Текст книги "Пустошь (СИ)"

Автор книги: Ishvi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 87 страниц)

Мадара резко отошёл, отпустив его и вынимая из кобуры чёрный пистолет. Наруто, как завороженный следил за бликами на глянцевом стволе, за тем, как Мадара нежно проводит пальцами по рукояти.

– Если я убью тебя, – резко выпалил мужчина, направляя пистолет на Узумаки. – Саске последует за тобой. Ты ведь знаешь, что он тоже умеет любить?

– Пошёл ты к черту, – зло сплюнул Наруто, смотря в тёмные глаза, но не направленное на него дуло.

– Если я убью твоих родителей, ты всё равно не отстанешь от Саске. Потому что ты зависим.

Ещё один болезненный удар сердца. Оно бьётся слишком быстро.

– Но я могу убить Саске.

Удар в груди. Тишина.

Холод жидким огнём пробегает по телу.

– Да, я тоже проиграю в этом случае. Наша семья понесёт потерю…а я не хочу терять никого из своих.

Мадара повернулся к нему боком, направляя пистолет теперь в скорчившегося на земле мужчину.

– Поэтому ты бросишь его.

Выстрел, тело упало на асфальт.

Даже растекающаяся под головой трупа тёмная лужа, ловящая рыжие отблески фонаря, не притянула взгляд Наруто так сильно, как совершенно сумасшедшие глаза Мадары.

– Просто скажешь, что…оставляешь его. Что говорят в таких случаях? Отношения изжили себя, мы не сошлись характерами, дело не в тебе, а во мне? Что-нибудь из этого бреда.

Мадара вновь убрал пистолет, подходя ближе, пока за его спиной люди начали упаковывать тело в чёрный мешок.

– Я ведь убью его, Наруто, – прошипел мужчина, теряя всю свою показную холодность. – И его смерть будет на твоей совести.

– Зачем вам это? – рыкнул Узумаки.

В том, что над Саске нависла настоящая угроза, он не сомневался ни на миг. Успел за эти годы прочувствовать всё их семейство с этими их принципами, жестокостью и одуряющим холодом.

– Саске должен вернуться к нам. Перестать позорить род. Перестать быть изгоем и занять своё место.

– А что, если он не хочет?

Вызов в голосе Наруто позабавил Мадару, и тот тихо рассмеялся.

– Никто не хочет выполнять возложенные на него обязанности. Поэтому иногда нужно подтолкнуть человека в правильном направлении.

– Зачем ты лезешь в его жизнь?

– Не злись, Наруто. Эта его жизнь…она пуста. А семья подарит ему смысл.

– Или заберёт его…

Мадара улыбнулся. Мужчина внезапно стал похож на плоскую картинку в телевизоре, у которого выключили звук и убрали цветность. Наруто тряхнул головой, пытаясь вернуться в этот мир, но сердце стучало в ушах и от гула грудная клетка начала тихо вибрировать.

– Я убью его, Наруто, – очередной гвоздь в истекающий кровью орган. – Я смогу сделать это, поверь.

Наруто верил. Глядя в эти выцветшие глаза, он видел за радужкой мужчины все те жизни, которые Мадара отнял. Вот почему от Учихи веяло холодом: его окружали духи. Они цеплялись за него и тянули в мир мёртвых, но Мадара не поддавался, оставаясь здесь, чтобы отправить за черту ещё немного душ.

– Если ты меня обманешь или расскажешь ему о нашем разговоре, я узнаю, – пообещал Мадара. – Я увижу.

Наруто не опускал взгляд. Один чёрт, перед глазами уже всё плыло.

Его отпустили, подтолкнув в спину, а Мадара ухватил за предплечье, волоча за собой онемевшее тело.

Чужие худые пальцы впились в горящее сердце, выламывая из него кусок мышцы. Волокна расходились медленно, тяжело. Сердце сопротивлялось, но руки были слишком сильными, а вместо ногтей у них были острейшие лезвия.

Сознание вспыхивало проблесками.

Забор.

Скрипнувшая калитка.

Противно-тёплый салон машины, блёклый свет тухнет и рычит мотор. За окном какие-то тёмные дома, чьи-то светящиеся жизни в окнах.

Все это казалось Наруто дурным сном, иллюзией, врезавшейся в разум холодными иглами. Ведь его били…ведь попали в висок, значит, это всё могло присниться. Да, скорее всего, его вырубило и…

Но реальность слишком сильно сжимала сердце в свои шипастые тиски.

