Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 87 страниц)
– Нет, не стану. Я просто не смогу тебя понять. Никогда, Наруто.
Блондин опустил голову, облизывая губы.
Тёплая рука легла ему на волосы и взъерошила их. Совсем как раньше.
– Я боюсь не того, что происходит с тобой сейчас, Наруто. Я верю, что мы воспитали хорошего человека. Но…я боюсь, что с тобой случится что-то, когда его не станет. Ты же знаешь это… Что будет с твоей жизнью потом?
Наруто поднял глаза и попытался выдавить лёгкую улыбку:
– Всё будет хорошо.
***
В свою комнату Наруто вернулся опустошённым. Разговор с отцом, в результате которого решили матери не портить нервы таким резким заявлением. Сузу и так с трудом терпела все выходки сына, и за это Наруто было особенно совестливо.
Наверное, Ирука не осуждал сына. По крайней мере, этого в глазах отца блондин не увидел. И надеялся, что мужчина не стал бы заслоняться от него маской.
Выдохнув, Наруто предпочёл не задумываться хотя бы сейчас об ещё одном разговоре. Он провёл рукой по всё ещё влажным волосам и подошёл к кровати, на которой мирно спал Учиха.
Спокойный.
Усмехнувшись, Наруто подошёл ближе.
Чтобы Саске не нёс, но он изменился. Какой бы бред не пытался вбить ему, Наруто, в голову, но что-то в Учихе поменялось.
Его обычно плотная маска слегка истончилась, показывая самый краешек полотна истинных мыслей.
– Какого пялишься?
Наруто так сильно задумался, что не сразу заметил поблескивающие чёрные глаза, наблюдающие за ним из-под слегка приоткрытых ресниц.
Саске не спешил подниматься, позволяя Узумаки какое-то время смотреть на него сверху вниз.
– Картину писать собрался.
– Руки у тебя не из того места, Узумаки, – усмехнулся Саске, всё-таки поднимаясь.
И даже этот его вечный сарказм и ирония не были больше пропитаны таким убийственным ядом. Это волновало и даже немного напрягало. Что стало с прежним Учихой, почему он сейчас такой?
– Иди помойся, натурщик, – весело фыркнул Наруто, усаживаясь на кровать и вытягивая ноги. По мышцам разлилось приятное тепло и Узумаки блаженно поморщился. – Сам знаешь, где ванна.
***
Вода смывала усталость, боль, но не могла унять странного тянущего ощущения в груди. Саске поймал взгляд Наруто там, когда тот, как всегда зазевавшись на ворон, думал, что Учиха до сих пор спит.
И брюнету не понравилось то, что он увидел в поблескивающей лазури.
Саске зажмурился сильно, заставляя разноцветные круги вспыхнуть перед глазами, а потом по губе заструилось тёплое, капающее красными кляксами на белое дно ванны.
Ну вот.
В последнее время всё чаще.
Вздохнув, Саске провёл рукой по лицу, стирая кровавую дорожку и закрывая глаза, чтобы подставить лицо горячим струям воды.
Главное помнить, что всё это…другая реальность.
***
Ужин начался в очень напряжённой обстановке. Наруто и Саске сидели рядом, но между ними будто выросла ледяная стена, и Узумаки отчётливо чувствовал на себе напряжённый взгляд отца.
Иногда Ирука подолгу смотрел на Саске, и в этот момент Наруто становилось вовсе не по себе. Ведь Учиха ловил этот взгляд и, не стесняясь, пялился в упор, пока отец не отворачивался.
А потом пришла Сузу.
Ели молча, переглядываясь.
– Итак, – выдохнул Ирука. – Наруто, мы с матерью слушаем.
Узумаки, быстро зыркнув на Саске, что перекатывал вилкой тефтелину по тарелке, неуверенно поджал губы. С чего начать?
– Ты думаешь возвращаться в институт? – начала за него мать.
– Д-да, – неуверенно протянул Наруто.
Институт – что-то такое далёкое и будто бы совсем ненужное. Там забивают голову какими-то знаниями, а сейчас мозг был словно бы забит камнями. И не поймёшь, что тяжелее – гранит науки или же булыжники непонятных чувств и эмоций.
– Тебя отчислили, – безжалостно припечатал Ирука.
– М…
– Но ты сможешь восстановиться, если захочешь.
– Захочет, – строгий голос отца.
– Хорошо.
