Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 79 (всего у книги 87 страниц)
Выплескавшаяся вода едва доставала до шеи, но ноги пришлось уложить на плечи Саске. Он обхватил их руками, вновь начиная двигаться быстрее, помогая Наруто рукой, обводя пальцем гладкую головку.
Узумаки задыхался от всего происходящего, сжимая бортики ванной до побелевших костяшек. Его ломало на части, разбивало осколками и ему было ясно: так долго он не выдержит.
Он слишком соскучился: по этим порывистым прикосновениям, по тихому дыханию рядом и по биению чужого сердца, которое можно ощущать сейчас всем телом.
Наруто скрутило подступающим оргазмом, он вцепился в предплечье Саске, притягивая его к себе ближе, ощущая лёгкий укус в бок коленки. Пришлось сильно зажмуриться, чтобы красные круги перекочевали с белого на чёрный фон. Рука на его плоти заскользила быстрее, сам брюнет начал двигаться порывисто, рвано и плохо контролируя темп от подгоняющей тяжести внизу живота.
Позвоночник Наруто выгнуло, кажется, до треска, на показавшийся над водой живот выплеснулось горячее и вязкое. Удовольствие скрутило его, выбивая из этой реальности.
Учиха пытался удержаться, ловя взглядом расслабленное лицо Наруто, его глаза, ставшие на миг ярко-голубыми, приоткрытые губы…
Руки сжали бёдра сильнее, придвигая тело к себе вплотную. Внутри запульсировало, и Саске ссутулился, шумно выдыхая. Тяжесть уходила, а вместо неё появлялась непривычная пустота внутри. Сердце, сделав один резкий удар, постепенно начало затихать, но гулом всё ещё било в висках и ушах.
Он обхватил плечи Узумаки руками, поднимая того и усаживая у себя на коленях, прижимая к себе всем телом и зарываясь лицом в мокрые светлые волосы. Они оба дрожали, дыша тяжело и быстро, будто бы никак не могли надышаться друг другом. Сцепливали пальцы в замок, чтобы не выпустить, чтобы не забрали.
Но оба понимали: всё это не может длиться вечно.
А руки можно и отрубить.
***
Старый диван удалось разложить только со второй попытки, когда, обозлившись, Саске попросту долбанул по спинке со всей своей злости. С постельным тут было туго, но удалось найти две подушки и одеяло, в том самом старом комоде, пол под которым так и остался усеянным мелкими осколками.
Перевязав рану Наруто, которую им чудом удалось не потревожить, Учиха рухнул на диван, чувствуя, как сознание начинает покидать его ещё в полёте, но всё же удержался в этом мире, чтобы проследить за тем, как Наруто закрывает дверь в спальню.
– Зачем? – спросил Саске, приподнимаясь на локте.
– Мне так спокойнее, – неловко пожал плечами Узумаки. После ванной его волосы, высохнув, топорщились в разные стороны, и выглядел он весьма забавно, если бы не бледность.
– Монстры не живут в темноте, – усмехнулся Учиха и был удостоен недовольного взгляда.
Наруто прекрасно знал, где живут их монстры. Внутри, за рёбрами, за черепной коробкой. Но…ему действительно не нравилось смотреть на зияющий темнотой проём двери.
Щёлкнув свет, он поспешил опуститься на диван, боязливо проводя рукой между его спинкой и подушками: пальцы наткнулись на пакетик, и Наруто успокоено выдохнул.
– Ложись.
Саске, дождавшись пока Узумаки опустится рядом с ним, накрыл их одеялом и обхватил блондина рукой.
========== Глава 11. Dark on me. ==========
Глава 11.
Dark on me.
«Light the night up,
You’re my dark star
And now you’re falling away
But I found in you
What was lost in me
In a world so cold and empty
I could lie awake
Just to watch you breathe
In the dead of night
You went dark on me.
Starset – Dark on Me.
«Освети тьму ночи,
Моя тёмная звезда,
Начавшая падать.
Я нашёл в тебе то,
Что потерял
В этом холодном и пустом мире.
Я готов не спать,
Лишь бы видеть, как ты дышишь.
И самой тёмной ночью
Ты отбросил на меня тень».
