Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 84 (всего у книги 87 страниц)
– Ты же видишь, что мы вряд ли сможем друг без друга. И…
Узумаки набрал побольше воздуха, неожиданно крепко сжав руку Саске и посмотрев прямо в глаза. Он, конечно, рисковал порезаться об эти острые осколки червлёного серебра, но всё же упрямо глядел перед собой.
– Лучше умереть вместе, чем жить…вот так.
Учиха удивлённо приподнял бровь, не веря своим ушам.
– Тебе ведь плевать на жизнь, – нервно усмехнулся блондин. – Я же вижу…
– Наруто…
– А моя жизнь уже давно не существует.
В голосе Узумаки проскакивали какие-то близкие к сумасшествию нотки. Он смотрелся нервным, дёрганным, но одновременно полностью расслабленным, как человек, наконец, нашедший смысл своей жизни.
Только смысл жизни Наруто оказался в том, чтобы умереть рядом с ним.
– Я не хочу…чтобы ты…
– Заткнись, Учиха, – резко оборвал парень. – Ты прекрасно меня понял. И прекрасно всё видишь.
Саске не ответил. Узумаки каким-то странным образом смог забраться под кожу, вытянуть оттуда все секреты, о существовании которых даже сам не догадывался. И сейчас больно резал этой правдой.
– Ты бы не попытался удержать меня на крыше, если бы действительно не любил. Но дело даже не в этом.
Наруто резко поднялся, заслоняя собой росток, остановившись напротив Учихи.
– Ты думал…что мы упадём вместе. Ты знал, что можешь не удержаться…
Чёрные глаза посмотрели на него спокойно, почти холодно, если бы не эта зыбкая дымка понимания, заставившая Узумаки нервно улыбнуться. Они оба сошли с ума, и определить, когда именно, было невозможно.
– Ты, – хриплым шёпотом начал Наруто. – Ты бы хотел умереть со мной. Потому что…
Он подошёл ближе, останавливаясь между разведённых колен и укладывая ладони с двух сторон холодной шеи. Саске чуть поднял голову, чтобы видеть обращённые на него голубые глаза, и горячие пальцы прочертили острую линию скул.
– Не боишься остаться один, а боишься остаться без меня.
Брюнет бы ответил, но вместо этого его тело само потянулось вверх, цепляясь пальцами за шею Узумаки, чтобы тот слегка наклонился. Наруто был жив, да. Но вряд ли этот остаток можно было назвать полноценным светом, который раньше лился из парня. Теперь это были скорее одиночные блики: то вспыхивающие в глазах, то вновь гаснущие.
– Самодовольный придурок, – удовлетворённо улыбнулся Учиха, касаясь горячих губ. Пальцы зарылись в мокрые от падающего снега волосы на затылке, которые когда-то казались солнечным сиянием, а теперь выжженной соломой.
Наруто отстранился первым, легко мазнув носом по холодному чужому.
– Ты замёрз совсем,– придавлено выдохнул он. – Идём…тут торговый центр недалеко. Там можно выпить кофе.
Саске молча кивнул, нехотя отстраняясь и действительно чувствуя, как сильно он замёрз. То ли озноб вновь начинался, то ли куртка оказалась недостаточно тёплой, чтобы выдержать порывы непогоды. Где её нашёл Наруто, вообще до сих пор оставалось загадкой…
Уже отходя от плит, Учиха внезапно замер.
– Стой, – окликнул он Наруто и, присев на корточки, потянулся к ростку винограда.
Пальцы осторожно коснулись мягкого остроконечного листа, напоминающего зелёную звезду. Погладили и, ухватив за тонкий стебелёк, переломили. Послышался лёгкий хруст, будто бы Саске не росток сломал, а чьи-то кости. На пальцы брызнуло светло-зелёным, почти прозрачным соком-кровью, и Учиха поднялся.
– Зачем? – чуть нахмурился Узумаки, подходя ближе и непонимающе трогая зажатый в пальцах росток.
– Что бы он мог начать новую жизнь. Сначала.
***
Торговый комплекс стоял практически в самом центре города, и добираться туда пришлось около часа. Но Наруто был рад этому неспешному пути, которое можно было разделить на двоих, прекрасно зная, что их отношения вообще бедны на такие моменты.
Он шёл рядом с Саске и даже не возмущался, когда тот по привычке курил одну за другой сигарету. Пытаться перевоспитать Учиху было дохлым делом…все попытки загибались ещё в зародыше.