Весь разговор, которым Наруто пугали, свёлся к вопросам о его будущем. Саске сидел молча, предпочитая смотреть перед собой и тихо пережёвывать безвкусную, но очень аппетитную на вид еду. После больничной кормёжки стряпня Сузу казалась просто верхом эстетического вкуса. Что там было с вкусом реальным, увы, Саске знать не мог.
«Саске».
Тихий голос вынудил парня поднять глаза и уставиться перед собой.
Белокожая, улыбаясь бескровными губами, ковыряла пластиковой ложкой бесцветное варево из…червей и крупных кусков земли. Она показала свои перепачканные в чёрном зубы и звонко, заливисто рассмеялась, откидываясь на спинку стула. Смех раздваивался и теперь лился изо всех углов, оглушая.
«Мой Саске», – проворчала она недовольно, словно кто-то мог оспорить её права владения этим отмирающим телом.
Ощерившись, Белокожая медленно поднялась из-за стола, обошла его и остановилась за спиной рассказывающего что-то Наруто. Она вновь посмотрела на Саске, поднимая чёрные брови. В ее руке появился скальпель.
«Только мой Саске. Мой».
Она склонилась над блондином, и её длинные черные волосы упали тому на плечо, но он продолжал говорить с отцом. Он не видел, не чувствовал, когда скальпель прижался к его уже затянувшемуся порезу, делая новый. Углубляя, расширяя.
Учиха почувствовал, что изо всех сил сжимает что-то в руке, но не мог отвести взгляда от толстых маслянистых полос крови, бегущих по загорелому лицу.
Нет.
Нет.
«Саске будет со мной».
Боль резанула ладонь, и Белокожая пропала, оставив после себя в воздухе запах тины.
Учиха моргнул и внезапно поймал на себе взгляд всех троих.
– Что? – выдохнул он.
– Саске, – напряжённо проговорил Наруто, протягивая руку к руке брюнета и касаясь судорожно сжатых пальцев, по которым бежала тёмная кровь. Собственное лицо Узумаки было совершенно чистым от иллюзорных красных разводов.
– О, Боже! – выпалила Сузу. – Я сейчас принесу аптечку.
– Мам, я сам. У меня в комнате есть, – сказал Наруто, поднимаясь из-за стола.
Он смотрел на ошарашенное лицо Саске. Учиха выглядел…растерянным?
– Ты уверен? – спросила Сузу, замирая в дверях.
– Да. Пойдём. Саске.
Учиха, наконец, разжал нож, за острие которого он каким-то образом схватился, и медленно поднялся.
– Извините.
***
– Что ты увидел?
– Ничего.
– Но я же заметил, Саске.
– Ничего, – повторил Учиха, смотря поверх плеча парня, и внезапно опустил голову: – Я…я не знаю, Наруто.
Узумаки, протирающий глубокий порез, что пересекал ладонь брюнета, вопросительно посмотрел на него, замирая на миг.
– Что это было?
– Я часто вижу её. Женщину.
– Женщину? – нахмурился Наруто, вытаскивая из аптечки бинт. – Кто она?
– Я её не знаю. Она приходит…иногда…
– То есть…тебе это видится?
– Нет, блядь! Она реально сидела сегодня за вашим столом, Узумаки, – раздражённо прорычал Саске.
– Я просто спросил, не злись.
Наруто затянул бинт и сделал небольшой узелок. Вспышка злости между ними так же быстро погасла и повисла тишина.
Залитая неоновым светом от настольной лампы комната Наруто казалась ещё меньше, чем была на самом деле. Но в ней было…уютно.
Пальцы Узумаки прошлись по бинтам на ладони Саске осторожно.
– Она что-то вроде галлюцинации?
– Что-то вроде, – лаконично отозвался Саске, смотря на опущенное лицо парня.
– Ты рассказал отцу?
– Угу.
– И что?
– Не знаю.
Какое популярное сегодня слово.
– Что ты сказал ему?
– В смысле?
Наруто поднял глаза на брюнета, понимая, что этот чёрный взгляд поймал его в ловушку, из которой не выбраться.
– Не прикидывайся. Ты знаешь, о чём я.
Слова Учихи были такими острыми, почти как и боль под рёбрами. Что он сказал отцу? Он сказал, что любит…
…но он никогда не скажет это самому Саске.
– Я сказал, что мы вместе.
