Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 87 страниц)
А если жив…
Но как он может быть живым?
– Что…что ты здесь делаешь? – голос поддавался с трудом, но Саске всё-таки сумел совладать со своими связками и выдавить из себя этот очень важный вопрос. Только понять не мог, где «здесь»?
– Наблюдаю, – проговорил Хидан. – А ты?
Ужасно издевательский тон.
– Можешь не отвечать. Вижу, что за порчу их таблеток тебе вкатили двойную дозу. Счастливчик…
Беловолосый, облокачиваясь локтями о собственные же колени, мечтательно вздохнул.
– Счастливчик?
Саске нахмурился, пытаясь хотя бы сесть, но рука Хидана тут же надавила ему на грудь, укладывая обратно.
– Тссс. У тебя в голове сейчас всё перевернётся. Ты же не хочешь вывернуть свой желудок на кровать? Тебе тут ещё спать.
– Какого хера ты тут забыл?
Раздражённо спихнув его руку со своей груди, Саске был вынужден признать, что этот урод прав – в голове действительно всё шло кругом.
Наверное, эта самая круговерть в мозгах не давала пока полностью осознать случившееся. Ощущение собственной ограниченности ставило в тупик и злило, но оставалось только надеяться, что со временем мысли перестанут расползаться липкой слизью.
– Ты такой нервный. Я бы на твоём месте радовался – столько в тебя влили…мне бы так.
– Так пойди врежь в морду санитару, – фыркнул Саске, прикрывая глаза, чтобы не видеть этой гнусной физиономии.
– Для меня здесь другие правила.
– Особенный?
– Избранный.
Учиха даже приоткрыл глаз – так самодовольно прозвучало это заявление и хотелось посмотреть в глаза Хидана, убедиться, что это всего лишь самоирония.
Но нет. Парень говорил на полном серьёзе.
– Ты тоже Избран, – доверительно прошипел беловолосый.
– Кем?
– Моим Божеством.
– И мы должны вместе спасти мир? – хохотнул вяло Учиха, вновь закрывая глаза и погружаясь в прохладную тьму.
В черепе постепенно начинало проясняться и теперь можно было хотя бы уйти в себя, а не слушать бредни этого психа.
Вот кто настоящий сумасшедший.
И, смотря на Хидана, Саске отчётливо начинал ощущать тонкую ниточку тревоги у себя в груди – а что, если и он со временем станет таким же? Кровожадным ублюдком, готовым делать всё, что ему велит безликий голос?
– Нет. Этот мир уже не спасти, – задумчиво отозвался Хидан.
– Тогда для чего ты Избран?
– Кормить Божество.
– Мммм, – многозначительно протянул Саске и скривил губы в улыбке. – Великая миссия по обслуживанию чьей-то божественной задницы. Классика.
Открыв глаза, Учиха уставился в недовольно поблескивающие глаза Хидана. На дне его зрачков плескалось нечто невнятное, необъяснимое.
– Смейся, – зло усмехнулся беловолосый. – Они тоже всегда смеялись надо мной. Смеялись-смеялись, а потом…
Бледные губы раскрылись, показывая на удивление ровные и белые зубы, поблескивающие влажно и даже немного хищно, как показалось Саске.
– А потом кричали. Они забывали о своём Боге. Я становился для них новым Всевышним. В моих руках была их жизнь! А мой нож был для них распятием.
Багровые глаза сверкнули особенно ярко, когда Хидан резко шикнул какое-то непонятное слово.
– Они целовали его! Они падали на колени передо мной. Я был Им! Я и есть Он!
– Ты больной сукин сын, – брезгливо сплюнул Саске, всё-таки приподнимаясь и кое-как садясь.
Лежать беспомощным перед этим идиотом совершенно не хотелось, хотя он и понимал, что в своём нынешнем состоянии на подвиги совершенно не способен.
Но если придётся драться…
– А чем ты лучше меня? – прохрипел Хидан, глядя исподлобья.
Мучительно долго длился этот зрительный контакт. Горели нервные клетки, плавились и дымились натянутые струны. Ещё чуть-чуть, ещё минута и кто-то бросится, вцепится зубами в горло, вырывая оттуда по куску мяса…
Но нет.
