Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 87 страниц)
– Ты ж заразный, – фыркнул Джиробо, на всякий случай отодвигаясь подальше от Учихи и вызывая этим сдавленные смешки в аудитории.
Кажется, все взгляды были теперь обращены на них, будто этого и ждали.
– А ты толстый, – пожал плечами Саске, стараясь сохранять ледяное спокойствие. – А я не люблю толстых. Но я же не прошу тебя свалить…
– Чего ты сказал? – широкий лоб наморщился, в карих глазах начала появляться злоба.
– То…
Договорить Учиха не успел. Кто-то с размаху уселся рядом, хватая его за плечи и взъерошивая волосы. От такой фамильярности Саске не сразу среагировал, лишь покачнулся и ткнулся руками в парту, пытаясь удержаться на закачавшемся стуле.
– Джиро-о-обо! – протянул знакомый до тошноты голос. – Крутой у тебя ирокез!
– Чего?
Ещё одна сторона толстяка: его внимание можно было быстро переключить, помаячив перед носом новой красной тряпкой, которой добровольно стал Узумаки.
– Да, говорю, такой же ирокез хочу! – широко улыбнулся Наруто, предостерегающе сжимая плечо Учихи, когда тот попытался вернуться в нормальное положение.
Ярко-рыжие брови поползли выше, морщиня массивный лоб. Джиробо соображал…
– Издеваться вздумал? – пробасил он, сжимая пухлые кулаки, на которые Узумаки невольно бросил нервный взгляд.
– Нет! – выпалил Наруто, улыбаясь ещё сильнее, и Саске на миг показалось, что тот вот-вот порвёт себе щёки от усердия.
Толстяк смерил Узумаки долгим тяжёлым взглядом, пытаясь усвоить ответ, кивнул, бросил какой-то нехороший взгляд на скорченного под весом Наруто парня и отвернулся. Как только перед глазами замаячила широкая спина в какой-то серовато-бежевой майке, Учиха резко оттолкнул руки того, выпрямляясь и сжимая кулаки.
– Ты охренел, Узумаки?! – прорычал он, переходя на шипение и буравя взглядом парня.
– Я тебе шкуру спас, – деловито заявил Наруто, смотря в потолок и спокойно улыбаясь. – Опять.
– От чего?!
– От него! – палец осторожно ткнул в спину Джиробо. – Ты как будто специально на оплеухи нарываешься.
– Может и нарываюсь. Не лезь.
– Да иди ты, – отмахнулся Узумаки и достал из сумки тетрадку, поразмыслив, добавил ручку. Поймав на себе удивлённый и злой взгляд Саске, он бросил: – Я теперь с тобой сидеть буду.
– С какого?
– С большого и толстого, – поморщился Наруто, замечая, что на них украдкой пялится почти вся группа.
– Ты мне на хер не нужен.
– Ошибаешься, – качнул головой Узумаки. – Карин разболтала всем о твоей… эм… тайне.
– Не слепой – догадался, – шикнул Учиха, откидываясь на спинку стула и стукая пальцами по парте.
Взгляд сам нашёл стройную спину девушки, и в душе завозилась злость, просыпаясь и расправляя острые крылья из битого стекла. Осколки царапали что-то внутри, заставляя горячую жидкость растекаться по лёгким, обволакивать сердце и колоть где-то под ложечкой.
– Так что смирись, – выдохнул Наруто, следя взглядом за тем, как в аудиторию вошли ещё двое студентов.
Конечно, было непривычно видеть Сарутоби «по ту сторону баррикад», но Узумаки ещё слишком хорошо помнил резкие слова своего друга о Саске. И отчего-то эти самые слова перечёркивали всё то, что раньше связывало друзей.
Скользнув по Конохамару взглядом, Наруто отвернулся, вновь тяжело вздыхая. Не то чтобы он сожалел о своём решении, но отчего-то было как-то гадко на душе и хотелось поскорее свалить из института, где, похоже, всё напоминало о его выборе.
«Выбор может быть только один», – так всегда говорил ему отец, вне зависимости от того, перед чем стоял его сын в нерешительности: будь то рамен или омлет, или же старый проверенный друг и новый неадекватный знакомый.
Хотя Узумаки догадывался, что здесь выбирать ему приходится между чем-то, что гораздо глубже и больше простой «дружбы». Возможно, сейчас он выбирал между совестью и привычкой.
