Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 87 страниц)
Не убежать.
Не улететь.
А дёргаясь, лишь задеваешь оголённые кости, порванные жилы. Лишь просыпаешься от было навалившегося предсмертного забытья.
Отвергаешь его горько-сладкую вуаль, отказываешься дышать медленнее, застыть и ждать неизбежного. Пытаешься идти против маятников, что с силой лупят по сломанным крыльям, пробивают грудь…
Всё кончено… почти кончено…
Рука сама потянулась в карман, в поисках неизменного перочинного ножа. Он должен почувствовать хоть что-то… узнать, что всё ещё здесь, что можно вернуться…
…Можно попробовать улететь…
***
Наруто грел чайник уже в третий раз. Но Учиха всё не возвращался.
Сначала парень подумал, что его новоявленный сосед пошёл за сигаретами, а потом, что Саске всё-таки обиделся, но взгляд на лежащий на кровати рюкзак перечеркнул обе эти мысли. Денег он с собой не взял, да и не мог уйти в одних лишь тапках, которые стащил у Нагато.
А за окном уже темнело…
– Из-под земли достану, – выдохнул Узумаки, вскакивая с постели и выходя из комнатки в длинный коридор, залитый зеленоватым светом.
Где мог быть Учиха, он не знал, но решил начать свой обход с общей кухни, где наткнулся на двух весьма симпатичных девушек. Заглянул даже в сушилку, только и там никого не оказалось, кроме раздувающихся призраками белых простынь и чьих-то носков. Замерев посреди коридора, Наруто тяжело выдохнул. Если этот придурок опять решил поиграть в «найди меня, если сможешь», то это уже давно невесёлая игра.
Ноги сами направились на балкон, где он находил Саске уже дважды.
Рассохшаяся и выкрашенная в какой-то ужасный зелёный цвет дверь поддавалась с трудом, но с третьего рывка она всё же открылась.
– Учиха! – выпалил Узумаки, безошибочно узнав в сидящем на полу чёрном силуэте Саске.
Тот, согнувшись в три погибели то ли спал, то ли просто наслаждался одиночеством.
– Ты чего тут завис?! – выпалил Наруто, испепеляя взглядом пропажу. – Я тебя там жду, а ты…
Но что-то в этом неподвижном теле заставило Узумаки присесть на корточки рядом, осторожно потолкать в плечо. Вспомнив, что его сосед этого не чувствует, Наруто едва не хлопнул себя по лбу. Обойдя Учиху спереди, он уставился на низко опущенную голову. Лицо того скрывала чёрная завеса волос.
– Саске!
Узумаки осторожно поддел парня за подбородок и приподнял какую-то вялую голову, заглядывая уже в бледное лицо.
– Ты что? – выпалил Наруто, внутренне холодея от вида бесцельно уставившихся в пространство глаз. Учиха будто не видел его, хотя был в сознании.
Одной рукой поддерживая того за подбородок, второй же Узумаки быстро убирал налипшие на его лицо волосы, оправляя и позволяя рассмотреть выражение лица лучше. Ничего. Ледяное спокойствие с таким же ледяным взглядом.
– Саске?
Перехватив Учиху за плечи, уже начавший паниковать Наруто хорошенько тряхнул нежелающего просыпаться от какого-то странно забытья парня.
Звон привлёк его внимание, заставляя опустить голову.
Нож, перепачканный в крови, выпал из разжавшейся руки Саске.
Осознание пришло моментально.
Схватив Учиху за руки, он вытянул их, вертя перед глазами, проводя пальцами по коже, ища раны с внутренней стороны.
Но пальцы наткнулись на них лишь с внешней.
Глубокие порезы, неровные…
– Саске, ты что сделал? – немеющими губами пробормотал Узумаки, сжимая руки парня. Вторую он так не кромсал… наверное, было неудобно орудовать левой.
Видя, что на него не реагируют, Наруто подхватил Учиху подмышку, перед этим сунув треклятый нож в карман.
Им повезло, что комната была не так далеко от балкона, иначе вопросов бы не избежать…
Захлопнув за собой дверь, он повалил Саске на кровать, отходя и берясь за голову, в тщетной попытке успокоить мечущиеся мысли. Почему тот ничего не говорит, почему не реагирует? Ведь раны не серьёзные… глубокие, но не опасные.