– Вместе? – ирония. – Вместе – это как? Что мы с тобой переспали или что мы просто ночуем в одной комнате?
– Вместе – это вместе, – раздражённо буркнул Наруто, отпуская руку брюнета и усаживаясь к нему боком на кровати. Он сгорбился, упираясь взглядом в светлый ворс ковра на полу.
– То есть, ты просто сказал, что ты по мальчикам? – усмехнулся Саске, откидываясь на спинку кровати и вытягивая ноги.
– Зачем ты опять? – поморщился Наруто.
– Я просто хочу знать, как ты это всё объясняешь себе и другим.
– Я никак не объясняю,– сквозь зубы процедил Наруто.
Иногда Учиха бывает похуже пиявки…
Узумаки резко повернулся к нему и выпалил:
– А ты? Как ты себе объясняешь всё это?
Чёрные глаза кажутся практически матовыми и будто бы забирают остатки души, которая для удобства разбита уже на мелкие осколки.
– Просто.
– Как?
– Я тоже тебя люблю.
========== Глава 13. 33 и 32. ==========
Глава 13.
33 и 32.
«Человек 33 черты
любовь или ненависть ты…
хотелось бы знать
остаться мне или бежать
спасаться или продолжать.
Я 32 шипа
шипы поступки, шипы слова,
попробуй понять
остаться или убегать
спасаться или продолжать
Я 32 борьбы.
драться лучше, чем хныкать и ныть.
побеждённых легче простить.
издержки судьбы».
Флёр – человек 33 черты.
Воздуха как-то сразу стало не хватать, а сделать вдох было слишком больно, словно в лёгкие насыпали толчённого стекла. По телу пробежал холодный импульс, напрягший разом все мышцы, скрутивший сердце в шипастые тиски.
– Ч-что?
– Я не стану повторять. Ты прекрасно расслышал.
Голос. Холодный, жёсткий, словно Учиха признавался в ненависти, а не…в любви. Взгляд…такой отрешённый…
– Саске…
– Успокойся, Узумаки, – усмехнулся бесцветно брюнет. – Я сказал это. Не делай из моих слов событие.
Не делать событие? Как же…как будто он, Учиха, каждый день бросается такими признаниями, как будто этого от него легче дождаться, чем удара.
Да Саске бы себе язык откусил скорее, чем произнёс «люблю».
Наруто понял, что нужно попытаться вдохнуть хотя бы чуть-чуть воздуха и перестать пялиться на него такими большими глазами.
– Почему…почему ты это сказал?
В горле пересохло, и Наруто сам не узнал свой голос. Это вот воронье карканье действительно вырвалось из его глотки?
Учиха странно передёрнул плечами, словно замёрз или его пробрала нервная дрожь, а затем поднял глаза на блондина.
– Разве не это ты хотел услышать?
– Ты…сказал это только, потому что я хотел это услышать?
Наруто сжал руки, до этого спокойно лежащие на коленях. Собственные пальцы показались ледяными отростками и больно впились ногтями в ладони. Внутренняя дрожь стала вполне себе реальной.
Саске молчал, но лучше бы он говорил. Ведь взглядом Учиха мог выражать куда как более точные эмоции…
– Ты…
Наруто задохнулся собственным же возмущением, пополам со злостью, горькой и какой-то совершенно детской обидой. Такое бывает, когда тебе сообщают, что твой любимый пёс на самом деле умер неделю назад, а ты всё это время ходил и расклеивал объявления о пропаже питомца. Просто они не хотели тебя расстраивать сразу.
Будто бы боль со временем утихнет.
Узумаки взвился с кровати так резко, что перед глазами побежали чёрные точки. Холод от пальцев распространился по всему телу, сковывая движения и лишая возможности здраво мыслить. Он вспылил, но вспылил не ударив Учиху, а ведь так хотелось…
Блондин и сам не заметил, как налетел на стол и резко упёрся в него руками. Наверное, он зря позволил эмоциям взять над собой верх: Саске не упустит шанс проехаться ещё и по этому.
В груди вновь заболело, заныло противно до новой волны злости, вынудившей крепко сжать зубы.
«Узумаки, успокойся, придурок. Никто не умер…», – прошипел внутренний голос. Но успокоиться не получилось.
– Наруто, это лишь слова. Не принимай так близко…
Лучше бы он молчал. Лучше бы исчез.
– Заткнись.