В пальцах брюнет то и дело крутил бедный росток, который вовсе увял и стал гибким и безжизненным. Наруто пару раз порывался забрать его и выбросить, но Саске почему-то не отдавал, в конце концов, попросту убрав его в карман куртки.
Они свернули с тротуара на площадь, перед большим торговым центром. Из-за пронизывающего ветра, фонтан, вокруг которого так любили собираться люди, отключили, а люди больше стремились попасть внутрь, нежели остаться снаружи. Влившись в общий поток, парни прошли в торговый центр, где в уши тут же ввинтилась нелепая мелодия какого-то очередного хита.
Здесь всё дышало каким-то искусственным теплом и излишней яркостью: бьющие в глаза неоновые лампы, вывески мелких бутиков, которые населили тело этой огромной рыбины, гниющей с головы, многочисленные забегаловки, пахнущие так остро, что голод отбило с первого вздоха.
– Вон там кофе, – кивнув в сторону автомата, направился туда Узумаки.
Саске, остановившись на миг, прикусил губу, жалея, что нельзя закурить. Всё это казалось каким-то неправильным, как-то…будто бы во сне. Нужно было быстрее просыпаться, чтобы все эти картонки исчезли…
Оказавшись рядом с Наруто, Учиха взял в руки тёплый стаканчик и задумчиво посмотрел на блондина.
– Всё это странно.
– Что? – парень было попытался вглядеться в обеспокоенные чем-то глаза брюнета, но в этот момент телефон в кармане завибрировал, заставив вздрогнуть и нехотя ответить. – Да? Орочимару?
Саске заметил, как Узумаки нахмурился, вслушиваясь в слова, льющиеся из динамика.
– Таблетки?
– В чём дело? – прямо спросил Учиха, протянув руку за трубкой, но Наруто отвернулся, не давая её забрать.
– Хорошо. Завезите их…мы в торговом центре. Ну тот, что с фонтанами. Да…
– Наруто, – с нажимом проскрежетал Саске, но парень уже сбросил звонок и невинно пожал плечами:
– Мы забыли таблетки.
– И что?
Узумаки посмотрел на него долгим, испытывающим взглядом и усмехнулся:
– Ты ведь не собираешься возвращаться в клинику, да?
– Умнеешь.
– А таблеток у тебя нет. Я не хочу, чтобы всё опять повторилось.
На лицо Наруто вновь легла уже знакомая тень, и парень тяжело вздохнул, убирая телефон в карман и указывая на лавочку.
– Давай посидим…подождём его.
Саске так и не сдвинулся от кофейного автомата. Он непонимающе смотрел на блондина и никак не мог поймать то зудящее под кожей чувство. Оно не давало покоя, и каждый вздох только усиливал его, а взгляды прохожих, блуждающие по нему, только укрепляли это странное ощущение.
Медленно подойдя к Узумаки, он остановился рядом, отпивая приторно-сладкий кофе из стаканчика. Вкус был отвратительным, но спасительное тепло, пройдясь по внутренностям, вроде бы растопило покрывший их лёд. Учиха буквально чувствовал, как его иммунитет трещит по швам вместе с верой в эту реальность.
– Мы никогда никуда не ходили вместе, – внезапно пронеслось в голове Наруто, и он всё-таки озвучил эту мысль. – Представляешь.
– Ты думаешь, что я бы пригласил тебя на свидание? – усмехнулся Саске. – Кажется, у тебя температура.
Блондин сам понимал, что говорит странные вещи, но отчего-то внутри росло чёткое осознание: им с Учихой в этом мире цветных вывесок и высоких витрин не место.
Наруто отставил стаканчик с зелёным чаем подальше от себя, растирая оставшееся тепло в ладонях, и усмехнулся своим мыслям. Почему-то вспомнилось, как он видел в зоопарке стайку ярких птиц. Те летали по клетке, кричали на все лады, а в соседней сидели два ворона. Мрачные, чёрные, они взирали на всю эту суету с высоты какого-то своего, вороньего презрения. И показалось, что вот эта та самая клетка, только прутья у неё не железные, а стеклянные. А вокруг выпущенная кем-то цветастая стайка.
– Мы вороны.