Негнущимися пальцами Узумаки вытащил из стола купленные на всякий случай бинты. Он не думал, что те понадобятся так сразу…
Вернулся на кровать, где Учиха лежал в том же положении, что и прежде. Пришлось перевернуть вялое тело на спину, отчего вид у Саске стал уж совсем пугающим: пустой взгляд, устремлённый в потолок, слегка приоткрытый рот.
Полив глубокие раны перекисью, Наруто принялся быстро бинтовать их, пока те исходили розовой пеной. Иногда он бросал взгляд на всё такое же застывшее лицо, с приоткрытыми щелочками глаз, которые сейчас казались полностью чёрными провалами.
– Ты глупый, – прошипел Узумаки. – Ты даже не знаешь, с какой стороны нужно резать вены…
Этот нервный смешок, вырвавшийся из горла, показался каким-то уж очень неуместным, но Наруто ничего не мог с собой поделать.
Завязав некрепкий, но надёжный узелок, он убрал перекись и остатки бинта на стол.
– Учиха, – вновь позвал парень, – ты меня вообще слышишь, чёрт возьми?!
Опять потрясти за плечи – безрезультатно.
Узумаки слегка склонился над ним, поднося ухо к приоткрытому рту. Дышит. Хрипло, но дышит.
Он отстранился, но всё же продолжал нависать над смотрящим мимо него парнем. Кто знает, что сейчас творится в его голове, кто знает, что с ним вообще…
Наруто только сейчас понял, насколько Саске нужно было в больницу. Наверняка там знают, что делать с такими больными.
Но вторая часть души твердила, что нельзя. Что там Учиха не протянет и недели, его просто осушит эта стерильная иллюзия благополучия и помощи.
– Только не очнись мне, – тихо выдохнул Узумаки, смотря в невидящие глаза.
Наруто замер, понимая, что отчего-то взгляд цепляется за тонкие черты лица парня, за острый нос, миндалевидные глаза. Пальцы продолжили траекторию взгляда, проходясь подушечками по чётко очерченным холодным губам.
Узумаки одёрнул руку, сел ровно, не понимая себя и своих действий. Ему бы в скорую звонить, кричать, истерить… а он разглядывает Саске, словно впервые увидел.
Тяжесть руки на спине Наруто почувствовал не сразу, с головой уйдя в свои мысли.
– Со мной всё нормально, – сухой голос, безжизненный.
– Когда нормально руки не кромсают! – тут же вспыхнул Узумаки. – Нафига?!
– Хотел проверить… – выдохнул Учиха, смаргивая и переводя взгляд на парня. – Хотел проверить, что я что-то почувствую…
Наверное, впервые за многое время, они разговаривали спокойно, и Саске подпускал ближе, чем на расстояние острых шипов, которыми был усеян его защитный кокон.
– И как? – сдвинул брови Наруто. – Проверил?
– Ничего.
– В следующий раз просто уколи палец, – буркнул Узумаки, роняя голову на руки. – Какого хрена, Учиха? Какого хрена ты творишь…
– Не говори, что ты волнуешься.
– Я всё сказал тебе ещё вчера.
Внутри всё сжалось. Ну вот… он напомнил, дал зацепку, чтобы эта игра в «сделай больнее» вновь началась. Наруто вздохнул, покорно готовясь получить кучу иронии в ответ.
– Это было признание в любви?
Чего и стоило ожидать.
Вновь тяжёлый вздох.
– Это… это ничего, кретин, – с этими словами Узумаки поднялся.
– Если решишь повеситься, вешаются за люстру, а верёвку надевают на шею, но никак не на ноги.
Выпалив это, Наруто быстро вышел, не в силах больше терпеть тяжёлый взгляд, который заставлял думать о том, о чём так не хотелось. О том, что просыпалось в душе помимо желания помочь этому холодному существу.
Ноги сами довели до комнаты Нагато. Замерев, Узумаки нерешительно постучался.
– Кто?
– Я.
Нагато открыл и резко кивнул в комнату, намекая, что кто-то может увидеть Пэйна. О том, как ему удавалось неизменно протаскивать такую большую псину мимо вахтёрши, Наруто сейчас не думал.
– Что случилось? – сразу заметил взволнованное лицо парня Нагато.
Узумаки уселся на диван и уронил голову на руки:
– Я не знаю, что со мной творится.