Наруто тряхнул головой, недовольно косясь на Учиху. На миг парню показалось, что этот придурок заразил его своей манерой погружаться в пространные размышления, ведь прежде он замечал за собой такие мысли крайне редко.
Проходя мимо их парты, Сарутоби будто нечаянно зацепил плечо Узумаки сумкой, замер на миг, понимая, что все сейчас смотрят на него, и картинно схватился за горло, изображая острое отравление.
Смех.
Саске сам не заметил, как кулаки начали медленно сжиматься, но тут же получил пинок под партой ногой по ноге.
– Придурок, – довольно громко выдохнул Наруто, понимая, что Конохамару его обязательно услышит.
И тот правда услышал, хохотнул и двинулся дальше, сев за парту подальше от них.
Узумаки прикусил губу, понимая, что подписал себе приговор. Приговор быть изгоем в группе… до конца. До конца чего?
***
Взгляд Учихи был направлен на круглые часы над доской. Такие же безликие и серые, как и вся мебель в этом месте.
Пара тянулась медленно. Невыносимо. Стрелки часов будто увязли в невидимой патоке, лениво передвигаясь, застывая и вновь делая над собой усилие. Им не хотелось шевелиться, им хотелось замереть навсегда.
Он давно перестал слушать преподавателя, который распинался на тему того, что в этом году им предстоит работать ещё сильнее, чтобы сдать летнюю сессию как можно быстрее и отправиться на практику.
Присутствие рядом Наруто напрягало. Саске чувствовал, что рядом с ним кто-то сидит, и это чувство отчего-то вызывало раздражение. Иногда взгляд Учихи вновь останавливался на спине Карин, которая, кажется, не шевелилась. Он мог поклясться, что от девушки исходят волны страха, заставляющие её замирать, словно те же стрелки на настенных часах.
– Скучно, – буркнул Узумаки, подпирающий рукой щёку. – Интересно, он нас пораньше отпустит или будет мариновать до последнего?
Учиха скосил на него глаза, но не ответил, вновь вернувшись к гипнотизированию часов. Ещё час, но до перемены оставалось около пяти минут. Внутри неприятно заныло что-то.
– Странный он, – вновь подал голос Наруто, стараясь говорить тихо. – Распинается о том, что нам нужно учиться, а сам не учит.
– Тебе горит?
– Горит что? – нахмурился Узумаки. Разомлевший в душной аудитории мозг соображал туго и будто со скрипом.
– Учиться, – бросил Саске, не сводя взгляда с часов.
– Да нет, – пожал плечами Наруто. – Просто мутный он тип… будет морочить голову на сессии.
– Я уйду на перемене.
– Почему? – удивлённо буркнул Узумаки, убирая руку от лица и серьёзно глядя на парня. Свалить с половины пары было большим искушением, тем более препод был новеньким и никого ещё в лицо не знал, а перекличка, видимо, сегодня отменяется.
– Достало.
Учиха смолчал о том, что ему не терпелось забрать свои вещи из дома до прихода Итачи. Взгляд вновь скользнул по Карин.
– И дела есть, – добавил он, хотя какие именно озвучивать не собирался.
– Ну иди, – приуныл Наруто. Ладно быть изгоем вдвоём, но, когда остаёшься один в коллективе, в котором на тебя начинают косо смотреть, становится как-то не по себе. Напряжение буквально витает в воздухе даже во время пары, что уж там говорить про конец дня?
Саске зачем-то кивнул, вновь взглянув на часы. Ну же… быстрее.
– Не расходимся! – крикнул преподаватель, стараясь перекричать зазвеневший звонок и нарастающий гул в коридоре.
Учиха подорвался с места, хватая тетрадку и убирая её в сумку. Он не пытался скрыть свой побег от взгляда нахмурившегося профессора, напрочь забыв о его существовании, как только прозвучал сигнал на перемену.
– Ну… до завтра, – неуверенно бросил Узумаки, вслед уходящему парню.
Саске устало выдохнул, но заставил себя буркнуть: «Пока» – и поспешил выйти из аудитории.
Наруто проследил, как за ним закрылась дверь, и отвернулся, съезжая чуть ниже со стула и упираясь взглядом в изрисованную столешницу. Атмосфера напряжения стала давить на плечи сильнее, хотя, надо отдать должное, студенты оживились с уходом Учихи, словно он был тем самым гнётом, прижимающих всех к земле.
