Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 87 страниц)
– Ты нежен, – сплюнул юшкой Учиха, и в миг Джиробо почувствовал острую боль в солнечном сплетении от удара кулаком. Странно, что такой доходяга мог бить так больно и сильно.
Согнувшись, толстяк пытался поймать ртом воздух. Хрипя и кряхтя. А затем получил очередной удар согнутым коленом в нос и от боли повалился на землю, зажимая кровоточащее лицо.
Саске уселся рядом, поигрывая ножом и странно сверкая глазами.
– Знаешь, Джиробо, – тихо начал Учиха, придерживая того за ворот свободной рукой, – мне плевать на тебя.
Это заявление не понравилось толстяку, который был словно парализован этим тяжёлым чёрным взглядом и бликами ножа, который ловко крутился в пальцах Саске:
– Да отпусти ты уже!
Джиробо рванулся, но внезапно сильная хватка вновь вернула его на асфальт. И откуда в тонком теле Учихи силы только берутся?!
– Мне плевать на себя, – продолжил Саске, слегка напрягшись из-за внезапного рывка парня.
Нож замер в нескольких миллиметрах от потного, скрытого жиром кадыка толстяка.
– Но если ты хоть пальцем ещё раз тронешь этого придурка, – Учиха поморщился, словно от оскомины, – Узумаки…
Худая рука ухватила Джиробо за запястье, колено прижало конечность к асфальту, а нож уколол пухлый палец:
– Я отрежу тебе их все. Медленно, по одному.
Толстяк ощутил странную дрожь, что охватила его от этого уверенного, холодного голоса. Он неожиданно поверил, что так оно и будет… и счастье, если Саске остановится на пальцах.
– Отпусти, – буркнул Джиробо. – На хрен мне твой педик не сдался.
– Ошибка, – усмехнулся Учиха, сильнее нажимая на нож.
Тонкая струйка крови стекла по пальцу толстяка.
– Единственный педик здесь ты. Ты позволил себе опуститься гораздо ниже. Ты избил, зная, что тебе не ответят. Удовлетворил своё желание утвердиться за счёт чужой боли? – слова ледяным потоком лились с потрескавшихся губ Саске.
Джиробо шипел, пытаясь вырваться, но свой же вес сыграл против него: Учиха держал крепко, нажимая на какую-то болевую точку. Боль пронизывала всё тело, стоило бугаю пошевелиться. А рвануть быстро не давали габариты.
Кость в зажатой между асфальтом и коленом Саске руке сковало болью, словно она могла вот-вот не выдержать напора.
– Ничтожество, – придвинувшись ближе к уху парня, шикнул Учиха, – я могу убить тебя прямо сейчас, веришь?
Джиробо верил. Он был готов поклясться, что этот псих может всё…
– Но ты и так мёртв.
Саске брезгливо отпустил его, отходя и убирая нож в карман, а толстяк, тяжело дыша, смотрел в спину и не двигался с места. Он мог бы напасть сзади, ударить…
Но отчего-то не мог пошевелиться.
«Ты и так мёртв…»
Слова Учихи засели в голове, заставляя мозг впервые за жизнь работать над чем-то большим, нежели загадкой, где взять денег на курево и выпивку:
– Чёртов псих.
***
Уже почти стемнело, когда дверь комнаты Нагато открылась.
Полуспящий Наруто сразу заметил тёмную фигуру, которая, пошатываясь, буквально ввалилась внутрь:
– Эй!
Нагато, спокойно листающий какой-то журнал, подорвался к парню и подхватил за плечи, не давая налететь на тумбочку у дивана. Он скривился, почувствовав острый запах алкоголя, что исходил от Саске тугими волнами.
– Пьянь, – усмехнулся Нагато.
Учиха, выпрямившись, оттолкнул от себя чужие руки и с вызовом уставился на парня, словно готовясь нанести удар.
– Спокойно, – серьёзно предупредил Нагато. – Никто тебя не трогает.
– Молодец, – отозвался Саске, и запах алкоголя стал ещё сильнее.
Узумаки осторожно слез с дивана, настороженно смотря на вернувшегося парня. На бледном лице того виднелась подсохшая кровь, разбитая губа запеклась бурой корочкой, а костяшки пальцев были безнадёжно сбиты.
– Ты с кем? – выпалил Наруто, останавливаясь напротив Учихи.
– Отвали.