– Я уже заметил. В чём конкретно ты запутался?
Наруто рвано выдохнул:
– Мы с Саске целовались… несколько раз.
Тишина.
Узумаки ждал, что тот начнёт осуждать, ругаться и рассказывать, что вообще-то стоит целоваться с девушками.
– Кто кого целовал?
Этот единственный вопрос удивил Наруто, словно Нагато не видел ничего постыдного в том, что другие считают причиной для убийств.
– Сначала он меня… два раза. А потом, – ещё один вздох, – я его… но…
– Что, но?
– Он сказал, что ему всё равно.
Чувствовать себя последней запутавшейся тряпкой, которая идёт изливать душу другу, навешивать на него груз своих проблем, Узумаки не нравилось, но ничего поделать с собой он не мог. Его засасывало в этот вакуум, где никто не примет тебя, никто не выслушает. Это непонимание самого себя, непонимание причин, мотивов и следствий выматывало. А идти не к кому… не Учихе же изливать душу. С того станется плюнуть туда…
– Наруто, Саске – это Саске. Он никогда не признается, что ему что-то не безразлично.
Нагато сел рядом, вновь как-то по-братски положив руку на плечо сникшего Узумаки. Он грустно улыбался, смотря на загорелое и такое потерянное лицо парня, на его тронутые температурой щёки. Тот вновь казался ему маленьким мальчиком, которого так несправедливо и так резко бросило во взрослую жизнь с её подлыми и болезненными отношениями.
– Нагато, но…
Наруто сбился:
– Но как я вообще могу идти у него на поводу?
– Ты не у него идёшь на поводу, – мягко поправил Нагато. – Ты делаешь то, что сам хочешь…
– Но, блин!
Узумаки даже вскочил с дивана, замирая перед собеседником:
– Это ненормально. Мне должны нравиться девушки… да и нравятся они мне, но…
– Наруто, – спокойным тоном мудрого учителя начал Нагато, – посмотри на Пэйна.
Узумаки нахмурился, не понимая совершенно причём тут собака.
Даже скосил глаза на забившегося под диван добермана и вопросительно кивнул:
– И что?
– Его всё равно когда-нибудь найдут, – пожал плечами Нагато. – Как бы я ни прятал его, как бы ни пытался скрыть – его всё равно рано или поздно найдут.
– Ты на что намекаешь? – вовсе потерялся Наруто.
Тот же терпеливо выдохнул, словно перед ним действительно был нерадивый ученик.
– Тебе просто нравится Саске, – протянул он. – Как человек, как личность. И не важно, кто он: мужчина, женщина. Он нравится тебе именно таким, как есть.
Нагато вперился взглядом в стушевавшегося Узумаки и продолжил с лёгкой улыбкой:
– И как ты не скрывай это, как ты не пытайся убедить себя в том, что это ненормально, что это болезнь, что так нельзя, что ты не такой… ты не сможешь. Эмоции, Наруто, чувства. Это ты не сможешь спрятать под диваном, как я прячу Пэйна.
– Но, – выдохнул Узумаки, чувствуя, что щёки заливает огнём, – это же Учиха, а это я. Я что… гей?
– Эти условности придумали люди, чтобы хоть как-то обозвать те феномены, которые им непонятны, Наруто. Все эти слова, которые мы используем, означают в конечном итоге лишь одно: люди разучились общаться эмоциями и чувствами.
Красноволосый говорил спокойно. Он скользил задумчивым взглядом по лицу парня и улыбался. Наверное, тот совсем запутался…
– Это ты такой умный, Нагато, – печально выдохнул Узумаки, – а я нет. Да и Саске тоже идиот… ему не нужны ничьи чувства… у него даже своих нет.
Ну вот… поведение достойное девки, которая страдает от неразделённой любви. Наруто зарычал, закрывая лицо руками.
– Нагато, я же нормальный парень…
– Если ты продолжишь мучить себя условностями, то ни к чему хорошему это не приведёт.
– Да я не мучаю! Но как я могу… вообще…
– Просто, Узумаки, просто. Главное не запутайся, пойми: нужно ли тебе это.
– Да мне вообще ничего не нужно! – с максимализмом подростка выпалил Наруто. – Ты бы его слышал! Я не понимаю…
– Саске будет делать тебе больно не один раз, – кивнул Нагато. – Он по-другому не может. Но у тебя есть выбор…
Узумаки вскинул глаза на собеседника, внутренне сгорая от стыда, что вообще полез с этим к Нагато.