Хмурое небо нависало над головой серым покрывалом, сквозь разошедшиеся швы которого проглядывалось светло-янтарное. В воздухе зависла приятная прохлада, оседающая на волосах мелкими капельками тумана.
Саске, привалившись спиной к доске объявлений, бесцельно скользил взглядом по свёрнутой пополам газете. Затёртая сероватая бумага не радовала обилием предложенных вариантов, зато пестрела какой-то дешёвой рекламой никому не нужных окон и прочей ерунды для того склепа, который люди обустраивают всю свою жизнь.
Учиха задумчиво приподнял бровь. Ведь он никогда не задумывался о том, что вот уже третий год у него из собственности: только рюкзак, телефон и пачка сигарет. Взгляд вновь упал на рекламу пластиковых окон, которые так идеально подходили под ладный кирпичный дом. Люди всю свою жизнь строят вокруг себя стены, заборы, запираются ото всех на замок. И это нормально настолько, что чем выше вокруг тебя ограда, тем лучше, тем статуснее. Семьи тянут в свои гнёзда мебель, технику, чинят крышу, если та прохудилась, обделывают стены новым камнем. Но зачем?
Брюнет никак не мог понять, зачем они тратят такие деньги и силы на то, чтобы как можно дороже украсить свою и без того пригодную для жизни скорлупу? Ведь рано или поздно придёт Костлявая, и никакие замки, никакие стены не смогут отгородить тебя от её холодной руки. Даже самые дорогие, многослойные пластиковые окна, не спрячут тебя от ледяного дыхания смерти.
А всю эту мелочь не унести с собой…
Учиха перелистнул страницу, тут же забывая о чём думал. Взгляд упал на объявление, что было обведено чёрной рамкой. Здесь не требовалось: ни диплома, ни опыта работы, ни особого ума. Усмехнувшись, Саске отклеился от стенда и, бросив взгляд на подъехавший автобус, поплёлся пешком по разбитому тротуару: денег не было даже на проезд.
***
Наруто проснулся от ощущения полного одиночества, что сдавило со всех сторон. Что бы отогнать его, пришлось открыть глаза и нехотя выбраться из вязкого сна. Тот не желал отпускать, цепляя сознание своими тонкими крючьями, но Узумаки резко поднялся.
Пальцы вцепились в край дивана, спину тут же сгорбило, будто бы позвоночник был не в силах выдержать вес облепивших его костей и мышц. Подняв горящие глаза, парень медленно обшарил взглядом комнату, не находя ничего, за что можно было бы зацепиться. Точнее не находя никого, кто мог бы зацепить.
– Саске? – позвал он, поднимаясь и кутаясь в плед.
Босые ноги шаркающе прошли по комнате в сторону тёмного коридора, и Наруто остановился на пороге, цепляясь пальцами за косяк. Заходить на эту территорию полумрака совершенно не хотелось, потому что было стойкое ощущение, что стоит сделать шаг и обратно пути уже не будет.
– Бред, – твёрдо решил блондин и резко двинулся вперёд.
По спине пробежал холодок, когда он прошёл по рассыпавшимся по полу осколкам фарфоровых кошек. Стопы кольнуло, и Наруто дёрнулся, налетая боком на комод. Ему не хотелось верить, что Учиха всё-таки оставил его одного в этой странной квартире. От одной лишь этой мысли становилось как-то не по себе.
Подтянув съезжающий с плеч плед, парень двинулся дальше, боязливо заглядывая на кухню. Но и та оказалась пуста, хотя на холодильнике он заметил желтоватый листок, прикреплённый к нему магнитиком.
Узумаки подошёл к пожелтевшему от времени монстру и, стянув записку, сощурился:
– Я ушёл. Холодильник пуст. Жди, – удивлённо прочитал он и скомкал листик.
Саске действительно ушёл, не разбудив, чтобы предупредить. Это было вполне в духе Учихи, но всё равно под ложечкой неприятно засосало.
Оставаться в чужой квартире наедине со своими мыслями и с этой пылью совершенно не хотелось. Наруто, прижавшись лбом к двери холодильника, прикрыл глаза, пытаясь не вслушиваться в звенящую пустоту. Тихие шепотки, которые вполне могли принадлежать и соседям за стенами, едва слышный скрип…всё это давило на нервы, заставляя дышать чуть чаще, чем того требовал организм.
