Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 52 (всего у книги 87 страниц)
– Если бы, – глухо начал Наруто, понимая, что его слышат. – Если бы я отказался от него сразу, когда он мне сделал больно, то…кем бы я был тогда?
Нагато тяжело вздохнул, замирая.
– Кем? Трусом, который бежит при первой же сложности? Трусом, который отказывается от человека, если с ним трудно?
– Наруто…
– Да, я зависим. Но…это моя зависимость. Мой выбор. Я обещал, я заставил его поверить, Нагато. Хоть немного, но заставил. И…
Наруто замолчал на миг, переводя дыхание и отстраняясь слегка, чтобы вглядеться в лицо друга.
– И он изменился. Нет, Саске не стал лучше, с ним не стало легче, – кривая изломанная улыбка. – С ним так же больно, как и раньше. Но без него…
– Тоже больно?
Кивок, потому что горло сдавливает спазмом.
– Это сплошная боль, Нагато.
Наруто поднял руки, проводя ими по лицу, будто бы это могло помочь.
– Но я не прячу её и не прячусь от нее. Это моя боль.
Красноволосый добро улыбается. Так мягко, словно эти слова напомнили ему о чём-то давно забытом, будто бы с его губ когда-то срывались такие же. Наруто едва не вжал шею в плечи, когда Нагато прижал палец к одному из порезов на его щеке.
– Любовь причиняет боль и страдания, а если ты знаешь истинную боль, ты её уже ни с чем не перепутаешь.
Моргнув, Узумаки попытался улыбнуться, но маска не липла к лицу, обваливаясь мокрой штукатуркой. Почти тёмные в сумерках глаза Нагато смотрели необычайно грустно, словно и его вторая личина на миг развеялась.
– Так или иначе, – вздохнул парень, и наваждение осыпалось осколками. – Ты сделал свой выбор.
Наруто кивнул, поджав губы и низко опустив голову. Теперь, когда Нагато всё-таки удалось остудить его злость, стало стыдно за эту вспышку.
– Нагато, – пробормотал Наруто, чувствуя, как щёки заливает огнём. – Я ужасный друг…
Усмешка, и пальцы ерошат волосы. Так легко и беззаботно.
– Прости, что вечно тебя впутываю.
– Не переживай. Просто…поговори с Саске. Серьёзно поговори.
– Я…поговорю.
***
Это невыносимо, когда верхний слой отваливается от тебя, обнажая твою суть, показывая то, кем ты являешься на самом деле. Все надуманные барьеры, все запреты и правила начинают осыпаться крошевом. Бесполезность.
И тебя заполняет отвращением к тому костяку, который оголяется из-под всего этого слоя лжи самому себе. Попытки самообмана никогда хорошим не заканчиваются. Ведь это тоже побег от ответственности, побег от себя в толпу безликих лжецов, которых ты считаешь хуже. Почему? Лишь потому что нашёл в себе что-то показавшееся тебе не таким уж и гнилым? Потому что подумал, будто бы у других этого нет?
Любит…
– Придурок, – сквозь зубы процедил Саске, обхватывая себя руками и пробегаясь взглядом по улице.
Саске сжал пальцы до боли, до мнимого хруста в суставах.
Получается, он всё-таки сломал Наруто. Разрушил его светлую жизнь окончательно и бесповоротно, отравил всё то светлое, что было и могло быть. Ведь вокруг Наруто всегда были только хорошие люди. Притягивало их к нему что ли его беспросветной наивностью, часто граничащей с детской глупостью?
Родители, Джирайя, Нагато…
У Саске и половины не было. Да что уж там – у него вообще никого не было.
Только…
…Узумаки.
Словно реагируя на это имя, голова вспыхнула ослепляющей болью…
***
Стало намного холоднее, и в воздухе явственно запахло дождём. И Наруто отчего-то подумал, что очень соскучился по грому и грозе…
– Тебе, наверное, ехать нужно, – проговорил Наруто, глядя на совсем уж потемневший горизонт. Нагато сбросил уже два звонка, и Узумаки чувствовал, что вот-вот последует третий.
– Шеф. Он мне смены поменял…сегодня в ночь.
Красноволосый печально поджал губы, нервно теребя в руках телефон.
– Ну…тогда пока? – смущённо улыбнулся блондин.
– Давай я тебя довезу до дома.