Хидан, резко поднявшись, направился к выходу из палаты:
– Не забудь. Я жду.
С этими словами парень спокойно вышел, забыв закрыть дверь.
Тяжёлый вздох вырвался из груди, и Саске уронил голову на руки, цепляясь пальцами за волосы. Он надеялся, что боль вернёт его в привычную реальность, поможет ему вспомнить, построить новые логические цепочки, ибо старые проржавели насквозь и уже рассыпались рыжеватой трухой на пальцах.
…Это было так реально.
Та боль, что была сильнее физической, засела красной точкой в голове. И, возвращаясь в её огненный плен, Саске раз за разом слышал свой глухой, беспомощный вопрос:
«Почему?».
Так странно…угасающее уже сознание изо всех сил пыталось понять суть того предательства. Было ли оно? На самом ли деле Наруто всадил в его грудь невесть откуда взявшийся нож или ему это почудилось?
Если же это и был плод фантазии одурманенного разума, то почему этот делирий принял столь странную форму? Почему в его голове даже сейчас, даже здесь есть место этому Узумаки?
Не цепляйся за прошлое – главное правило счастливой, беззаботной жизни.
Саске тихо рассмеялся. А что ему ещё осталось, запертому в этих мрачных холодных стенах?
Какие образы должны были приходить в минуты помрачения сознания? Чьи лица он должен был видеть?
Учиха бы предпочёл не видеть вовсе. Просто раз и навсегда ускользнуть в мир безумия и положить конец этому затянувшемуся прыжку в никуда.
Тряхнув головой и выпустив из волос пальцы, Саске поднялся. Пришлось ухватиться за стену, но со временем мир перестал плыть перед глазами, и сделать шаг стало гораздо легче.
Нужно было занять своё тело чем-нибудь, чтобы мысли перестали роиться в трезвеющем мозгу беспокойной стайкой.
Выйдя в длинный коридор, Саске огляделся, замечая, что другие пациенты свободно бродят туда-сюда. Были и те, кто, жутковато скрючившись, сидели у стен и тихонько раскачивались. Они привлекали к себе больше внимания, нервируя лишь одним своим видом. Если Хидан был предсказуемым психом, то такие вот тихони могли кинуться в любой момент.
Нервный смешок вырвался у Саске, когда он поймал себя на мысли, что начал здорово походить на параноика, ожидающего нападения от каждого столба.
Шаги утопали в мягкой болотно-зелёной ковровой дорожке, что тянулась до просторной комнаты, где играла навязчивая мелодия.
Когда Саске зашёл в эту светлую, по меркам остальных помещений в этой лечебнице, залу, то в глаза сразу бросился потрёпанный коричневый диван и два кресла, а также работающий тихо телевизор, стол, за которым сидели два мрачных мужчины и смотрели на столешницу оного. Молча, бездумно, что и пугало.
Хмурого вида пышнотелая медсестра встретила Саске недобрым взглядом и проводила брюнета до самого кресла, где Учиха и решил осесть. Ноги тряслись от долгого перехода, а желудок вновь сводило противными спазмами.
Безумие – вот, что правило всем в этом затхлом месте. Оно было даже на лице той самой медсестры-надсмотрщицы, что, как гарпия, обводила острым взглядом свои охотничьи владения. В её тёмных глазках-буравчиках засело мучительное ожидание. Да, она была на охоте, она ждала, пока кто-то из психов сорвётся, поведёт себя против правил. И уж тогда-то она проявит свою власть.
Будто почувствовав на себе взгляд, женщина повернулась к Саске и вопросительно вздёрнула тонко выщипанные брови. Учиха привычно отвернулся, лениво приваливаясь щекой к шершавой спинке кресла.
Значит, его перевели из общей палаты в одиночную. Что это могло значить?
Хотя парень догадывался – Фугаку, скорее всего, потребовал упрятать его подальше и, будь воля местного директора, Саске бы посадили в подвал. Увы, здравый смысл и жадность до чужих денег, не позволила Канори поступить так с новеньким.
Саске тихо усмехнулся в пропахнувшее лекарствами покрытие кресла. Из него пытаются вытянуть как можно больше пользы и, скорее всего, уже знают, что долго он не продержится.
Какого же состояния отцу стоило нанять столь профессиональных нянек?
