Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 60 (всего у книги 87 страниц)
Проносясь по коридору, она резко замерла у распахнутых дверей кухни.
Отшельник стоял у стола и заваривал…чай.
– Джирайя, – рычаще выдохнула Цунаде.
– Вы уже закончили, а я вот…
Она не дала договорить, влетев в комнатку фурией. Остановилась напротив, буравя взглядом, а рука схватила со стола мешочек с травами.
– Значит, чай.
– Ну…чай, – рассеянно кивнул мужчина.
– Ты его дал моему клиенту?
Глаза её опасно прищурились, пышная грудь тяжело вздымалась, несколько прядок выбилось из заколотых волос. Цунаде была прекрасна даже в гневе, и Джирайя бы засмотрелся на неё, не опасаясь так за собственное здоровье.
– Какому?
– Их было несколько?!
– Н-нет…
Цунаде приблизилась, укладывая свою ладонь на широкую грудь отшельника. Её губы растянулись в слишком ласковой улыбке, и Джирайи показалось, что за ними скрыты ядовитые клыки. А затем палец психолога больно тыкнул в грудь.
– Не ври мне, Джирайя, – проворковала Цунаде. – Господин Янг страдает сильной формой бессонницы.
– Да, – кивнул мужчина, отходя на шаг назад, но Цунаде двинулась следом. – Он пожаловался мне…
– И ты дал ему свой чай?
– Не совсем…
– Джирайя.
А вот это было почти угрожающе.
– Хорошо, хорошо, – пошёл на мировую отшельник. – Я дал ему немного трав. Они помогли?
– Помогли.
– Тогда почему ты злишься?
Палец намеривался в очередной раз довольно чувствительно упереться ему в грудь, но на этот раз Джирайя перехватил тонкое запястье женщины и успокаивающе улыбнулся:
– Если ему помог мой сбор, то…
– У него галлюцинации, олух! – возопила Цунаде. – Понимаешь?! Галлюцинации!
– Хм, – отвёл взгляд Джирайя. – Наверное я нечаянно смешал сборы.
Цунаде тихо, но весьма отчётливо зарычала.
– Но ему же помогло! – пытаясь хоть как-то оправдать свой поступок, сказал Джирайя. – Он уснул!
– Я убью тебя, отшельник. Честное слово, убью!
– Но-но! Давай без насилия.
– Ах, без насилия?!
Наверное, Цунаде всё-таки прикончила бы его прямо на месте, но в этот момент Судьба сжалилась над отшельником, и по комнате разлилась писклявая мелодия телефона.
Но Цунаде не двинулась с места, продолжая пилить Джирайю тяжёлым взглядом и впиваться пальцами в грудь, словно бы хотела добраться до сердца и сжать. Мужчина тряхнул головой, прогоняя эти кровожадные мысли и кивнул на разрывающийся телефон:
– Отвечать будем?
Шипяще выдохнув, Цунаде всё же отступила в сторону, раздражённо срывая трубку с аппарата.
– Да? – выпалила она жёстко, но тут же её лицо разгладилось и Цунаде бросила взгляд на Джирайю. – А, Наруто…
Отшельник, моментально забыв про прекрасную ярость своей «коллеги», внимательно вгляделся в её лицо.
– Да, Джирайя рядом. Сейчас.
Протянув ему трубку, Цунаде погрозила пальцем:
– Разговор ещё не закончен. Учти.
С этими словами она развернулась и стремительно покинула комнату. Послышался хлопок двери её кабинета, и только тогда Джирайя прижал трубку к уху.
– Привет, Наруто.
– Привет, – отозвались на том конце провода. – Как вы там?
Взгляд отшельника в очередной раз скользнул по коридору до закрывшейся двери кабинета психолога.
– Чуть не подвергся физическому насилию, – усмехнулся он. – А вы?
– Насилию, – озадаченно повторил Узумаки, и голос его показался непонимающим, но затем парень прокашлялся и резко выпалил: – Мне нужно с тобой увидеться.
– Что-то случилось? – моментально насторожился Джирайя.
– Ну…и да, и нет. Я не знаю.
– Это связано с Саске.
Волнение стало ещё сильнее.
– Со мной.