– Уйти или остаться. Никто тебя не держит рядом с ним, никто не заставляет терпеть то, что он делает. Уходи, если не можешь справиться. Если слаб.
Жестокие слова, но тот был прав…
Наруто пообещал быть до конца рядом, пообещал поддерживать, пообещал терпеть всё, что Учиха готов сделать, лишь бы помочь. Пообещал разделить эту боль или её отсутствие пополам. И сбежать, спасовать перед первой же появившееся проблемой, увидев, что Саске действительно болен, поняв, что это не простой грипп, а от этого умирают… было бы самой последней низостью, трусостью.
Поступи Узумаки так, пойди на поводу у своего страха, желания жить в том идеальном мире, что выстроили для него мать и отец, он никогда бы себе не простил этого. Наруто никогда не простит себе того, что дал надежду другому, подставил плечо для слабеющего тела, а затем забрал всё, заставив Учиху упасть ещё больнее.
Он не мог так поступить.
Он не мог так предать… друга.
Да. Друга. Теперь уже друга.
– Я не предам, – тихо прошелестел Узумаки. – Я не предам.
– Выбор делать лишь тебе, – мягко напомнил Нагато, поднимаясь и становясь рядом с Наруто. – И не важно, какую любовь ты испытываешь и к кому. Любовь – это не страшно. Страшно безразличие. И…
Парень заставил Узумаки взглянуть ему в глаза, поддевая за подбородок:
– И если ты позволишь Саске почувствовать, что он стал тебе безразличен – он умрёт.
Страшные слова резанули по сердцу, заставив отшатнуться к двери.
– Я не позволю, – упрямо тряхнул головой парень. – Я… я же обещал.
Нагато вновь улыбнулся, поглаживая тычущегося носом в ладонь Пэйна.
– Наруто, не прячь свою боль под диваном, – как-то странно усмехнулся тот, но фиалковые глаза были полны грусти.
***
Этот разговор надолго захватил Узумаки, и в комнату он вернулся лишь спустя час. Парень чувствовал, что Учиха в порядке и поэтому позволил себе пройтись по общаге, переводя дух и осмысливая разговор с Нагато.
Стало легче… немного, но легче.
– Саске, я пришёл, – тихо объявил Наруто, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.
– Я рад, – сухо бросил уже пришедший в себя Учиха, что восседал за столом и неторопливо потягивал кофе. И радости в его голосе не было.
– Ты как? – Узумаки сел напротив, заглядывая в тёмные глаза.
– Никак, – короткое и холодное. – Чего тебе надо?
Наруто пожал плечами, откидываясь на подушки. Несмотря на грубость, ему было легко и хотелось улыбаться:
– Да ничего. Спи давай.
– Сам решу, когда мне спать, придурок.
– Как знаешь.
– Что-то ты сговорчивый слишком.
– Какой есть, – вновь беззаботно пожал плечами Узумаки.
Саске нахмурился:
– Плед отдай.
– Он тебе не нужен, – с широкой улыбкой заявил Наруто.
– Заколебал. Ты обдолбался, что ли?
Учиха даже пристальнее посмотрел в лицо парня, и то действительно показалось ему каким-то обкуренным. Слишком спокойный, хотя час назад на психа из палаты буйных был похож.
– Саске? – внезапно тихо позвал Узумаки, поворачивая голову так, чтобы видеть лицо собеседника.
Учиха вопросительно кивнул.
– Не прячь боль под кроватью, – широко улыбнулся Наруто. – Ты понял? Понял?
========== Остановиться. Глава 1. With you. ==========
Остановиться.
Глава 1.
With you.
«It’s true
The way I feel
Was promised by your face
The sound of your voice
Painted on my memories
Even if you’re not with me
I’m with you».
Linkin Park – With you.
Холодный дождь с порывами ветра бил в окно уютного кафе, мимо которого проходили люди и с интересом заглядывали в большие окна.
Учиха Фугаку мрачно следил за своим собеседником, который, казалось, никуда не спешил. Черноволосый мужчина неторопливо потягивал кофе из фарфоровой чашечки и, видимо, вовсе забыл о причине их встречи.