– Ну что, Узумаки?
Сарутоби уселся на парту перед Наруто и сложил руки на груди:
– Как тебе твой новый друг?
– Иди на хрен, – мрачно отозвался Узумаки. Настроения спорить не было совершенно, как и желания отвечать на нелепые подколки.
– Он тебе не поведал свою большую и великую тайну?
Наруто поднял глаза на бывшего друга и выдохнул. Злиться на Конохамару он не хотел, да и не было злости этой, а вот какое-то лёгкое разочарование ядом вползало под кожу.
– Ну ты и придурок, – буркнул Узумаки.
– Куда ж мне до Учихи, – хохотнул Сарутоби и спрыгнул с парты.
***
Дома Саске быстро поднялся к себе, бросая в рюкзак нужные вещи. Пара футболок, джинсы, бельё, зубная щётка. Он замер над столом, на котором в ряд выстроились баночки и склянки с таблетками. Его рука зависла над ненавистным стеклом тех, от которых теперь зависел его спокойный сон.
– К чёрту, – выдохнул Учиха, сгребая лекарства в чёрное нутро рюкзака. Следом полетел желтоватый лист рецепта, который Орочимару всё-таки выписал. Это не был морфин, но его больше он не желал видеть даже близко, не то что чувствовать в себе.
Саске знал, что будет больно.
Но какая-то глупая упрямость не давала ему позволить себе такое «спасение». Или забытье.
Осмотрев опустевшую без его разбросанных вещей комнату, Учиха сгрёб с кровати ноутбук, отправляя оный к остальным вещам, и застегнул молнию.
Комната опустела, стала совсем холодной, как палата в больнице. Даже его комната в той треклятой клинике выглядела уютнее…
Тряхнув головой, Саске поспешил выйти, спуститься по лестнице и… замереть.
Запах. Он давно не чувствовал запахов и уже привык к этому, считая ещё одним «бонусом» его состояния.
А сейчас… сейчас пахло, как в детстве. Сладким печеньем, которое мать всегда пекла на Новый год, и этот запах будил его, заставляя быстро спускаться по лестнице, влетать в кухню и…
Учиха схватился за лестницу, не в силах вдохнуть. Он не хотел чувствовать этот запах…
Рука сжала перила до побелевших костяшек пальцев, вторая же мелко дрожала, и пришлось убрать её в карман, чтобы она не весела бесполезной плетью.
Ванильный запах тёплого печенья…
Саске поднял глаза, осматривая потолок, стены. Всё серое… всё, что казалось ему серым все эти дни, сейчас отчего-то приобрело краски. Он только сейчас заметил, что в окно у входной двери падает янтарный свет вышедшего из-за туч солнца, высвечивая на тёмно-красной ковровой дорожке коридора неровную полосу, тянущуюся к его ногам.
Учиха даже сделал шаг в сторону, чтобы не соприкоснуться со светом. Казалось, тогда произойдёт что-то вовсе невозможное…
«Разожми руку и уходи. Уходи», – мысленно приказал он, до боли прикусывая нижнюю губу и чувствуя, как на языке появляется металлический привкус. – «Уходи!»
Хриплый вздох из сжатого спазмом горла, какой-то неровный шаг вперёд, и Саске вновь замер, столкнувшись нос к носу с матерью.
Женщина, кажется, услышала его шаги или вышла из кухни, чтобы позвать того вниз, и теперь стояла перед ним в белом фартуке и с деревянной лопаткой в руках.
Она выглядела растерянной, словно не знала с чего начать разговор. В её тёмных, как и у него, глазах появился странный блеск, и Микото осторожно улыбнулась:
– Я слышала, что ты пришёл.
Учиха просил всех богов, в которых он не верил, чтобы дверь открылась, зашёл Итачи и нарушил это всё… отвлёк её внимание…
– Да, – непривычно даже для себя спокойно выдохнул Саске. – Но мне надо идти…
Слова давались нелегко. И этот треклятый запах печенья…
Как тогда… утром на Новый год. Их последний совместный Новый год, когда Итачи подарил ему этот рюкзак. Рука невольно сильнее сжала лямку оного.
– Я печенье испекла, – вновь улыбнулась женщина. – Твоё любимое…
– Я спешу, – тряхнул головой парень, делая шаг вперёд, но Микото, словно предвидела его жест и внезапно обхватила сына руками, прижимаясь сильнее.