Съёжившись в своей тонкой скорлупе из пледа, Узумаки побрёл обратно в комнату, стараясь не смотреть по сторонам. Легче от этого не стало и пришлось ускориться, едва не срываясь на бег. Залетев в комнату, Наруто захлопнул за собой дверь, попятившись и рухнув на диван. Тот протяжно скрипнул, нехотя принимая своего неаккуратного постояльца.
– Только попробуй задержаться, – прошипел блондин, обхватывая себя руками и подтягивая колени ближе к груди.
Взгляд напряжённо уставился на дверь.
***
– Подсобным рабочим, говоришь? – прищурился кареглазый старик, пытливо вглядываясь в подошедшего к нему молодого человека. Он сразу не понравился Тазуне: слишком худой, слишком бледный, хмурый… Мужчина по своему опыту знал, что такие «работники» долго не держатся в коллективе.
– Да.
– И кем же? Точнее…
– У нас недавно мерчендайзер уволился, – задумчиво проговорил второй мужчина, который на вид был намного моложе старика.
– Ты куда сейчас послал? – хохотнул Тазуна.
– Грузчик, говорю, уволился, – хмуро пояснил Кайза. – Хороший мужик был, но пьющий. Ты, кстати, пьёшь?
Взгляды мужчин буквально приковало к новоприбывшему, словно бы ему предстояло ответить на самый важный вопрос, который способен стать решающим в его жизни.
– Пью, – равнодушно пожал плечами брюнет. – Иногда.
– Иногда и мы пьём, – хрипло хохотнул Кайза. – А работал кем?
– Это обязательно знать, чтобы взять меня грузчиком?
Мужчины переглянулись, и Тазуне каркнул:
– Да мне плевать, кем ты там работал. Если не сможешь поднять мешок цемента, так и закатаем.
– Ясно, – фыркнул парень. – Когда приступать?
– Да хоть сегодня, – панибратски ударил его по плечу Кайза. – Каску выдадим и вперёд. Ума-то много не надо…
– Так когда? – вновь этот пытливый взгляд старика.
– Сегодня.
***
Единственная работа, которую ему удалось найти, обещала ежедневный расчёт, отсутствие выходных и тяжёлый физический труд. Ах да, всего лишь один перерыв в середине дня, за который нужно было успеть перекусить. Но, так как у Саске не было еды, этот пункт он смело вычёркивал из своего расписания дня.
Идеальное место.
Здесь строили что-то уродливо-стеклянное, обещающее вытянуться вверх аж в пять этажей, которые уже сдавали в аренду. Здание строилось в центре города и было обнесено серебристым жестяным забором, который местная шпана расписала яркими красками и глупыми надписями.
Усевшись на сложенные в несколько рядов бетонные плиты, Учиха хмуро смотрел на сигарету, что удалось стрельнуть у опечаленного чем-то Кайзы.
Время едва перевалило за середину дня, и все строители разбрелись по территории, открывая заботливо собранные жёнами обеды, шелестя пакетами и громко смеясь. Облокотившись спиной о плиту, Саске наблюдал за людьми сквозь полуприкрытые веки, мечтая о том, чтобы всё это быстрее закончилось и на стройке вновь закипела работа.
Бросая в тачку мешки с цементом и развозя их по нужным отметкам, было легче отвлечься от собственной усталости, что с каждой минутой промедления становилась всё тяжелее. На миг ему захотелось пнуть этих людей, заставить шевелиться, прекратить есть…
Желудок отвратительно сжало железным кольцом. Брюнет предпочитал не думать, что еда как-то вышла из его рациона, сменившись сигаретным дымом и кофе, которым он травил себя несколько дней назад.
Чиркнув зажигалкой, он подкурил, прикусывая горьковатый фильтр. Чужие сигареты пахли чужим запахом, чужой жизнью. В горле моментально появился ком, но Учиха упрямо проглотил его, подгоняя новым глотком сизого дыма.
Нужно было пережить хотя бы этот день и следующий, чтобы получить грёбаную тысячу и купить хотя бы что-то из таблеток для Узумаки, а из еды для себя. Ведь, если он расклеится сейчас, то деньги не появятся в кармане магическим способом…
В голове заныло, и мысли подкинули идею о том, что купить таблетки для себя было бы тоже неплохо, но парень лишь усмехнулся: его рецепт давно кончился, а все документы остались у Итачи. Возвращаться обратно только из-за собственной слабости было так же глупо, как и совать голову в петлю.