Парень сам не замечал, но его губы подрагивали, едва сдерживая кипящий внутри нервный смех. Усталость лишь подбрасывала деревяшки в разгорающийся очаг подступающего безумия, но Саске не пытался дёрнуть за поводок, призывая своё личное сумасшествие подождать ещё пару деньков.
Теперь было незачем. Он на своём месте. О нём забыли.
Или забудут, на что он очень надеялся.
Осталось достать колёса для Хидана.
***
– Наруто, ты всё запомнил? – в сотый раз переспросила Цунаде, нервно теребя в руках личное дело какого-то психа. Заявившись к себе в кабинет, женщина около часа копалась в бумагах, подыскивая подходящую папку с нужным ей диагнозом. А затем ещё два объясняла Наруто все тонкости и опасности предстоящего дела.
– Да, – устало отозвался Узумаки, проводя рукой по лбу и стирая неуверенность. Ему казалось, что Цунаде замечала его волнение, и от этого хотелось улыбаться больше, говорить громче, но Наруто сдерживался, понимая, что это всего лишь нервы.
– Я надеюсь, – выдохнула женщина. – Если нас поймают…
– У вас будут большие проблемы, – проворчал Орочимару, сидящий на заднем сиденье. Цунаде бросила на него раздражённый взгляд и покачала головой:
– Нас не поймают.
Желтоватые глаза иронично сощурились.
– Ты готова рискнуть своей карьерой ради парня, которому осталось…
– Да, готова, – резко перебила Орочимару Цунаде. – Тем более, если всё пойдёт так, как надо, моя карьера не пострадает.
Орочимару печально вздохнул, отворачиваясь. На его лице не было и тени волнения, а глаза были спокойными. Наруто очень завидовал этому человеку, желая впитать в себя хотя бы небольшую крупицу его выдержки, чтобы потушить уже разгорающийся в душе пожар.
Узумаки бросил взгляд в боковое зеркало, сжимая до побелевших костяшек дверную ручку машины. Цунаде не поторапливала его, позволяя свыкнуться с мыслью о предстоящем.
Наруто приподнял брови, будто бы подбадривая своё собственное слегка размытое отражение. Будь, что будет. Если у них всё получится, то Саске будет рядом. Если не получится…
Узумаки резко выдохнул, открывая дверь и выходя из салона. Об этом можно подумать позже, сейчас же главное прекратить трястись внутренне лишь от одного взгляда на серую махину лечебницы.
– Наруто, – голос Итачи был тихим, и Узумаки мог бы сделать вид, что не услышал парня, но всё-таки повернулся.
За последние дни старший Учиха превратился в молчаливую серую тень, всегда находясь поодаль от всех и храня молчание. Он лишь изредка бросал на Наруто или Цунаде пустые взгляды, а потом вновь будто растворялся в пространстве.
– Что?
И Наруто был рад, что до сих пор Итачи не подавал признаков жизни, кажется, сознательно дожидаясь, пока буря стихнет.
– Прости…
Если бы Итачи сказал это день назад, то Наруто бы ему врезал. А сейчас, стоя в нескольких метрах от высокого кирпичного забора, Наруто хотел лишь поскорее оказаться по ту его сторону. Окунуться с головой в их безумный план.
– Пойдём.
Цунаде, подцепив парня под руку, медленно направилась в сторону ворот, прижимая к животу жёлтую тонкую папочку.
– Наруто, – тихо сказала она. – Запомни, как только мы переступим порог, только от тебя зависит, сможем ли мы вытащить Саске.
– Я понял.
– Вот и отлично. Вперёд.
Это место не нравилось Наруто, но сердце забилось чаще, как только их провели в просторную приёмную. Всё утопало в каком-то полумраке, хотя на время едва-едва перевалило за полдень, да и день не был таким уж хмурым.
Цунаде о чём-то беседовала с санитарами, а Наруто послушно смотрел перед собой, благо сделать это было легче, чем он думал.
Узумаки никогда не видел психов, никогда не общался с ними. А считать Саске одним из тех пугающих существ, он не хотел, несмотря на все слова Орочимару. Доктор мог говорить всё, что угодно, мог обещать самые страшные картины будущего, но Наруто знал – он должен. Пусть это будет ошибка, пусть ему за это потом влетит от Вселенной, но он увидит Саске.