Саске, услышав это, удивлённо повернулся к Узумаки, вопросительно кивая, но тот лишь улыбнулся и, потянувшись, ухватил его за ладонь, усаживая рядом с собой на лавочку.
– Что дальше? – спросил Учиха, едва не расплескав кофе. Пришлось отставить стаканчик и отряхнуть чуть опалённую руку.
– Не знаю, – безразлично пожал плечами Наруто. – Будем…жить?
Узумаки заглянул в чёрные глаза, будто бы наивный ребёнок в глаза мудрого ворона, знающего все ответы на самые глупые вопросы.
Саске повернулся к нему, скользнул костяшками пальцев по покрасневшим от холода рубцам на смуглой щеке, ловя прищуренный взгляд.
– Жить, – зачем-то повторил Учиха.
Это слово ложилось на язык колкой крошкой потерянного времени, нереализованных замыслов, разрушенных надежд. Нужно было просто сплюнуть эту вязкую кровавую кашицу и продолжить свой путь, но…это было сделать так же трудно, как и вдохнуть с закрытым носом и зашитым ртом.
Наруто потянулся к нему первым, цепляя губами нижнюю губу и осторожно снимая с неё горьковатый привкус сигарет, сменившийся сладким кофейным, когда Саске медленно ответил на поцелуй.
Вересковое поле вновь полыхало. Только теперь не огнём, а льдом. И блондин никак не мог решить, что было видно больше в чёрных глазах напротив. Он вцепился пальцами в тонкое запястье, зажмуриваясь и клокочуще выдыхая, опустив голову на плечо.
– Наруто.
Окликнувший его голос явно принадлежал не Учихе. Вздрогнув, Узумаки обернулся, медленно поднимаясь. К ним быстрым шагом шёл Орочимару, сжимающий в руках свёрнутый в несколько раз пакет.
– Быстро он, – удивлённо проговорил Наруто, чувствуя, как к нему подошёл Саске.
Брюнет, сощурившись, смотрел на стремительно приближающегося доктора, а потом, на краю зрения, резко двинулась чёрная тень. Брюнет успел лишь обернуться, замечая ещё одно отрывистое движение, и в грудь его толкнули, заставив налететь спиной на кого-то сзади.
– Наруто! – выкрикнул Учиха, дёрнувшись было вперёд.
Взгляд заметил, как мужчина в чёрном, ударившись плечом о блондина, второй рукой резко ввёл в грудь Узумаки короткий шприц, нажав на поршень.
Всё обледенело внутри. Саске всё-таки выпустили чьи-то цепкие руки, и он замер, глядя на застывшего Наруто.
Человек в чёрном словно исчез, оставив после себя странную тень на лице Узумаки. Эта тень разрасталась, постепенно накрывая собой всего парня, будто бы чёрным полупрозрачным саваном.
Искристые голубые глаза мерцнули, словно неоновая вывеска…
Наруто успел почувствовать лишь холод, который разлился от груди по всему телу. Он хотел врасти ставшими ватными ногами в пол, но кости медленно затрещали.
Сердце странно забилось. Так, как никогда ещё прежде. Оно рвалось вперёд, обливаясь кровью, разгоняясь и странно замирая. Ему казалось, что внутри него засел самый настоящий сгусток пламени, и рука прижалась к груди, в попытке потушить пожар за рёбрами.
Червлёное серебро, подёрнутое инеем. Так рядом. Так близко.
Сердце дрогнуло, стоило Узумаки зацепиться пальцами за плечо Саске. Рука сжалась сильнее, судорога скрутила лёгкие, выжимая из них последний вздох…
Учиха даже не заметил, как они с Наруто опустились на пол, как вокруг них разошлись люди, образуя небольшой круг. Словно сцену, на которой разыгрывалась чужая драма, а зрители хотели всласть насладиться игрой актёров.
– Наруто? – выпалил брюнет, цепляясь пальцами за ворот футболки, за запястья, трогая всё ещё тёплую скулу, заглядывая в приоткрытые, подёрнутые серой пеленой глаза. – Наруто!
Этого просто не могло быть.
Руки легли на переставшую вздыматься грудь. Саске не знал, что делать. Он не умел делиться жизнью…
Сжав оранжевую куртку, Учиха попросту обнял его, уткнувшись лицом куда-то в шею, пытаясь поймать над ухом тихое дыхание, а руками почувствовать биение за рёбрами. Но ничего. Пустота.