– Не, – отмахнулся Наруто. – Я ещё пройтись хочу.
Лицо Нагато изменилось, и в фиалковых глазах прочитался немой протест этому решению.
– Не переживай, – тихо рассмеялся Наруто. – Я тут каждый угол знаю, да и до дома недалеко.
– Тебе напомнить, как мы познакомились? – иронично вздёрнул брови красноволосый.
– Спасибо, помню. Серьёзно, спасибо…ты езжай.
– Не грусти, Наруто. Если что ты всегда знаешь – я рядом.
Узумаки усмехнулся и ткнулся лбом в плечо друга. Говорить в третий раз «спасибо» было бы верхом глупости и нелепости, а Наруто и так сегодня слишком долго красовался в виде полного идиота.
Взъерошив светлые вихры напоследок, Нагато поднялся с плиты и направился к машине.
– Звони, – бросил он.
Махнув рукой на прощание, Наруто отвернулся. Включились фары, на миг осветив клочок поля и сделав его тень длинной, неестественной и очень зловещей. Словно демон какой.
Узумаки тряхнул головой, стараясь не забивать мозг ещё большей ерундой, что уже была там. Как будто ему недостаточно всего…
Жужжание мотора начало потихоньку смолкать, и вскоре повисла странная тишина. Наруто забыл, что такое быть одному. Собственно, он никогда и не знал, всегда находясь в обществе, если не друзей, то товарищей. Одиночество было ему незнакомо. Горький привкус тишины внутренней и наружной никогда не ощущался так явственно, словно все нити были разом перерублены, а сознание потихоньку засыпало.
Нужно было подняться и идти домой. Этот влажный холод, оседающий мелкими капельками на волосах, совершенно не нравился Наруто, как и собственное настроение.
Нагато будто бы забрал всю тьму, впитав её своими фиалковыми глазами. На душе было непривычно легко, но от этого даже как-то пусто, что и пугало. Эмоции ушли, будто Наруто запретил себе чувствовать, хотя и знал, что эта отрешённость продлится ровно до первого взгляда в чёрные глаза, до первых слов.
А потом опять в омут с головой. Опять умирать, позволять сердцу разрываться на части.
Пальцы сжались на второй бутылке пива, которую Нагато купил прибитому жизнью другу, чтобы тот хоть немного забыл про свои проблемы. Конечно, не очень умно было спаивать «страдальца», но, когда слова не помогают избавиться от всего мусора внутри, то его может размыть алкоголь.
Допив остатки пива, Наруто поднялся, закинув бутылку куда-то далеко. Теперь уже без злости…
***
День просто не мог закончиться иначе.
Никак.
Наруто явственно почувствовал себя самым последним неудачником, когда на середине пути припустил самый настоящий осенний ливень. С пузырями на дороге, с оглушающим шумом и сковывающим тело холодом.
Вода лилась сплошной стеной, быстро вымочив парня до нитки.
Тело начинало легонько подрагивать и, ещё немного – простуды будет не миновать.
До дома Наруто добрался изрядно дрожащим, зато вновь было начавшие собираться в груди эмоции, замёрзли вместе с ним и прекратили пускать свои ядовитые отростки в сердце.
Толкнув дверь, Наруто сразу понял, что родители уже спят. Едва не ломая ноги из-за царящей в доме темноты, он медленно поднялся на второй этаж, на ходу приказывая себе терпеть любые издёвки Учихи.
Вообще терпеть Учиху стало лозунгом вечера.
Но, толкнув дверь, Наруто вошёл в совершенно пустую комнату, и сердце неприятно пропустило удар. Ни рюкзака, ни куртки.
Ушёл…
Влажная рука соскользнула по косяку и повисла безвольной плетью.
Мечтая всё утро избавиться от Саске, убегая от него, как от пожара, сейчас Наруто готов был проклясть себя за необдуманные желания. Ведь они сбываются. А глупые имеют дурную особенность воплощаться в жизнь с большей охотой и вероятностью.
Он не мог уйти…
На ватных ногах Наруто двинулся вниз по лестнице, надеясь увидеть Саске в зале…
Гостиная была пуста так же, как и кухня.
Узумаки замер у окна, нащупывая в кармане сотовый, вытаскивая его и глядя на тёмный дисплей. Был ли у Саске телефон с собой? Ведь он не видел, чтобы Цунаде или Итачи возвращали оный Учихе.