Шорох, кажется, этот ублюдок поднялся с кровати. Пусть только подойдёт…
Наруто, резко развернувшись, вперился взглядом в стоящего напротив Саске. Слов просто не было, в голове поселилась пульсирующая пустота, а лёгкие обжигало каждым вздохом. Смотреть в это спокойное белое лицо, на эту маску, не было никаких сил, но отчего-то взгляд будто бы пристыл.
– Неужели ты действительно хотел это услышать так сильно?
– Заткнись…
Рука инстинктивно метнулась к груди, сжимая футболку. Но пальцы хотели бы пронзить эту кожу, кости и сжать ноющее сердце, чтобы чёртов кусок мяса навсегда остановился прямо сейчас.
Удар и колкая боль сковывает всё тело, словно осколки льда в крови всё-таки добрались до цели, пронзили, прошили и остановили. Перед глазами потемнело всего лишь на миг, а показалось, что они больше никогда не увидят. Что-то сильно вцепилось в плечи, не давая согнуться пополам, и темнота начала рассеиваться.
«Ну же, Узумаки, дыши ровно. Он и так увидел лишнего», – раздражённо потребовали в голове, и Наруто упрямо выдохнул через нос. Не замечать боли в груди было сложно, но под пристальным взглядом это стало делом чести.
Руки Учихи крепко сжимали плечи, то ли удерживая от падения, то ли брюнет решил добить…
– Отпусти, – тихо попросил Наруто, смотря куда-то на переносицу парня.
– Ты решил подохнуть?
– Если и решил, то тебя это не касается.
Наруто дёрнул плечами, пытаясь сбросить с себя эти ужасно холодные руки, но Саске лишь крепче вцепился, буравя лицо блондина странным взглядом.
– Что с тобой?
– А с тобой что?! – прорычал Узумаки, запоздало разжимая пальцы на своей груди и опуская руку. Получилось вцепиться в край стола, удерживая себя на ногах ещё и этим. Увы, этот жест не остался незамеченным чёрными провалами глаз, и брови сошлись над переносицей.
– Я сказал то, что сказал. Ты делаешь из этого трагедию.
– Зачем ты это сказал? Ты ведь не веришь в слова.
– Не верю.
Стало ещё хуже. Значит, он и правда в это не верит…
– Вот и прекрасно. А теперь отпусти.
– Я спросил – что с тобой? – с нажимом повторил Саске.
– Я не обязан перед тобой отчитываться.
Наруто отвернулся. Стена может быть прекрасной заменой этого застывшего лица. Тем более, она кажется гораздо теплее…
Сердце успокаивалось, но билось ещё слишком сильно о рёбра, и Наруто казалось, что его стук можно было услышать из соседней комнаты. Он действительно пытался успокоиться, не хотел показывать ещё больше. Спрятаться за беззаботную улыбку уже не получится, свести всё это в шутку тоже, раз не уклонился с самого начала. Раскрылся. Как полный идиот вспылил, требуя чего-то от того, кто может дать только пустоту и боль.
Ведь…таков Учиха.
Узкая ладонь легла на то место, где ещё несколько минут назад была рука Наруто и он, вздрогнув, всё-таки вновь повернулся к Саске, напряжённо следя за его лицом. Спокойный, непривычно спокойный, будто бы спящий с едва лишь прикрытыми веками. Он смотрел точно на его грудь, где под длинными пальцами тяжело бился комок из боли, грусти и непонимания. Обсидиановые глаза совершенно точно могли видеть сквозь кожу и кости. И с таким же мастерством могли заставить сердце замолчать навсегда.
Наруто тяжело выдохнул, чувствуя, как боль только усиливается.
Как будто Саске есть дело…
Как будто он мог за него испугаться.
Чушь.
Учиха на это просто не способен. В него не заложена такая программа, нет инстинкта страха за других, как и за себя.
– Отпусти.
– Ответь, – хрипло и в пустоту.
Взяв Учиху за запястье, Наруто легко отвёл его руку в сторону, и она тут же вновь вцепилась в локоть, а Саске двинулся вперёд, прижимаясь губами к губам блондина.
Ещё один болезненный удар, который вполне мог бы добить, но…
Узумаки застыл, покрылся тонкой корочкой льда. Он упрямо сжал губы, даже и не собираясь отвечать на этот поцелуй, который значил для Учихи ровно столько же, сколько и его «просто слова». Уперевшись руками в грудь брюнета, парень оттолкнул его от себя. Благо Саске то ли не ожидал этого, то ли сам едва держался на ногах, но от Наруто он отшатнулся. Узумаки с долей какого-то мрачного удовольствия отметил на лице того лёгкое замешательство, почти сразу же сменившееся уже привычной усталой злостью.