Саске хотел было пройти в глубь комнаты, но Узумаки остановил, ухватив того за плечи и заставив остаться на месте. Учиха поднял голову, чёрные волосы открыли узкое лицо, показывая, что разбитой губой дело не ограничилось. Синяк на скуле, содранный лоб…
Замечая взволнованный взгляд голубых глаз, что торопливо бегали по его лицу, Саске болезненно искривил губы в подобии усмешки:
– Таким тебе привычнее меня видеть?
Наруто хотелось приложить вдрызг пьяного Учиху чем-то потяжелее, отправляя того в вынужденный сон.
– Зачем? Зачем ты всё усложняешь? – спросил Узумаки, но легче было выпытать у пустоты, почему она такая пустая.
Саске будто его не слышал, сверля пьяным взглядом.
– Почему тебе насрать на всех?
Чёрные брови иронично дрогнули.
– Ты вообще, – Наруто вскинул глаза на парня, впиваясь в него взглядом, требующим ответа, – ты знаешь, что такое волноваться? Заботиться? Ты знаешь, что такое боль?
Очередная усмешка.
Но Узумаки не видел. Эмоции требовали выхода. Он устал, эмоционально был опустошён. В груди осталась только пустота, происхождение которой было совершенно непонятным, словно Наруто заразился этой блёклой темнотой от того, что стоял рядом и безразлично усмехался.
Только сейчас Узумаки начал понимать, насколько сильно он не знал этого человека и насколько сильно увязал в своём желании узнать. Насколько глупым был в нём же.
Смесь злости и обиды ударила в голову, и он резко толкнул пошатывающегося Учиху в плечи, заставляя отлететь на стену.
– Тебе плевать на всё! – выпалил Узумаки.
– Ребята! – вступился Нагато, пытаясь не дать разразиться драке. – Перестаньте!
– Ты уходишь и приходишь, когда тебе вздумается. Ты не думаешь о других!
Нагато ухватил Наруто за плечо, стремясь остановить его порыв, но в этот момент Саске ринулся вперёд, хватая Узумаки за шкирку и толкая на комод. Из-за опьянения движения были неточными, смазанными и шаткими. Пошатнувшись и отпустив того, Учиха сам чуть не рухнул на пол, споткнувшись о зарычавшего Пэйна, а затем всё же подлетел к Наруто, придавливая того к комоду.
Больно ударившись спиной о комод, Узумаки скривился и прошипел:
– Ты никогда не любил. Ты пустой.
Взгляд чёрных глаз больно скользнул по лицу, задерживаясь на разбитой им самим же скуле. А затем Саске, всё также пошатываясь, вышел из комнаты.
– Зараза, – буркнул Наруто, понимая, что ляпнул лишнего. – Учиха! Стой!
Но его голос ударился лишь о закрытую дверь.
***
Тёмный силуэт застыл на балконе. Поднявшийся холодный ветер безжалостно трепал и без того спутанные волосы. От фигуры исходил сизый дымок сигареты, постепенно растворяясь в воздухе и исчезая.
Горизонт сливался, стирая различия между землёй и небом. Всё было тёмно-синего цвета, затягивающего и заставляющего зябко ёжиться. Всё было тихим, даже шум редко проезжающих внизу машин казался каким-то приглушённым и почти мурлычущим.
Казалось, что сейчас существует два неба, а он, Саске, замер где-то на их границе. Земные светила уличных фонарей и разноцветный свет одиноких окон были отражением звёзд, что мерцающими пятнами рассыпались по небу.
Учиха втянул безвкусный и безликий воздух, а выпустил уже облачко дыма.
Ночью всё реальнее. Ночью все чувства открываются, потому что мы можем, наконец, побыть самими собой. Мы можем без страха взглянуть в глаза своему отражению и увидеть там собственное измученное лицо.
А затем вновь засыпаем, забывая то, что было под тёмно-синим покровом, чтобы вновь проснуться утром. Чтобы вновь попасть в эту серую, подкрашенную розоватыми красками рассвета реальность.
В воздухе чувствовалась какая-то обречённость этого места, словно жители домов цеплялись за минуты ночной свободы, не желая отпускать, не желая возвращаться утром другими, изменёнными, поломанными и вновь больными.