И почему всегда что-то с этими треклятыми пластмассинами не так?!
Замёрзшие пальцы, с трудом попадая на кнопки, набрали номер, но из динамика полился стандартный женский голос, от которого Узумаки захотелось избавиться путём выстрела в лоб.
Увы, ни пистолета, ни пули у Наруто не было.
Убрав телефон, парень уставился в окно, где за ним покачивались голые ветви кустов, и лился дождь.
Так странно потерять человека только из-за того, что тот оставил где-то свой телефон. Глупо и обидно.
Ведь…Саске мог пойти куда угодно.
Повинуясь странному желанию, Наруто двинулся к выходу и, поразмыслив, вышел на улицу, напряжённо вглядываясь в пелену из дождя. Если Учиха ушёл сразу, как он, Наруто, сбежал, то быть мог уже далеко, а если он поймал попутку, то тем более…
– Чёрт! – зло выпалил Узумаки, пиная невиновный в его проблемах столбик.
И тут взгляд зацепился за то, что сразу не заметил.
Чёрная фигура, сгорбившись, сидела на лавочке в саду.
И принадлежать она могла только одному человеку.
Выдохнув, Наруто медленно двинулся в сад, не обращая никакого внимания на пронизывающий холод.
Учиха даже не пошевелился, когда блондин встал напротив него. То ли не заметил, то ли не хотел замечать.
Отросшие волосы завешивали опущенное лицо, и по ним крупными каплями стекала вода, бледные даже с синевой руки лежали на коленях расслабленно, будто бы Учиха спал. Он был каким-то настолько неподвижным, что нехорошее предчувствие зашевелилось за рёбрами.
А что если?
Подрагивающая рука зависла над макушкой Саске, едва касаясь её пальцами, даже на таком расстоянии чувствуя буквально зимний холод, исходящий от этого изваяния.
А затем Учиха вскинул на него лицо, и Наруто быстро одёрнул руку.
В этой темноте брюнет очень здорово напоминал призрака. Мокрые чёрные волосы, облепившие словно бы застывшую в немой злости фарфоровую маску, казались мелкими трещинками, что испещрили оную так безжалостно. Чёрные глаза были непривычно матовыми, но так знакомо злыми, что Наруто выдохнул совсем уж безнадёжно.
– С кем? – тихо спросил призрак.
– Что? – не понял сразу Наруто связи. Нахмурился, глядя на парня сверху вниз и пытаясь проследить за такой запутанной логикой Учихи.
– С кем ты был? – терпеливо повторил Саске.
Его взгляд буравил тяжело, но уже не ранил. Тело отучилось чувствовать боль или же просто очень сильно замёрзло, а выпитое пиво стало слабым обезболивающим для эмоций.
– Саске…
– С кем?
– Блин, – выпалил Наруто. – Да какая тебе разница?!
– Я задал вопрос.
Саске был обманчиво спокойным, но от него исходила та самая чёрная, пугающая аура, которая всегда заставляла, будто бы барахтаться в разом загустевшем пространстве. Ты попадаешь в эту паутину, а она своими тонкими шёлковыми ниточками разрезает тебя на мелкие кусочки.
– Это ведь только слова…
«Браво, Узумаки, ведёшь себя как сопливая девчонка», – похвалил внутренний голос, но Наруто решил, что сегодняшний полностью дурацкий день и закончиться должен подобающе.
Он отошёл на шаг назад, рассматривая сгорбленную фигуру с лёгкой улыбкой. Чему улыбаться он не знал, но нервы догорели, оставив после себя тлеющие головёшки. Они уже не грели, и оставалось смотреть, рассматривать и ждать очередного удара. Была ли это та самая Пустота, в которую он падал всё это время? Сорвался ли он?
Саске очень медленно повернулся, вглядываясь в лицо парня. Учиха скользнул взглядом по потемневшим глазам, по кривой линии губ, что складывалась в странную усмешку, по едва заметным сейчас порезам.
Это ведь из-за него?
– Почему ты ушёл?
Саске сделал какое-то странное движение, и Наруто только сейчас заметил, что парень вертит в руках свой неизменный складной ножик. Нервы, Саске?
– Потому что ты придурок.
Ну же, Учиха, покажи хоть что-то!