– Значит, хотел. Хотел услышать.
– Иди к чёрту, Учиха.
Наруто опустил голову, пытаясь отдышаться и протолкать, наконец, этот треклятый горький ком, но воздуха для этого отчаянно не хватало. Нужно было спасаться, потому что стены начинали давить со всех сторон, словно ловушка должна была вот-вот захлопнуться, расплющив его.
Спасительной соломкой стала тихая вибрация телефона в кармане, заставившая парня судорожно вздрогнуть, выныривая из странной вязкой полутьмы. Пластиковое тело телефона в руках не предало им твердости, и пальцы продолжали мелко дрожать, обледенев, кажется, до кости.
– А ты любишь?
Не отвечай, не слушай его даже.
Глаза зацепились за имя на дисплее, и Наруто резко нажал кнопку приёма.
– Да?
– Наруто, – послышался голос Нагато. – Ты мне не перезвонил.
– Прости, – поморщился блондин. – Я…не было времени. Всё хорошо, Нагато.
– Я у твоего дома.
– Что? – встрепенулся Узумаки, отчего-то глядя на стоящего перед ним Саске.
По лицу Учихи можно было прочитать лишь одно желание: выхватить сотовый и разбить о стену, поэтому Наруто двинулся к окну, стремясь уйти с траектории этого тяжёлого взгляда. Да и просто…не хотелось на него смотреть.
Красная машина на самом деле стояла у низкого забора, и в окне виднелся профиль Нагато.
– Я не знал где тебя искать, а на телефон ты не отвечал…
– Он на вибро. Я…я сейчас. Подожди, пожалуйста.
– Жду.
И отбой.
Наруто, убрав телефон в карман, подхватил со стула свою толстовку и ринулся к двери. Айсберг в виде мрачного до ужаса Саске вырос на пути так внезапно, что Узумаки едва не столкнулся с ним, запоздало отступая на шаг назад.
– Кто это?
– Какая разница…
– Наруто.
– Дай пройти.
– Нет. Ответь.
У Наруто всё-таки хватило смелости поднять на него глаза и позволить заточенным иглам чужого взгляда вновь вонзиться в сердце. Они, проходя через зрачок, мучительно медленно ползли по венам, раздирали их в клочья, втыкались и застревали.
– На что?
– Ты любишь меня?
О, Небо, пусть бы он онемел, пусть бы его язык больше никогда не шевелился. Зачем всё это? Зачем какие-то вопросы, если ему всё равно?
– Слова ничего не значат, – мстительно проговорил Наруто, разрывая такой тяжёлый и такой необходимый зрительный контакт.
Холодная ладонь на груди вновь. И теперь она усеяна мелкими-мелкими серебряными кинжалами…
– Любишь?
«Просто возьми и уйди».
Впервые за долгое время повиноваться голосу разума было так легко. Отпрянув резко и вильнув в сторону, Наруто выскользнул из своей комнаты так быстро, словно за спиной полыхало пламя и было просто необходимо поскорее выйти на свежий воздух, чтобы отплеваться от осевшей в глотке гари. Но не только он бежал от несуществующего огня – хлопнула дверь, за руку потянули назад, вынуждая остановиться и повернуться лицом.
– Куда ты?
– Саске, отпусти. Давай не будем…
Устраивать скандал посреди коридора родного дома Наруто категорически не хотел. Но, судя по лицу Учихи, тому было глубоко плевать, где выяснять отношения.
– Неужели ты такая нежная фиалка?
– Оставайся, пожалуйста, здесь. Я вернусь чуть позже.
– Наруто! – рык.
– Я скоро.
Руку высвободить удалось со второго раза, но, получив долгожданную свободу, Наруто припустил по лестнице вниз, наткнувшись там на вышедшего на голоса отца.
– Куда это ты? – выпалил Ирука, поймав странно бледного сына.
– Да…там…по поводу института, – не глядя в лицо мужчине, соврал он.
– Вечером?
– Одногруппник хочет поговорить, па. Присмотри, пожалуйста, за Саске, чтобы он никуда не ушёл. Хорошо?
– Наруто, всё нормально?