Если бы Саске мог, то бы тоже не вернулся из сна…
Он и сам не знал, почему ещё держится. За что? За что возможно держаться, когда все нити оборваны, а та, которую пытаются усердно навязать, на хрен не нужна и вот-вот прогниёт сама?
Дверь балкона скрипнула, и Учиха обернулся на неприятный звук.
– Ты, – тихо выдохнул Саске облачко дыма пополам с паром.
– Извини, – неожиданно буркнул потупивший взгляд Наруто.
– За что? – искренне удивился было вновь уставившийся на горизонт Учиха.
Пришлось взглянуть на Узумаки. Да нет, жар у него вроде бы прошёл, а вот бред остался. Но, скорее всего, это у него на генетическом уровне.
– Ну… ты ночью мне жаропонижающее дал же. А я на тебя сейчас накричал.
– И что?
– Да блин, Саске. Просто извини. Без «и что»! – раздражённо выпалил Наруто, отворачиваясь от него и облокачиваясь локтями о холодные перила. – Почему ты опять всё усложняешь?
Кажется, даже профиль Узумаки воплощал собой само возмущение и недовольство.
– Ты сам себе всё усложнил, когда прицепился ко мне.
– Если бы ты себя нормально вёл, то мы бы не ругались на каждом шагу, – в ответ фыркнул Наруто, повернувшись к Учихе. Сил долго играть в обиженного и серьёзного у него явно не было.
– Ты замёрз, – заметил Узумаки, скользнув рукой по голой и холодной руке парня, чувствуя пальцами почти каждую косточку. Нахмурившись, он придирчиво добавил: – И поесть не мешало бы.
– Мне не хочется, – неожиданно спокойно ответил Саске, никак не реагируя на чужое прикосновение.
Наруто было подумал, что Учиха решил закончить игру в нелюдимую сволочь, но тот внезапно резко повернулся к нему, уставившись чёрными глазами прямо в душу.
– Саске, – тяжело вздохнул Узумаки, – так нельзя.
Учиха терпеливо слушал, хотя внутри всё сжималось от желания послать не в меру дотошного собеседника. Да и перебрал он всё-таки с алкоголем… слегка мутило, и горизонт заваливался набок.
– Ты… ты не должен закрываться от всех вокруг, – пробормотал глухо Наруто.
– Иди на хрен, Узумаки, а? – болезненно поморщился Саске, опуская голову и ссутуливая плечи.
– Ты всё-таки замёрз.
– Мне не холодно, – спокойное.
– Как не холодно? Дубняк же, – возопил Наруто, указывая на лёгкий иней, что разводами покрыл пожухшую траву внизу.
– Хочешь, покажу фокус? – ощерился Учиха, выпрямляясь и глядя на парня сверху вниз.
Этот взгляд Узумаки показался хищным или не вполне адекватным. На дне чёрных глаз плескалось что-то, заставляющее гадать: владеет ли Саске ситуацией полностью?
Наруто не успел ответить, как выдохнув облако дыма прямо ему в лицо, Учиха удобнее перехватил сигарету и… затушил её о собственное запястье.
– Дебил! – заорал Узумаки, толкая парня и выбивая тем самым у него из рук окурок.
Отлетев от Наруто, Саске приложился спиной о стену и согнулся пополам, съезжая на пол.
– Ты рехнулся совсем?! В мазохисты подался?! – выпалил Узумаки, даже не заметив, как было потухшая злость вернулась вновь.
Отросшие иссиня-чёрные волосы закрывали лицо Учихи, но его плечи тряслись.
– Саске? – уже тише позвал Наруто, подходя ближе и протягивая к дрожащему телу руку. – Тебе очень больно?
Смех Учихи был громким. Хриплым, с надрывом, изломанным и острыми углами режущим слух, выпускающим кишки и вспарывающим жилы.
– Саске? – настороженно повторил Узумаки.
Учиха поднял на него лицо. И было страшно видеть совершенно спокойные глаза и оскалившийся в истеричной улыбке рот.
Он поднялся на ноги, разводя руки в стороны:
– Я труп! Я ходячий труп, который ничего не чувствует!
– Да что за бред ты несёшь?!
– Узумаки!
Саске резко толкнул собеседника в грудь, заставляя прижаться спиной к холодному и шершавому кирпичу.
– Ответь мне, Наруто, – приблизившись, зашипел Учиха. – Каково тебе смотреть на труп?