Вызвать у этой кладбищенской статуи хоть какие-то эмоции стало жизненной целью. Пусть она и попахивала самоубийством, но так просто сдаваться Узумаки не хотел. С Саске плохо, без него ужасно – этот круг нужно было разорвать, расставив все точки вместо многоточий.
– Почему ты ушёл с Нагато?
– Тебя это волнует?
Всё произошло так резко, что Наруто невольно вздрогнул, когда лопатки врезались в стену. Тело придавили с такой силой, которой в принципе не могло быть в этих тонких руках, но иногда Учиха способен черпать силы из собственной злости. Значит, он зол? Значит, у Наруто получилось.
Мрачное ликование затопило всё его существо, и Узумаки довольно улыбнулся, догадываясь, что это лишь подольёт масла в огонь.
– Отвечай мне на вопросы, – прошипел Саске.
– Зачем? Ты не веришь словам.
Учиха шипяще выдохнул, становясь похожим на большую змею, что и укусить хочет, да всё не решается.
Наруто только сейчас заметил, что в одной руке у брюнета всё также зажат нож. Это заставило вопросительно вздёрнуть брови, ловя полный тёмного огня взгляд. На миг показалось, что они не выбрались из психушки, что перед ним всё тот же псих со скальпелем, каким-то чудным образом принявший облик Учихи.
– Ты хочешь закончить всё сейчас? – сухо спросил Узумаки, кивая на нож. – Ну так вперёд. Чего ждёшь?
Маска на лице Саске всё же дрогнула, и парень недоумевающее посмотрел на оружие в своей руке. Он будто бы не замечал его, а сейчас открылись глаза на действительность. Учиха растерялся, и этого хватило, чтобы, перехватив его руки, Наруто дёрнулся в сторону, меняясь с ним местами.
– Саске, – устало выдохнул блондин. – Это не может так продолжаться.
– Как? – зло трепыхнулся Учиха, но в любом случае Наруто сейчас был сильнее.
– Твоё терпение наконец-то дало трещину, да, Узумаки? Ты теперь понял, что имеешь дело с психом? Что зря вытащил меня?
– Я понял лишь одно, – передёрнул плечами Наруто, проводя рукой по сжатому кулаку Саске. Взгляд всё ещё цеплялся за поблескивающее лезвие ножа, но Наруто заставил себя взглянуть в глаза парня.
– Что? – зло прошипел попавшийся в свою же паутину паук.
Да, она резала. Но теперь, опутав двоих, пускала кровь из обоих тел.
– Что ты любишь меня.
Это было последней каплей. Дёрнувшись, Учиха отпихнул от себя парня и сам вновь отшатнулся назад, стукнувшись о стену. Чёрные глаза ещё никогда не выражали столько удивления, столько злости и одновременно растерянности.
– Нет.
– Нет? – вздёрнул брови Наруто. – Ну тогда вперёд. Нож у тебя есть.
Узумаки замер, чувствуя, как в груди всё ходит ходуном. Даже рёбра и те дрожали, поддаваясь какой-то странной вибрации, наполнившей тело. Наверное, это был алкоголь, а, может, усталость и злость, которую так и не удалось выкорчевать из тела со всеми её ядовитыми корешками.
Хмыкнув своим мыслям, Наруто подошёл ближе, игнорируя буквально осязаемую стену, которую Саске пытался наспех выстроить между ними. В этом бою ты, Учиха, проигрываешь. И знаешь это…
Ухватившись за судорожно сжатую руку, Наруто дёрнул её на себя, упирая кончик лезвия в ямочку между ключицами.
– Если ты так ненавидишь, как хочешь показать, то лучше сделай это сейчас…
– Ты идиот.
Наруто грустно улыбнулся, крепче сжимая руку Саске.
– А ты любишь этого идиота.
Вскинув на Наруто глаза, Саске тихо выдохнул. Сейчас он был скован собственными же словами и поражался, как так произошло, что Узумаки научился строить из букв и звуков такие прочные клетки. Эти прутья не могли удержать то, что так стремительно разгоралось. Взгляд Учихи метался от кончика ножа, приставленного у самой шее, к спокойным голубым глазам. Разве можно быть таким безразличным, когда горло обжигает лезвие? Разве можно не бояться смерти?
Саске узнавал эту безразличность. И она его пугала.