Учиха замер, обледеневши.
Тепло, чувства, исходящие от матери, больно ударились о его оболочку, горячими ручьями прокладывая путь глубже, стараясь пробраться внутрь души парня, чтобы согреть и её. Это было больно, хотя он понимал: боль была только в его голове.
– Мы так часто ругаемся в последнее время, – пробормотала Микото, куда-то в плечо сына. – Я так не хочу…
– Я… тоже, – чёртов спазм мешал говорить. Саске вновь закусил губу.
– Я знаю, – выдохнула она, поглаживая его спину, ероша жёсткие волосы на его затылке. – Ты только не злись на нас. Мы… я люблю тебя и… не знаю…
Микото тяжело вздохнула:
– Я не знаю, как мне себя вести. Как побыть рядом с тобой. Ты взрослый, а я твоя мать…
Горячее тепло пробиралось всё глубже и глубже. Оно обжигало, сдавливало горло, но от него было так… приятно?
– Ты быстро вырос, но… я всё равно люблю тебя.
– Я… – парень втянул носом воздух, надеясь не почувствовать запах ванильного печенья. – Я…
«Уходи», – упрямо повторял голос в голове. – «Беги».
Микото сильнее прижалась к сыну, словно напоследок пытаясь впитать всем телом его слабое тепло, запомнить эти колючие объятия, запомнить его запах и то, как он легко гладил её плечи, кажется, сам не замечая этого.
А потом отстранилась, смотря в его лицо. Собственные щёки той были мокрыми, но она улыбалась, будто улыбка могла скрыть мокрые дорожки:
– Пойдём. Выпей со мной чая…
Учиха сам не понял, почему его ноги начали двигаться в сторону кухни, а спустя некоторое время он уже сидел за столом и смотрел на тарелку с печеньем.
Мать, поставив рядом с ним чашку с чаем, села напротив, улыбаясь:
– Попробуй.
Рука потянулась к тарелке. Тёплое печенье приятно грело мёрзнущие пальцы. Саске откусил кусочек, совершенно не чувствуя вкуса. Во рту был тёплый песок…
– Ну как?
– Вкусно, – кивнул Учиха, запивая печенье чаем. Он не любил чай, но и его вкуса он тоже не почувствовал.
Зато запах…
Его рука накрыла руку матери, чувствуя кожей тепло. Её мягкое тепло, которое он так давно не ощущал. Пальцы поглаживали гладкую кожу женщины, слегка сжимая ладонь.
То новогоднее утро, когда они ещё были семьёй…
– Подожди, у меня там ещё в духовке, – довольно улыбнулась Микото, поднимаясь из-за стола, хотя Саске едва ли доел первое печенье.
«Уходи!»
Женщина склонилась над духовкой, загремев там чем-то:
– Ты знаешь, а эти, кажется, подгорели…
Она обернулась, и взгляд рассеянно забегал по пустой кухне. Хлопнула входная дверь.
Микото сдавленно вдохнула, стараясь улыбнуться. Форма с печеньем с грохотом упала на стол.
Она отчего-то знала, что… он прощался.
***
Учиха, прислонившись лбом к холодному каменному забору своего дома, тяжело дышал. В голове стучала боль, слова матери, и сердце билось где-то в горле, обдавая грудь болью.
Пальцы впились во влажный камень. Кулак сжался сам собой и в следующий миг ударил по изгороди. Боль обожгла костяшки пальцев, кажется, что-то даже хрустнуло.
Хотелось кричать, но из горла вырывался хрип. И с каждым движением было лишь больнее, словно к сердцу тянулась стальная нить, зацепившаяся где-то в доме за другое также быстро бьющееся сердце. И с каждым шагом эта нить натягивалась, вырывая кусок плоти навсегда. Уж лучше его плоти, чем её…
«Ты чужой в их мире. Лучше уйти сейчас. Чтобы они запомнили тебя таким… живым», – звучал в голове чей-то голос, к которому Саске уже начинал привыкать. – «Уходи».
Его слегка шатало, но он отпрянул от забора, развернув тело в нужную сторону. Сигарета привычно была зажата в губах. Но палец никак не мог зажечь зажигалку, вхолостую чиркая колёсиком.
Руки дрожали.
========== Глава 5. Гореть. ==========
«Зачем кричать, когда никто не слышит,
О чём мы говорим?