***
Маленькая комнатка, выполняющая в доме лесного отшельника роль кухни, была единственным местом, куда не попадал солнечный свет. Наруто ещё в первые дни их переезда заклеил стёкла здесь газетами, чтобы глаза Саске не болели ещё сильнее. Брюнет тогда усмехался на все попытки Узумаки сделать всё как можно более пригодным к жилью, но молчаливо терпел: и компрессы, от которых веки переставало жечь, и уколы, позволяющие мышцам тела прекратить обращаться в камень.
Боль от судорог стала привычной.
– Ты, – неуверенно начал Наруто, глядя перед собой на уставившегося в чашку с кофе Саске. – В город не хочешь?
– Соскучился по цивилизации? – монотонно спросил Учиха, не поднимая глаз.
– Я говорил с родителями, но отец хочет встретиться лично.
– Зачем?
– Наверное, опять будет убеждать, что…
– Что ты извращенец, и это не лучшая жизнь для их любимого чада? – хмуро усмехнулся Саске и всё-таки взглянул на блондина.
– Пусть и так, – безразлично пожал плечами тот. – Я уже выбрал, как мне жить.
– И как же?
Чёрные брови приподнялись, Саске едва заметно улыбнулся. Только вот улыбка была пустой.
– С тобой. Здесь.
– Какие мы решительные.
Хмыкнув в кружку, Наруто отставил её и, вздохнув, всё же спросил:
– В чём дело, Саске?
– Всё хорошо.
Он опустил голову, уткнувшись подбородком в согнутое колено. Учихе очень не хватало своих волос, которыми можно было раньше закрыть глаза, а значит и эмоции.
– Теперь ты избегаешь меня, – напомнил Наруто и поднялся из-за стола. Аппетит пропал совершенно. Осточертевшая стена между ними покрывалась льдом обыденности, но вряд ли это волновало Узумаки. Он ведь и хотел спокойно остаться с Саске, куда бы их не закинул случай. Чем плох домик Джирайи?
На запястье сомкнулись холодные пальцы, удерживая на месте.
– Ты поедешь в город.
– Ну…придётся. Иначе родители приедут сюда, – невесело усмехнулся Наруто, но на Саске глядеть стал с некоторой опаской.
– И не вернёшься.
Язык ошпарило кипятком от одних лишь этих слов, и Саске закрыл глаза. Он сказал это, и всё словно бы в пропасть рухнуло.
– Вернусь. С чего ты взял?
– Теперь…теперь у тебя нет твоего обещания.
– Саске?
Но пальцы уже разжались, и брюнет вновь сложил руки на столе перед собой, немигающим взглядом буравя кружку. Это было похоже на паранойю, на отравляющий страх, что своими побегами пробирается всё глубже и глубже в душу, комкает её, перетягивает и превращает в исполосованное ядовитыми нарывами нечто. Каждое слово больно бьёт по сознанию, высекая искры в черепе.
Наруто смотрел на друга и с трудом мог прочитать эмоции на этом застывшем лице. Раньше было легче. Раньше, когда Саске не терзал себя глупыми мыслями, а сразу бил. Так было понятнее и можно было ударить в ответ. Не то, чтобы Наруто скучал по их потасовкам, но сейчас очень уж хотелось настучать Учихе по голове. Ради профилактики.
Вздохнув, Наруто подошёл ближе, останавливаясь сбоку от парня и пристально вглядываясь в растрёпанную макушку. Отросшие волосы торчали, как чёрные иглы, и Узумаки потянулся к ним, проводя рукой и не боясь пораниться.
– Я никуда не уйду.
Саске, мысленно выругавшись, дёрнул головой, но рука Наруто никуда не делась. Тогда он повернулся, перехватывая её и убирая в сторону. Эти прикосновения должны были успокоить его, а на деле растеребили волнение ещё сильнее.
«Идиотизм», – прошипел внутренний голос, когда его обладатель медленно поднялся и отстранил Узумаки к стене. Тот не стал спорить, лишь подбородок упрямо вздёрнул, как делал каждый раз, чувствуя что-то вроде смущения. Наверное, подсознательно Наруто хотел казаться выше, хотя они были практически одинакового роста, строже и сильнее, но рядом с Саске это не всегда получалось. Тот умел давить своей аурой, заставляя верить, что так оно и должно быть.
– Ты никуда не поедешь, – тихо заявил Саске. Он долго вглядывался в лучистые глаза, что вновь обрели цвет, ища за радужкой ответ на мучающий его вопрос. Но не находил.