Можно было подумать, что его сюда кофе пить звали!
Учиха нервно постучал пальцами по столешнице, заставляя Орочимару вскинуть на него глаза.
– Ох, простите, – ехидно улыбнулся доктор. – Я совсем потерял счёт вашему времени.
– Вот именно, – мрачно кивнул мужчина. – Моё время – деньги.
– И вы платите их мне, чтобы я вам сообщал о самочувствии Саске.
Янтарные глаза лукаво сверкнули. Ещё один глоток.
– Мальчик думает, что мы его бросили и не любим, – нахмурив густые брови, кивнул Фугаку. – А сам сбежал куда-то, и телефон вот уже второй месяц не работает.
– Вы просто не знаете куда звонить, – пожал плечами Орочимару, откидываясь на спинку стула и глядя на Учиху так, будто предстояла беседа с очередным его пациентом.
Надо сказать, что Орочимару смотрел на всех так, зная, что каждый из нас болен. В любом можно найти семя болезни. Эта небольшая червоточинка может зародиться как в теле атлета, так и в теле простого смертного. Она будет грызть его незаметно, пожирая изнутри, в то время, как человек будет хвастаться отличным здоровьем. Увы, итог известен каждому…
– Почему вы не сообщили нам его новый номер? – выпалил Фугаку.
– Для чего? Мальчику нужно спокойствие. Поверьте, ему сейчас и без вас хватает хлопот.
– Мне кажется, у нас был уговор…
– Был. И я его исполнял. Если Саске не хочет вас видеть, то я не в праве его заставить. Я докладываю вам о его состоянии. Но хватать его за шкирку и тащить в отчий дом, – Орочимару поморщился, – на это у нас уговора не было.
Пристальный взгляд янтарных глаз прошёлся по Учихе, и доктор усмехнулся каким-то своим мыслям.
– То есть я вам за это не платил, – понятливо кивнул Фугаку.
– Даже если бы и платили, – Орочимару опёрся руками на стол, подаваясь вперёд и заглядывая в тёмные глаза мужчины.
Если бы Учиха не был обладателем железной выдержки, ему бы стало не по себе от этого проникающего в самое нутро взгляда. Словно Орочимару уже видит ту самую червоточинку и в нём…
– Как вы себе представляете это? – вздёрнул тонкие брови. – Я должен обколоть его седативами, закинуть в багажник и привезти к вам?
Пауза, повисшая между этими двумя, наполнилась звуками чужих разговоров, приглушённого смеха и звоном столовых приборов.
Фугаку, подавшись вперёд, тоже облокотился о стол локтями и проговорил:
– Если этого требует случай, то…
– Вы согласны на такое обращение с собственным сыном?
В голосе ноль эмоций. Такой же сухой и холодный, разве что какие-то ядовитые нотки можно было уловить, и то… этот яд исходил больше от его взгляда…
– Мой сын болен, – поджал губы Фугаку, вновь отстраняясь. Сложив руки на груди, мужчина посмотрел куда-то в сторону и спустя пару минут с сожалением добавил: – Если бы я знал, что творится у него в голове. Если бы мог найти подход… но у нас никогда не было особой связи.
Орочимару молча усмехнулся, помешивая в чашке уже остывший кофе. Его не интересовали душевные переживания Фугаку. Всё-таки он не был психологом… и ему за это не платили.
– Саске он… он бы никогда не попросил у меня помощи, – как-то рвано улыбнулся мужчина. – Хотя я всегда мог её ему оказать… проблем с деньгами не было, и сын мог иметь всё, что захочет.
– Скажите, – внезапно прервал Учиху Орочимару, щурясь. От этого прищура взгляд стал ещё острее. – Вы действительно думаете, что Саске можно купить?
Учиха вскинул на доктора какой-то затравленный взгляд, но промолчал.
– Умирающему человеку не нужны деньги…
Внутри у Фугаку всё похолодело. Когда его сын успел стать «умирающим человеком»? Это было трудно услышать, хотя он тысячу раз проговаривал эти же слова в голове, особо не замечая их. А сейчас они словно резали кожу.
– Но ведь… он не всегда был таким. Однако, общий язык мы не могли найти, и тогда… когда он был маленьким.
