Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 66 (всего у книги 87 страниц)
– Спасибо, дорогая.
– Не за что.
– Сакура, ты же не обижаешься на Наруто?
Ирука, поднявшись, потянулся за бутылкой и досадливо буркнул:
– Кто бы ещё штопор принёс.
– Сейчас, па.
– Нет, Наруто. Ты сиди, – моментально отрезала Сузо и подняла лицо на Саске.
– Сможешь принести? Верхний ящик…
Кивнув, Учиха поднялся из-за стола, радуясь возможности сбежать из этой наполненной чужими голосами комнаты. Ему всё давно начало казаться сплошным фарсом или плохо поставленной пьесой, где все диалоги давно отрепетированы и любое отклонение от сюжета ведёт к неминуемому краху и гробовому молчанию.
Оказавшись на кухне в тишине, Саске упёрся руками о тумбу и склонил голову. Здесь было тише, но обрывки каких-то слов всё ещё долетали до слуха, однако они были слишком разрозненными, чтобы сложить их в одну линию.
Желания. Мечты. Планы.
Чушь.
Он резко выдвинул ящик тумбы и, зацепив пальцами штопор, сунул его в карман джинс. Возвращаться за стол так скоро не хотелось, и поэтому Учиха прошёл мимо гостиной, успев услышать взрыв женского смеха. Наверняка следом Сузо достанет альбом и примется показывать детские снимки своего обожаемого сына.
Фыркнув, Саске толкнул дверь, и в лицо ударила дождевая свежесть, убивая запахи еды и сладковатых духов.
Улица утопала в сером свете, жемчужное небо низко нависло над городом, осыпав всё кристаллами недавно прошедшего дождя.
Опустившись на сухие ступеньки, Саске вынул из кармана пачку сигарет и положил её рядом с собой.
Каждый раз, когда он оказывался в доме Наруто, ему хотелось бежать отсюда, словно бы эти стены были пропитаны ядом. А сейчас хотелось просто исчезнуть.
Семья. Дети. Сакура.
Чушь.
Он закурил, сильно сжимая в пальцах зажигалку.
Наруто не маленький, и это логично, что Сузо хочет видеть в перспективе его большую семью, что будет собираться по выходным на лужайке за таким же бестолковым семейным обедом. Есть мясо, пить дешёвое красное вино и рассказывать о том, что произошло за неделю. В этих рассказах лидером будет история о том, как кто-то кому-то отдавил ногу в общественном транспорте, а ещё, возможно, кто-то будет сетовать на политику и каждый хотя бы попытается вникнуть в тему, натянув на себя шкуру именитого философа.
– Почему ты пришёл с ним?
Ирука даже не пытался сохранить хотя бы частицу вежливости или терпимости по отношению к тому, кто был виноват во всех бедах его сына. Опустившись рядом, мужчина уставился на Саске долгим пронизывающим взглядом, словно бы пытаясь увидеть его сущность.
– Он позвал, – просто ответил Учиха, стряхивая с сигареты пепел.
– Но ты мог не приходить.
«И не портить всё своим присутствием», – повисло в воздухе.
– Мог бы, – согласился Саске.
– Тогда…зачем?
В ответ брюнет лишь пожал плечами, вдыхая ароматный дождевой воздух вперемешку с горьким дымом. Он мог бы не приходить, да, но почему-то поплёлся следом за Наруто, как будто так оно и было нужно.
Как будто боялся, что Узумаки, однажды попав под нежное материнское крыло, больше не вернётся в простывший от лесной сырости дом.
– Если хотите читать мне лекции о том, что я порчу вашему сыну жизнь – не стоит. Я знаю.
Саске, опустив руку, положил зажигалку рядом с сигаретной пачкой. Ровная линия. Ровная, но короткая. Захотелось достать сигареты и выстроить их в границу, в стену.
– Если хотите сказать, что наши с ним отношения неправильные – не стоит. Это я тоже знаю.
Ирука внимательно следил за нервно подрагивающими над пачкой пальцами, а Саске смотрел на него.
– Сузо хочет, чтобы Наруто был с Сакурой, – сказал мужчина. – Это ты тоже знаешь?
Учиха кивнул.
– И что всё это дурость, а в итоге он заведёт семью. Знаешь?
– Вам хочется в это верить, – хмыкнул Саске, закусывая сигарету. – Это вы знаете?
– В отличие от тебя, Наруто строит планы на жизнь.
– Возможно, в его планах не обзаводиться семьёй, – безразлично пожал плечами Учиха. – Откуда вам знать, что у него в голове.