Наруто нечего терять. Мир уже рухнул, покрылся пылью и теперь возвращаться некуда – пепелище и холодные руины. Было странно, практически невыносимо видеть в глазах напротив собственное же отражение.
– Катись к Нагато, – прошипел Саске, пытаясь отпустить руку, но пальцы Узумаки сильнее сжались на запястье, больно впиваясь в кость. Саске зашипел зло, упираясь свободной рукой в грудь блондина.
– Ты ревнуешь, – припечатал Наруто.
– С хера ли?!
– Ты сам назвал причину, – пожал плечами парень. – Нет? Ненавидишь меня теперь. За то, что почувствовал, да? Я угадал?
Наруто приподнял брови. В висках стучал пульс, и руки мелко дрожали, но он не покажет это волнение. Хватит.
– Ненавижу.
– Ненавидь, а я…я полный дурак, потому что люблю за твою ненависть.
Холод пробежался по спине Саске.
– Люблю, – с ядовитым удовольствием повторил Наруто, вперившись немигающим взглядом во вновь ставшие какими-то матовыми глаза Учихи. Он всё-таки задел его, сковырнул маску, вытаскивая настоящие эмоции.
– Тебя. Слышал?
Учиха дёрнулся, вжимаясь спиной в стену, рука с ножом дрогнула и брюнет с силой оттолкнул от себя парня.
Молчание огрело обоих пыльным мешком, раскрыв глаза на то, что происходит. Осознание всегда болезненно…
– Мы убиваем друг друга, – пробормотал Наруто, поднося руку к ключицам и прижимая пальцы к небольшой кровящей ранке, к которой взгляд Саске буквально приковало. – Рано или поздно добьём.
– Придурок, – тихо выдохнул Саске, роняя треклятый нож в грязь. – Долбанный придурок…
– Я знаю…
Саске сам не заметил, как медленно съехал по стене, усаживаясь прямо на мокрый асфальт неширокой садовой дорожки. Дрожащие пальцы пробежались по лицу, словно пытаясь удержать размываемую этими холодными потоками воды маску. Больно вцепились в волосы, желая хотя бы болью вернуть себя прежнего.
Но не получалось. И не получится.
Шкура уже сошла с тела, оголив костяк. Так бывает даже там, на поле, когда снег тает, и безобразная серая конструкция из бетона вновь подставляется всем ветрам. Вот кем был Саске – чёртов карточный домик из гранитных плит, который укрывается толстым слоем льда. Дунешь – выстоит, но стоит растопить этот лёд, прикоснувшись, как на руках остаётся гранитная крошка.
Учиха опустил лицо, ища спасения от этого тёплого взгляда за последним укрытием – мокрыми волосами. Только было бесполезно.
Вздохнув, Наруто опустился на колени рядом с Саске, осторожно протягивая руку и касаясь этой чёрной пелены. Пряди были тяжёлыми, холодными, но отвести их в сторону не составило труда, и взгляд, открывшийся парню, был не теплее льющейся с неба воды.
Последние льдинки таяли, и Саске хотел сохранить их, спасти от чужих эмоций и не дать своим-таки пробиться наружу.
– Саске…ты же знаешь…
Учиха не собирался так просто сдаваться. Рванув вперёд, он толкнул Наруто в плечи, придавливая к земле и зло шипя. На миг блондину даже показалось, что Учиха сейчас всё-таки ударит или ножом или кулаком, но тот просто завис над ним, блуждая взглядом по лицу.
– Что ты делаешь с собой, Узумаки? Зачем всё это?
– Что?
– Зачем ты рушишь свою жизнь?
Вода, капая с волос Саске, заливала глаза, но Наруто старался моргать чаще, чтобы картинка не расплывалась. Болезненно нахмуренный лоб Учихи, блестящие глаза говорили лишь об одном – он всё-таки пробился, сорвал последние кусочки маски. Теперь осталось выдержать последнюю волну и…
– Я умру, Наруто. Скоро.
Пальцы на плечах сжались сильнее, толстовка на спине начала напитываться водой, но Наруто было уже плевать. Так или иначе, он уже замёрз…
– Почему ты…сказал всё это мне? В комнате, – проговорил Узумаки. – Зачем говорил, если так не считаешь.
Нервная улыбка-оскал исказила лицо брюнета, и он как-то сипло выпалил:
– А что ты будешь делать со своей любовью, с моей любовью, когда меня не станет?