– Такие люди не похожи на нас изначально, – пожал плечами брюнет. – В их психике с самого детства что-то… что-то не так, как у нас. Они видят мир по-другому, словно подсознательно чувствуют, что нужно успеть рассмотреть его со всех плоскостей. А Саске…
Орочимару усмехнулся, опуская глаза и отпивая кофе.
– Саске… он видит мир лишь с одной плоскости, Фугаку. С той, с которой вы его ему показали. Плоскость одиночества, сухости, излишней сдержанности.
Учиха хмурился, смотря на Орочимару так, словно тот говорил на неизвестном языке. Внутри уже бушевало возмущение, которое прорывалось наружу лишь в зло сверкающем взгляде.
– Вы обвиняете меня в чём-то?! – прошипел мужчина.
– Да, – просто кивнул Орочимару. – Вы не научили сына любить.
– Бред, – вспыхнул-таки Учиха, взмахнув рукой. – Кому нужна любовь? Он жил в полной семье, в которой всё, что он хотел – было бы его.
– Он хотел любви. Пока был маленьким, разумеется.
Тон Орочимару оставался таким спокойным, таким размеренным и даже слегка убаюкивающим. Что-то гипнотическое в этом брюнете заставляло Фугаку пристально вглядываться в странные глаза доктора, ловить каждое его слово, камнем оседающее где-то в душе.
– Микото любит сына и всегда любила!
– Скажите, вы когда-нибудь пытались пить кофе… без кофе?
Орочимару пытливо взглянул в тёмные глаза собеседника.
– К чему вы клоните?!
– Я бы мог прочитать вам лекцию о том, что мальчики всегда хотят любви от своих отцов, но не стану. Мне за это не платили…
– Вы ругаете меня за то, что я зациклен на деньгах, а сами? – мстительно прошипел Фугаку.
– А я не пытаюсь за эти деньги купить последние месяцы своего умирающего сына.
Наверное, от удара доктора спасло лишь то, что они находились в людном месте, а Учиха Фугаку слишком дорожил своей репутацией, хотя кулаки действительно чесались…
– Следите за словами, Орочимару.
– Правда, – задумчиво прищурился доктор, – может причинить самую страшную боль, Фугаку. Вы не признаетесь мне никогда… да я и не желаю вашего признания. Но именно вы виноваты в том, что ваш сын так и не узнает любви.
– Саске сам во всём виноват! – резко отрезал Учиха, поднимаясь и хлопая себя по карманам в поисках бумажника. От переполняющей его злости мужчина невольно забыл, куда его дел. Пришлось достать скомканные купюры из кармана и бросить на стол, хотя их обед стоил гораздо дешевле.
– Он сам загнал себя в то, где находится сейчас! – рыкнул Фугаку. – Это только его вина!
– Поверьте для начала в это сами, Фугаку, – спокойно посоветовал Орочимару, глядя на скомканные деньги на столе и ухмыляясь.
– Вы ничего не можете знать, – тихо шикнул Учиха, понимая, что привлекает много внимания своим громким голосом. – И не вам судить…
– Не мне, – пожал плечами Орочимару. – Я посторонний человек, однако…
Он сделал паузу, чтобы подняться и накинуть на плечи чёрное пальто. Застегнувшись под пылающим праведной злостью взглядом Фугаку, мужчина поднял лицо и улыбнулся:
– Однако, когда Саске было плохо – он позвонил мне. Ни вам, ни матери и ни брату. Кстати… как там Итачи?
– Вы… ужасны, – выпалил как можно тише Учиха. – Я жалею, что связался с вами.
– Не переживайте, – беззаботно усмехнулся Орочимару. – Нам с вами осталось не так уж долго. Сейчас у Саске именно та стадия, когда всё…
– Замолчите. Я не хочу ничего слышать и знать.
С этими словами Учиха окинул собеседника злым взглядом, сухо кивнул и поспешил выйти из кафе.
Хотелось бежать от этого человека, который знает слишком много, в чьих словах так много горькой правды.
Но Учиха Фугаку никогда этого не признает. Вновь обвинит мысленно доктора в несостоятельности его предположений и поскорее забудет обо всём.
Как забывал всегда.
Во всяком случае, Саске сам виноват.
А любовь… любовь – это мелочи. Её не существует.