Узумаки отпихнул от себя всё ещё отплевывающегося хриплым смехом парня, но тот не уступал, ухватив пальцами за подбородок:
– Каково знать, что это тело уже гниёт?
– Ты бредишь! – прошипел Наруто, вертя головой, чтобы вырваться из хватки. Наконец-то он сумел изловчиться и оттолкнуть от себя на удивление сильного и цепкого Саске, хотя его хилое тело дрожало, словно осиновый лист.
Выпрямившись, Учиха смерил парня цепким взглядом и с презрительной ухмылкой бросил:
– Я знаю, что такое боль, Узумаки.
Саске подошёл ближе.
Рука скользнула по синяку на скуле Наруто:
– И я могу платить только болью.
Узумаки непонимающе смотрел в какое-то слишком задумчивое лицо парня. В его странные, тёмные, но блестящие глаза. Запах алкоголя смешивался с ночным воздухом и, кажется, опьянял не хуже спирта.
Учиха странно выдохнул прерывисто и болезненно, опустив холодный лоб на пышущее болезненным жаром плечо Наруто.
– У меня только боль осталась, – едва слышное признание, и вновь глаза смотрят в лицо Узумаки.
Саске больше не казался пьяным. Он смотрел осмысленно, с грустной усмешкой на губах, словно только ночью позволял своим эмоциям проступать на этой обычно бесчувственной маске:
– Можешь потом ненавидеть меня.
– Чт…
Закончить вопрос Наруто не успел, почувствовав привкус алкоголя и крови на своих губах. А ещё холод чужих пальцев, что почти до боли сжали скулы, мешая вывернуться.
Учиха целовал быстро, нервно, словно боялся передумать. Или же просто не мог разобраться в том, что следует делать с чужими губами.
Узумаки застыл. Застыло всё внутри, даже сердце замедлило свой бой. Он не понимал…
Но.
Наруто всё-таки скользнул губами по разбитой губе парня, и в тот же момент всё прекратилось.
Отстранившись от него, Саске мазнул по растерянному лицу каким-то равнодушным взглядом и вновь отвернулся, опираясь руками о перила.
Словно ничего и не было.
Узумаки выдохнул, когда лёгкие начало щипать от нехватки воздуха, и будто бы расслабился, чувствуя на своих щеках тяжесть чужих пальцев, которые всего несколько минут назад мешали пошевелиться.
В голове всё путалось:
– Я…
– Проваливай.
Учиха даже не повернулся, чтобы сказать это в лицо. Он продолжал терзать зажатую между зубами сигарету.
Чувствуя дрожь в ногах, Наруто впервые в жизни подавил своё упрямое желание спорить, противиться. Он просто вышел, забыв закрыть за собой дверь балкона.
Саске усмехнулся.
Орочимару был прав.
Он становится простой оболочкой.
А самое противное… последние ощущения, которые остались на его коже: горячие руки дрожащего от температуры и озноба Узумаки. Этот идиот прижимался к нему всю ночь, охлаждаясь о его тело, мешая провалиться в сон… потому что слишком хрипло дышал, кашлял и бредил. Потому что было страшно, что дыхание оборвётся.
И этот бред засел в голову… засел накрепко.
Учиха зло сжал перила.
А потом всё пропало.
Он в раз будто бы и забыл, как ощущаются прикосновения. Было всё равно: холод, жар, боль, удовольствие…
Ничего.
========== Глава 6. I don’t care. ==========
«Just don’t deny it
Don’t try and fight this
and deal with it
and that’s just part of it.
If you were dead or still alive
I don’t care
I don’t care
Just go and leave this all behind
‘Cause I swear (I swear)
I don’t care».
Three Days Grace – I don’t care.
Мы все обещаем.
«Я буду рядом, Саске».
Учиха тряхнул головой, прогоняя чужой голос из ушей, но закрыть глаза не смог, лежа в этой небольшой коморке, которую Нагато любезно выделил им в качестве временного убежища.
Сон не шёл. Наверное, его ловили плотные сети бессонницы, что окутали Саске с ног до головы. Их плотные серебристые нити врезались в тело, спутывали пальцы и забивали ноздри.
Он в очередной раз перевернулся на бок.
Было странно лежать на этом матрасе и совершенно ничего не чувствовать. Просто знать, что ты лежишь и что простынь должна постепенно нагреваться от твоего тепла.
Но было ли тепло?