Мне кажется, что мы давно не живы -
Зажглись и потихоньку догорим…»
Люмен – Гореть.
– Ну, ты тут… обживайся, – хозяйка скептически оглядела пустую квартиру, стоя уже в дверях.
Что-то подсказывало женщине, что не стоит отдавать ключи от квартиры этому странному молодому человеку, который решил переехать с одним лишь рюкзаком. Хотя, возможно, это очередное веяние молодёжной культуры – такой минимализм…
– Угу, – кивнул Учиха, стремясь поскорее выпроводить замучившую его женщину рассказами о том, как тут протекает кран, что дом в общем-то хороший, а соседи тихие… Ему было плевать на всё это.
Хотелось просто остаться одному, словно тепло живого человека проникало сквозь невидимую стену между ними и неприятно грело кожу.
– Если что, мой номер телефона лежит в блокноте на подоконнике.
– Хорошо, – кивнул Саске. – До свидания.
Женщина ещё раз взглянула на худощавого парня, окинула взором коридор. Квартира была ей не нужна, но всё же она опасалась, что к следующему своему визиту обнаружит здесь бордель пополам с притоном.
Дверь наконец-то закрылась, и Учиха провернул замок, слыша, как по ту сторону удаляются шаги, разносимые эхом по всему подъезду.
Саске вздохнул, чувствуя, что теперь можно ссутулиться, перестать реагировать на чужие слова, хотя он и так особо не проявлял заинтересованности, и выпить обезболивающее.
Достав из рюкзака пузырёк с таблетками, Учиха прошёл на небольшую кухню, замирая на входе и включая свет. Обычная комнатка, конечно, не то, к чему он привык дома, но сойдёт. Стены были выложены бело-розовой плиткой с разводами под мрамор, на полу лежал линолеум, а у окна стоял стол из дешёвой фанеры да стулья под ним с мягкими сидушками. Здесь также ютились бело-серые тумбы, открыв дверцы которых Саске увидел пожелтевшие от времени газеты.
– С новосельем, – хмуро усмехнулся Учиха, закуривая и вытряхивая на руку одну таблетку. Поразмыслив, добавил ещё две.
Выкурив две сигареты, парень прошёлся по квартире, заглядывая в довольно опрятную ванную и небольшой туалет, подёргал ручки двух запертых комнат, в которых хозяйка хранила свои вещи, открыл бельевой шкаф, вновь завидев какие-то газеты, и вернулся в выделенную ему комнату.
Тонкий матрас у стены выглядел сиротливо и заставлял усомниться в том, что на полу зимой будет спать достаточно тепло. Зато хозяйка выделила подушку и одеяло с пледом, на которые Саске и уселся, подтягивая к себе ноут.
Здесь был интернет, а то, что он был оплачен хозяйкой ещё на месяц, было огромным плюсом. Конечно, она взяла с него плату целиком, но про этот небольшой бонус, видимо, забыла.
***
Время вновь тянулось медленно. Учиха успел покурить ещё пару раз, выйти на балкон, осмотреть окрестности, зависнуть на каком-то глупом форуме и выпить ещё таблеток.
Он ждал.
Приступ острой головной боли всегда приходил ближе к ночи или с утра. И это ожидание нервировало, словно Саске ждал не боль, а девушку, опаздывающую на свидание.
Учиха усмехнулся, вспомнив свои «глюки». Та девушка с белой, прозрачной кожей…
Звонок телефона заставил нервно ругнуться, вперившись взглядом в замерцавший экран.
«Итачи», – высветилось на нём.
Конечно, они не могли отпустить его просто так. Надо бы сменить симку.
Взяв телефон в руку и ощутив, как тот вибрирует, Саске повалился на бок, гипнотизируя взглядом экран.
Почему не Итачи, а он? Почему не кто-нибудь другой…
Рука сжалась крепче, заставляя дешёвый пластик слегка заскрипеть.
Этот звонок из «их» мира заставил что-то в душе неприятно заворочаться, и Учиха не был уверен, что это сожаление о поступке.
Зачем он им? Что они могут сделать?
Улыбаться, пряча за этой фальшью жалость, говорить, что ему станет легче, и отводить глаза? Пичкать морфином и ждать, пока он уснёт, а утром будить и давать новую порцию таблеток с таким выражением лица, словно это чудодейственные витамины, от которых опухоль рассосётся сама собой.