– Наруто? – тихо позвал он на ухо, вдыхая запах остывающих волос.
– Отойди от него, – рявкнули рядом, и его руки смела чужая, которая на вид была знакома.
Орочимару прижал пальцы к смуглой шее, ругнулся, затем надавил несколько раз на грудную клетку.
– Скорую! – выпалил он, оглядывая толпу. – Вызовите кто-нибудь скорую!
Саске замер, упираясь горящими ладонями в гладкий пол, вглядываясь в повёрнутое к нему лицо.
«Нет», – пронеслось в голове.
Приоткрытые глаза смотрели мимо, куда-то вбок. Этот рассеянный взгляд был далёк от тех, которые часто описывают писатели.
Он не был спокойным.
Он не был умиротворённым.
Он был мёртвым.
Мёртвым.
Точка.
– Иди ко мне…
Тихий шепоток разлился над ними. Учиха не повернулся на её голос.
Он потянулся рукой, нащупывая холодное запястье. Орочимару не стал останавливать его, продолжая пытаться завести остановившееся уже сердце.
Ещё недавно такие живые пальцы обожгли своей холодной болью. Брюнет одёрнул руку, сжимая её в кулак. Кожа…эта кожа не могла быть его.
Она была слишком сухой. Слишком одеревенелой. Слишком не…его.
Орочимару обернулся на неестественно прямого парня. Тот смотрел большими пустыми глазами на лежащее на полу тело. Учиха вряд ли замечал, но его била мелкая дрожь, а губы то и дело едва заметно шевелились, проговаривая одно и тоже слово.
– Саске, – позвал Орочимару, но его даже не заметили. – Саске!
– Он теперь мой…
Голос над самым ухом, и брюнет скосил быстрый взгляд на севшую рядом Белокожую. Она довольно улыбалась, поглаживая Наруто по растрепавшимся волосам.
– Отойди от него.
– Он теперь мой.
– Отдай его…
Саске задохнулся горьким вздохом. Он не мог смотреть на…
…Наруто.
«Это всё неправда. Этого не существует. Я опять сплю», – проносилось в голове раз за разом. А потом мысли безжалостно разлетались осколками, ударяясь о стену реальности.
Послышались быстрые шаги, люди недовольно заворчали, толпа всколыхнулась зловонным возмущением, как застоявшаяся вода, если бросить в неё камень.
Кто-то в белых халатах опустил на пол носилки.
Кто-то поднял Наруто, укладывая его на них.
Кто-то двинулся прочь, унося его.
Кто-то позвал его по имени.
– Саске? Я должен ехать в больницу. Мне лучше быть там. Я позвоню Итачи, и…он приедет. Жди здесь.
Ему помогли подняться, и усадили на лавочку. А потом была череда проходивших мимо людей, смешанных голосов, сползающих по телу горячей смолой минут.
Учиха повернул голову, заметив что на краю лавочки всё ещё стоит стакан с едва дымящимся зелёным чаем. Потянулся к нему, едва касаясь пальцами того, проводя подушечками и вздрагивая всем телом.
Его губы.
Почему он не коснулся их, пока…
– Саске!
Взволнованное лицо Итачи появилось совершенно неожиданно. Парень вышел из разноцветной толпы чёрным силуэтом, неся с собой запах дождя и уличного холода. Рука тронула плечо, заставляя поднять безразличный взгляд.
– Что случилось? Орочимару мне ничего не объяснил, – качнул головой старший Учиха. – Он совсем с ума сошёл…почему оставил тебя одного?
– Мне нужно в больницу.
Это предложение показалось до ужаса длинным, разбившим губы в кровь.
– Тебе плохо?
– Наруто…отвези меня в больницу.
– Ты меня пугаешь…хорошо. Сейчас, – выдохнул Итачи. – Идём.
***
Стерильно-белый коридор. Пол, выложенный сероватой плиткой. Неоновые лампы над головой.
Саске замер перед высокими зелёными дверьми, на страже которых стояла взволнованная медсестра.
– Вы кто ему? – выпалила она, выставляя руки перед собой, будто бы собираясь оттолкнуть его. – Я могу пропустить туда только родственников. Вы родственник?
– Не пускайте его! – раскатился зычный мужской голос по коридору, заставляя обернуться.
К ним почти бежал мужчина, в котором брюнет далеко не сразу узнал Ируку. За его спиной показалась бледная как мел Сузо.