***
Шум без проблем проникал через тонкую яркую дверь, ввинчиваясь в уши раскалённым буром. Упёршись руками о гладкую столешницу, Учиха пытался отдышаться, видя, как на белом керамическом теле раковины расползаются красные подтёки. Кровь, его собственная кровь, замысловато закручивалась, растекалась, образуя какие-то пугающие своей красотой узоры. Тёмная, почти чёрная…
А в голове мелькало: лишь бы никто не зашёл, лишь бы никто не увидел.
И зачем он пошёл на поводу у Узумаки, отправившись с тем в кафе. Ведь знал же, что ничем хорошим это не закончится, а теперь приходится постыдно прятаться в мужском туалете, трясясь и надеясь, что единственными свидетелями внезапного приступа будут грязные толчки.
Он поднял глаза на своё отражение, дрожащей рукой утирая кровь, что всё ещё струилась из носа. Словно что-то в голове не выдерживало давления.
Словно его тело уже начало рассыпаться, разлагаться…
Отражение вновь пилило его тяжёлым взглядом чёрных глаз, в которых не было ничего. Наверное, внутренняя пустота всё-таки выскользнула из-под контроля.
– Тебе нравится это? – тихо прохрипел Учиха, следя за тем, как движутся губы его зеркального двойника, и едва ли отдавая себе отчёт в том, что разговаривает с собой посреди мужского туалета.
– Тебе нравится видеть, как всё это происходит?
Отражение оставалось безмолвным. Оно смотрело на Саске с лёгким презрением на меловом лице, а затем двинулось. Подняло руку и провело по стеклу, оставляя кровавый след. Ещё один, ещё один…
Бессмысленные штрихи неживых, негнущихся пальцев. И смех, срывающийся с губ хрипом.
– Мы сдохнем вместе, – прошипел Учиха, включая воду. Та с шумом полилась в раковину, смывая кровавые следы.
***
Неровную походку скрывала полумгла зала, где приходилось опасно лавировать между столиков, чтобы дойти до нужного. Белобрысый говорил что-то о друзьях, которые должны были подтянуться попозже, но эти слова только сейчас всплыли в воспалённом мозгу и тревожно ударили о череп. Саске не имел никакого желания проводить этот вечер, обернувшийся очередным разговором с самим собой, в компании дружков Наруто. Если судить по Узумаки, то друзей он себе выбирал под стать: шумных и тупорылых.
Кое-как дойдя до своего места, Саске с размаху упал на мягкий диван, отодвигаясь к самой стенке и тут же хватаясь за сигареты. Невиданная щедрость со стороны Узумаки: разрешить разместиться в зале для курящих.
– Ты как?
Зажимая сигарету губами, Саске скосил взгляд на блондина, чьё лицо сейчас выражало крайнюю степень волнения, хотя Наруто усердно скрывал это за широкой неуместной улыбкой.
– Ты дебил? – прямо спросил Учиха, чиркая зажигалкой.
Оранжевый всполох маленького язычка пламени на миг выхватил бледное лицо из полумрака зала, и Наруто понял, что его волнение не беспочвенно.
– Почему?
– Какого хера ты всё время улыбаешься?
Затяжка, и сизый дым вырывается под нависающий над столом абажур.
– Ну не ходить же мне с кислой миной, – фыркнул Наруто. – Для этого у нас есть ты.
– Пф, – шикнул Учиха, теряя интерес к болтовне.
Их стычки теперь напоминали нечто само собой разумеющееся и происходили, будто по расписанию. Даже к этому можно было привыкнуть быстрее, чем к присутствию Наруто рядом.
Вечно радостный и полный энергии парень давил своей жизненной силой, стремясь показать, насколько велика между ними пропасть. Всё его поведение кричало: смотри, я могу радоваться жизни, а тебе остаётся лишь прозябать, ждать конца.
Саске, как мог, отгонял от себя эти навязчивые мысли, что с упорством паранойи всё чаще и чаще стучались о черепную коробку. Но те возвращались, как не гони.
Поняв, что вновь утопает в раздумьях, Учиха обвёл взглядом зал кафе, желая зацепиться хоть за что-то, помимо физиономии блондина.
Людей здесь было немного, и то те, что зашли, кажется, искали место, где можно спрятаться от дождя, а не желали перекусить. Это заведение, которое претендовало на гордое название «кафе», казалось какой-то наспех отделанной забегаловкой, всё ещё сохранившей свой дешёвый дух, не смотря на вычурный дизайн. Хотя… даже дизайном это назвать можно было с натяжкой: шаткие столики, обитые дешёвым дерматином диваны, грубые стулья и полутьма, как неизменный атрибут, скрывающий неровности стен и паутину по углам. Саске её не видел, но был уверен, что в таких местах ещё и тараканы на кухне водятся.