Хотя…
– Эй, Саске, – крикнул Кайза, подходя к нему и трогая за плечо.
Учиха нехотя разлепил глаза, внезапно поняв для себя, что начал проваливаться в тяжёлую дрёму, в которой уставший организм пытался найти спасение.
– Пошли. Цемент сам себя не отвезёт.
Потушив сигарету, брюнет поднялся, незаметно цепляясь пальцами за блоки. Не хватало ещё рухнуть рожей в грязь на глазах у всей бригады.
***
Поднять мешок – опустить его в тачку, поднять следующий – опустить рядом. Это монотонное действо захватывало все его мозги, на протяжении вот уже нескольких часов. Кожа на руках, хотя ему и выдали перчатки из сероватой ткани, болела и саднила, рабочие штаны ровным слоем покрывала цементная пыль, которая лезла в рот, забивала лёгкие и, кажется, скрипела на зубах.
Толкнув тачку, Саске поплёлся в нужную сторону, крепко сжимая ручку оной.
– И ради кого ты так стараешься? – тихо прошептала появившаяся рядом девушка, что шагала по разбитой тачками и гружёнными машинами дороге. – Ради того, кто тебе уже безразличен?
Учиха упрямо сжал зубы, налегая на тачку сильнее. Мимо проходили высокие мужчины, таща в руках инструменты, какие-то мешки. Они весело переговаривались, и от звука их голосов было до ужаса больно в затылке. Хотя к головной боли брюнет привык уже давно и обращал на неё ровно столько же внимания, сколько носорог на муху.
– Он променяет тебя на дозу. Ты же знаешь.
«Просто не разговаривай с ней», – мысленно прорычал Саске, сворачивая за угол строящегося здания.
– Поздно. Ты уже разговариваешь…
Белокожая появилась перед тачкой, улыбаясь ему самой тёплой из своих искусственных улыбок. Бледные губы пошли кровавыми трещинками, когда сухая кожа натянулась и не выдержала натиска. По её подбородку зазмеились тонкие струйки крови, что, капая на белое летнее платье, расцветали безобразными лилиями.
– Учиха, что встал?! – рыкнул откуда-то голос Тазуны, и парень двинулся дальше.
Пришлось навалиться на тачку всем корпусом, когда размытая дорога пошла в гору. За рёбрами пекло и давило, в висках бился пульс и если б не желание довезти треклятый цемент до места, ноги бы подкосились.
– И сколько ты так выдержишь? – заинтересованно спросила Белокожая, привалившись острым плечом к стене.
***
Наруто кусал губы, смотря на эту белую дверь. Ему хотелось пододвинуть к ней что-то, заслонить, но он не мог сдвинуться или пошевелиться. Каждое движение отзывалось болью в руках и ногах, а мысли путались и переворачивались.
Саске не было слишком долго, а телефон он забрал. Да и не смог бы ответить: собственный куда-то опять дел. Ожидание сводило с ума вместе с подкатывающей болью.
Блондин пытался спать, но сон не шёл, изрезанный острыми лезвиями реальности. Глаза, словно бы в веки продели нити и дёргали за них, то и дело открывались, заставляя жмуриться от серого света. Узумаки даже подумал о том, чтобы встать и задвинуть шторы, но не смог заставить себя распрямить сведенные судорогой ноги.
Если Учиха не вернётся, то квартира полностью уничтожит его, проглотит и даже косточек не оставит.
Руки забрались в волосы, ероша их и сжимая голову так крепко, чтобы череп не развалился на запчасти.
Взгляд сам собой упал на подушку, под которой лежал пакетик. Ведь стоит всего лишь протянуть руку…
Саске нет дома…
Он не знает…
А, когда брюнет вернётся, то Наруто будет просто спать, что вполне нормально в его состоянии. И уж потом, с того самого момента, как он окажется не один в этой квартире, он больше никогда не притронется…
Парень поймал себя на том, что рука уже потянулась к подушке, словно бы без его ведома. Сжав пальцы в кулак, Узумаки одёрнул её, прижимая к груди и чувствуя за рёбрами быстрое биение. Мозг подкидывал поразительно стройные логические решения, цепочки, которые казались до ужаса крепкими и правильными. Ведь…он просто переждёт это время, а потом точно бросит.