– Где мой сын? – выпалила она, даже не глянув на Учиху.
– Вы его родители?
– Д-да…
– Реанимация. Давайте я вас провожу…доктор вам всё расскажет.
Ирука, остановившись на миг, повернулся к Саске и резким толчком в грудь оттеснил его от хлопнувших дверей.
– А ты…не приближайся. Понял?!
Не дождавшись ответа, мужчина ринулся следом за скрывшейся за зелёными створками медсестрой. А парень так и остался стоять посреди коридора, чувствуя на своём плече руку Итачи.
Он смотрел на покачивающиеся створки, различал, как едва заметно те скрипят. Слышал, как гудят неоновые лампы, и едва ли мог поверить во всё это.
Больница. Холодные стены. Холодный свет.
Поведя плечом, Саске сбросил с него руку брата и, привалившись спиной к стене, медленно съехал на пол.
***
Орочимару впервые увидел родителей Наруто в коридоре реанимации. Парень мало чем походил на этих взволнованных людей, разве что сейчас был таким же бледным, как и эта женщина.
На этот раз Орочимару стоял в стороне, наблюдая, как доктор говорит людям, что их сын мёртв. Он чувствовал, будто бы вся ответственность за эти слова легла на плечи этого хрупкого старичка, которого Орочимару знал уже не первый год. Хороший доктор, но, увы, не способный сотворить чудо воскрешения.
Женщина заплакала сразу, согнувшись пополам, прижимая руки к лицу, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания, а мужчина наоборот – стал прямым и будто бы окостеневшим.
– Вам нужно…опознать тело. Орочимару, пройдёмте.
Кивнув, доктор вошёл следом за семейной четой в белое помещение. На этот раз тело не стали переносить в безликую чёрную комнату, где обычно проходили опознания неизвестных трупов, найденных под утро, в подземных переходах и скверах.
– Молодой человек, предположительно двадцати лет…
– Двадцати один год, – сухим голосом поправил мужчина, прижимая к себе женщину и не позволяя ей смотреть на лежащее на кровати тело.
Орочимару, стоящий чуть поодаль второго доктора, скользнул взглядом по Наруто. Сейчас он действительно казался младше, тоньше…
– …Двадцать одного года, – невозмутимо продолжил старик. – Скончался, предположительно, от остановки сердца. Причины выясняются…
Монотонный голос, совершенное безразличие. Орочимару мысленно пожал руку этому сухонькому доктору: не каждый сможет выдержать слёз матери, холодного взгляда отца. Он сам столько раз уже видел точно такие картины, но действующие лица иногда менялись ролями.
– Тот… – заговорил мужчина, глядя на лежащего на кровати. – Учиха был с ним?
– Кто? – поправил очки старик непонимающе.
– Саске был с ним, – кивнул Орочимару, выходя из-за кровати. – Идёмте…вам нужно выпить воды.
Женщина отрицательно покачала головой, было ринувшись к кровати, но её удержали сильные руки, мягко подталкивая в сторону выхода.
***
Сначала Учиха услышал громкие шаги, поднялся, уставившись на дверь. А затем створки распахнулись, выпуская оттуда Ируку.
Мужчина даже не думал останавливаться, со всей скорости налетев на парня и едва не сталкивая того на пол. Пальцы Ируки вцепились в ворот куртки, спина ударилась о стену и мощный кулак со всей злости полоснул по скуле. Один раз, Саске откинуло в сторону. Пришлось опереться рукой о стену, чтобы не повалиться на пол. Плечо сжали, в уши ворвались чьи-то голоса, а потом очередной удар по виску, мотнувший голову в сторону, и его, наконец, отпустили.
Кажется, Ируку оттащили от него Итачи и Орочимару, попросту заломив руки мужчины за спину.
– Мразь! – выпалил тот. – Это ты должен был быть там! Ты должен был подохнуть.
На сероватую напольную плитку капнула кровь из разбитой губы. Брюнет попытался подняться, но в голове зашумело и пришлось вновь привалиться спиной к стене.
– Он умер! Умер!
Учиха медленно опустил голову, обхватывая её ладонями, будто бы желая удержать две половинки на месте. Взгляд заметался по полу, цепляясь то за выщерблину на кафеле, то за растоптанный виноградный росток, который, скорее всего, выпал из его кармана.
Умер – эхом разнеслось в голове.