Сейчас он был благодарен всем несуществующим богам за то, что они забрали у него нюх. Пахло здесь, наверняка, отвратительно, как и в институтской столовке.
– Это свидание? – буркнул Учиха, устав разглядывать пресную обстановку.
Взгляд вновь скользнул к Узумаки и застыл где-то в районе лба.
– Чего?! – выпалил блондин.
– Я говорю: зачем ты притащил меня сюда? – дотошно повторил парень.
– Потому что ты от сидения дома уже рехаться начал, – просто ответил Наруто.
Саске вновь фыркнул, понимая, что крыша его пошатывалась далеко не от затворничества. Понимал это и Узумаки, но заострять внимание на странностях своего соседа блондин не хотел. С Учихи станется вновь впасть в глубокую обиду и свалить, а, судя по ночным хрипам, брюнету становилось хуже и хуже. Конечно, он это упорно отрицал, скрывал и ел таблетки чуть ли не горстями.
Не помогали.
– Октябрь, – неизвестно зачем подытожил Саске, внезапно сменяя гнев какой-то меланхоличной задумчивостью.
Наруто бросил на парня осторожный взгляд, раздумывая: ожидает ли тот от него ответа на сие многозначительное заявление или же ведёт беседу сам с собой.
Однако, Саске, кажется, просто озвучил свои мысли, глядя в окно, за которым опять шёл дождь.
– Да. Мерзкая погода, – согласно кивнул Наруто.
Они оба знали, что Учиха не на погоду жалуется. Он просто напоминает сам себе, что уже середина осени… и не ждёт никакой реакции.
Когда произносишь вслух, оно как-то реальнее становится, обретая краски и грани, за которые можно потрогать. Только эта его реальность ощетинилась лезвиями, режущими любого, кто решал протянуть к ней руку.
– Наруто!
Звонкий девичий голос, раздавшийся сбоку, привлёк к себе внимание, вырывая Саске из привычной задумчивости.
Он перевёл взгляд на быстро направляющуюся к ним девушку в красном пальто и скривил губы.
– Сакура, – расплылся в довольной улыбке Узумаки, поднимаясь из-за стола, – привет, ттебайо!
– Рада тебя видеть, – выдохнула девушка, останавливаясь напротив блондина и улыбаясь во все свои тридцать два.
Наверняка, Саске пропустил тот момент, когда Узумаки сменил свой праведный гнев на эту особу, вновь увязнув в привычной тупорылой влюблённости.
– Это я рад, что ты пришла, – ещё шире заулыбался Наруто.
Саске не выдержал и прыснул, отворачиваясь.
– А, Саске…
Голос девушки как-то резко потерял все эмоции, когда она заметила нечто чёрное и бледное, усевшееся на диване за столиком.
– Сакура, – не остался в долгу по эмоциональности в голосе Учиха, демонстративно закидывая ноги на оставшееся свободное место на диване. Сидеть рядом с этой лицемерной особой как-то совсем не тянуло. Да и вообще видеть кого-либо сегодня.
– Сакура, ты же знаешь Саске? – торопливо выпалил блондин, понимая, что между этими двумя сейчас начнёт искрить.
– Наслышана, – сухо поджала губы девушка, стягивая с плеча сумку и передавая её Наруто. Затем она сняла плащ, оказавшись в простом вязаном платье с нелепым рисунком из кленовых листьев.
– От кого, если не секрет? – прищурился Учиха, выпуская дым в сторону девушки, и тут же получил убийственный взгляд от Наруто.
– Карин о тебе много говорила.
Судя по лицу Сакуры, эти разговоры носили отнюдь не радужный характер.
– Ооо, польщён, – протянул Саске, теряя интерес к гостье Наруто.
Его взгляд притянуло отражение в большом окне. Собственное бледное лицо с неестественно большими глазами, которые на фоне резко очерченных скул казались почти чёрными провалами.
Карин… эта дурёха, которая была так влюблена в него, но, увы, чувства не выдержали проверки, устроенной его съезжающей крышей.