Саске тихо засмеялся. В пустой квартире этот смех прозвучал как-то зловеще, будто ему было здесь не место.
Эта квартира…
Учиха перевернулся на спину, всё ещё сжимая вновь завибрировавший телефон в руке. Эта квартира напоминала ему что-то… чего не могло быть дома. Здесь был другой мир. И этот мир выталкивал отсюда всё живое, всё тёплое. Вон, даже хозяйка не выдержала и поспешила сдать неуютное жильё первому попавшемуся парню, а уж Саске не выглядел, как очень благоприятный молодой человек.
Эта квартира казалась другим миром. Здесь все звуки были приглушёнными, время тянулось медленно, а воздух вдыхался с трудом, словно был вязким и пропитанным чем-то… чем-то, что он давно ощущал рядом.
Очередной смешок, и Учиха провёл рукой по лицу, понимая, что такие мысли явно были плодом воспалённого сознания.
Когда телефон зазвонил в четвёртый раз, парень лишь скосил на него глаза, но удивлённо нахмурился следом. На экране маячило имя, не принадлежащее его брату:
«Наруто».
И когда успел…
Саске нажал кнопку приёма вызова.
– Учиха! Алло… ты там?
– Что? – голос прозвучал странно, отражённый эхом от пустых стен.
– Ты где?
– Какое тебе дело…
– Ну… а ладно, – судя по голосу, Узумаки отмахнулся. – Завтра к первой паре. Перенесли с четверга.
– И ты звонишь, чтобы поделиться этой радостной вестью со мной?
Саске посмотрел на монитор ноутбука, пробегаясь взглядом по какой-то небольшой истории, которую читал, но так и не дочитал из-за звонка брата.
– Кто-то должен, – отозвался Наруто. – Ты… как?
Неуверенный тон.
– Отлично, – усмехнулся Учиха, вновь откидываясь на подушку. Держаться на одном локте было невозможно.
– Препод заметил, кстати, что ты ушёл…
– Я рад за него. У него отличное зрение.
– Тебя завтра, скорее всего, в деканат вызовут.
– Ага-а-а, – зевнул Саске. – Ты всё?
– Что всё? – недоумевающее буркнули в трубку.
– Ну, закончил херню нести?
– Придурок, – рыкнула трубка, и звонок оборвался, вызывая у Учихи тихий смех.
Телефон с глухим скрежетом проехался по полу, ударившись о стенку и отскочив куда-то на середину комнаты. Саске с трудом удержался, чтобы не запустить его об стену, и это была меньшая из зол.
Он лежал и смотрел в потолок.
Приступ всё не приходил.
Это нервировало.
***
В институт Учиха шёл неохотно, но оставаться в квартире на целый день было выше его сил. Весь интернет не пересмотришь, а загонять себя в сонливое состояние на остаток дня было как-то глупо.
Тем более, нужно было поговорить с Карин.
Узкий коридор института был почти пуст: студенты были слишком сонными, чтобы толпиться в проходе и галдеть. Этому Саске был рад. А вот увидев маячащего у нужной аудитории Узумаки, он недовольно нахмурился. В глубине души Учиха надеялся, что Наруто стоит там просто так, но надежды пройти нетронутым на своё место разбились о растерянную улыбку на физиономии того.
– Тебе туда лучше не входить, – честно предупредил Узумаки, перегораживая собой путь к аудитории.
– С какого? – буркнул Саске, пытаясь обогнуть парня, но тот ухватил его за предплечья, останавливая.
Взгляд чёрных глаз недовольно скользнул по рукам Наруто, и тот опустил их.
– Просто пойдём прогуляем… не надо туда.
– С каких пор ты зовёшь меня прогулять пару? – прыснул Учиха. – Свали.
– Саске… не надо, – наморщил лоб Узумаки, всем своим видом показывая, что в аудитории его поджидает если не моментальная смерть, то какое-нибудь страшное проклятие уж точно.
– Пф, – фыркнул тот, отодвигая Наруто в сторону и дёргая ручку аудитории. Войдя, он только потом поднял глаза и замер.
– Я же говорил, – донеслось из-за спины сдавленное.
Учиха обвёл взглядом свою группу, они посмотрели в ответ на него.
На лицах многих были надеты марлевые повязки.
– Узумаки, – крикнул Сарутоби, размахивая одной из них, – возьми! Может, для тебя ещё не всё потеряно!