Но…
Блондин тяжело вздохнул, обхватывая себя руками и забираясь в самый дальний угол дивана. Нельзя так глупо сдаваться. Ведь Саске точно не простит. Ведь Учиха сейчас с ним, и больше незачем: сбегать в иллюзорный мир, прятаться за удушающим дурманом и позволять яду медленно убивать себя. Потому что быстро – просто нельзя.
Саске вернётся.
Обязательно вернётся.
***
«Только бы не сдохнуть», – мрачно подумал Учиха, вновь закидывая мешок с цементом и тоскливо глядя на оставшиеся несколько. Если бы он двигался чуть быстрее, то…
Но ноги еле передвигались.
Слабость была не причиной бросать дело, не причиной жалеть себя и сдаваться. Никто не поможет…
Тачка вновь покатилась по уже знакомой дороге. Это всё отупляло, заставляя смотреть только себе под ноги, слушать чужой гогот, доносившийся с разных сторон и…и вновь поднимать мешки, бросать их в тачку…
Он и не заметил, как на стройке поселилась темнота, как зажглись жёлтые, мерцающие фонари, а от земли потянуло холодом. Грубая униформа не помогала телу сохранять и без того слабое тепло, а сейчас, с наступлением ночи, кожа покрылась мурашками.
Ему на миг показалось, что он остался один на один с этим костлявым исполином недостроенного здания. Этот монстр требовал боя. Боя насмерть.
Затаив дыхание, Саске медленно вошёл под сень из пересекающих друг друга бетонных балок. Здесь было намного сырее и холоднее, нежели снаружи, а свет почти не попадал. Приходилось двигаться почти на ощупь, а если учесть, что очки давно покрылись тонким слоем цементной пыли, всё погрузилось в сероватую мглу.
Учиха замер, вслушиваясь в отдалённые голоса мужчин. Позвать тех, чтобы они сами забрали свой цемент даже не пришло в голову и, упрямо сцепив зубы, брюнет двинулся дальше, наваливаясь на тачку сильнее.
Колёса затарахтели по чему-то металлическому и тонкому, в лицо пахнуло холодом и внезапно кто-то цепко ухватил его за плечо.
– Куда прёшь?! Слепой что ли?! – заорал на весь этаж этот некто голосом Кайзы. – Ещё шаг, и ты – труп. А трупы нам на производстве не нужны.
– Если бы он знал, что разговаривает с одним из них, – странно хохотнула Белокожая, обвивая шею мужчины своими руками-ветвями.
– Свет проведите, – огрызнулся Саске. – Темно.
– Дык, на дворе день почти, – удивился мужчина и, махнув на него рукой, кивнул на тачку. – Цемент ещё остался?
– Да.
– Так. Завтра дотаскаешь. Всё равно все уже расходятся…
– А деньги?
– У Тазуны спроси. И вали-ка отсюда. Не твоё это место…
– Я сам решу.
Бросив ручки тачки, Учиха резко развернулся, стараясь идти как можно ровнее, чтобы не свалиться или не врезаться в столб. Раздражение плескалось высокими волнами, захлёстывая с головой. Бесило всё: и отсутствие сил, и наступившая ночь, и запах цемента, что въелся под кожу…
***
Иногда люди стоят на грани такого выбора, который иным покажется смехотворным. Но, стоит оказаться на месте того, кому довелось выбирать, смех моментально превращается в горькое бульканье.
Саске стоял рядом с прилавком продуктового магазина, недалеко от их дома, смотря на разномастные упаковки с растворимой лапшой. Денег хватило только на пачку обезболивающих таблеток, упаковку растворимой лапши и пачку сигарет.
Вряд ли это можно было считать нормальной едой, но…
***
Отомкнув дверь квартиры, Учиха ввалился в прихожую, хватаясь за дверную ручку, чтобы не рухнуть на пол прямо с порога. Оставалось провернуть ключ в замке и включить свет, но тело пошатнуло и лоб упёрся в мягкую дверную обивку…
Мысли перепутались окончательно, а рука с зажатыми в ней ключами начала постепенно разжиматься, выпуская из себя звенящие железки. Нужно было собраться и донести свои кости хотя бы до дивана, но они решили, что им будет неплохо и на голом паркете. Саске уже был готов сдаться и свалиться на пол, но в этот момент за спиной прозвучал голос:
– Ты где был?