Пальцы вновь прошли по едва заметным шрамам на щеке Узумаки, и подушечки обожгло болью, словно бы это его руки искромсаны до кости.
– С чего бы это? – фыркнул Наруто.
– Я не хочу.
Тяжёлый вздох, и вихрастая голова уткнулась Саске в грудь, руки Узумаки собрали тёмную ткань футболки в горсть, комкая и притягивая парня ближе.
Наруто вдыхал запах человека, который вновь поражал его своей упрямостью и горькой глупостью. Вдыхал и не мог надышаться, словно бы эта едва тёплая футболка, чуть вздымающаяся грудь вот-вот пропадут.
Но ведь Саске не может пропасть?
Всё хорошо, он остался. А все те таблетки…подумаешь.
Но отчего на душе было так тоскливо, словно бы они вновь прощались, но теперь уже навсегда?
– Поехали со мной, – глухо пробормотал Наруто и только тогда решился поднять лицо на парня. – Подождёшь меня снаружи, пока я буду разговаривать с родителями. А потом вернёмся сюда.
– Я буду лишним, – скривился Саске.
– С каких пор тебя это волнует? – попытался отшутиться Наруто, но улыбка так и не получилась.
– Меня не волнует.
Саске теперь старался смотреть на стену за спиной Наруто, но тот, поймав его лицо в ладони, заставил всё же ответить на взгляд.
– Я вернусь.
Конечно, можно было пошутить на тему «Учиха боится», но шутить не хотелось. Наруто прекрасно знал, что сейчас опасно перегибать палку. Поэтому просто потянулся к нему.
Комната сузилась до игольного ушка, когда брюнет почувствовал тепло на своих губах. Опущенные руки дрогнули и всё же осторожно легли на плечи Наруто, ладонями прижимаясь так близко, будто бы желая впитать воспоминания о тепле чужого тела.
Наруто понял, что Саске…его Саске изменился, когда он поцеловал так спокойно, медленно. Когда его губы не пытались терзать, а пальцы не вжимались в кожу до боли. За рёбрами протяжно и сладко заныло, принося что-то иное, нежели банальное желание этого тела.
Саске зарылся пальцами в жёсткие волосы. Они словно бы напитались солнцем и приятно грели вечно холодную кожу. Срывать дыхание с чужих губ было приятно, а затем лишать возможности дышать, приникая ближе. Словно бы не поцелуй, а вялая борьба за право жить дальше. И здесь не будет побеждённых или победителей. Здесь все равны, хотя губы Наруто цепляются сильнее, огонь начинает опалять, но пока ещё не ранит.
Саске ждал, когда же пламя испепелит его полностью, но оно медлило, слабым лепестком свечи скользя по раскрытым губам.
– Я правда вернусь, – шепчет Наруто в губы, отрываясь лишь на миг, а затем вновь прижимаясь и позволяя продлиться этому молчаливому поединку.
«Ты проиграешь, Саске», – гудит в голове, и Учиха отстраняется, проводя напоследок носом по щеке блондина, задевая короткие волоски на виске и выдыхая щекочуще.
«Ты проиграешь», – бьёт осознание набатом.
Саске смотрит прямо. В глазах цвета червлёного серебра блестит что-то, но Наруто никак не может разгадать эту эмоцию. Он просто смотрит, позволяя темноте окутывать его прохладной шалью. Узумаки подходит ближе и порывисто обнимает.
– Не глупи только, – шепчет в шею.
А Саске молчит, словно уже смирился со своим проигрышем.
***
Электричка тронулась, искажённый и едва слышный голос из динамиков оповестил пассажиров, что следующая остановка станция…
Какая там станция была следующей Наруто так и не понял. Смысл нанимать диктора, если и половины слов не разобрать из-за гула и помех?
Выдохнув, блондин прижался виском к холодному стеклу, неотрывно следя взглядом за удаляющейся тёмной полоской леса.
Чем дальше он уезжал от дома Джирайи, тем печальнее ныло в груди, какая-то странная нервозность охватывала его, пеленая в полупрозрачную ткань нечёткого страха.
Наверное, нужно было позвонить Итачи и попросить приехать, а не оставлять Саске одного. Кто знает, что там в голове Учихи.