– С-сука, – выдохнул Наруто где-то рядом с Саске, который всё же двинулся к своему месту, стараясь особо не смотреть по сторонам.
– Ха! Учиха, может, это тебе нужно было намордник надеть? – басисто хохотнул Джиробо.
Саске, опустив сумку на стул, взглянул на толстяка, криво усмехаясь:
– Она тебе мала.
Джиробо нахмурился, размышляя над сказанным.
– Узумаки! – вновь окликнул Конохамару, подходя ближе к Наруто. – Бери. Пригодится.
– Ты достал уже! – рыкнул тот.
– Я о тебе беспокоюсь, между прочим, – деланно обиделся Сарутоби, протягивая повязку.
– Ты идиот!
Узумаки выхватил из рук бывшего друга намордник и бросил на пол.
– Посмотрите на себя. Это вы больные, – громче, чем надо, выпалил Наруто, обводя взглядом группу и направляясь на своё место.
– Ты кого больным назвал?!
Конохамару рванул Узумаки за плечо назад, и Наруто не выдержал. Кулак саданул по щеке бывшего друга, костяшки обожгло огнём.
Джиробо нахмурился, увидев, что «ихних» бьют. И сделал единственное, на что его толкали слабые логические выводы, – кинулся на Учиху.
Саске, ожидая чего-то подобного, отшатнулся в сторону, пропуская мимо толстяка и пинком под зад придавая тому ускорения.
Не удержав равновесия, Джиробо столкнулся с дверью и вылетел в коридор, едва не сбив подошедшего к аудитории преподавателя.
– Что здесь происходит?! – возопила седоволосая женщина, крепче прижимая к себе папки с бумагами, словно их вот-вот могли выхватить и разорвать.
Она обвела возмущённым взглядом группу, которые быстро стягивали с лиц что-то, а также застывшего Учиху и Узумаки, на щеке которого уже начинал наливаться синяк. На Сарутоби, который вовремя вернулся на своё место, она внимания не обратила.
– Я вас спрашиваю?! – взвизгнула женщина.
Наруто бросил испепеляющий взгляд на Конохамару, который как-то растерянно смотрел на преподавателя, но отвечать на её вопрос не спешил. Сам же Узумаки не знал, что сказать, лишь тяжело дышал после выброса адреналина в кровь.
Саске не слушал и не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к не добро скалящемуся Джиробо, но затем он заметил мелькнувшую за дверью Карин и было ринулся к выходу, но преподаватель преградила путь ему рукой.
– Никто никуда не расходится, пока я не получу ответов.
Цоканье каблуков и взволнованный голос все услышали сразу, а вскоре в дверях аудитории появились и виновники шума. Женщина в тёмно-бардовом деловом костюме нервно оглядела происходящее, пытаясь одновременно объясняться с взволнованным мужчиной и перекричать ещё более взвинченную худощавую даму.
Преподаватель удивлённо посторонилась, пропуская декана вместе с двумя незнакомыми людьми в аудиторию. Джиробо вошёл следом, тяжело направляясь к своему месту. Проходя мимо Учихи, он шикнул:
– Жди.
Саске усмехнулся, мол, и так жду, куда уж больше.
– Уважаемые студенты, что здесь происходит? – подала голос декан, обводя карими глазами притихшую аудиторию.
Преподаватель закрыла дверь, не желая, чтобы их разговоры мешали другим заниматься.
– Это неслыханно! Я понимаю – школьники, но студенты второго курса высшего учебного заведения! – патетично воскликнула профессор. – Драться! На паре! Уму непостижимо!
– Да в вашем институте вообще бардак творится! – рявкнул мужчина, обладатель худого лица и потёртого делового костюма.
Тощая женщина с выбеленными волосами, похожими на солому, цеплялась за его руку и усердно кивала, соглашаясь с его словами:
– Здесь драки, там драки, а наши дети в одной комнате с больным учатся! Дышат одним воздухом!
Наруто почувствовал, как жар хлынул к щекам, и украдкой взглянул на Учиху, который казался смертельно бледным и неестественно спокойным.
– С каким больным? – нахмурилась профессор, вновь оглядывая аудиторию, словно надеясь увидеть какого-нибудь чахоточного или инвалида.
– Со мной, – каркнул Саске, заставляя всё внимание обратиться на него.
Узумаки тяжело вздохнул.