– Если я его брошу, – не слушающимся губами произнёс Наруто. – Он будет жить?

– Будет.

Слово, проведшее черту под всем сказанным ранее.

Саске будет жить.

– Мои условия…

– Условия, – грустно усмехнулся Наруто, опуская голову.

– Вы разговариваете на улице. Мой человек следит за вами, и если ты не выполнишь свою часть, то…

Наруто молча кивнул. Ошейник чужой воли сдавливал горло всё сильнее.

А потом машина остановилась у небольшой тёмной посадки, что разделяла железнодорожные пути от трёх высоток.

Жизнь от смерти.

– Вперёд, Наруто, – кивнул Мадара, поворачиваясь к Узумаки. – И помни, я слежу за тобой.

Наруто молча вышел из машины, едва не вывалившись на землю. Ноги начали мелко дрожать.

Чёрное блестящее тело машины с тихим шипение покатилось по узкой дороге, оставив его в мнимом одиночестве.

Наруто поднял взгляд на посадку. Там, за ней будет уже другая жизнь, где костлявые пальцы всё-таки оторвут часть сердца.

Трясущейся рукой вынув телефон из кармана, Узумаки щёлкнул кнопкой блокировки и белый свет ударил в глаза. Даже на номер Саске смотреть было больно…

Но он набрал его, прикладывая пластмаску к уху и судорожно вслушиваясь в тягучие гудки.

«Не отвечай. Только не отвечай», – проносилось в голове.

– Наруто?! Блядь, где тебя носит?! – взорвалась трубка знакомым голосом, в котором сквозило плохо сдерживаемое волнение пополам со злостью.

Лучше бы он просто злился.

– Саске…нам нужно поговорить.

Голос был придавленным, чужим и безжизненным. Он отлично подходил для марионетки, которую дёргали за ниточки чужой жизни. Дёрнут чуть сильнее – нити оборвутся.

И Саске умрёт.

– Где ты?!

– Под общагой.

Наруто первым положил трубку, не став дожидаться ответа или новой порции испуганно-злых обвинений. Саске умеет чувствовать. Саске умеет любить.

Выключив телефон, Узумаки неверной поступью пошёл в сторону посадки, радуясь, что её темнота может хотя бы на несколько минут скрыть его от пристального взгляда неизвестного соглядатая.

Мозг, как ему и полагается, с чудовищной скоростью тасовал варианты выхода из этой тупиковой ситуации, подкидывал всё новые и новые решения. Разум отказывался плясать под чужую дудку, посылая по телу горячие волны, заставляя сердце вспыхивать огнём.

Но осыпаться холодным пеплом.

Мадара – не тот человек, которого можно легко обмануть.

А жизнь Саске слишком дорога ему, Наруто, чтобы пытаться ею рисковать.

Ведь Учиха останется жить…сможет пережить всё это.

Он сильный.

Справится.

Наруто поднял взгляд, с сожалением понимая, что посадка почти пройдена. Впереди в прорехах меж тонких акаций замаячил жёлтый свет фонаря, освещающий одинокий ларёк и площадку перед общежитием.

Разум сгорел. Он не смог справиться одновременно и с верой в то, что всё может быть хорошо, что они найдут выход и с обречённым следованием чужой воли.

Посадка кончилась, свет фонаря обжог освободившееся от спасительной тьмы тело.

Руки похолодели, голова закружилась и Наруто замер, вглядываясь в нервно курящую фигуру под разлапистой акацией.

Волнуется.

Сердце сжало так больно, что Наруто пришлось умолять собственный кровяной насос подождать ещё немного. Нужно было сказать, выполнить требование кукловода, а затем уйти подальше и позволить сердцу разорваться на осколки.

Исчезнуть.

Саске заметил его. Резко выбросил недокуренную сигарету – непозволительное расточительство его обожаемых никотиновых палочек.

Узумаки пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы приблизиться к брюнету, и ещё немного, чтобы посмотреть ему в глаза.

Взгляд Саске заметался по его лицу, рука поднялась и тонкие пальцы стёрли с губы подсохшую капельку крови.

– Кто? – просто спросил Учиха, опуская руку.

– Нам нужно поговорить, – произнёс Наруто.

– Это я уже слышал. Что случилось?