Пришлось разлепить глаза и всё-таки провернуть ключ в замке.
– Я нашёл работу, – отозвался брюнет, поворачиваясь к застывшему в коридоре Наруто. – И купил еды.
– Это не еда, – ворчливо буркнул Узумаки, понуро направившись следом за Саске на кухню, где тот уже зажёг свет. Пространство осветили желтоватые блики, и блондин поморщился, прикрывая саднящие глаза рукой. Кое-как он добрался до стула и, усевшись на него, только тогда поднял веки.
Учиха, поставив перед ним шелестящий пакет, отошёл к окну, дёргая за створку форточки и открывая её. Наруто неотрывно следил за парнем, движения которого были слишком резкими, быстрыми и от этого неловкими. Длинные белые пальцы никак не могли справиться с упаковкой сигарет, бесполезно скользя ногтями по глянцевой поверхности.
– Дай…
Блондин поднялся, подходя ближе и забирая из рук Саске злосчастную пачку. Собственные руки тряслись не меньше, но удалось подцепить целлофановый край, разматывая обёртку. Наруто замер, почувствовав странный земельный запах, что исходил от Саске, и недоумавающе поднял на него глаза.
– Куда ты устроился?
– Могильщиком, – криво усмехнулся тот, протягивая руку за сигаретами, но вместо того, чтобы отдать их, Узумаки уткнулся лбом в холодное плечо, закрывая глаза.
– Подходит для тебя, – выдохнул он, позволяя руке опуститься на свою спину.
Брюнет только сейчас почувствовал, что парня трясёт практически не переставая, а кожа слишком холодная и влажная для температуры. Пришлось, забрав сигареты, отложить их на подоконник и подтолкнуть Наруто к стулу, заставляя того опуститься на оный.
– Ты мне так и не ответил, – привалившись спиной к стене, пробубнил Узумаки, следя за парнем, что принялся набирать чайник. – Кем ты работаешь?
– А ты не веришь, что я могу быть могильщиком?
– Саске, – поморщился блондин, обхватывая свои рёбра руками. – Я серьёзно.
– Я тоже.
Чайник опустился на подставку, щёлкнул кнопкой и засветился каким-то призрачно голубым. А Наруто пристально следил за слишком белым лицом брюнета, за тёмными кругами под глазами…
– Я не хочу есть, – качнул головой Узумаки, и угрюмо усмехнулся: – Всё равно выйдет.
– Ты поешь.
– Это? – кивок на пачку лапши. – Мне кажется, там химии больше, чем…
– Наруто, – чуть раздражённо прошипел Учиха, опираясь поясницей о кухонную тумбу. – Ты будешь есть. Я тебе уже говорил.
– Ты со мной…
Саске отрицательно качнул головой, всё-таки закуривая и прикрывая глаза. Перед ними давно шли разноцветные круги, и хотелось вытащить глазные яблоки, дабы бросить их в холодную воду. Странный тягучий выдох заставил его открыть глаза, уставившись на скорчившегося на стуле Узумаки, который медленно клонился к полу.
– Чёрт, – шикнул брюнет, туша сигарету о подоконник и быстро подхватывая Наруто под плечи.
– Всё нормально…
– Вижу.
С этими словами, мысленно матерясь, Учиха помог ему подняться и кое-как довёл до ванной, где оставил в гордом одиночестве, позволив сгорбиться над раковиной.
Привалившись спиной к стене, Саске смотрел на покрытый мелкими трещинами потолок, вслушиваясь в журчание воды по ту сторону двери и в натужный кашель Наруто. Мозг перешёл в странное состояние: ему было плевать на то, что на кухне давно вскипел чайник, на то, что где-то у соседей грохочет музыка. Ему было всё безразлично, а тело покрылось странной подогретой ватой.