Пальцы уже нашли в телефоне нужный номер, но замерли над кнопкой вызова. Саске вряд ли будет рад тому, что в его няньки вызвали старшего брата. Что-то в нём всё же осталось прежнего.
Да и этот жест будет выглядеть, как недоверие, как сомнения в том, что он уже достаточно оправился, дабы несколько часов побыть в одиночестве.
«Ничего с ним не случится», – мысленно выпалил Узумаки, раздражённо сбрасывая номер Итачи и убирая телефон в карман.
Ничего не случится.
Узумаки сжал кулаки до побелевших костяшек и, чтобы отвлечься, буквально силой заставил себя отвести взгляд от леса. Он даже отвернулся к противоположному окну, за которым виднелся кусок залива и зеленовато-жёлтые выгоревшие на летнем солнце поля.
Он так привык всегда находиться рядом с Саске, волноваться за него, что совершенно забыл, как это – быть одному. Взгляд прошёлся по длинному вагону. Дачный сезон был в самом разгаре, и в город стремилось мало народа, а поэтому большинство мест пустовало.
Два студента дремали напротив Наруто, пожилая женщина с ведром картошки читала дешёвый журнал, да шумно переговаривались трое мужчин, ехавшие в город по каким-то своим делам.
Жизнь продолжалась. Она не крутилась вокруг того замшелого дома в лесу.
Понимая, что мысли опять возвращаются к Саске, Наруто раздражённо шикнул, привлекая внимание той самой бабушки с журналом. Она, скользнув по парню цепким взглядом, очевидно восприняла его вид, как неподобающий и чуть скривилась. Ну да…за последнее время Наруто забыл, что раньше выглядел куда как более здоровым, но вряд ли ей не понравилась чистая и обычная одежда Узумаки. Скорее всё дело было в отросших и торчащих во все стороны вихрах.
Или же в шрамах.
«Да их уже почти не видно!», – посетовал на мнительность внутренний голос.
Пальцы неосознанно дёрнулись к щеке, проходясь по неровностям и замирая на полпути. Взгляд бабульки стал пристальнее, и Наруто, скрепя сердце, ответил на него, не таясь.
Глаза в глаза, как обычно это делал Саске.
«Чёрт возьми, Учиха! Выйди у меня из головы уже!».
Чувствуя, что близок к тому, чтобы сойти на следующей станции и вернуться обратно, Наруто откинулся на жёсткую спинку сидушки и прикрыл глаза. Нужно просто добраться до города, сходить к Джирайе и…
Тот факт, что он соврал, песком скрипел на зубах. Ни о каком визите к родителям и речи не шло…
Наруто слишком хорошо помнил угрозу матери, которую та высказала, когда парень в спешке паковал свои вещи. Расстроившаяся женщина обещала закрыть его в комнате и забить окно досками, и отчего-то Наруто верил: так и сделает. Отец тогда молча смотрел на его спешные сборы, но, кажется, в голове Ируки были те же самые мысли.
Этот взгляд Наруто не забудет никогда. Сожалеющий, грустный. Будто бы Ирука извинялся перед сыном за то, что не доглядел, не смог вовремя заметить изменений в своём ребёнке. Как будто мужчина винил себя за то, что позволил Наруто связаться с этим Учихой.
«Чёрт», – простонал внутренний голос, понимая, что отвернуть мысли от Саске будет не так уж просто.
Зажмурившись до белых кругов перед глазами, Наруто выдохнул и твёрдо собрался проспать до нужной станции.
От греха подальше…
***
Джирайя снимал небольшую комнатку недалеко от трамвайных путей. Наруто, стоявший у окна, внимательно следил за этими доисторическими железными монстрами, что с грохотом ползли внизу, иногда останавливаясь и заглатывая новую порцию пассажиров.
В трамваях была какая-то своя прелесть, и Наруто внезапно понял, как сильно скучал по ним в тихом лесу. Сразу захотелось прокатиться до конечной, рассматривая знакомые улицы в большое окно.
– Ну что там? – спросил парень, проводя пальцами по холодному стеклу.
Время уже перевалило за полдень, когда они с Джирайей вернулись из больницы. Все эти процедуры и анализы заставили Наруто чувствовать себя какой-то лабораторной крысой, живущей в клетке.
Он хотел даже уйти, бросив всё, но присутствие крёстного за дверью останавливало. Узумаки знал, что Джирайся не позволит остановиться на середине. Наверное, Наруто думал, что не сможет посмотреть в глаза мужчины и честно признаться – струсил.