Это было осознанным желанием, осознанной зависимостью, в которую Наруто сам себя ввёл. Он позволил серебряным нитям вновь оплести его тело. Сознательно впутался во всё это, хотя обещал себе не лезть. Забыть.
А забыть не получилось.
Блондин сильнее сжал зубы, понимая, что удары сердца становятся всё сильнее, а щёки практически горят.
«Успокойся, придурок. Просто успокойся».
Взгляд украдкой метнулся к высокому мужчине в белом халате. Если судить по огромным плечам и напряжённому взгляду, то это местный вышибала. Практически такие же грузили Саске в машину, пока Наруто пытался отойти от ударов массивных кулаков.
– Я к господину Канори, – ответила на какой-то вопрос, который Наруто, видимо, пропустил мимо ушей, Цунаде.
– Вам назначено?
– Я вчера договаривалась с его секретарем о приёме. Проверьте.
Голос женщины звучал уверенно, и Наруто незаметно для себя прекращал нервничать. Сердце успокаивалось. Ведь рано или поздно он всё равно добьётся своей цели.
Молодая медсестра за простым столом, раскрыв журнал, прошлась тонким наманикюренным пальчиком по строчкам и согласно кивнула:
– Да, госпожа Цунаде. Можете пройти.
Санитар, словно цепной пёс, дожидающийся приказа, указал своей крепкой рукой на чёрную лестницу, убегающую далеко вверх.
– Он у вас не буйный? – настороженно спросил мужчина, когда они уже шагали по железным ступеням.
Наруто хотел было ответить сам, но вовремя вспомнил предостережение Цунаде – молчать и делать вид, что ты не здесь.
– Иногда, – уклончиво ответила женщина. – Но сегодня он хорошо выспался и получил свои конфетки. Ведь так, Суно?
«Суно…смирись, Узумаки. Теперь тебя зовут так», – мысленно вздохнул Наруто и глуповато улыбнулся, цепляясь пальцами за железные витые перила.
– Ну ничего…у нас тут с буйными разговор короткий, – хохотнул санитар, останавливаясь у входа в коридор и взглядом показывая на первую же дубовую дверь с золотистой табличкой.
Цунаде сдержанно улыбнулась и тихо постучалась в дверь, затем потянула на себя и заглянула в узкую щелочку.
– Господин Канори? – пролепетала женщина, и Наруто подивился, как быстро её голос меняет тональности. – Можно?
– Да-да, заходите. Госпожа Цунаде, полагаю.
– Угадали, – совсем уж нелепо захихикала женщина, цепляя Наруто за плечо и буквально затягивая в кабинет, сильно сжав пальцы.
Этот тип сразу не понравился Узумаки. Он старался не смотреть на мужчину, но это было проблематично, казалось, что его полное тело заполняет собой всё пространство небольшого кабинета и вскоре тут станет попросту нечем дышать. Странный бархатный костюм грязно-коричневого цвета, подтяжки и не первой свежести рубашка – всё это будто бы подбиралось в тон местной унылой гамме цветов. И этот…господин Канори сливался с местной атмосферой, становясь практически незаметным. С его-то габаритами…
– А это ваш мальчик, – проворковал мужчина, вглядываясь в отрешённое лицо Наруто. – Присаживайтесь.
– Суно, – пальцы на плече сжались ещё сильнее, и Наруто почувствовал давление. – Садись.
Зацепившись пальцами за подлокотник кресла, Наруто сел, сгорбился и уставился взглядом в ножки стола. Изображать из себя психа, когда в голове творится полная неразбериха, оказалось даже легко.
– Итак, что с ним?
Мужчина, пожав руку Цунаде, уселся обратно за стол и сложил перед собой пухлые руки. Он очень напоминал разжиревшего на мухах паука…
Если такие бывали.
– Шизоморфное расстройство. Бедняга потерял отца и на фоне резкого стресса случился сбой, сами понимаете, – с какой-то деловой горечью в голосе начала Цунаде. – Мальчик спокойный, но бывает…очень трудное время.
– Понимаю, – сочувственно кивнул Канори. – Но чем мы вам можем помочь?