Взгляд зацепился за Наруто, который мирно спал или слишком хорошо прикидывался спящим. Температура всё ещё выкрашивала его щёки в красный, посыпая лоб мелкими каплями пота, заставляя губы во сне беспокойно двигаться.
Что ему снится? И снится ли вообще что-то.
Учиха тяжело вздохнул, чувствуя, что внутри разрастается огромная пропасть, куда рушится всё, что он знал и когда-то принимал.
Оставалась только одна нить, опоясывающая его за горло, сжимающая и забирающая жизнь каждый раз, когда тот пытался вздохнуть. Но эта нить, эта красная нить тянулась к другому человеку, который сам еле держался на ногах. Дёрни, и он полетит за тобой, отпусти – он не отпустит. Будет держать, хотя ладони уже искромсаны в кровь…
Вздрогнув, будто почувствовал чужой взгляд, Узумаки открыл тронутые пеленой болезни глаза. Кажется, тот знал, кто может смотреть на него ночью, и уставился прямо на парня, едва различая контур его лица в полумраке комнаты.
– Ты не спишь? – тихий голос Наруто был изменён больным горлом, и вышло как-то жутковато.
– Нет.
– Саске, – Узумаки поёрзал на неудобном матрасе, устраивая голову так, чтобы было хорошо видно силуэт собеседника, – ты… совсем ничего не чувствуешь?
– Совсем, – тихий шёпот оборвался, и вновь тишина.
– Но… зачем тогда…
– Что?
Пауза, наполненная тиканьем часов и сонным ворчанием Пэйна.
– Да не… забей.
Наруто почти ничего не видел. Мешала темнота и болезнь, что превращала все силуэты в размытое марево. Поэтому вздрогнул, когда холодные пальцы коснулись его щеки, а затем вновь это странное чувство, когда чужие губы легко накрывают твои, а рука скользит по затылку, будто бы снимая болезненный жар с опалённой температурой кожи.
Узумаки хотел отстраниться, пытаясь противиться тому, что было неправильно во всех отношениях, но ладонь на затылке нажала сильнее, мешая пошевелиться, а поцелуй стал внезапно жёстче, словно напоминая, кто здесь сильнее. Наруто упёрся рукой в грудь Учихи, всем телом пытаясь отодвинуться.
– За… зачем? – выдохнул Узумаки, когда поцелуй внезапно оборвался.
– Не придавай этому большого значения.
– В смысле? – как-то слишком возмущённо прошипел Наруто и прикусил губы, потому что глупость ситуации таки дошла до его мозга.
– А ты думал, что я в тебя влюбился?
Даже не видя лица Саске, парень понял, что тот ухмыляется. И этот яд в голове больно потёк по венам.
– Придурок, ты мне нафиг не нужен.
– Тогда и не лезь!
– Ооо, Узумаки. А если бы я сказал, что влюблён в тебя по уши, ты бы мне дал?
– Учиха, иди на хрен.
Наруто, накрывшись одеялом, стянутым с собеседника, отвернулся от него, утыкаясь носом в плоскую подушку.
То же мне… герой-любовник.
Тихий хриплый смешок в спину почти добил, но Узумаки прикрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь справиться с нахлынувшей злостью.
***
Утро началось рано.
Нагато, растолкав парней, сказал, что едет в пригород и пора бы Наруто рассказать своей матери, куда он так внезапно пропал из больницы. Судя по твёрдому тону, его этот вопрос очень волновал, и пустить всё на самотёк он позволить не мог.
А вот лицо Узумаки скривилось, когда ему напомнили о матери и предстоящем разговоре. То была уже другая реальность словно, в которую было тяжело возвращаться.
– Саске, ты с нами? – коротко бросил Нагато, подхватывая с комода ключи от машины.
Учиха, восседающий на полу в весьма апатичном состоянии, безразлично пожал плечами и поднялся, подхватывая свой неизменный рюкзак.
Он бросил косой взгляд на Наруто, который всё утро усердно делал вид, что Саске рядом просто не существует, и старался не встречаться даже взглядом. Хотя именно взглядом было бы хуже.
Усмешка. Маленький мальчик запутался в своих мыслях.
***
Дорога в пригород была полна тишины и взглядов куда угодно, лишь бы не друг на друга. На этот час в голове Узумаки мысли о матери и отце полностью вытеснили размышления о странном поведении Учихи и о своём принятии того, что его уже два раза поцеловал парень.