Саске не хотел в это верить.
Умер.
– Иди ко мне…
Люди что-то кричали. Кажется Ируку пытались удержать и увести в какую-то палату, чтобы дать ему и Сузо выпить успокоительного. Кажется, Итачи опустился рядом, трогая за плечо и заглядывая в глаза.
Он сильнее сжал пальцы в волосах, опаляя кожу головы болью. Но она не отрезвляла.
– Я…я хочу его увидеть, – тихо выдохнул он, поднимая глаза на Орочимару. – Просто увидеть…
– Нет, Саске, – отрезал доктор. – Не положено.
– Почему?
– Ты…не родственник. Прости.
Орочимару, отойдя от стены, подошёл к старшему Учихе.
– Жизнь, – выдохнул Саске, нервно усмехаясь. – Херня…эта ваша жизнь…
– Итачи, – настороженно качнул головой Орочимару. – Отвези его домой. Я приеду осмотреть позже…
– Ваша жизнь. Она ничего не стоит.
***
Мадара, положив трубку, задумчиво провёл пальцами по чёрной рамке, прикусив губу. Всё было сделано. Точка поставлена.
Мужчина опустился в кожаное кресло, откидываясь затылком на его спинку и выдыхая. Вряд ли с Саске станет легче. Вряд ли он вернётся в семью, но…
Разбитое легче починить, чем пытаться найти изъян в целом. Когда парень осознает, что ему больше некуда идти, он обязательно поймёт свою суть, примет своё истинное место.
И, возможно, методы не покажутся ему такими жестокими.
– Ты хотела этого, – тихо сказал Мадара, глядя на фотографию в той самой рамке. Со снимка на него смотрела худощавая черноволосая женщина в деловом бежевом костюме. Он поразительно подходил к её бледной коже и иссиня-чёрным волосам.
– Я помогу ему найти своё место в жизни…
Воспоминания никогда не поблекнут, как этот снимок. Они никогда не потеряются, не затрутся от частых прикосновений мыслей, не разлетятся бумажным прахом.
В своих воспоминаниях он часто возвращался к тому дню, где она всё ещё была рядом…
– Ты уверен, что всё настолько плохо? – тихо спросила женщина, сидя на подлокотнике чёрного кресла.
Она смотрела на большой аквариум, за стеклом которого неспешно кружили мелкие цветастые рыбёшки. Говорили, что это успокаивает, но Мадара никогда не чувствовал особого спокойствия рядом с этими холодными существами.
– Фирма разваливается, – устало выдохнул он, опуская голову на руки и зарываясь пальцами в волосы. – Мои враги чувствуют, что я скоро утону и…хотят помочь. Тебе опасно оставаться рядом со мной. Давай…
Мадара внезапно поднялся из-за стола, подходя к ней и опуская руку на хрупкое плечо.
– Давай я куплю тебе квартиру подальше отсюда. Ты уедешь, и…
– Я беременна, – просто сказала она, без тени улыбки.
Мужчина не сразу понял, что эти слова сорвались с ярко-красных губ. Он замер, вглядываясь в её лицо и не смея даже вдохнуть. Только морщина меж бровей стала чётче.
– У тебя будет ребёнок. Я узнала об этом сегодня.
– Но…сейчас не то время. Сейчас слишком опасно, – потерянно покачал головой Мадара. – Мы не можем оставить его.
– Это тебе не животное, чтобы оставлять или избавляться, – резко отрезала женщина, поднимаясь и отходя к аквариуму.
Аккуратные пальчики пробежали по холодному стеклу, распугивая лёгким постукиванием ноготков рыб.
– Я больна, Мадара. Ты знаешь это, – скупо сказала она, будто бы её это совершенно не волновало. – И я хочу оставить после себя хоть что-то, кроме костей и разлагающегося мяса.
Ноготки жёстко царапнули по стеклу, и черноволосая убрала руку от аквариума, подняв невозмутимый взгляд на мужчину.
– Этот ребёнок останется жить.
– Но…мои враги найдут вас.
Она пожала плечами:
– Мне и так грозит смерть, и я бы не отказалась получить её с пулей в лоб.
– Не говори так! – выпалил Мадара, резко подходя ближе и обхватывая ту за плечи. – Просто…не говори.
– Ребёнок останется жить, – твёрдо сказала она. – Фугаку, кажется, интересовался мной.