Наруто опустил голову, чтобы избавиться от едва ощутимого прикосновения узкой ладони. Саске руку убрал, но смотреть продолжал практически испепеляюще. Потому что горел сам…

Сгорал.

Наруто отвернулся, вглядываясь в полоску деревьев в слепой надежде, что тьма вновь окутает его, скроет от слишком проницательных глаз Учихи. Но взгляд наткнулся лишь на одинокую фигуру широкоплечего мужчины, который смотрел точно на них, но стоял в стороне, будто бы кого-то ожидая.

Так вот кто будет палачом, если Наруто не сможет…

Пришлось вновь посмотреть в чёрные глаза, потому что это надо говорить вслух.

Бледное лицо, тронутое бликами от фонаря, застыло, но в чуть раскосых чёрных глазах бушевала буря. Червлёное серебро резало взглядом. Едва розовые губы сжимались в плотную линию, а чёрные разводы волос казались слишком густой тенью.

«Как хочется поцеловать», – грустно признался себе Наруто.

От этого желания сводило скулы, сжимало и иссушало вены.

Даже у приговорённого к смерти больше прав, чем у него. Им разрешено последнее желание…

Последний поцелуй…

Что бы запомнить.

Но Наруто не мог позволить себе этого, зная, что тогда точно не сможет. Что Саске почувствует его боль, его дрожащую душу, его желание остаться рядом.

И ту руку, что отрывает от сердца кусок.

– Говори, – хрипло выдохнул Учиха.

Пришлось заставить голос не дрожать.

– Я ухожу.

Ровно, без пауз. Как прямой удар ножом под рёбра.

Саске, как и любой раненный, застыл, ещё толком не поняв, что в теле теперь есть кровоточащая дыра.

Рука потянула кусок сердца. Волокна поддались…осталась лишь одна единственная нить.

– Уходишь? – безжизненно.

Ему больно.

Наруто понял это по взгляду. По дрогнувшим губам, по тому, как Саске вцепился в пачку сигарет, сминая её в попытке достать одну из них.

Ему больно.

– Ухожу, – кивок.

«Смотри ему в глаза», – рыкнул внутренний голос.

Смотри!

– Всё кончено, Саске.

Ну вот и всё. Осталось подождать…ещё немного…

Саске, так и не достав сигарету, выронил пачку. Его рука потянулась к груди Наруто, но тот отшатнулся, продолжая смотреть в глаза.

Белые пальцы дрогнули, застыв в воздухе.

А потом резко метнулись к нему, хватая за затылок и привлекая к себе. Узумаки изо всех сил упёрся в грудь парня, сопротивляясь тому, чего сам желал больше воздуха. Больше следующего удара сердца.

Саске ткнулся холодным лбом в лихорадочно-горячий чужой. Наруто поднял на него глаза.

– Не верю, – прошептал Учиха. – Скажи это.

– Отпусти.

– Скажи!

Он повысил голос, что никогда раньше не делал.

– Я не люблю тебя.

Рука на затылке дрогнула, сжав волосы в последний раз.

Разжалась, почти ласково соскальзывая по волосам, по шее, по плечу…

Наруто, глубоко вдохнув, попытался впитать в себя это последнее прикосновение. Запомнить его.

Потому что другого не будет.

Узумаки отступил назад первым.

Саске так и остался стоять: прямой, с опущенной головой, опустошённый.

А потом как-то совершенно потерянно принялся искать что-то по карманам.

«Сигареты», – догадался Наруто.

– Не любишь, – надколото усмехнулся Саске. – Значит, врал.

Узумаки промолчал.

– Прости.

Лучше бы он его ударил. Добил и без того растоптанное, бесполезное тело. Но Саске лишь вперился взглядом, как только он умеет.

Учиха слишком гордый, чтобы показывать свою боль.

Учиха слишком сильный, чтобы позволить глазам блестеть.

Наруто было легче придумать этому мерцанию оправдание – блики от света, огоньки злости.

Но только не слёзы.

Потому что Саске выдержит. Справится.

«Уходи», – шикнул разум.

Правильно, нужно уходить.

Иначе он останется.

Развернувшись, Наруто, не видя дороги, побрёл в сторону тёмной полоски деревьев. Он бы побежал, если бы не ватные ноги.

Саске смотрит, провожает взглядом. Но скоро его зрение подведёт. Ведь он ночью…без очков. Значит, ещё немного и Наруто исчезнет для него. Станет размытым силуэтом.