– Значит, ты знаешь? – опасно прищурился мужчина. – Думаешь, всё это серьёзно. Думаешь, это его…увлечение…
Ирука скривился, будто бы хлебнул прокисшего шампанского.
– …не пройдёт?!
– Спросите у Наруто, – выдохнул парень. – Думаю, он единственный, кто может дать точный ответ.
– Мой сын, – задохнулся от возмущения Ирука. – Не такой. Он…не один из…вас!
– Да я как-то тоже, – безразлично признался Саске.
– Тогда зачем?! Найди себе девушку, двух…сколько там тебе надо! А его оставь в покое.
– Не могу.
– Бред! – зло выпалил Ирука. – Это болезнь!
– Вся наша жизнь – болезнь.
С этими словами Саске поднялся со ступенек, выкидывая окурок в специально подставленную к лестнице урну.
– И некоторые из них не лечатся.
***
В гостиной было душно. Запах еды усилился, а от выпитого алкоголя в голове начинало шуметь. Сузо что-то быстро говорила, то и дело подливая шампанского Наруто, а сам парень машинально осушал бокал за бокалом, потому что на душе скребли кошки. Наверное, он в какой-то момент попросту захотел утопить усатых негодниц, чтобы те прекратили полосовать его внутренности, но кошки оказались очень живучими.
В какой-то момент Наруто почувствовал, что на его плечо опустилась знакомая прохладная рука, а в затылок пахнуло дождевой прохладой. Обернувшись, парень заметил лишь скользнувшую по стене тень, а следом чуть поодаль скрипнул стул. Саске вновь оказался на своём месте. Сам потянулся за бутылкой вина и принялся откупоривать её под одобрительные возгласы женской половины.
Всё это могло бы показаться милыми семейными посиделками, если бы Наруто не видел в чёрных глазах Учихи отражение притаившейся боли. Если бы ему не хотелось прикоснуться к холодной щеке, на которой осталось дыхание уличной свежести. Если бы не хотелось уткнуться носом в чёрную футболку, вдыхая горький дым его сигарет.
Наверное, тогда бы он протрезвел.
– Наруто! – позвала Сузо, переключая внимание своего сына на себя. Узумаки пропустил момент, когда в комнате заиграла тихая музыка.
– Потанцуй с Сакурой! – требовательно выпалила женщина и поднялась сама, пытаясь поднять сына на ноги за предплечье. – Она мне так помогла, а сейчас скучает.
– Не скучаю, – было возразила Сакура, но Сузо резко шикнула не неё.
– Потанцуй с девушкой!
– Мам…
– Наруто! Я так редко тебя вижу, а ты хочешь отказать мне в единственной просьбе?
Блондин, выдохнув и понимая, что ещё немного и мать начнёт картинно рыдать, поднялся. Подойдя к Сакуре, протянул руку, и та моментально вцепилась за неё, забыв про своё нежелание танцевать.
Всё это напомнило другую квартиру. Ту, где под диваном был Пэйн, а Саске отчего-то вздумалось пообниматься с какой-то девушкой, лица которой Наруто так и не запомнил. В душе закопошилось что-то напоминающее совесть, но руки Сакуры уже легли на плечи.
Во всяком случае он не может отказать, потому что тогда придётся объясняться с матерью. Но…он же не скажет, что всё это из-за Саске?
Или скажет?
– Извини, – шепнула Сакура.
– За что? – не сразу понял Наруто.
– Твоя мать явно решила нас сосватать, – смущённо улыбнулась девушка. – Но…это не моя идея! Правда!
– Верю…
– Наруто…а…
– Нет, Сакура, я не обижаюсь за то, что было, – тряхнул головой Узумаки, и в ней загудело шампанское.
– А Саске…он…
Она неловко замолчала, будто бы так и не найдя подходящего определения для Учихи.
– Он со мной.
– А… – так толком и не поняв, что значит это, кивнула Сакура. Её щёки тоже чуть окрасил пьяный румянец, но вот в глаза взглянуть не получалось: она постоянно смотрела куда-то вниз.
– Ты на мать не обижайся, – улыбнулся Наруто. – Она…просто хочет мне семью и всё такое.
– Я не обижаюсь. А ты…захотел бы встречаться со мной? – очень тихо проговорила Сакура и, кажется, смутилась ещё сильнее из-за своей пьяной смелости.
– Как же хорошо вы смотритесь! – выпалила Сузо, поднимаясь из-за стола и прикладывая руки к груди. Судя по её глазам, женщина уже планировала будущую свадьбу и была готова искать чёрный костюм для своего сына. Но Наруто отошёл от девушки и пожал плечами. Танцевать расхотелось, быть в центре этого спектакля тоже.