Испугался перед тем, что предстояло узнать.
Испугался за то, что это не только нервы.
– Ну…
Это его «ну» прозвучало настолько странно, что Наруто отвернулся от окна, впериваясь немигающим взглядом в мужчину. Джирайя, держа в руках листки с результатами обследований, задумчиво скользил по ним взглядом, затем зачем-то прочерчивал пальцем линию и покусывал губу. Он будто бы пытался разобраться в том, чего не понимал, но Наруто был уверен: Джирайя знает все эти названия, все эти линии. Только зачем-то тянет время.
В больнице Узумаки не нервничал, будто бы отключившись от окружающей среды. Сейчас же под ложечкой противно засосало, и совершенно странное чувство поселилось в нём.
Хочет ли он слышать то, что уже говорят глаза Джирайи?
Хочет ли он перешагнуть за черту, где будет правда, но не будет спасительного заблуждения?
Хочет ли он знать?
– Джирайя, – твёрдо позвал Узумаки, понимая, что незнание будет нервировать ещё сильнее прозвучавшего приговора. – Что со мной?
Мужчина, оторвав взгляд от листком, посмотрел на крестника и улыбнулся. В уголках его глаз залегли мелкие морщинки, что тут же расправились, когда Джирайя увидел насколько сильно побелел Наруто.
– Без паники. Жить будешь.
– Но?
Наруто не нравилось то, что крёстный зачем-то тянет время. Ему не нравилось вообще всё. Очень сильно захотелось вернуться в лесной дом, отгородиться от всего какими-то мелочами, самообманом и…
«Нет, Учиха, я не буду думать о тебе. Не сейчас».
Но мысли уже вели к хмурому парню, которому стоило бы позвонить несколько часов назад.
Но в больнице телефон пришлось выключить и отдать его Джирайи…
– Наруто, – выдохнул тот, опуская листы на потёртое кресло и подходя ближе к парню. Тяжёлая, налитая солнечным теплом ладонь мужчины опустилась на плечо и чуть сжала. Наруто медленно поднял глаза на спокойное лицо Джирайи, ища его взгляд.
– Ты был прав – это от нервов.
– Джирайя, что со мной? – сипло выдохнул парень. – Я знаю, что нервы. Знаю. Но…всё остальное…
– ИБС, Наруто.
Парень поднял брови, ни черта не поняв из тех трёх букв. Джирайя, видя замешательство на лице крестника, чуть поморщился и принялся расшифровывать с таким видом, будто бы говорит с одним из интернов:
– Ишемическая болезнь сердца.
– Звучит как болячка какого-то старика, – хрипло хохотнул блондин. – Теперь давай вспомним, что я ни черта не понимаю во всём этом.
Рука Джирайи скользнула к груди Наруто, слегка надавливая как раз над замирающим сердцем.
– Это лечится, – первым делом предупредил мужчина. – Успокойся. В твоё сердце поступает мало крови. Следовательно, кислорода ему тоже не хватает.
– И…что с этим делать? Мы живём в лесу – воздуха там достаточно.
– Не в том дело, Наруто. Я бы мог сказать, что происходит закупорка коронарных артерий, но тебе это мало что скажет.
– Ты прав, – невесело усмехнулся парень. – Разве…разве это могло быть только от нервов?
– Наследственность, – пожал плечами Джирайя. – Эта болезнь могла быть или у твоего отца…или у твоей матери. Она передалась тебе, а из-за эмоциональных стрессов развилась до нынешнего состояния.
– То есть…а ты знал, что кто-то из них болен?
Джирайя отрицательно покачал головой, опуская руку и внимательно вглядываясь в потемневшие из-за волнения голубые глаза.
– Значит…
– Тебе выписали лекарства. Принимай их и не нервничай зря. А через месяц обследуемся ещё раз.
– Не нервничай, – поджал губы парень.
Живя с Саске трудно не нервничать. Из-за него, за него…
Наверное, что-то отразилось в лице Узумаки, и Джирайя проговорил:
– С Саске всё хорошо. Ну…насколько это может быть. Не переживай по его поводу.