Темнота обняла Узумаки так крепко, что парень едва не упал, обманутый поддержкой её рук.

Лоб уткнулся в дерево, из горла вырвался хриплый стон, пальцы вцепились в кору, раздирая её, царапая собственную кожу, ломая ногти.

Всё кончено.

«Не стой здесь. Иди…куда-нибудь», – посоветовал разум, и Наруто пошёл.

По щекам бежала отвратительная влага, которую нельзя видеть никому. Но тьма ведь не расскажет? Она не выдаёт секреты.

Саске так и не спросил: «почему?».

Рука оторвала сердце. Теперь одна половина думала: «а биться ли ему дальше?».

========== Глава 6. Кто-то. ==========

*от автора. Добрый день. Книга готовится к печати. Те, кто заинтересован в этом, прошу, пройдите в мой профиль. Там вы увидите ссылку на информацию по изданию.

«Близка неизбежность

Так мало любви, так много слов.

Совершенная нежность

Превращается в совершенное зло.

Отвергая законы природы,

Стоит у перил моста,

Безумно глядя на воду

Совершенная красота.

Кто-то мчался, падая с ног, плыл против течения, ехал на красный.

Просто чтобы сказать, что всё будет хорошо, что всё не напрасно,

Но ошибся дорогой и не рассчитал траекторий полёта.

И мне снова приходится быть для тебя этим “кто-то”

Любить – это так глупо,

Всё получилось не так, как хочется.

Лезут холодные,

Скользкие щупальца в мир одиночества.

Калечат и ранят, и сердце сжимают вежливой ложью,

Но мы же не станем холодными, скользкими тоже.

Так хочется остановиться

Сказать своим светлым порывам – хватит.

Легко заблудиться

В мире хитрых стратегий и тактик.

Душа трепещет и плачет

От того, что творится в уме,

Но я твержу, что всё будет иначе

Ах, кто бы твердил это мне!»

Fleur – Кто-то.

– Ты сказал ему? – спросил Мадара в трубку, где на том конце далеко не сразу ответили.

– Да, – выдохнули голосом Наруто.

– Молодец.

Сброс. Улыбка. И новый номер.

– Нагато? Следи за ним. Не дай умереть, если захочет, – сухие приказы человека, который привык, что ему подчиняются.

– А что с Саске?

– Я дал тебе Наруто. Займись им.

– Ясно.

Сброс. Взгляд в тёмную дорогу.

Мадара знал, что его план не имеет изъянов, но также Учиха догадывался, что чувства достаточно сильно бьют, если их разорвать. И Наруто, потеряв всё то, ради чего изменил всю свою жизнь, запросто может променять оставшееся ему время на спокойное забытье смерти.

А Саске действительно шагнёт следом за ним.

Допустить этого Мадара не мог, поэтому продолжал плести узор своей совершенной паутины, в которую угодили две души. Придётся, конечно, подёргать за ниточки некоторое время, благо клубок отношений Наруто и Саске оброс теми, кто остался не удел.

Но в итоге всё будет так, как спланировал он, Мадара.

***

Ночной воздух никогда не был ещё таким сухим, болезненно бьющим плетьми по лицу. Перила моста ещё никогда не были такими тонкими лезвиями, что впивались в руки.

Наруто сжимал их так сильно, что ладони уже налились ноющей болью.

Отсюда он когда-то прыгнул за Саске, ещё не понимая, что этот прыжок был не в воду, а в чужую жизнь, которая так и не выпустила. В которой он увяз и утонул.

Но смерть та была приятной, тёплой, не смотря на всю боль, что щедро дарил Учиха.

Каждый удар был оплачен поцелуем.

И вот чем всё закончилось…

Узумаки бездумно смотрел на чёрную воду. Она текла мимо, огибая колонны моста, совершенно не догадываясь о том, кто стоит наверху. О том, чьё сердце осталось на асфальте безобразным комком мяса.

Что дальше?

Пустота.

Потому что нет дальше без…

Отдать свою жизнь за жизнь другого…это так банально, но так правильно.

Отрешённость заполнила его, подталкивая всё ближе к перилам, пока нога не встала на него, а рука, зацепившись за столб, не подтянула тело выше.

Отсюда, с этой высоты, казалось, что нет границы у раскинувшегося внизу покрывала, играющего белыми бликами.