Такой бред…
Ну вот опять. Стоило ослабить контроль над мыслями, как они вновь вернулись во вчерашний вечер. Наруто упрямо тряхнул головой, едва не рыча от злости на самого себя.
Саске же такими раздумьями не терзался. Устроившись у окна, он вяло наблюдал, как по стеклу стекают крупные капли дождя, и иногда проводил по нему пальцами, пытаясь поймать холод. Но пальцы тыкались лишь в какую-то вату.
С потерей ощущений пришла новая проблема. Ему было трудно ориентироваться в пространстве. Спускаясь по лестнице, Учиха едва не пролетел носом пару пролётов, благо реакция всё ещё присутствовала в этом отмирающем теле, и парень успел ухватиться за перила.
Но с каждой секундой держать себя в руках было труднее и труднее.
Нет. Паники уже не было. Она прошла после первой огромной волны, накрывшей Саске и заставившей бежать из коморки Нагато в центр города. Туда, где полно людей: толкающихся, наступающих друг другу на ноги, орущих и возмущающихся. Туда, где кипела эта картонная жизнь. Бродя по людным тротуарам, заходя в переполненные кафе и магазины, Учиха изо всех сил пытался почувствовать хоть что-то. Много раз налетал на кого-то, едва не сбивал с ног, ударялся случайно о стулья в кафе, но ничего.
Пустота.
С уходом чувств Саске перестал понимать, где он. И почему.
Он чувствовал себя маятником, который подвесили на нитке и перестали раскачивать. И смысл пропал куда-то двигаться самому.
Осталась только боль.
Боль.
Боль.
Учиха откинул голову на спинку заднего сиденья, вперившись взглядом в потолок салона.
– Я не смогу вас забрать сегодня. Фура приходит – будем разгружать, – бросил Нагато, останавливаясь у указанного Наруто дома.
– Хорошо. Мы тогда у меня останемся…
– Я, как и обещал, поговорю с комендой, – кивнул Нагато. – У нас в общаге должны быть свободные комнаты.
– Спасибо, – вяло улыбнулся Узумаки. – Ты завтра во сколько дома будешь?
– Ближе к вечеру. Вы приходите… разберёмся.
С этими словами Нагато ободряюще улыбнулся блондину, и они распрощались.
Саске хмуро наблюдал за тем, как Наруто бьёт мелкая дрожь и как парень нервно кусает губы. Учиха обернулся на небольшой дом, утопающий в облетевших кустах и почти скрытый от дороги деревьями.
– Будешь знакомить меня с родителями? – прыснул Саске.
Взгляд голубых глаз поднялся на него, и Узумаки скривился, мол, и без твоих подколов тяжко.
– А они как отнесутся к тому, что ты по мальчикам?
– Да заткнись ты, – шикнул Наруто. – Я по девочкам. А это всё не имеет значения.
– Угу, – как-то скептически хмыкнул Учиха, проходя следом за парнем в калитку и дальше по мощённой камнем дорожке между кустов роз.
Узумаки остановился у двери и без стука открыл её, тяжело вздохнув напоследок, словно нырял в холодную воду.
– Ма, – крикнул он осторожно и шикнул Саске: – Заходи.
Они вошли в просторную гостиную, убранную дёшево, но со вкусом. Первым делом взгляд Учихи упал на журнальный столик, на котором среди газет стояла баночка корвалола и пачка каких-то таблеток.
– Готовься, – мрачно сказал Саске, убирая руки в карманы.
Послышались быстрые шаги. Учиха взглянул на парня рядом, который весь сжался от предвкушения.
– Наруто, – выдохнул мужчина, появившийся перед ними. Первым делом он обнял сына, заставив того болезненно поморщиться, а затем уже окинул взглядом Саске.
Учиха стоял ровно, терпеливо выжидая, пока на него «налюбуются».
– Ты где пропадал?! – выпалил обеспокоенный отец.
Да… они с Узумаки были совершенно непохожи. И это настолько бросалось в глаза, что Саске невольно начал сравнивать. Каштановые волосы против соломенных, яркие голубые глаза против тёплых карих. Сходство было разве что в цвете кожи: оба загорелые, но блондин всё же был светлее. Или так сказалась простуда пополам с нервами?
– Па, – тихо начал парень, – простите меня с мамой. А где она?
– Работает. Вызвали. Кто это, Наруто?