– Его мать – очень занятая женщина, – веско заявила Цунаде, интонацией намекая, что у этой самой женщины в силу её занятости водятся крупные деньги.
Паук будто бы раздулся от предвкушения, но тут же взял себя в руки и поджал сальные губы:
– Простите, но даже если и так, мы не можем брать всех. Лечебница и так переполнена.
– О, я наслышана о вашей популярности. Ваши методы…это нечто. Я как психолог, ознакомилась с вашими работами, господин Канори.
От такой неприкрытой лести, вылитой на его лысеющую башку, директор важно нахохлился и откинулся на спинку стула, готовый поглотить новую порцию комплиментов.
– Я была поражена, – с придыханием проговорила Цунаде, убирая длинную прядь светлых волос за ухо. – И я считаю, что нет места лучше для Суно, чем ваша лечебница.
– С такими заболеваниями место можно найти и в городских…
– Но нам не подходят городские.
Да что ж это такое!
Наруто мысленно разразился ругательствами. Жирный ублюдок кривил нос и явно набивал себе цену. Неподдельная злость начала рывками пробиваться наружу, отражаясь в голубых глазах стальным блеском.
Цунаде успокаивающе погладила парня по руке, что, в принципе, было довольно нормально для психолога и её пациента, а поэтому подозрений не вызвало.
– Вы говорите, что он бывает буйным? – задумчиво потёр подбородок мужчина.
– Увы, – скорбно подтвердила Цунаде. – Моих методов не хватает. Мальчику нужна ваша лечебница, господин Канори. Иначе…иначе его бедная мать просто не справится.
– Она так занята?
– Бизнес – суровое бремя для хрупких женских плеч, – жеманно улыбнулась Цунаде, передёргивая этими самыми плечами и привлекая тем самым взгляд директора отнюдь не к своим глазам.
– Ритм современной жизни сводит с ума, – рассмеялся Канори.
Его смех резанул по ушам и Наруто нахмурился, понимая, что ещё немного и ему даже прикидываться не придётся буйным – попросту бросится на этого хмыря и дело с концом.
– Вы – наша последняя надежда.
В кабинете повисла гнетущая тишина, в которой Наруто отчётливо мог представить шуршание воображаемых купюр в толстых пальцах-сосисках директора.
Будущая выгода могла закрыть его глаза даже на нехватку мест…
– Лечение будет дорогостоящим…боюсь, мест всё же нет.
Ему было плевать на состояние пациента. Главный критерий отбора больных в эту лечебницу – степень набитости кошелька родственников.
Интересно, за сколько Фугаку продал своего сына?
Рука сжала подлокотник, и Наруто шумно выдохнул, привлекая к себе ненужное внимание.
Жёлтый шуршащий конверт лёг поверх тонкой папки с личным делом некоего Суну, и во взгляде Канори явственно показались алчные искры.
Его расплывшаяся ладонь моментально сграбастала конверт и папку в ящик стола, и его толстое лицо расплылось в уродливой улыбке:
– Добро пожаловать, Суно.
– Ммммм, – глухо промычал Наруто, едва удерживаясь, чтобы не выругаться.
«Ну вот ты и в дурке, Узумаки. Гордись»…
***
Саске сам не заметил, как задремал в этом побитом молью кресле.
Сначала он изучал топографию мелких трещинок на дешёвом дерматине, прочерчивал новые ногтём, а затем провалился в сон.
Очнулся лишь от грубого толчка в плечо и тут же заметил перед лицом зелёные глаза Сион. Девушка, присев рядом с креслом, тихонько скребла поломанными ногтями по его обивке, будто бы и не замечая Саске. Её спутанные чёрные волосы казались вороньим гнездом, да и сама девушка напоминала своей скрюченной тонкой фигурой хищную птицу.
– Мама всегда говорила, что я хорошая девочка, – проговорила она, поднимая на Саске свои большие блестящие глаза. – Я сама знаю, что я хорошая девочка.
С какого чёрта она сидит у его ног и несёт этот бред? Саске нахмурился, потирая подбородок, на котором наверняка остался след от обивки кресла.
– Я хорошая. Я никогда никого не обижала, я всегда всё делала правильно. Веришь?