– Да. Хорошо?
– Ладно, присмотрю. Ты только недолго…
Кивнув, Наруто отошёл от отца и быстро натянул кеды.
Бежать из дома, оставляя в нём бомбу по имени Саске, было глупо, но парень ничего не мог с собой поделать. Остаться значило выслушать ещё тонну далеко не самых приятных догадок Учихи, а затем, сорвавшись, врезать ему. Наруто слишком хорошо помнил, чем закончилась их драка в доме Саске, когда брюнет от слабого удара повалился на пол и ещё долго приходил в себя.
Жалел.
Фыркнув, Наруто всё-таки вышел из дома, стремительно направляясь к машине. Завидев его, Нагато завел мотор, и блондин юркнул на переднее сиденье.
– Наруто…
– Просто поехали, – выпалил Узумаки, закусывая до боли губу.
Нагато был идеальным другом, не задающим много вопросов. Он знал, что сможет получить свои ответы позже, когда Узумаки перестанет колотить эта странная дрожь и когда к его лицу вернутся краски.
***
Саске показалось, что он вновь попал в карцер. Он был заперт. Своими же словами помещён в эфемерную клетку, откуда можно выбраться, да вот только ноги не идут.
Стоять посреди чужого коридора было не очень-то и умно, а Наруто действительно ушёл.
Шаги по лестнице будто бы вернули его в реальность.
– Наруто попросил тебя никуда не уходить, – оповестил его Ирука, осматривая странно и будто вскользь.
– Куда он пошёл?
Брови мужчины удивлённо дрогнули.
– С другом пообщаться.
– С другом, – медленно повторил Саске и провёл рукой по лицу.
– Что-то случилось?
В вопросе мужчины так и читалось невысказанное «Какого чёрта тебе надо от моего сына?!», но Ирука был слишком добр или сдержан, чтобы спросить это в лоб.
Учиха заторможено качнул головой, впервые не зная куда себя деть. Даже в лечебнице не было такого ступора…
– Можешь спуститься вниз. Там по телевизору…
Он не дослушал Ируку, развернувшись и, будто утопая в патоке, побрёл обратно в комнату. Осознание мелкими уколами проходило по телу, но не приносило в голову ясности.
Ведь это просто слова.
Пальцы подхватили куртку.
А словам верить нельзя.
Рюкзак занял привычное место на плече.
– Саске, он просил подождать, – напомнил заглянувший в комнату Ирука.
– Не вижу смысла.
– Саске, – мужчина перегородил ему дорогу, заставляя взглянуть в глаза. – Я не понимаю, что там у вас с моим сыном, но я бы не хотел, чтобы он думал, что это надолго.
– Не переживайте, – сквозь зубы процедил Саске. – Это быстро пройдёт.
– Уверен?
Напряжения в голосе Ируки хватило бы, чтобы вить стальные канаты. Отец…конечно же он будет переживать за сына, конечно будет надеяться, что эта блажь пройдёт и его мальчик женится, заведёт детей. Всё как у всех, а не так. Не так неправильно, глупо и беспросветно.
– Да, – сухо отозвался Саске, чувствуя огонь внутри. Это обязательно пройдёт, когда его гроб закопают. Осталось за малым – дождаться. Ведь нельзя быть привязанным к мёртвому.
– Я переживаю, что Наруто воспринимает это слишком серьёзно.
– С чего бы? – вялая усмешка и взгляд за спину мужчины. – Это случается. Вы же знаете…любопытство и всё такое. Становление личности. А вам такая личность Наруто не нужна, так?
– Нам нужен любой Наруто.
– Но удобнее было бы, если б он был как все? Обычным?
Ируке не понравился этот прищуренный полный злого сарказма взгляд. Саске производил впечатление змеи, которой нужно ужалить как можно сильнее.
– Мы любим его любым.
– Да?
– Да.
– Тогда почему завели этот вопрос?
– Я волнуюсь, хотя это всё несерьёзно, – Ирука тихо хохотнул, будто бы они разговаривали о простой игре в песочнице. – Ты, он… вы найдёте себе хороших девушек и создадите семью. Ячейку общества.
Учиха едва сдержался от очередной усмешки. К чему этот разговор?
– Несерьёзно…так и есть. А теперь дайте мне пройти.