– Не могу, – просто пожал плечами парень, отходя обратно к окну и приваливаясь поясницей к подоконнику. – Орочимару сказал, что опухоль удалена. Но последствия…
– Наруто, последствий может и не быть, – попытался успокоить крестника мужчина. – Сейчас тебе нужно думать о себе, понимаешь?
– Не могу, – мотнул головой Наруто.
Где-то в мозгу всегда была ниша, отведённая для Саске. Точнее не так: ниша принадлежала самому Наруто, а вся остальная часть его серого вещества была пропитана мыслями об Учихе. Это было неправильно, это было глупо, но Узумаки ничего не мог с собой поделать и вряд ли когда-нибудь справится с этим страхом.
Пальцы невольно сжались, впиваясь короткими ногтями в ладонь.
– Месяц, значит, – повторил он и поднял глаза на крёстного. – Через месяц начинается учёба, и нам всё равно придётся вернуться.
– Итачи заберёт Саске?
– Саске не захочет пойти к нему. А я не захочу…оставлять его.
– И что тогда?
Наруто пристально посмотрел на крёстного и слабо улыбнулся:
– Почему ты не осуждаешь меня?
Повисшая в комнате тишина напиталась тихим звоном стекла в рассохшихся рамах: внизу вновь проехал трамвай. Не нужно было уточнять смысл этого вопроса, судя по глазам отшельника, он всё уже понял.
Вздохнув, Джирайся прошёлся по комнате, вновь поднял с кресла листы и зачем-то бегло пробежался по ним взглядом, словно бы там мог найти ответ на вопрос крестника.
– Мне не за что тебя осуждать, – наконец сказал он.
– Ты ведь давно понял, что я отношусь к нему не как к другу, – сказав, Наруто задумался ненадолго и тут же поправился: – Не только как к другу.
– Наруто, – выдохнул Джирайя. – Я упустил то время, когда мог говорить тебе, что чувствовать, с кем дружить, а с кем нет. Ты взрослый уже.
Узумаки рассеянно пожал плечами.
– Ты сам можешь решить с кем тебе быть. И это только твоё дело. Но…
Листы зашуршали, когда руки отшельника как-то бессильно опустились.
– А как к тебе относится Саске?
Неожиданный вопрос поставил в тупик. Наруто, вскинув лицо на крёстного, слегка нахмурился, пытаясь вспомнить. Месяц назад Учиха говорил, что он – призрак, а тогда, в доме Узумаки, Саске вроде бы как признался, но затем превратил всё это в очередную игру на нервах.
Странный ступор пробежался по телу холодным ветерком, заставившим поёжиться и поискать взглядом источник сквозняка. Или же Наруто просто не хотел встречаться взглядом с Джирайей.
– Мне нужно идти, – кивнул он решительно. – А то на электричку опоздаю.
Мазнув неуверенным взглядом по крёстному, Узумаки двинулся к входной двери, но за плечо тут же поймали.
– Наруто, просто береги себя. Осторожнее…и звони, если что.
– Хорошо. Я позвоню, – пообещал парень, смотря мимо лица Джирайи. – Пока. Привет Цунаде.
Он улыбнулся преувеличено весело и поспешил схватиться за ручку входной двери. Желание сбежать из однокомнатной квартиры крёстного стало настолько сильным, что Наруто едва не сорвался на бег, но заставил себя спокойно выйти и только тогда спешно кинулся к лестнице, игнорируя лифт.
В голове током билась мысль о том, что нужно как можно скорее добраться до лесного дома. Оказаться под его прохудившейся крышей, отгородиться тонкими стенами и глотнуть очередную пилюлю самообмана.
Учиха никогда не признается, даже если это будет вопрос жизни и смерти.
Схватившись за перила, Наруто неожиданно резко замер, качнувшись вперёд и чуть не оступившись мимо ступеньки.
Только вот чьей жизни.
И чьей смерти?
Взгляд упёрся в пожелтевшую стену, на которой кто-то ключом по побелке выцарапал монументальное: «К + Я = … ». Остаток надписи стёрся, и Наруто моментально потерял интерес к «наскальной живописи».
Ноги медленно двинулись вниз по ступенькам.
Не о том нужно было волноваться.
Запустив руки в карманы, Наруто коленом пнул скрипнувшую дверь и, протиснувшись в образовавшийся зазор, остановился, вдыхая разогретый солнцем воздух.
Волноваться нужно было о том, что за рёбрами сейчас спокойное сердце не получает достаточно кислорода и что-то там с артериями. Полную формулировку Наруто так и не запомнил, да и не хотел.