Сион как-то доверчиво вскинулась, жадно ловя взгляд Саске, словно он мог стать спасительной ниточкой самооправдания. Но Учиха не спешил спасать утопающую, прекрасно понимая, что конкретно этой спасительного круга будет уже маловато.
– Я…я, – её взгляд потерянно забегал, ногти заскребли интенсивнее. – Хорошая. Я хотела только добра…и я не виновата, я не виновата, что ушла.
– Слушай, – нетерпеливо поморщился Саске, украдкой бросая взгляд на окно, за которым уже начинало потихоньку темнеть. – Мне…некогда…
«Угу, там в углу стоит мой воображаемый друг, и мне нужно помочь ему переловить овец-аллигаторов. Я очень занят», – фыркнул внутренний голос.
Но Сион словно бы не замечала. Она продолжала беззвучно шевелить губами, повторяя лишь одно:
– Я не считаю себя виноватой. Я не виновата, не виновата. Он сам…он не из-за меня… А та шланга на самом деле была змеёй. Я хорошая девочка.
Саске устало закатил глаза, поднимаясь. Слушать это всё больше не было никаких сил, тем более, местная гарпия начинала созывать психов.
Ужин. Очередная пытка.
Её придётся выдержать.
***
Это ощущение походило на то, если бы Наруто попал в открытый океан во время крупного шторма. Всюду зловещая серая вода, бурлящая высоченными волнами, а он один едва держится на поверхности посреди этого ужаса.
Когда Цунаде попрощалась с ним, тревожно заглядывая в голубые глаза парня, Наруто всей своей шкурой ощутил всё то дерьмо, в которое ввязался. Это были не шутки. Он стоит посреди коридора настоящей лечебницы для душевнобольных, из которой ещё предстоит выбраться вместе с одним не очень-то податливым бараном.
Это не игра. И чем больше времени он проводил здесь, тем острее чувствовал, как дорога назад зарастает колючим кустарником.
Узумаки медленно стягивал с себя одежду, показавшуюся до ужаса родной в этих холодных стенах. Хотелось закутаться в неё, вжаться всем телом и не отдавать, но руки санитара уже были требовательно протянуты, а футболка небрежно скомкана. Оставалось лишь повиноваться, не выдавая свои истинные мысли.
Нужно во всём искать положительные стороны. Во всяком случае, помыться ему, Наруто, не мешало. Возможно, это поможет вернуть телу ощущение реальности происходящего, а в голове перестанут сновать беспокойные мысли.
Ведь теперь он один.
Рука потянулась к ржавому вентилю, и холодная вода бешеным напором ударила в грудь, заставляя отскочить на шаг назад под смех санитара. Узумаки затравленно оглянулся на мужчину, пытаясь справиться с отвращением к чужому пристальному взгляду.
Этот хмурый человек просто делает свою работу, а искорка интереса в его глазах всего лишь игра взволнованного воображения.
Решив, что нужно побыстрее разделаться с водными процедурами, Наруто шагнул под ледяные струи и закрыл глаза, сцепляя зубы до боли в челюсти.
***
Ужин здесь был не лучше обеда или завтрака: сероватая каша с мясным запахом, но без мяса, и компот, который Учиха почти сразу же выпил. В горле до того пересохло, что он ощущал привкус крови на корне языка, словно слизистая пошла трещинами и начала кровить. Или же это вновь игра воображения?
Каша отставала от ложки слипшимися комками. Даже на вид они производили удручающее впечатление, а ощутить на языке эту слипшуюся слизь вовсе не хотелось.
– Ты должен есть, – тихо прошептал голос напротив него, и Саске только сейчас заметил, что Сион сидела перед ним.
Девушка стала достойной заменой Белокожей, редко пропадая из его жизни дольше, чем на пару часов.
Перед ней стояла такая же тарелка, как и у Саске, только вот Сион не брезговала клевать потихоньку свой ужин.
– Не жуй. Просто глотай.
– Почему ты здесь? – спросил Саске.
Общаться с кем-то, кроме внутреннего голоса, было необходимо так же, как и двигаться. Без слов язык становился деревянным, а горло сжимало спазмом. А эта странная девушка куда как лучше, чем Хидан, сидящий за дальним столиком и прожигающий тяжёлым взглядом висок Саске.