Даже на боль сил не было. Сердце на асфальте не может биться, оторванное от тела.

Наруто невольно улыбнулся, крепче сжимая столб.

Когда-то здесь стоял Учиха. Он рассказывал о том, что ему осталось время лишь до весны. А Наруто уговаривал слезть. Глупо, слишком наивно и в итоге у него ничего не получилось.

Совсем другой мир. Совсем другой он.

А сейчас хотелось исчезнуть поскорее.

«Если я убью тебя, Саске последует за тобой. Ты ведь знаешь, что он тоже умеет любить?».

Голос Кукловода в голове прозвучал так отчётливо, что Наруто даже вздрогнул, выдыхая с каким-то хрипом.

Его лишили даже этого – права покончить со своей никчёмной, пустой жизнью.

Спустившись с перил, Наруто обхватил себя руками.

Нельзя умирать…просто нельзя.

Ещё не время…нужно выждать.

Сердце, слышишь? Нужно потерпеть.

Но отчего-то оно не желало медлить. Жестокий кровяной насос сделал сильный удар, больно толкнувшись в рёбра. Те лишь чудом не проломились.

Наруто, согнувшись пополам, вцепился пальцами в грудь, комкая футболку и падая коленями на асфальт. Перед глазами всё поплыло, размываясь дешёвой акварелью, стекая чернилами на глаза.

Он не услышал, как рядом остановилась машина. Не понял, почему человек окликает его по имени.

Было плевать на всё. Даже на чужие руки, поднявшие с асфальта и затолкавшие в знакомо пахнущий салон.

Было плевать…

***

Что делают люди, когда их бьют по больному? Когда их выворачивают наизнанку и полосуют внутренности лезвиями?

Напиваются.

Саске бы тоже напился, но в голову не пришло даже купить бутылку чего-то горячительного. Всё, что он смог – отойти от акации и пойти…просто пойти.

Асфальт ложился под ноги рваными кусками, свет фонаря то появлялся, то пропадал, а потом вовсе наступила темнота, в которой Учиха не мог разглядеть даже носков собственных кед.

– Придурок, – зло выдохнул Саске, останавливаясь посреди совершенно чужого двора.

С лавочки под деревом испуганно спрыгнула кошка, где-то пикнула и затихла сигнализация машины.

В голове вертелись слова Наруто. Они не желали выходить из головы совершенно. Бились о череп, впивались в мозг, застревали в глотке, когда Саске пытался повторить их в надежде, что ему откроется тайный смысл.

Но смысла не было.

Учиха пошатнулся и всё-таки опустился на лавочку, чиркая зажигалкой у сигареты.

«Я не люблю тебя».

Неужели Узумаки был настолько жестоким, чтобы сказать это вот так? Неужели он…

Не любил.

От непонимания голова начала раскалываться на две части, и пришлось зажать её с двух сторон ладонями, понимая, как предательски те дрожат.

Злость, горечь, боль – эти эмоции сменяли друг друга, ударяя с каждым разом всё сильнее и сильнее.

Но почему?

Саске поднялся так резко, что вновь вспугнул успокоившуюся было у его ног кошку. Злость заставила выхватить из кармана телефон и, не глядя, набрать номер.

– Возьми трубку, Узумаки, – сквозь сцепленные зубы прошипел Учиха. – Ну!

Но на том конце провода тишина. Даже голоса женского нет, чтобы сообщить о недоступности чёртова абонента.

Саске уставился на телефон.

Наруто как будто перестал существовать. Может, его и не было? Может, это затянувшийся сон, а Узумаки действительно всё это время был призраком?

Пальцы сжали сотовый крепко, пластик затрещал и от смерти его спас лишь входящий звонок, заставивший выпасть из злого оцепенения.

– Да, – резко выпалил Саске, только сейчас вспомнив, что на экране высветился незнакомый номер.

– Наруто со мной.

– Нагато, – скрипнул зубами Учиха. – Зачем мне это знать?

Стоило догадаться – преданный мальчик по вызову подобрал свою обозу вновь.

– Чтобы ты не делал глупостей. Он жив.

– А мне похер, – рыкнул в трубку парень и сбросил вызов, посылая телефон в долгий полёт. Ошмётки пластика с грохотом разлетелись по улице, а Учиха быстрыми шагами направился прочь.

***

– Ты как?