– Ты хочешь казаться хуже, чем ты есть, Саске.
Наруто тряхнуло, словно Саске отчаялся докричаться до него при помощи простых средств и решил немного растрясти мозг непонимающего блондина.
– Нет. Не пытаюсь…зачем, Наруто? Почему тебе было недостаточно просто быть рядом?
Блондин нашёл в себе силы улыбнуться и поднять руку, пальцами проходясь по холодной щеке. Саске мотнул головой, пытаясь уклониться от прикосновения.
– Пойдём в дом. Иначе мы утонем.
Наруто потянулся вверх, пытаясь добраться до губ Учихи, но тот отпрянул, поднимаясь. Он провёл руками по лицу. Всё это потихоньку вбивало в кожу по гвоздю. И гранитное крошево сыпалось во все стороны.
***
Саске сидел в комнате Наруто.
Тело била то ли нервная, то ли обычная дрожь. Он замёрз?
Учиха не понимал и не хотел понимать. Всё катилось в пропасть с удвоенной скоростью, и цепляться было уже не за что, потому что катились вдвоём.
Утопающее в неоновом полумраке помещение казалось нежилым. Хозяин давно покинул это место и потерял всякую связь с родным домом, как когда-то это было и с Саске. Только здесь Наруто ждали родители. Любили его.
А за спиной Учихи остались лишь светло-серые стены насквозь холодной комнаты.
Дверь скрипнула, впуская в комнату блондина с тёмной бутылкой в одной руке и двумя стаканами в другой.
Поймав вопросительный взгляд Учихи, Наруто широко и нелепо улыбнулся:
– Думаю, нам нужно согреться. Да и выпить не помешает.
Саске не ответил, отводя взгляд и рассматривая настольную лампу. Белые блики практически слепили, создавая впечатление нереальности происходящего.
Поставив свою ношу на письменный стол, Наруто окинул неодобрительным взглядом Учиху, что забрался на кровать прямо в мокрой одежде.
– Вставай, – подошёл к тому Узумаки, протягивая руку. – Нужно найти сухое, иначе…
– Прекрати.
Саске молча поднялся, подходя к бельевому шкафу и выжидающе замер там, смотря себе под глаза. Нет, это был не стыд из-за своих слов. Это было нечто большее – оголённая кожа под чужими глазами горела огнём.
– Сейчас найду что-нибудь нам.
Смахнув с лица мокрую чёлку, Наруто распахнул створки шкафа и спустя пару минут поисков протянул Саске рубашку и светлые джинсы.
– Чёрного нет, прости, – усмехнулся блондин, отходя со своими сухими вещами к кровати. – Думаю, не смертельно.
Саске заторможено смотрел на стопку пахнущего чистым белья в своих руках.
– Почему ты ведёшь себя так? – тихо спросил он, сжимая светлую ткань рубашки.
Удивлённо вскинув брови, Наруто повернулся к парню:
– Как так?
– Будто ничего не произошло?
– А как мне надо себя вести?
Наруто с наслаждением выпутался из мокрой футболки. Погреться бы под душем, но тело настолько устало, что все водные процедуры парень решил отложить на завтра.
И вздрогнул, когда холодные руки легли на плечи, поворачивая к себе лицом.
– Ты блефовал, – спокойно припечатал Учиха.
– То есть?
– Там…с ножом. Ты блефовал.
Саске говорил так, будто пытался уговорить сам себя, заставить поверить в свои же слова. А Наруто хотелось одновременно и смеяться, и перестать существовать.
Опять.
– Нет, – серьёзно ответил он.
– Нет?
Пальцы Учихи задумчиво прикоснулись к слегка саднящей ранке между ключицами. Неужели этот придурок действительно…
– Давай снимем это.
Наруто ловко подхватил край футболки Саске и потянул вверх.
– Я сам.
Учиха отшатнулся, раздражённо сдёргивая с себя противную ткань и бросая её к футболке Узумаки. Выдохнув, подхватил со стола бутылку и налил в стакан терпко пахнущей жидкости. Под удивлённым взглядом Узумаки выпил залпом и вновь повернулся, жутковато сверкнув глазами.
– Неужели тебе так хочется сдохнуть?