Смерив Учиху долгим взглядом, Ирука всё же посторонился, пропуская брюнета в коридор. Конечно, Наруто будет не в восторге из-за невыполненного обещания отца, но мужчина не мог удерживать этого странного парня силой. Не цепями же его к батареи приковывать. Смотря в гордо выпрямленную спину, Ирука внезапно понял, что этого бы и цепи не удержали. Есть такой род людей – перегрызет себе руку, но из пут выберется.
– Знаешь, Саске, он сказал, что любит тебя.
Это было похоже на выстрел в затылок, без глушителя.
Из дробовика.
Любит?
***
Пустынное жёлто-коричневое поле убегало далеко вперёд, заканчиваясь синеватой полоской лесопосадки. Где-то там, за деревьями, проносятся машины, увозя своих «всадников» в их уютные замки.
Сейчас, в это странное время, когда солнце уже упало за горизонт, разбившись, а его кровь до сих пор медленно тлеет на облаках, воздух казался практически осязаемым. Протяни руку, сожми его, уничтожь…
Наруто опустил голову, утыкаясь лбом в согнутые колени. Он сидел на поваленной бетонной плите. Когда-то давно она должна была стать частью какого-то так и недостроенного здания, но так и осталась бесхозной, а постройка за его спиной медленно превратилась в пристанище любителей одиночества или толпы подростков, ищущих уединения.
Сероватые бетонные руины, пустые и холодные. Они охраняли свою чёрную пустоту столько, сколько себя помнил Наруто. Ещё маленьким мальчиком он с Ирукой приходил в это поле. Летом здесь одуряющее пахло травами и цветами, весной прохладой и дождём, а осенью…осенью здесь всё замирало, чтобы окончательно умереть зимой. И это недостроенное здание ждало, пока его болезненно-голый костяк укроет пушистый снег, спасёт от пронизывающих ветров и чужих взглядов.
Узумаки тихо хмыкнул. Ведь он никогда не был философом, а теперь что-то накатило…
Да какого хрена собственно?!
Злость уже привычно смешалась с обидой. Ледяной, тягучей и ядовитой. Такую может вызывать только Саске своими словами, брошенными будто бы невзначай.
Как вообще можно признаться в любви невзначай?!
А признавался ли Учиха?
Или это была какая-то особо изощрённая шутка?
Нет…было непохоже. Он редко говорит с таким взглядом.
– Я взял тёмное. Светлого не было.
Усевшийся на плиту рядом, Нагато протянул парню холодную бутылку пива, и Узумаки, не глядя, сжал её в руке.
Значит, это было сказано просто ради…ради очередного спора? Или как это понимать?
«Потому что ты хотел это услышать», – услужливо подсказали воспоминания голосом Учихи.
Хотел?
– Эй, Наруто, вернись на землю. Что случилось?
Вздрогнув от лёгкого прикосновения к руке, парень посмотрел на Нагато и вымученно улыбнулся:
– Саске случился.
– Опять? – наморщил лоб Нагато. – Слушай, я совсем запутался во всём этом.
– Я тоже.
Узумаки сник, покусывая губу. Если там, в комнате, ему хотелось сначала просто перестать существовать, разорваться от боли, то теперь нахлынуло какое-то непонятное раздражение. И даже не Учиха был тому виной, а сам Наруто. Ведь знал же, что показывать свои эмоции Саске – это как ходить по минному полю. Один раз повезёт, и ты перешагнёшь мину, а в следующий момент тебя разнесёт в фарш.
Видя, что друг вновь начинает уходить куда-то вглубь себя, Нагато терпеливо выдохнул:
– Рассказывай.
Делиться чем-то, что ноет в груди огромной раной, трудно. Ты всегда ждёшь подвоха, что тебя остановят, скажут, мол, твои проблемы никого не интересуют или что-то вроде «не парься, чувак!».
Но Нагато был не таким. Красноволосый слушал, молча потягивая своё пиво. Наверное, парень понимал, что говорить Наруто трудно, но выговориться жизненно необходимо. Это было видно по лицу блондина, по его потускневшим глазам и по тому, что за весь свой рассказ он ни разу не притронулся к бутылке.
– Ты сунулся за ним в психушку, – обречённо проговорил Нагато, когда Узумаки закончил свой рассказ.
– Да.
– И вытащил его.
– Угу.
– А потом он признался тебе в любви.
Наруто сдавленно простонал, уткнувшись лбом в колени.
– И в чём проблема?
– В Саске. И во мне. В нас…
– То есть?