– И?…
– Из него и Микото получатся отличные родители для нашего с тобой сына. Осталось только…ну, что ты? Не ревнуй.
Она улыбнулась, привставая на носочках и легко целуя его в губы.
– Я ведь люблю только тебя.
***
– Саске? – позвал Итачи, бросив взгляд на застывшего в кресле брата.
Они приехали домой час назад. Вытащить Саске из больницы удалось, только потому что в какой-то момент он просто вырубился, видимо, из-за удара Ируки. Это и спасло, иначе он бы так и остался сидеть в холодном коридоре.
– Тебе принести что-нибудь? – спросил старший Учиха.
Он замер напротив брата в комнате, погружённой во тьму. Из прихожей лился янтарный свет, высвечивая длинный неровный прямоугольник дверного проёма на полу, словно портал в какой-то другой, золотисто-тёплый мир.
Осунувшееся лицо заострилось вовсе. Итачи вряд ли когда-либо видел брата таким бледным. Даже когда тот отходил после химиотерапии, его лицо было намного живее. Хотя бы в глазах читалось раздражение, а сейчас перед ним сидел совершенно белый лист.
Чёрные брови сошлись над переносицей, образуя тонкую морщинку на холодной даже с виду коже. Саске будто бы вслушивался во что-то внутри себя.
– Я сделаю тебе чая…хорошо?
Не дождавшись ответа, Итачи медленно вышел из комнаты, решив не включать свет.
Оставшись в одиночестве, брюнет втянул в себя тяжёлый воздух, поднимая глаза на настенные часы. Девять вечера.
Взгляд, скользнув по комнате, зацепился за лежащий на журнальном столике тонкий телефон брата, за небольшую стопку прессы, брошенной видимо спонтанно, потому что рядом лежал нож для разрезания конвертов.
Поднявшись со скрипнувшего кресла, Саске взял телефон и убрал его в карман. Пальцы замерли над ножом, но всё-таки сжались на серебристой холодной ручке, и Учиха направился прочь из гостиной, напрочь забыв про куртку.
Уже снаружи он достал телефон, быстро пролистывая список и останавливаясь лишь на одном имени. Даже эти буквы хотелось уничтожить.
Палец нажал на кнопку вызова. Долгие гудки в трубке.
– Мадара, – хрипло каркнул брюнет. – Нам надо встретиться.
***
Дождь со снегом пошёл внезапно. Он белёсыми кляксами растекался по чёрной лакированной машине, которая припарковалась на остановке напротив Саске.
Забравшись внутрь, Учиха обвёл взглядом салон, но наткнулся лишь на отражение безразличных глаз водителя, в зеркальце над приборной панелью.
Мадара бы не стал встречаться с ним здесь. Это было понятно…
Машина тронулась с места, качнувшись плавно и затарахтев тихим мотором.
Тени были и здесь. Но они пока не приближались, видимо опасаясь спрятанного в рукав водолазки ножа. Может быть, он был из серебра?
Брюнет, повернувшись на лёгкий шелест, заметил свою неизменную спутницу.
– Я подожду тебя, – ласково улыбнулась она, протягивая руку и проводя пальцами по внутренней стороне запястья, где под тканью скрывался выпуклый шрам.
Её лицо вновь изменилось, став той идеально-красивой маской, которую доводилось видеть так редко. Саске застыл, вглядываясь в её светло-зелёные глаза, которые больше всего походили на небольшие лесные озерца, что искрятся мелкими солнечными бликам.
«Подожди», – мысленно согласился Учиха.
***
Джип остановился у особняка, который в наступившей темноте брюнет вряд ли мог разглядеть. Выйдя из салона под пристальным присмотром охранника, его довели до массивных дверей, провели по коридору и оставили в просторной гостиной.
Здесь уютно потрескивал огонь в камине, но от бликов ужасно резало глаза, а тени боязливо жались по углам. Нельзя было позволять им бояться.
Саске тряхнул головой, сбрасывая налипшие на волосы мелкие капли и снежинки, которые успели усыпать своими кристаллами его голову, пока он шёл по двору.
– Ты пришёл.
Голос раздался совсем рядом, и Учиха понял, что банально пропустил момент, когда Мадара появился в комнате. Мужчина был высоким, всё таким же аккуратным и взгляд его светился внимательностью.
Мадара будто заново ощупывал его лицо, запоминал. А потом просто протянул руку, опуская её на плечо.