Не от этого ли взгляда в голове начала пульсировать боль?
– Я же рассказывала, – потерянно улыбнулась девушка. – Ты забыл?
– Я и не запоминал, – жёстко отрезал Саске. – Почему?
– Все говорят, что я пыталась утопиться. Но я не пыталась. Я бы не смогла. Это же жизнь! Её нам дали…
– Прошу, – нахмурился Учиха. – Одного проповедника с меня уже хватило. Почему ты пыталась утопиться?
– Они говорят, что из-за него.
– Кого?
Сион тяжело вздохнула, набирая полную ложку каши и без особого энтузиазма запуская в рот. Брюнет проследил за её движением и все же попытался повторить манёвр, зачерпывая не так много, но достаточно, чтобы сероватая слизь на языке показалась самыми настоящими помоями. Но вкуса не было. И Саске запоздало порадовался за неработающие рецепторы, торопливо проглатывая тепловатый ком.
– Я не виновата. Он сам…
– Сам? Что он сделал? – прищурился Учиха, помешивая ложкой кашу. В месиве оставались широкие борозды, тут же затягивающиеся вновь.
– Умер, – очень просто ответила Сион. – Доверял, доверял и…умер.
– Почему умер?
Она мотнула головой, и её спутанные чёрные волосы разметались по плечам. Девушка прикрыла рот рукой, испуганно глядя на Саске и едва заметно трясясь.
– Я хорошая девочка. Это был его выбор. Он сам, я не причём!
– Что ты сделала? – с нажимом спросил Саске.
Не то, чтобы ему было очень интересно…
Пауза, а потом она вцепилась своими худенькими ручками в столешницу, дрожа теперь всем телом.
– Я ушла. Я бросила. Я предала.
Учиха, хмыкнув, вернулся к поеданию своей каши, пока следующие слова не пустили по телу нервный заряд холодных мурашек.
– Я обещала быть рядом до конца.
Он недоверчиво поднял на неё глаза, сжимая тонкую пластиковую ложку.
– Я хорошая, я не виновата! Я не могла… Он должен был быть рядом всегда, а если его не было – он…его не существовало! Он должен был быть рядом для меня!
Саске усмехнулся, откладывая ложку в сторону. Есть больше не хотелось, а желудок и без того сводило.
Сион смотрела на него цепко, не мигая. Чего эта девушка могла ждать от него? Неужели ей действительно хотелось услышать оправдание своего подлого поступка от незнакомого психа? Хотя, судя по её состоянию, она ищет оправдания своих действий у каждого встречного.
– Я хорошая девочка…хорошая…
***
Зачем здесь так много коек?
Наруто остановился у той, на которую указал санитар, жадно вглядываясь в лица людей. Ему стало на самом деле жутко от их пустых взглядов и лиц, лишённых всяческих эмоций. Хотя некоторые из них носили на себе вполне заметную печать печали.
Решив не привлекать лишнего внимания, Наруто опустился на кровать, цепляясь пальцами за колючее покрывало.
Сколько он не оглядывался – в глаза бросались лишь покачивающиеся под высоким потолком лампы, другие пациенты и санитары. А знакомого лица не было.
Сердце отбивало совершенно сумасшедший ритм, больно ударяясь о рёбра. Наруто прижал руку к груди, пытаясь успокоиться, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул горьковатый воздух.
Наверное, Саске уже перевели в палату, как и думала Цунаде. Если повезёт, то Учиху можно будет найти завтра днём. Наруто очень сомневался, что ночью ему позволят бродить по пустым коридорам, заглядывая в одиночные палаты.
А что, если он уже опоздал?
Парень бессильно повалился лицом в подушку, тяжело выдыхая в её перьевое нутро. Эта мысль про время стала практически маниакальной, и Узумаки уже начинал сомневаться, так ли ему не место в психушке?
***
Рутина. Даже в лечебнице она пропитала собой каждый шаг, каждый метр. Ужин, окошко, таблетки в небольших пластиковых стаканчиках и молчаливые санитары, неизменные, словно мраморные атланты, на которых держится спокойствие этого места.
– Не пей таблетки, – тихо шепнули на ухо знакомым голосом «кормильца» несуществующего Божества.