Когда Наруто проснулся, то понял, что его подобрал Нагато, каким-то чудом оказавшийся на мосту. Думать о том, почему красноволосый, словно джин из лампы, вдруг оказался в нужном месте в нужное время не хотелось. Или же не получалось, что более вероятно.

Все мысли собрались вокруг одной пульсирующей точки в груди. То, что он сидит в больничной палате, Наруто тоже не сразу понял.

Было плевать где находиться. Всё это не имело значения.

– Сойдёт, – тихо ответил парень, укладывая руки по обе стороны тела.

– Я могу позвонить кому-нибудь, кто присмотрит за тобой?

Узумаки отрицательно покачал головой. Видеться с кем-то совершенно не хотелось. Если бы он мог, то зарылся бы в землю и терпеливо ждал, пока можно будет развалиться на куски. А сейчас приходилось вдыхать пропитанный полынью воздух, выдыхать и так по кругу.

Наруто никогда не задумывался о том, как утомляет простое дыхание.

– Что случилось?

– Не хочу об этом, – излишне резко выпалил Узумаки и тут же виновато посмотрел на Нагато. Срывать злость на нём было неправильно.

– Прости, – поморщился блондин. – Я просто…просто нарвался на кого-то.

– Бывает, – спокойно кивнул Нагато. – Мне позвонить Саске?

Боль пронзила сердце, и Наруто едва не сложился пополам. Раньше он и представить не мог, что одно единственное имя может причинить столько боли. Раньше не хотелось повторять его вновь и вновь, пока тело не устанет и не рухнет изломанной куклой.

– Наруто!

Руки осторожно легли ему на спину, помогая выпрямиться и лечь на кровати ровно. Но это не действовало.

Сердце вновь сковало холодной судорогой, и тело попыталось свернуться в клубок. Вернувшаяся было осознанность вылетела из головы с новой порцией жгучей боли.

***

В следующий раз Наруто пришёл в себя утром, если верить свету за окном. Он лежал всё в той же палате, укутанный тишиной и унизанный какими-то проводками.

– Наруто, – позвал мягкий голос, и блондин осторожно повернул голову. На стуле рядом с кроватью сидел Джирайя.

– Привет, – выдохнул Узумаки.

Лицо отшельника будто бы посерело. Под глазами мужчины залегли глубокие тени, а сами радужки странно поблескивали.

– Меня твой друг вызвал. Меня и Цунаде…

– Странно, – Наруто попытался принять сидячее положение, но рука мужчины предостерегающе сжала его собственную. – Я думал в таких случаях вызывают родителей.

– Они приедут позже.

Наруто, как сквозь вату, ощутил вялое беспокойство, а потом понял, что это не истинная эмоция, а просто отголосок. Привычка что-то чувствовать, в которой теперь парень не нуждался.

– Как так случилось, что ты довел себя до приступа? – спросил Джирайя.

В его голосе не было ни обвинения, ни злости. Он не ругался, а просто хотел знать.

– Это Саске? – прочитал по глазам отшельник.

Второй раз имя услышать было легче.

– Н-нет, – неуверенно качнул головой Наруто. – Это я.

– Что произошло?

– Я…ушёл.

Подняв глаза на мужчину, Наруто прикусил губу. И хотя в глазах Джирайи сверкнуло удивление, ответить он не успел: двери палаты открылись, пропуская внутрь взволнованную Сузо, а следом за ней, мрачный как тень, вошёл Ирука.

– Я попозже зайду, – тихо сообщил Джирайя и, кивнул отцу Узумаки, покинул палату.

– Наруто, – печально вздохнула женщина. – Что же ты…

Узумаки опустился на подушку, будто бы отрезая себя от этого мира, в котором мать что-то говорила о том, что всё будет хорошо, что он поправится, что обязательно придёт в норму.

А отец молча смотрел мимо. В окно.

Сузо пыталась разговорить сына, но язык Наруто прилип к нёбу, а сил хватало только на поддержку дыхания.

Чудовищно трудная штука, если задуматься.

Вдох-выдох.

Выдох.

Вдох.

Он провалился в странное вязкое забытье, из которого вынырнул только из-за опустившейся тишине. Чужое присутствие Наруто ощутил сразу и резко повернулся, надеясь увидеть холодные чёрные глаза, услышать знакомый хлёсткий комментарий его состояния…

Но увидел лишь Нагато.

– Я хочу уехать отсюда, – решительно заявил Наруто.