– Иногда я его ненавижу.
Красноволосый грустно улыбнулся, допивая и отставляя бутылку в сторону.
– Какие сложные отношения.
– Если бы отношения…
Наруто замолчал вовсе, уставившись на горизонт. В воздухе заметно похолодало, а вокруг начинало темнеть и над полем повисла какая-то зловещая атмосфера. Но монстров, что могли прятаться в ней, Узумаки уже не боялся. Вообще весь страх будто выкачали из тела вместе с желанием двигаться, идти домой и что-то говорить родителям.
Говорить Саске.
Ведь тот не отстанет, придётся вновь ввязаться в спор, ругань.
Другого от Учихи ждать не приходилось.
– Тогда оставь его.
Это было так дико слышать, что Наруто даже повернулся к Нагато, пытаясь угадать, а действительно ли красноволосый сказал это или же галлюцинации не заставили себя долго ждать?
– Брось его, – фиалковые глаза сверкнули. – Он причиняет тебе столько боли, а ты терпишь. Ты разве не видишь, что зависим, а Учиха – это не тот человек, от которого можно быть зависимым.
– Я не смогу бросить, – пожал плечами Наруто. – Я обещал.
– Ты подсел, друг, – мрачно хохотнул Нагато.
– Я? Подсел?
– А разве нет?
Узумаки облизал губы, разглядывая лицо своего собеседника. Нагато всегда говорил дельные вещи, к этому человеку стоило прислушиваться, но…
Сейчас Наруто просто не мог себе представить, что придётся отвернуться от Саске. Уйти, зажить…
Зажить.
На самом деле своей жизни блондин вовсе не мог представить. Привык ходить по тому самому минному полю, ожидая боли.
Ожидая смерти. Своей, его…их.
– Это добром не кончится, Наруто.
– Я знаю.
– Тогда спасайся, пока не поздно. Почему ты терпишь?
– Потому что…
Он закрыл глаза, выдыхая через нос медленно. Боль достигла своего пика. Она ударила в виски, залепила глаза тёплой ватой и прошлась по нервам тупой пилой. Кулак свободной руки бессильно сжался, и Узумаки поднялся на ноги. Щелчок – бутылка всё-таки откупорена и горьковатая жидкость полилась в горло, заставляя заткнуться на долгие несколько минут. Захлебнуться в пиве, потушить им же огонь внутри не получилось. Оно оставило горечь на корне языка.
– Потому что я тряпка, Нагато. У меня нет воли…
Злые слова обжигающим воздухом вырвались изо рта. Учиха ведь так всегда говорил? Так?
– Потому что я обещал! Потому что привык. Подсел!
Пустая бутылка со злостью полетела в стену, рассыпаясь мелкими осколками с таким звоном, что где-то в близких гаражах пискляво залаяла шавка.
– Чёртов Учиха! Ненавижу!
Хотелось рычать, бить, ругаться. Вместо этого он подхватил вторую пустую бутылку и запустил её в ту же стену. Очередной звон, лай.
Бутылки кончились, а злость нет. Она обхватывала полностью, душила.
Зарывшись руками в волосы, Узумаки шумно выдохнул сквозь зубы. Если бы можно было разорвать себя пополам, если бы можно быть вытащить сердце и скормить той собаке в гаражах.
Если бы можно было не любить Саске.
Просто. Приказать себе. Забыть его.
Забыть и не вспоминать. Вырезать из мозга тот сегмент, который заняли эти чёрные глаза, длинные нервные пальцы, тонкие упрямые губы и ужасный, отвратительный характер.
Ведь Учиха никогда не полюбит. Никогда не поверит и будет дальше медленно вытягивать по жиле, наслаждаясь чужой болью.
Тот, кто был изранен, не сможет понять, что ранит своими руками.
Пальцы до боли потянули за волосы, словно бы тело пыталось вернуть своего хозяина в этот мир. А потом на спину легли тёплые руки, прижавшие к себе крепко и успокаивающе.
– Тише…
Омерзение к собственной жалости окатило с ног до головы, и Наруто опустил руки, просто утопая в собственных глупых эмоциях.
Его жалеют…
Пальцы Нагато мягко поглаживали по затылку, словно ребёнка. Он пытался успокоить, а от этого становилось только хуже. Оставалось только уткнуться лбом в куртку красноволосого и мерно вдыхать незнакомый запах. Может, действительно получится успокоиться.