Блондин вышел из ванной, сверкая слезящимися глазами так, будто бы в них было вставлено настоящее стекло, с обточенными гранями. Посмотрев на повернувшегося к нему парня, Узумаки виновато улыбнулся, проводя рукой по влажному от воды лицу и отводя в сторону отросшие мокрые волосы. От него веяло холодом почти так же сильно, как и от самого Учихи, и Наруто на миг показалось, будто бы они, наконец, поднялись на одну и ту же ступеньку.
– Пойдём, – позвал Саске, вновь подхватывая его подмышку и сжимая руку на заметно проступающих рёбрах. – Поешь завтра, уговорил.
***
Лежать на чужом диване и думать о том, что здесь когда-то кипела чужая жизнь, было невыносимо. Учиха, вслушиваясь в хриплое дыхание рядом, которое больше походило на сдавленные и плохо сдерживаемые стоны, старался не вглядываться в залёгшие по углам тени. Потому что одна из них всего час назад прошла мимо, сверкнув рубиновыми глазами в свете ночника.
Она не пыталась напугать, не старалась запустить в его душу холодные лапы ужаса. Тень просто смотрела, опасаясь той, что уже ночевала рядом с их диваном.
Белокожая не покидала, заботливо заглядывая в глаза и иногда склоняясь к самым губам, будто бы желая убедиться, что её подопечный до сих пор дышит.
Саске, ловя поблескивающий взгляд той, ощущал, как на грудь падают её тяжёлые холодные волосы, отрезая его чёрным каскадом от дрожащего на другом конце дивана Наруто. Приходилось прогонять ту, мысленно посылая по всем известным адресам, переворачиваться на другой бок и закрывать глаза. Но тогда её руки нежно скользили по спине, расчерчивая ту острейшими лезвиями вдоль позвоночника и по лопаткам.
Она не уходила.
– Наруто, – позвал брюнет, потому что молчать было невыносимо. – Ты спишь?
– Нет, – спустя пару минут отозвался парень, поворачиваясь к нему. – А ты?
Учиха выразительно вздёрнул брови, и блондин вяло улыбнулся, тут же уткнувшись лицом в подушку. По его спине пробежала дрожь, заставляя подтянуть колени ближе к тяжело вздымающейся груди. Тени, что залегли под глазами Наруто были какими-то странными, красноватыми. Капилляры, не выдержав напряжения, полопались под побледневшей в синеву кожей, губы покрылись мелкими трещинками, которые напоминали чужие. Те, что сейчас нашёптывали неразборчивый бред ему, Саске, на ухо.
– Мы не сможем прятаться тут вечно, – сказал Узумаки, проводя пальцами по предплечью брюнета. – Он нас всё равно найдёт.
– Ты этого точно не знаешь.
– Знаю. Он ведь всегда находит. И тебе придётся уйти.
– Хер тебе.
– Но…
– Мы решим, что делать. Но не сегодня, – устало прикрыл глаза Учиха. Нужно было уснуть, но назойливая головная боль мешала.
Обхватив Наруто рукой, он придвинулся ближе, уткнувшись лбом куда-то под подбородок блондина. Слушать хриплое дыхание и пальцами ощущать то, как вздрагивает его тело…
Знать, что забрать чужую боль просто невозможно, потому что своей достаточно.
Узумаки шипяще выдохнул, смежив веки и уткнувшись носом в растрёпанные чёрные лохмы. Так было легче. Зная, что Саске рядом, что его темнота теперь окутывает двоих, отгоняя страх, которым пропитались стены этой квартиры, было легче.
Но не надолго.
Боль пришла внезапно. Она резала, впивалась когтями, разрывала. Наруто прекратил думать, существовать и дышать. Он был этой самой болью, сжимал её в руках, не отдавая себе отчёта в том, что впивается ногтями в чужую холодную спину, что его зовут и пытаются прижать ближе, не смотря на то, что острые локти то и дело бьют по незащищённым плечам, груди и рукам.
А потом всё стихло одной долгой судорогой, от которой хотелось выть, но горло сковало и из него вырывался только хрип. Мышцы плавились под этим сильным напряжением, нервы лопались, а когда всё внезапно прекратилось, блондин ощутил, как тело окутывает что-то холодное.
Он кое-как открыл глаза, уставившись на ровные квадраты кафеля и на льющиеся сверху струи воды. Поднял голову на сидевшего на бортике ванны Саске и непонимающе тряхнул головой.