– И куда я их дену? – в ответ огрызнулся Учиха, делая шаг вперёд.
– Да куда хочешь. Но не пей. И вот ещё…
Чужая рука отвратительно крепко прижалась к плечу, прошлась с нажимом до ладони и там в пальцы ткнулось что-то холодное. Саске сжал кулак почти сразу, как только рука Хидана исчезла.
– Я бы и сам мог…если бы они это не знали. И не запирали меня на ночь в карцере.
Учиха молча сунул тонкую отмычку за резинку больничных штанов, надеясь, что та не вывалится и его махинации останутся незамеченными.
– Удачи. И не перепутай…
Скривив губы, Саске шагнул к окошку, встречая совершенно недобрый взгляд женщины. Очевидно, она ещё не забыла первую их встречу и ожидала очередного спектакля. Увы, к её удивлению Саске спокойно забрал стаканчик и, не отрывая взгляда от её глаз, высыпал три таблетки на язык. Было довольно трудно не проглотить их, но вот спрятать во рту ещё сложнее. Заложив кругляшки между щекой и десной дальних зубов, Саске послушно продемонстрировал пустой рот санитару и, получив кивок, направился по коридору в сторону своей палаты. Чёртовы таблетки во рту начинали таять, и пришлось ускорить заплетающийся шаг, чтобы, свернув за угол, выплюнуть их в руку. Остановившись рядом с кадкой какого-то пышного растения, Саске бросил лекарства в землю и слегка припорошил оной же. Отмычка из-за пояса штанов перекочевала в руку и Саске продолжил свой путь по тёмному коридору.
***
Божество ждало крови. Свежей, тёплой, пахнущей.
Оно было готово утолить свой вечный голод, испить из источника чужой жизни, почувствовать на своём языке металлический привкус, усладить слух криками и треском ломающихся костей.
Оно хотело, чтобы грудная клетка его жертвы проломилась, чтобы рёбра, треснув, торчали острым частоколом сквозь красную плоть, чтобы можно было разглядеть ещё бьющееся сердце. Заглянуть в наполненные липким страхом глаза, прежде чем вырвать бьющийся орган и впиться в него зубами.
Хидан проводил взглядом удаляющуюся фигуру темноволосого парня. На его губах плясала улыбка.
– Иди. Иди. Скоро мы сожрём тебя.
***
Ночь в психушке наступает поразительно быстро, если не считать тех мучительных часов, проведённых в её ожидании. Это как пытаться уснуть битые три часа, а потом, махнув рукой, просто смотреть в потолок. И вот, когда ты совсем отчаялся, сон всё-таки приходит. И ты вроде бы рад отправиться в это путешествие, но всё же не понимаешь – почему бы было не придти на три часа раньше?!
Наруто перевернулся на спину, закладывая руки под голову. Спать мешало абсолютно всё: храпы, тихое сопение, даже чьи-то стоны, похожие на скулёж брошенного всеми щенка. Узумаки мог поклясться, что расслышал даже тихое бормотание и ничего хорошего в нём не было.
Спать в таких условиях было просто невозможно. Наруто ожидал, что с минуты на минуту на него набросится кто-нибудь, решив прирезать или что-то в этом духе. Ведь это же лечебница для душевнобольных! Что ещё может ожидать совершенно нормальный человек.
Блондин усмехнулся. Да уж, нормальный. Сначала бросил учёбу, затем всех друзей. Если это и тянуло максимум на жёсткое порицание со стороны общества, то тот факт, что сейчас Наруто находится в самой настоящей психушке с целью каким-то неведомым образом вытащить отсюда друга, можно было смело считать диагнозом.
А приговором то, что от мысли об этом человеке сердце опять больно билось о рёбра.
Что бы сказали родители…
О, Небо.
Родители…
***
Ночью лечебница походила на морг: тишина, холод окутывает тело, где-то впереди мерцает слабая неоновая лампа, оставленная для охраны и ночной дежурной медсестры.
Хидан не обманул – замок палаты поддался, стоило Саске прижать дверь и дёрнуть вверх. Свобода была так рядом, она просто плыла ему в руки – открой дверь и попытайся выбраться из лечебницы. Хотя бы попытайся, ведь почти ничего не стоит на пути, а перелезть через забор сил ещё хватит.