Узумаки пожал плечами, тоже подходя к столу и наливая себе вина. Родители вряд ли заметят пропажу, а нервы требовали чего-то покрепче чая. Тем более, Наруто казалось, что, если не выпить, то они точно убьют друг друга к утру.
– Саске, просто прими это. Смирись, – усмехнулся блондин, усаживаясь на стол и задумчиво глядя на застывшего посреди комнаты парня. В холодном неоновом свете Учиха вновь начал напоминать призрака или статую: такой же белый, ледяной и неподвижный. Разве что глаза странно блестят.
И тут Саске двинулся вперёд, прикладывая руку к груди Наруто так стремительно, что блондин дёрнулся назад, цепляя стакан с ручками. Звон и звук рассыпавшихся пластмассовых палочек, подрагивающие на груди пальцы и самое громкое в мире молчание.
Губы Учихи были холодными, но каким-то образом моментально успокоили лёгкую боль между ключиц. Словно к пропитанному бензином факелу поднесли спичку, в груди вспыхнули уже было погасшие головёшки. Наруто хотел было отодвинуться, но внезапно понял, что именно этого не хватало всё это время. Все те ужасные, долгие дни не хватало именно этих жёстких пальцев, что впиваются в рёбра, доставляя какую-то жуткую смесь из боли и удовольствия. Наверняка с ним, Наруто, что-то действительно не так, если он, сначала позволив приставить к своему горлу нож, теперь жадно ловит каждое холодное прикосновение. А губы Учихи медленно двигаются по шее вверх, осторожно прихватывая кожу и обдавая её теплым дыханием.
Наруто сам не заметил, как придвинулся ближе, подставляя горло. И было плевать, если бы Саске сейчас решил воспользоваться упущенным шансом и покончить со всем раз и навсегда.
Учиха оторвался от шеи парня, удерживая голову на уровне его лица и внимательно рассматривая. Почему?
Заметив замешательство на лице Саске, Наруто запустил пальцы в его волосы, притягивая ближе и впиваясь в губы. Собрать сладкий яд, разделить его пополам и почувствовать, как отравление охватывает тело колкими искрами. Кончики пальцев, ощупывая скулы, шею, ключицы, запоминали, чтобы можно было воспроизвести с закрытыми глазами, но ничего не получалось. Этот образ не желал переходить на внутренний экран, он словно тоже стремился исчезнуть из мира, ускользнуть сквозь пальцы дождевой водой.
Саске пришлось разорвать поцелуй, который был каким-то иным. Прикосновение тёплых губ рождало в голове совершенно неконтролируемые эмоции, хотя бояться уже было нечего. Завтра можно будет починить все маски, нарисовать новые и вживить их в кожу. Ведь так?
Голубые глаза, ловя неоновый свет, слабо блестят, а внутри уже горят треклятые нити. И Саске понял – нельзя. Всё равно не получится скрыться полностью, Узумаки всё равно найдёт и расковыряет трещину, чтобы добраться до сердца своими тёплыми пальцами.
Пальцы…Саске прикусил губу, медленно выдыхая. Уставшее тело предательски сильно реагировало на прикосновения…
…И когда Узумаки успел согреться?
И так обнаглеть, чтобы, обхватив его бедра ногами, прижаться ближе, грея своим телом озябшую грудь и живот. Что он вообще…
Учиха потянулся за бутылкой, делая глубокий глоток и отставляя её в сторону, чтобы прильнуть к губам Наруто и разделить хмельной вкус на двоих. Опьянеть одновременно, чтобы не было победивших или проигравших, чтобы пальцы одинаково дрожали, а дыхание сбивалось. Казалось, было просто необходимо приблизиться ещё плотнее, надавливая на грудь и заставляя парня слегка откинуться назад, чтобы поцеловать шею, скользнуть губами к ямочке между ключицами и языком лизнуть ранку, чувствуя металлический привкус. Но этого показалось мало, и губы соскользнули туда, где теплилась чужая жизнь – к солнечному сплетению. Поцелуй-укус, шипящий вздох Наруто и его пальцы, вцепившиеся в лопатки. Узумаки то ли пытался удержать от излишне поспешных действий, то ли не давал отстраниться. Хотя Наруто понимал, что, если Саске сейчас остановится, то мир просто пойдёт трещинами.
А зачем эти треклятые руины, зачем ветер, гуляющий по пустырю?