С ним что-то не так.
Организм, эта отлаженная система из мяса, костей и мышц дала сбой.
Пальцы в кармане наткнулись на гладкий бок телефона, и Наруто вытащил оный на свет. Нажал кнопку блокировки и, щурясь, вгляделся в тёмный экран, не сразу поняв, почему тот не загорается.
– Чёрт, – шикнул парень, запоздало включая аппарат.
Заставка мучительно долгие несколько секунд приветствовала Узумаки, ещё пара минут на загрузку сим-карты и вот в верхнем правом углу появились четыре столбца, информирующие о том, что телефон готов принимать вызовы.
Саске не звонил.
Найдя нужный номер, Наруто, не задумываясь, нажал кнопку вызова, надеясь, что телефон Учихи лежит на том месте, где чудом обнаружится сеть.
– Саске, привет, – выпалил Узумаки, как только вызов приняли. – Ты как?
– Где ты? – спросил спокойный голос.
– Я… – Наруто обвёл взглядом двор перед собой. – Уже еду на вокзал.
– Поговорил с родителями?
– Да-а-а.
– Неужели? – усмехнулись в трубке. – И как?
– Ну… – замешкался Узумаки. – Давай я приеду и расскажу.
– Давай…а нет. Подожди. Я сам узнаю.
– М? То есть?
– Твой отец сейчас здесь.
***
Саске, отложив телефон на край стола, выдохнул и поднял глаза на Ируку. Мужчина сидел напротив, неестественно выпрямив спину, словно гордость не позволяла ему ссутулиться и расслабиться. Или же напряжение эмоциональное переросло в физическое?
Не став гадать о душевном состоянии незваного гостя, Учиха откинулся на стену и сложил руки на груди, внимательно вглядываясь в лицо мужчины. Тот словно бы постарел. Так резко и стремительно, что в глазах всё ещё теплился живой огонёк, но морщинки вокруг них стали намного глубже и заметнее. Ирука хмурился под пристальным взглядом брюнета.
– Зачем вы здесь? – заговорил первым Саске, продолжая буравить взглядом тёмные глаза собеседника.
– Я не могу приехать к своему сыну?
Голос Ируки был тихим, чуть хриплым, будто бы он боялся разговаривать в полную силу.
– Можете, – безразлично пожал плечами Саске. Протянув руку к пустой кружке с недопитым утренним кофе, парень скользнул по её краю пальцами, ногтем поддевая мелкую выщерблину.
О чём можно разговаривать с человеком, который смотрит на тебя, как на виновника всех неприятностей? Ирука ещё не опустился до банальных обвинений в духе: «ты испортил моему сыну жизнь, из-за тебя у него проблемы», но этот живой взгляд мужчины говорил о многом, пока бледные губы были плотно сжаты.
Поняв, что разговор дальше не пойдёт, Ирука повернулся и осмотрел комнату. Взгляд Ируки оценивал всё: обклеенные пожелтевшими обоями стены, простой дощатый пол, из-под которого несёт подвальной сыростью, вязанки забытых трав под потолком, паутину по углам и заткнутые газетами щели на стыке оконной рамы и стены.
А потом мужчина повернулся к нему, задумчиво рассматривая сначала лицо, затем руки. Казалось, что вся внешняя убогость их с Наруто временного жилья вызвала в Ируке меньше презрения, нежели сам Саске.
– Почему именно здесь?
– А чем это место плохо? – поднял брови Учиха.
– Оно в лесу. Слишком далеко от города.
– Вас это не устраивает?
Саске лениво подтащил к себе кружку, устало прикрывая глаза от яркого света. Луч любопытного солнца всё же проник в комнату, будто бы силой отклеив угол защитной пленки.
– Меня не устраивает, что мой сын бросил всё…
Сделав глоток отвратительно холодного, а от этого ещё более сладкого напитка, Саске поморщился. Вместо кофе в кружке был чай, который Наруто не допил с утра и не удосужился вылить.
На корне языка моментально поселилась отвратительная кислота, и Учиха бросил взгляд в сторону графина с водой, что стоял на подоконнике. Вроде бы и смыть эту дрянь быстрее хотелось, но вставать и идти…
– Из-за меня, – запоздало закончил фразу Саске. Ирука, уже не ожидавший продолжения разговора, вскинул на парня лицо и слегка нахмурился. Тёплые, цвета крепкого чая глаза, сверкнули льдистой корочкой.