– Ну вот! – возопила женщина с соломенными волосами. Очевидно, она была чьей-то матерью, но никто из группы голоса не подавал. Все притихли.
– Почему меня не предупредили? – потерянно спросила преподаватель, глядя на декана.
– Я сама… не в курсе, – совсем уже потерянно призналась та.
– Наша дочь вчера пришла из института и рассказала нам это! Вы представляете! Она проводит в одном помещении…
– Подождите, – подняла руку декан. – Учиха, вы… гриппуете? Почему не взяли больничный?
Саске хотелось смеяться. Он чувствовал на себе все эти взгляды, он будто мог слышать мысли всех, кто был здесь. Спину обдавало жаром от чужих глаз, позвоночник ныл из-за неестественно прямой позы, в голове начинало шуметь. Парень провёл взглядом по стоящим перед ним взрослым. Как никогда раньше, он почувствовал себя здесь чужим. Их эмоции, их слова…
– Ваши родители не предупреждали нас, – продолжала декан. – Но, если у вас грипп, вы можете взять больничный и отлежаться дома, пока…
– Да какой грипп! – нервно прыснул мужчина, взмахнув рукой. – Вы посмотрите на него! Какой грипп?!
Преподаватель хмурилась, понимая, что её высказывание осталось незамеченным:
– Студенты! Дерутся. На паре! Чуть меня не пришибли!
– Учиха, почему ваши родители…
Саске их не слышал, понимая, что глубже и глубже погружается в какую-то вату. В ушах начинало гудеть, в глазах рябило, но он упорно стоял, смотря куда-то в лоб декану. Пока не увидел…
Она… такая же белая, с тонкой кожей и синими венами. Она стояла чуть сбоку от женщины в тёмно-бардовом и улыбалась…
Её чёрные губы влажно блестели, длинные волосы чёрными же змеями оплетали худые плечи, почти плоскую грудь с просвечивающимися косточками грудной клетки и рёбер…
Водянистые глаза смотрели на Учиху.
– Саске, – шикнул Наруто, замечая, что взгляд парня стал каким-то отстранённым, а лицо напряглось, – ты только в обморок не грохнись.
Узумаки, понимая, что тот сейчас где-то далеко, ухватил его за рукав толстовки кончиками пальцев, надеясь, что это удержит парня в реальности.
– Учиха! Я с вами разговариваю! – выпалила декан, теряя терпение. – Вы чем больны? Вас обследовали? Вы делали флюорограмму?! Кстати! Где ваша флюорография?! Я с прошлого года…
– Сибирская язва.
Тихий голос услышал лишь Наруто и нервно хохотнул, крепче сжимая рукав.
– Что? – нахмурилась декан, явно не расслышав. Родители выжидающе замерли, преподаватель аж подалась вперёд.
– Сибирская язва, – громче и чётче с какой-то ненормальной улыбкой проговорил Саске, обводя застывших в недоумении взрослых взглядом.
– Учиха… вы… ваши шутки…
Но парень смотрел прямо и больше не улыбался. Даже Наруто, знающему его реальный диагноз, стало как-то не по себе.
– Мы… нам лучше поговорить… в моём кабинете, – потерянно произнесла декан, разворачиваясь и направляясь к выходу. Родители посеменили за ней.
– Узумаки, а вы куда?! – выпалила преподаватель, пытаясь удержать Наруто, двинувшегося следом за Саске.
– Я с ним подрался, – указал на наливающийся синяк Узумаки. – Или он со мной. Разобраться надо.
– А, – как-то странно произнесла женщина, отпуская плечо Наруто.
Уже выйдя в коридор Учиха услышал:
– Так… откройте окно. Не нравится мне это…
И прыснул.
А белокожая шла рядом. От неё веяло холодом, но в голове нарастала боль.
***
Они стояли в кабинете декана и ждали, пока женщина выпроводит разъярённых родителей. Из-за закрытой двери доносились голоса, и, кажется, они опять были чем-то недовольны.
– Зачем?
Тихий и хриплый голос Саске парень услышал не сразу, а суть вопроса вовсе не понял и вопросительно хмыкнул, поворачиваясь к нему.
– Зачем ты влезаешь? – пояснил Учиха, глядя перед собой.
Узумаки нахмурился. Зачем влезать? Он и сам не мог дать себе ответ на этот вопрос, который задавал себе каждую ночь, смотря в потолок. Он понимал, что с момента их встречи что-то в нём изменилось.