Он взглянул на мать, чувствуя странное раздражение. Весь этот вечер был устроен ради единственной цели: свести его к Сакурой, показать, что дома хорошо, что ему пора бы остепениться.
Заставить принять ИХ решение, как единственно верное. Наруто был удивлён этой вспышкой ещё не оформившейся в слова злости.
Избежав материнских объятий, он подошёл к Учихе и забрал стоящую рядом с ним бутылку вина. С сомнением посмотрел на свой бокал, на застывшего в дверях Ируку и плеснул в хрустальную оболочку немного терпкой виноградной крови.
Если уже напиваться, то полностью, чтобы завтра не помнить и половины этого фарса. Но его удержали за запястье пальцы Саске, и тихий голос сказал:
– Тебе уже достаточно.
– Я хочу выпить, – прошипел Узумаки, рассматривая болтающую с Сакурой мать.
Да…возраст стал заметнее, но…
– Хватит.
Бокал звякнул о стол, и Наруто раздражённо опустил рядом с ним бутылку.
– Ладно, – шикнул он.
И не сразу заметил внимательный взгляд Сузо, которая даже разговаривать с Сакурой прекратила. Уставившись на сына, женщина спокойно улыбнулась:
– Саске, ну хоть ты скажи ему, что нужно поумнеть уже. Он же тебя слушается.
– Да, Наруто, – омертвевшим голосом проговорил Учиха. – Поумней уже.
Узумаки, нервно облизнув губы, посмотрел на брюнета недоумевающе.
– Восстановись в институте.
Учиха поднялся, осторожно складывая салфетку и опуская её на стол рядом с так и не тронутыми приборами.
– Получи диплом.
Рядом с салфеткой встал бокал, чуть покачнувшись на тонкой ножке.
– Найди девушку.
– Саске, – прошипел Наруто, поймав во взгляде парня нечто, что не предвещало ничего хорошего.
– Твоя мать права, Наруто, – усмехнулся он. – У человека должны быть в жизни желания. У человека должна быть семья.
Саске говорил спокойно, поглядывая то на Сузо, то на Ируку. Внутри ледяное спокойствие рвалось под напором осознания собственной пустоты, чуждости этим людям. Каким бы живым он не был сейчас, но, слишком долго пробыв в мире мёртвых, заразился тем холодным безразличием.
– Слушай друга, – наставительно усмехнулась Сузо и внезапно встретилась глазами с Саске. Улыбка мелкой штукатуркой осыпалась с её лица, сильнее проступили морщины, будто бы часть жизненной силы пожрала эта чёрная Бездна.
– Друга, – хмыкнул Саске и посмотрел на Сакуру. – Встречайся с ней, Наруто.
Он усмехнулся, видя, что блондин хочет что-то сказать, но слишком боится сказать нечто неверное, наступить на мину и подорваться.
– Это ведь правильно. Делай всё так, как диктуют тебе родители, Наруто.
Учиха всё-таки повернулся к парню и веско выпалил:
– И не живи.
– Что ты такое говоришь? – спохватилась Сузо, наконец, понявшая, что разговор зашёл в какой-то не тот угол и в комнате чересчур тихо, а все, даже Сакура, не смеют даже двинуться с места.
– Кажется, кому-то пора, – с нажимом рыкнул Ирука.
– Или, – не обращая на них внимание, продолжил Саске. – Расскажи им всё сейчас.
Лицо Наруто моментально побелело, глаза вспыхнули тревожным огнём и странно погасли, рука сжала спинку стула.
– Скажешь? – вздёрнул брови брюнет. – Найдёшь в себе смелости? Или продолжишь плясать под мамочкину дудку?
– Саске! – грозно рявкнул Ирука. – Тебе пора.
– Н-нет, – моментально выпалил Наруто, поднимая взгляд на отца. Одна его часть понимала, что пора закончить это нелепое сватовство, пора прекратить врать и, наконец, взглянуть правде в глаза.
А вторая…
Вторая до жути боялась увидеть в глазах матери так хорошо знакомый ледяной отблеск.
– Говори, – повторил Учиха. – Иначе я скажу сам.
Узумаки бросил быстрый взгляд на брюнета и отрицательно покачал головой. Наруто словно бы в бреду, повернулся к матери лицом, нервно сжимая спинку стула. Он чувствовал себя человеком, застывшем на краю пропасти, которому в спину бьют сильные порывы ветра. Отступить назад уже не получится: там иссохшая земля, а впереди – бездна.
Парень словно бы в бреду почувствовал, как Саске, проходя мимо, скользнул рукой по его судорожно сжатому кулаку. Учиха опустился на кресло позади Сузо, сойдя со сцены, где грозила разыграться самая настоящая драма.