– Ты не в том состоянии, – отрезал парень. – Полежи здесь хотя бы пару дней.

– Нагато, я хочу уехать отсюда. И я уйду. Или с тобой или без тебя.

***

Саске открыл глаза, когда ночь внезапно закончилась. Он сам не понял как, но отчего-то почувствовал выползшее из-за горизонта солнце. Его бледные лучи, проскользнув в окно, ударили по глазам, наполняя комнату каким-то потусторонним светом, сгодившимся бы для мира мёртвых.

Хотя почему он до сих пор считает собственный мир живым?

Поднявшись с кровати, Учиха поморщился от боли в голове, какая бывает у каждого, кто перебрал с алкоголем ночью. Мутный взгляд прошёлся по комнате, чтобы убедиться в своём полном одиночестве.

Наруто так и не пришёл.

– Ну и к чёрту, – выдохнул Учиха, поднимаясь с кровати.

Надежда дождаться Узумаки ночью умерла вместе с нею же. А теперь лучи солнца жадно слизывают её с кожи.

Саске потянулся за чайником, едва не споткнувшись о перевернувшуюся пустую бутылку кагора.

И замер посреди комнаты.

Всё закончилось так нелепо.

Хотя как ещё это могло произойти? Все слова, все нагромождения обещаний рушились под гнётом реальности.

– Почему? – спросил он у пустоты, опуская чайник обратно на стол и машинально вытаскивая из рюкзака бутылку. Кажется, выпивку он покупал на последние деньги, не озаботившись даже закуской.

Глоток.

Почему? Потому что ты стал не нужен. Потому что обещание было сдержано, долг самому себе уплачен, а свобода оказалась слишком манящей.

Потому что у Наруто есть будущее.

И ему не захотелось его терять, стирая неровные штрихи собственной жизни, чтобы набросать новые линии. Ровные, правильные.

Потому что ваши отношения никогда не были тем, что нужно. Тем, что правильно.

Глоток. Горечь на языке и саднящая боль в прокушенной губе.

Наруто правильно расценил перспективы, просчитал всё, когда по его рёбрам прошлись чьи-то кулаки. Боль отрезвляет? Видимо, в случае с Узумаки ещё и мозг на место ставит.

Саске опустил бутылку на стол, понимая, что ещё немного и она полетит в стену. Рука машинально метнулась к карману, но телефона там не было и память услужливо подбросила разлетающиеся по асфальту осколки пластика.

Да и кому ты собрался звонить? Наруто?

Зачем?

Саске, облизнув губы, уставился на дверь. Даже подошёл к ней, проверяя замок, открывая и вглядываясь в узкий небольшой коридор-тамбур. Нет, Наруто действительно не возвращался домой.

Хлопок вышел сильным, оглушающим.

***

Квартира Нагато стала обжитее. На стенах появились небольшие картины, а у Пэйна собственный коврик у двери.

Погладив проснувшегося пса по голове, Наруто прошёл следом за Нагато к единственной комнате.

– Я у тебя ненадолго, – пояснил Узумаки. – Несколько дней…

Он опустился на диван, чувствуя, как земля вновь начала уходить из-под ног.

Красноволосый, повернувшись к парню, покачал головой:

– Оставайся, если надо. Меня не бывает по утрам, а иногда смена длится сутки.

Наруто слабо кивнул, вновь не найдя в себе силы для ответа. Кажется, Нагато прошёл мимо него, сказав что-то про чай.

Слушая отголоски, доносящиеся в кухни, Наруто мысленно прокручивал тот вечер. Ведь запрещал себе возвращаться воспоминаниями туда, под акацию. Вспоминать потухшие от боли глаза, дрогнувшие губы…

Холодные пальцы на шее, в волосах.

Наруто повалился на диван, подтягивая колени к груди и прикусывая костяшку пальцев.

Не хватало рук на плечах и самого приятного в мире холода.

Узумаки закрыл глаза, понимая, что только терзает себя понапрасну.

А по-другому не получалось…

Каждый миллиметр кожи чувствовал прикосновения человека, который сейчас далеко. Даже дальше, чем в другом доме. На другом конце реальности.

Нагато, войдя в гостиную, хотел было окликнуть Наруто, но тот поднялся сам, молча забирая протянутую ему чашку и опускаясь обратно.

– Расскажешь?

– Мы разошлись. С…Саске.