– Что «из-за меня»?
– Вы считаете, что Наруто губит свою жизнь из-за меня, – услужливо пояснил брюнет, рассматривая скол на кружке, от которого вниз уже тянулась длинная трещина. Кружка ещё не протекала, но всё равно была хламом. Как и всё в этом доме, собранном из всевозможных осколков.
– И я прав, – металлической тяжестью прозвучал голос Ируки.
Из-за какой-то мазохистской тяги прильнув к чаю, Саске поднял глаза на мужчину и задумчиво прошёлся языком по сколу, царапая нежную кожу. А затем резко отставил кружку между ними. Словно обозначил границы.
– Правы, но это его жизнь.
– А он мой сын.
– И…
Внезапно телефон на краю стола завибрировал, привлекая внимание обоих. Саске, взяв в руки аппарат, посмотрел на вызывающий номер и спокойствие медленно осыпалось с него.
Он давно понял, что Наруто не с родителями.
Только не давал себе повода думать, чувствовать.
А сейчас…
Половина разговора прошла как в бреду. Учиха, не отрываясь, смотрел на Ируку и отчего-то улыбался. А когда Наруто отключился, парень осторожно положил телефон рядом с изуродованной кружкой.
– Наруто сейчас приедет, – пояснил он, вновь пробегаясь пальцами по трещине в керамике.
– А…куда он ездил?
Рука замерла, пальцы впились в неровность на кружке и словно бы укололись о неё.
Всё рушится.
Когда-нибудь эта керамическая безделушка разлетится на две части.
И хорошо, если эти половины не обратятся в осколки.
***
Как Наруто не спешил на вокзал, он не успел.
Все было против него: денег на такси не было, а трамвай шёл слишком медленно, останавливаясь на каждой остановке. Три минуты, в течении которых, железный монстр терпеливо заглатывал спешащих пассажиров, превратились в три часа.
Стоя у поручня и крепко сжимая оный, Наруто напряжённо следил за тем, как один за другим люди проходят в железное нутро, как протягивают мелочь водителю через маленькое окошко. Кто-то из них, не успев подготовить деньги на остановке, бесконечно долго копался в карманах, затем лез в сумку и, наконец, извлекал из её недр кошелёк. Доставал крупную купюру, протягивал, ждал сдачу…
И всё это тянулось. Тянулось и тянулось.
Наруто чувствовал, как внутри него надувается огромный горячий шар. Он уже был готов лопнуть, но в этот момент трамвай тронулся. Дёрнуло и застукало, под какими-то ватными ногами ощущалась вибрация.
Люди, проходя в конец вагона, иногда толкались, иногда извинялись, но зачастую смотрели на него так, будто бы видели всю подноготную. Наруто было плевать: он отвечал на взгляды, но никогда не бросал слова в ответ. Язык присох к нёбу и отодрать его можно было только с мясом. А захлебнуться кровью парень был ещё не готов.
Очередная остановка. Старушка с клюкой осторожно взбирается по высоким ступенькам, цепляясь натруженной рукой за поручень, а второй перехватывая свою трость. И все стоят, ждут, пока она поднимется. А женщина всё оступается, всё никак не может примеряться к последнему решающему рывку…
Не выдержав, Наруто рванул к ней, протягивая руку:
– Давайте, помогу.
Бесцветные глаза устремились вверх, к застывшему наверху вихрастому парню. Старушка, недоверчиво спустилась на первую ступеньку, прижимая к себе клюку так плотно, будто бы в ней были запрятаны несметные сокровища.
– Вы проходить будете?! – гнусаво спросила водитель. – Решайте уже. Туда или сюда!
– Бабушка, руку.
И старушка, протянув руку, подалась вперёд. Наруто вцепился в её тёплую сухую ладонь так крепко, словно бы боясь выпустить. Бабулька потянулась вперёд, кряхтя и надсадно дыша, и всё-таки оказалась наверху, а Наруто в этот момент скользнул взглядом по уже проплывающей за окнами остановкой.
– Стойте! Мне выходить! – выпалил он, стремительно наклоняясь к маленькому окошку.
– На следующей выйдешь, – неприязненно буркнула водитель.
