стеклянному залу.
– Добрый день, – кивнул он, войдя в комнату с длинным столом посередине.
К его удивлению, за ним сидел лишь один мужчина, обладающий фигурой военного и взглядом воина. Седые волосы на висках были аккуратно зачёсаны, а голубые глаза смотрели прямо и пронизывающе.