Губы пронзило иглами, и Узумаки поспешил отпить чая, вкуса которого не почувствовал.

– Совсем?

Нагато смотрел на друга и не знал, как поступить. Каждый жест, каждый вздох Наруто делал будто через силу. Его что-то заставляло жить, но с каждой минутой это давило на парня всё сильнее и сильнее, норовя переломить позвоночник.

Сухой кивок, и большие голубые глаза смотрят прямо в ожидании чего-то. Наруто и сам не понимал, что хочет услышать от Нагато, но душа заметалась внутри, словно бы у того были нужные ответы, советы и системы поведения.

Блондин опустил чашку на пол и провёл руками по лицу, поморщившись от боли. Наверное, губы превратились в месиво, а на скуле налился синяк.

– Я не знаю…как дальше, – через силу выдавил из себя он. – Я ничего совсем не знаю.

– Тише, – мягко посоветовал Нагато. – Тебе нельзя волноваться.

– Один чёрт волнуюсь! – зло выпалил Наруто, подскакивая с дивана и запуская пальцы в волосы. Хотелось ощутить физическую боль, чтобы выбить из груди другую, разъедающую.

– Тебе нужно перетерпеть. Пройдёт.

– Не пройдёт, Нагато.

Он повернулся, встретившись с красноволосым взглядом.

– Это никогда не пройдёт, – помотал головой Наруто. – Неужели…неужели всё должно быть именно так?!

Нагато тяжело выдохнул, протягивая руку и задирая рукав чёрной футболки. От удивления Узумаки даже замер, не понимая, зачем друг делает это, но взгляд всё же приковала к себе внутренняя сторона руки. Бледная кожа была испещрена мелкими и толстыми шрамами, нанесёнными явно в порыве чувств. Такие бывают только на теле тех, кому не справиться с тем, что творится внутри и, смотря на эти белёсые отметины, страшно представить их душу.

– Помнишь, я говорил, что любовь причиняет страдания? – слабо улыбнулся Нагато. – Иногда…иногда их слишком трудно выдержать.

Парень вновь опустил рукав и убрал руку в карман, поджимая губы. Взгляд его стал глубже, и Наруто почудилось, словно бы Нагато видит все причины без вопросов.

– Но ты выдержишь, – уверенно кивнул он. – Твоя боль…она иного рода.

– Я не за себя переживаю, – качнул головой Наруто. – Я сделал больно Саске.

– Саске…

Красноволосый как-то поник, отворачиваясь и поднимая с пола чашку Узумаки.

– Саске всем вокруг делает больно, – очень сухо проскрежетал хозяин квартиры. – Он идёт по головам людей, топчется по их чувствам. Такие люди не испытывают боль. Они забыли.

– Он помнит, – упрямо прорычал Наруто.

Фиалковые глаза иронично сверкнули.

– Если бы он помнил, то не делал бы тебе больно так много раз.

***

Время тянулось безрадостной чёрной полосой, похожей на траурную ленту. Только на ней не было написано ничего, сплошная чернь.

Минуты могильными цветами опадали на сухую землю, прорастая странными изогнутыми лозами, испещрёнными острыми шипами. Лепестки секунд на потрескавшейся почве казались застывшими каплями крови, которые земля попросту не в силах впитать.

Нагато пару раз заходил в комнату, где Наруто всё также лежал на диване, уставившись в одну точку. На вопросы парень не отвечал, предложения поесть игнорировал.

Иногда красноволосому казалось, что его гость ушёл глубоко в себя и уже не вернётся, но потом к Узумаки подходил Пэйн, и парень легко трепал его по голове, смотря в янтарные глаза зверя.

Это успокаивало Нагато. Если Наруто принимает такую своеобразную поддержку, то не всё потеряно.

Тени разорванными крыльями тянулись по комнате, когда солнце начало клониться к горизонту. Наруто вряд ли заметил, что прошло уже достаточно часов. Просто перед глазами стало темнее, и тело обрадовалось фальшивой смерти.

Но и тут обман.

Дышать приходилось всё также глубоко и тяжело.

***

Наруто так и не пришёл: ни утром, ни днём, ни вечером, когда в комнате стемнело.

Саске смотрел перед собой, рассеянно водя пальцами по горлышку почти пустой бутылки. Удивительно, но алкоголь брал его сильнее, словно что-то в голове отщёлкнуло и позволило зелёному змию таки влить в вены свой яд.