– А, – запоздало опомнился Узумаки. – Это Саске Учиха… мой… мой…
Брюнет едва заметно ухмыльнулся:
– Я его одногруппник.
– Ирука, – кивнул отец Наруто. – Ты хоть представляешь, что мы с матерью пережили?!
– Па, извини. Я очень виноват… ну, правда. Очень.
– Ты, наверное, нас совсем не уважаешь, – цокнул языком Ирука, хотя было видно, что мужчина давно перестал злиться на всё-таки вернувшегося живым сына.
– Да уважаю я вас! – горячо заверил Узумаки, краснея. – Просто… просто так вышло, чёрт возьми!
– Как так могло выйти, что ты пропал из больницы с сотрясением?!
Наруто бросил на Саске взгляд полный надежды на помощь, но Учиха остался безмолвен, лишь слегка поднял брови да улыбнулся краями губ. Сам виноват – самому и расхлёбывать.
– Па, были дела, – беспомощно выдохнул парень, надеясь, что ему поверят и перестанут копать глубже. – Очень важные, правда.
– Рассказывай.
Ирука опомнился и жестом предложил им пройти на кухню, где машинально поставил чайник и выпалил:
– Я забыл. Нужно твоей матери позвонить… сказать, что всё хорошо. Волнуется.
С этими словами мужчина вылетел из просторной кухни.
Узумаки сидел как на иголках. Он уселся на краешек стула, то и дело ёрзая и опасливо косясь на чайник, словно тот был готов взорваться. На его лице блуждали какие-то грустные мысли, и плечи были понуро опущены:
– Почему ты мне не помог объяснить?
– А с чего я это должен? – хмыкнул Саске, вальяжно развалившись за столом, балансируя на двух передних ножках стула. – Ты сам виноват во всём.
– Но я же к тебе ехал, – возмутился Наруто, вскидывая на Учиху большие дерзкие глаза.
– И что? А головой заранее не подумал, что твои дорогие мамочка и папочка будут волноваться?
Саске ногтем сковырнул глазурь с пирожного, лежащего в вазочке перед ним. Задумчиво посмотрел на палец и лизнул.
– Тебе трудно мне помочь?
– Ну, а что я им скажу? – уставился парень на Узумаки. – Что их сын в жопу ужаленный человек благодетельности сорвался из больницы, чтобы себе самому доказать, какой он опупенно преданный друг?!
Наруто не успел ответить на этот выпад, потому что в комнату вернулся отец.
– Мать будет вечером. Хочет с тобой поговорить.
Узумаки уронил голову на стол, как будто эти слова означали чуть ли не приговор к расстрелу.
– Твой друг из города? Он когда обратно?
Учиха усмехнулся: отец Наруто с первого взгляда невзлюбил его. Логично.
– Завтра вместе со мной, – неожиданно твёрдо ответил Узумаки.
Ирука смерил сына тяжёлым взглядом и буркнул:
– Вечером поговорим.
***
Они сидели в гостиной и смотрели какую-то ерунду по телевизору. Наруто, кажется, вовсе витал где-то в своих мыслях, где приговор уже давно был приведён в исполнение. Он лишь изредка возвращался в эту реальность, чтобы взглянуть на своего молчаливого товарища.
Головная боль подобралась незаметно, когда по телевизору какая-то певичка начала вещать о своей великой любви к единственному мужчине. На этот раз она была сильной и резкой, едва не сложившей Учиху пополам.
Он вцепился пальцами в подлокотник кресла и сжал зубы, стараясь не проронить ни звука.
Узумаки сразу понял, что с ним что-то не так. Побелевшее лицо, застывший взгляд. Наруто зыркнул на отца, который был слишком поглощён чтением какой-то статьи в газете.
– Саске, пойдём я тебе что-то покажу, – быстро проговорил Узумаки, подходя к другу и видя, как тот с трудом поднимается, не воспользовавшись протянутой рукой. – Па… позовёшь тогда.
– Угу, – не глядя на них согласился Ирука.
Подняться по лестнице для Учихи оказалось очень трудной задачей. Ноги не слушались и заплетались, мышцы начинало сводить судорогой.
Последние несколько метров Наруто пришлось буквально протащить Саске на себе. Ввалившись в свою комнату, Узумаки опустил его на пол, ногой закрывая дверь.