– Он мёртв, – тихо прошипел парень.
Он не попытался сбросить руку, потому что было не важно, что каждое прикосновение к телу отзывалось болью.
– Я предупреждал. Вы не послушались. Саске…
Мадара устало вздохнул, отходя от него и разводя руками.
– Неужели ты думаешь, что мог вечно оставаться рядом с ним? Неужели ты думаешь, что это та жизнь, которой ты должен жить?
– А откуда ты знаешь, какая из жизней подходит мне? – прошипел брюнет.
Мужчина нахмурился, вглядываясь в узкое бледное лицо. Парень стоял как-то неровно, сгорбив плечи и смотря исподлобья. Чёрные влажные волосы налипли на острые скулы, растекаясь по щекам чернильными разводами. Саске не был пьян, но в его глазах плескалось что-то мутное, ускользающее от понимания.
– Я обещал ей, – тихо ответил Мадара и опустил руку на рамку. – Обещал ей, что с тобой всё будет в порядке.
Смазанный взгляд зацепился за обрамленную чёрным фотографию. Парень нахмурился, но ничего толком не смог выдавить из себя. Смотрящая на него женщина была похожа на ту, что стояла рядом, положив руку ему на плечо. Разве что глаза казались живее, а кожу не покрывали синеватые вены. Аккуратно уложенные волосы, вместо разметавшейся чёрной соломы вперемешку с мелкими водорослями, красивое платье сменило полуистлевший серый саван.
– Это твоя мать, Саске.
Голос Мадары разорвал странное наваждение, наполнившее эту комнату вместе с теплом от камина. Учиха поднял прищурившийся взгляд на мужчину, отрицательно качнув головой:
– Это ничего не меняет. Мне плевать…
Из рукава плавно выскользнул тонкий нож, похолодив ладонь гладкой рукоятью. Мадара, конечно, сразу увидел его, но не двинулся с места, лишь удивлённо приподнял брови:
– Ты хочешь убить меня, Саске?
– Не представляешь себе как, – усмехнулся брюнет, делая шаг вперёд. – Ты ведь знал, что этим всё может кончиться. Ты ведь знал, что связался с психом.
Мадара выглядел так, будто ему было совершенно наплевать на поблескивающий нож. Или на острую пустоту в чёрных глазах, которая не предвещала ничего хорошего. Когда люди сталкиваются с тем, что действительно может угрожать их жизни, они не верят. Падая с четырнадцатого этажа, думают, что смогут полететь. Выпуская из себя кровь, надеются, что она будет бесконечной. Все хотят смерти, но продолжают цепляться за жизнь.
Саске сделал шаг вперёд, медленно выдыхая яд из лёгких. Он больше не жил и не видел смысла в дыхании, но тело требовало этого смрада, требовало хоть какой-то подобии существования.
– Ты всё ещё ничего не понял?
Мадара, подойдя ближе, ухватил парня за запястье, сжимая и чувствуя, как тонкие кости колко впиваются в пальцы.
– Твоя мать отдала тебя в семью Фугаку, – начал он, отводя было дрогнувшую руку с ножом. – Она хотела для тебя лучшей судьбы. Она хотела, чтобы ты был обеспечен. И взяла с меня обещание, что я прослежу, чтобы твоя жизнь была устроенной. Хорошей.
Саске усмехнулся в лицо напротив. Если Мадара нацепил на себя роль ангела хранителя, то получалось у него ещё хуже, чем у Итачи.
– И ты жил…относительно хорошо. У тебя могло быть будущее…с твоими-то способностями. А потом ты встретил Наруто.
Имя разрезало тонкую оболочку, покрывающую сердце. Парень невольно вздрогнул, вырывая свою руку из несильной хватки Мадары. Отшатнулся, прижимая руку ко лбу и немигающе глядя на мужчину.
– С тех пор ты начал терять свою жизнь. Не заметил? Ты бросил всё, чтобы быть рядом с ним.
– Как и он, – тихо прошипел Саске, прикрывая глаза.
Тени заметались вокруг взволнованным пчелиным роем. Они хотели ужалить Мадару, но не могли добраться до него, потому что мужчина стоял по другую сторону разделившей две реальности границы.
– Ты должен был вернуться в привычный тебе мир. Болезнь…ведь операция прошла успешно…и у тебя всё ещё могла быть жизнь.