– Это поможет, – мрачно отозвался Учиха, проводя рукой по горящему лбу парня.
***
Наруто уснул только к самому рассвету, и то Саске казалось, что Узумаки попросту вырубился, потеряв всякие силы бороться с накатывающими судорогами и подступающей тошнотой. Пришлось сидеть рядом с ним всю ночь, следя за тем, чтобы парень не переворачивался на спину, чтобы дыхание его было ровным, чтобы…
Учиха устало ткнулся лицом в сложенные на столе руки. Уйти он осмелился только тогда, когда дыхание стало обычным: глубоким, размеренным. Так дышат спящие…
Перед ним лежал почти пустой блистер ярко-оранжевых таблеток. Когда-то Микото давала ему точно такие же, если температура поднималась слишком высоко и от неё начинала болеть голова. Тогда они помогали, попросту усыпляя детский организм.
А сейчас те казались Саске бесполезными, чуть горьковатыми леденцами. Приходилось забивать начавшую усиливаться боль сигаретным дымом и водой из-под шипящего крана.
Словно отупевший, он смотрел в окно, за которым небо постепенно серело и гасли фонари. Нужно было идти на стройку, вновь дышать цементом и таскать треклятую тачку.
Нужно было заставить себя подняться.
Но взгляд то и дело съезжал в тёмный коридор, непрерывно следя за блуждающей по ней тенью. Учихи даже удалось подружиться с этим немногословным жителем квартиры. Тень, дождавшись пока он выключит свет на кухне, зашла к нему, любезно предоставив свою компанию.
Тень ловила его взгляд.
Тень рассказывала что-то.
Тень не боялась Белокожую, которая важно сидела во главе стола и выстраивала из сигарет ровную линию-границу.
Или же это выстраивал он?
На улице раздался оглушительный гудок машины, и, вздрогнув, Саске понял, что сидит совершенно один на кухне, а пачка сигарет действительно разворошена и выложена по всему столу ровными линиями.
Поднявшись, он тряхнул головой, проходя мимо своих растворившихся в воздухе гостей. Ванная встретила блёклым светом едва дышащей лампочки и хрипом из краника, когда Учиха повернул вентиль.
В голове до сих пор была полная каша, от которой хотелось избавиться весьма радикально: открыть крышку черепа и вычерпать всё ложечкой. Растирая по лицу холодную воду, брюнет старался надышаться этой прохладной свежестью, чтобы заменить застоявшийся в лёгких воздух.
От одной мысли о том, что сейчас придётся куда-то идти, ноги начинали ныть, а позвоночник наливался каменной тяжестью.
Выдохнув и посмотрев своему отражению в глаза, Саске отрицательно покачал головой. Он был должен продержаться ещё немного…
***
–Куда прёшь?! – возопил Кайза, едва успев убрать ногу из-под колеса тачки.
Одарив мужчину хмурым взглядом, Учиха мысленно выругался, поправив съехавшие очки. Пришлось натянуть их, потому что зрение решило подыграть нарастающей головной боли и превратить этот день в самую настоящую муку.
– Осторожнее давай, – посоветовал Кайза, отходя.
Саске, столкнув телегу с места, так и чувствовал спиной тяжёлый взгляд мужчины. Наверняка тот уже подумывал, как бы быстрее уволить нерасторопного, сонного и хилого работника, но брюнет решил, что повода не даст. Хотя бы до вечера, но он продержится, тягая эту чёртову тачку с цементом по территории стройки туда-сюда.
День с трудом и скрежетом перевалил за отметку середины, то и дело норовя оплакать что-то срывающимся холодным дождём.
Всё пропиталось цементом: лёгкие, пальцы, воздух, небо над головой. Серый цвет был всюду, куда не глянь. Разноцветные стёклышки расплывающегося зрения печально хрустели под ногами, не выдержав натиска монохромности. Казалось, что это совершенно другой мир, где вместо деревьев бетонные столбы, ужасно простирающиеся к небу изогнутыми железными ветвями. Лужайки заменяли битые кирпичи, рассыпанные то тут, то там, а вместо свежего воздуха – гарь от разогретой смолы.
– Выгружай, – каркнул Тазуна.
Ориентируясь на звук голоса, Саске отпустил тачку и принялся вытаскивать из неё мешки.