– В… рюкзаке, – проваливаясь в судороги с головой, прошипел Учиха. Он цеплялся пальцами за ковёр, пытаясь удержаться в этой реальности, но всё-таки упал.
Наруто уже видел такое. Тогда в квартире.
Буквально слетев по лестнице, он ухватил рюкзак, что остался стоять у входной двери, и также быстро вернулся в комнату под удивлённым взглядом отца. Но не было времени объяснять.
В комнате Узумаки вновь опустился рядом с побелевшим, как полотно, парнем и вывалил на пол перед ним гору всяких упаковок с таблетками из рюкзака.
– Какой?! – всполошился Наруто, совершенно точно понимая, что сам даст Саске что-то явно ненужное.
Учиха услышал не сразу, пришлось повторить дважды, а когда до затуманенного болью мозга всё-таки дошло, тот скрюченными пальцами подцепил из кучи небольшой флакон и вновь разжал руку, глухо застонав через зубы.
– Понял, – выдохнул Узумаки, снимая крышку и высыпая на руку одну таблетку.
Разжать рот Саске оказалось той ещё задачей, но всё-таки таблетка была уложена на язык и благополучно проглочена.
Учиха с трудом перевернулся на живот, упираясь в пол локтями и лбом касаясь ворса ковра. Дыхание с хрипом вырывалось из приоткрытого рта, мышцы всё ещё подрагивали.
– Ты… ты как?
Запыхавшийся от волнения Наруто, положил руку на тяжело вздымающуюся спину парня, машинально успокаивающе поглаживая. Наверное, Саске не чувствовал, но Узумаки таким образом успокаивал и себя.
– Прелестно, – шикнул Учиха, всё ещё не поднимая головы. Он зажмурился сильно, пытаясь унять колокола в голове, которые разламывали череп. В носу отвратительно засвербело, и Наруто увидел, как на светлый ковёр закапала кровь.
– Блин! Учиха, пошли в ванную!
Подхватив его под руку, Узумаки кое-как поднял того с пола и выволок из комнаты, опасливо оглядываясь. Ванная была дальше по коридору, и очень уж не хотелось столкнуться с отцом, ибо перепачканное кровью лицо Саске наталкивало лишь на самые мрачные мысли.
До ванной они добрались шатко: Учиху кидало в разные стороны, а ноги то и дело подгибались.
– Чёрт, Саске. Иди ровно… тут… недалеко, – кряхтел Наруто, цепляясь свободной рукой за косяк двери и буквально закидывая их в ванную.
– Отцепись.
Учиха вяло оттолкнул от себя руки парня и едва не рухнул. Спасло то, что вовремя успел упереться ими о край ванной, но они всё же согнулись, и он оказался на полу.
– Давай помогу.
Узумаки вновь ухватил того за руку, но злые чёрные глаза убедили его всё же отпустить. Прижавшись к кафелю, Наруто запоздало закрыл за ними дверь, надеясь, что в ближайшее время санузел никому не понадобится.
Саске, опираясь на что-то твёрдое, заставил тело встать и сесть на край ванной.
– Салфетку дай, – прохрипел Учиха, утирая рукой кровавую юшку у носа и закидывая голову. Вскоре ему было протянуто небольшое вафельное полотенце, которое он тут же прижал к носу.
Узумаки стоял молча, наблюдая за тем, как бледное лицо искажает гримаса боли. Иногда Наруто казалось, что на миг тому становится легче, но это было обманное затишье.
Сколько бы Саске не утирал кровь, она не собиралась прекращаться, лишь размазываясь разводами по лицу.
– Блин, дай сюда, – не выдержал Узумаки после пяти минут наблюдения за мучениями парня.
Буквально выхватив полотенце из рук Учихи, он встал напротив него, заставляя задрать голову выше.
Саске недовольно опустил свои руки на колени, явно не радуясь такому внезапному напору от Наруто. Но поддаться сейчас было легче: тело всё ещё трясло.
Прикладывая полотенце, что быстро становилось красным, к носу Учихи, парень искоса видел, как тёмные холодные глаза уставились на него. Было неловко под этим взглядом… отчего-то вспомнился балкон и то, как жёстко чужие губы касаются его.
– Ты покраснел, – сдавленно пробормотал Саске.
– А? – встрепенулся Узумаки и слишком сильно чиркнул сложенным уголком полотенца по щеке того. – Ой, прости. Больно?