Но Саске отстранился, отходя на шаг назад и глядя на Наруто, следом спустившегося со стола. Как во сне Учиха услышал тихий щелчок дверного замка, и Узумаки подошёл ближе, укладывая свои ладони поверх его плеч.
Слегка нажал, заставляя опуститься на кровать и придвинуться спиной к стене, следом усаживаясь на ноги и позволяя придвинуть себя ближе рывком за поясницу.
Хмельное дыхание, но совершенно трезвый взгляд…
Наруто почувствовал, что задыхается от каждого прикосновения, что сердце болезненно сжимается, но теперь не боль приносит это, а тягучее тепло.
Саске зачем-то медлил, изучая загорелое тело, как взглядом, от которого Наруто привычно становилось не по себе, так и жадными пальцами, желающими забрать с собой каждую черту, каждый изгиб, каждую каплю тепла.
Учиха поглощал его, заставлял тонуть в своей Бездне. И это было оглушающее приятно. Саске жарко прильнул к губам Узумаки, ухватившись пальцами за затылок того, чтобы притянуть ближе, а второй рукой подцепил за край джинс. Лёгкая борьба с пуговицей, и нервная дрожь прошлась по телу Наруто. Он бы отпрянул чисто инстинктивно, не привыкнув к такой раскованности своего…своего Учихи, но что-то удерживало. Наверное, те самые серебряные нити…
Саске, не почувствовав сопротивления, скользнул рукой по бедру парня, сжимая пальцами кожу и наверняка оставляя отметины. И неожиданно вздрогнул, когда чужие руки добрались до его пуговицы на джинсах.
Распахнув глаза, Учиха уставился на блондина, и тот как-то странно улыбнулся:
– Передумал?
Вместо ответа Саске провёл рукой по заметно напрягшемуся тёплому бугорку под боксерами Наруто. Блондин, уткнувшись лбом в сгиб шеи Учихи, жарко выдохнул, подался вперёд, неосознанно требуя ласки.
Дрожь словно поселилась в кончиках пальцев, но Узумаки всё же справился с молнией.
Что-то говорило перехватить его руки и остановить, но Саске прошила настолько острая волна жара, что тело отозвалось жгучим желанием продолжить всё это не смотря ни на что.
Учиха отклонился в сторону, укладываясь на кровати и заставляя Наруто нагнуться ближе, чтобы прижать того к себе. Много ли слов нужно, когда все они уже сказаны, когда большая часть из них обратилась острейшими лезвиями, впившимися и изрезавшими тело, наивно открывшуюся душу?
Короткие, скомканные и слишком быстрые поцелуи Наруто были похожи на точные удары тонким стилетом. И с каждым ударом жизни становилось всё меньше, она просачивается в другого, но ты готов отдать её полностью.
Рука Наруто, протиснувшись между ними, плотнее обхватила горячую плоть, и Саске пришлось закусить губу, чтобы подавить желание выдохнуть громче. Рыкнув, он приподнялся, ловя губы и укладывая уже Узумаки на лопатки.
Руки дёрнули за джинсы, стягивая их, губы прильнули к подрагивающему животу, прочертили дорожку быстрых ударов-поцелуев к горлу и, наконец, впились в приоткрытый рот, позволяя языку найти другой.
С этого момента больше не существовало ничего, кроме пропасти. Огромной, чёрной и затягивающей. Она забирала душу, выжимая её вместе с каждым тихим сдержанным вздохом.
В какой-то момент Саске стянул с себя джинсы, и руки белобрысого легко прошлись по холодным бёдрам, желая согреть.
Эта пытка затягивается. Ты готов подставить грудь для последнего, выверенного удара стилетом, но лезвие лишь вскользь царапает кожу, пуская по ней чёрные капли крови.
Саске потерялся в ощущениях, совершенно запутался в своих действиях и в касаниях Наруто, которые в какой-то момент стали сплошным водопадом из горячих искр, осыпающих тело то тут, то там. Узумаки пах дождём, его волосы пропитались влагой и приятно холодили щёку, висок под губами отозвался быстрой пульсацией.
Чужое сердце за рёбрами рвалось и обливалось кровью, замирало в ожидании и срывалось в быстрый ритм от очередного поцелуя.
Хмеля было недостаточно много, чтобы причину и оправдания всему этому можно было искать в опьянении. Ответственность…даже она сейчас казалась удовольствием, которого телу так не хватало.