Тишина упала внезапно. Тросы лопнули, не выдержав веса этой зыбкой тяжести. Сакура отошла на шаг назад, наверняка чувствуя себя здесь лишней.
– Что ты должен рассказать нам, Наруто? – выдохнула Сузо дрожащим голосом. -Ты не хочешь продолжать обучение?
– Мам, – поморщился Наруто, прижимая пальцы к переносице и прикрывая глаза. Спиной он чувствовал взгляд отца, и от этого в груди больно ухало. Тот разговор с Ирукой дался легче, но сейчас…
– Наруто, – строго произнёс отец. – Ты…
Парень поднял глаза на лицо матери, борясь с желанием провалиться под землю. За её спиной он видел размытую тень брюнета и мог поклясться, что Учиха улыбается. Но, на удивление, Саске был серьёзен. Он смотрел только на него, даже не моргая и не шевелясь. Превратился в ту самую треклятую кладбищенскую статую – только воронов не хватало.
Наруто до боли закусил губу.
– Мам, я, – горло забило металлической стружкой и пришлось прокашляться, чтобы выдавить из себя ещё хотя бы звук. – Я рад тебя видеть…
– Я тоже, мой милый, – улыбнулась Сузо, но всё её тело говорило о волнении.
– Но я не смогу остаться дома.
«Давай же, наберись смелости», – прошипел внутренний голос.
– И я не…хочу встречаться с Сакурой, – добавил Узумаки. – Я вообще не хочу встречаться с кем-то ещё…
– Почему?! – выпалила женщина. – Тебе не нравится Сакура? Она же такая милая…постой.
Сузо чуть поморщилась, прикладывая руку ко лбу и неуверенно улыбаясь:
– Ты сказал «с кем-то ещё»? У тебя уже кто-то есть?
– Д-да.
– Наруто, – окликнул его отец, но парень даже не повернулся, зная, что увидит на лице мужчины.
– Ох, – всплеснула руками Сузо. – Но почему ты ничего нам не сказал? Кто она? Почему ты никогда не приводил её к нам?
«Ну вот и всё», – траурно каркнуло внутри, и сердце сжало холодными пальцами. Ощущение сна усилилось, и Наруто до одури хотел верить, что вот-вот проснётся и день будет всё ещё только в самом начале.
И что тогда?
– Сынок? – позвала задумавшегося парня Сузо. – Что случилось?
– Мам, я…встречаюсь не с девушкой…
– С женщиной? Она старше тебя?
Наруто увидел, как заалела Сакура, опускаясь на диван и зачем-то обхватывая голову руками, будто бы хотела отгородиться от звуков.
Увидел побелевшее лицо Саске, и его сжатые в одну бледную линию губы. Глаза Учихи блестели ненормальным огнём, брови чуть сошлись над переносицей, но этих эмоций было достаточно, что бы вся его тёмная фигура внезапно напиталась жизнью.
И Наруто увидел то, за что боролся. Желание быть свободным, желание быть собой. Плевать на то, что для кого-то это неправильно, плевать на то, что для многих естественнее нажираться алкоголем в тёмных подворотнях или бросать жену с детьми.
«Мужик», – скажет общество, закрывая глаза на все грехи этого самого альфа-самца. Общество найдёт тысячу и одну причину его поступкам, оправдает его и возведёт в ранг святых.
Потому что этот «мужик» любит так, как предписано. Его любовь понятна и не кажется чем-то инопланетным, грешным или чужим. Пусть бьёт свою жену, пусть его дети голодают из-за пристрастия главы семьи к алкоголю.
Пусть.
Главное – он живёт по правилам общества.
Главное – он такой, как все.
– Я встречаюсь с Саске, – на одном дыхании выпалил Наруто.
– Ч-что?
– И я люблю его.
Кажется, в окружающей их тишине что-то звонко лопнуло, будто бы натянутые до предела струны. И опять стало тихо, вновь опустилась чуть ленивая дымка, делающая всё происходящее похожим на сон. Ещё немного, и Наруто проснётся…
Обязательно проснётся.
Он бы посмотрел на Саске, но взгляд до боли зацепился за лицо матери. Она побледнела, свела тонкие брови над переносицей и, кажется, тоже не верила в реальность происходящего.
Сакура, медленно поднявшись, осторожно вышла из комнаты, но никто даже не заметил её ухода. Все взоры были устремлены на Наруто, а мысли заняты лишь одной простой и относительно безобидной фразой:
Люблю.
Его.
Относительно, потому что скажи Наруто «её» и Сузо послала бы Ируку за второй бутылкой шампанского. А сейчас…
– Я не понимаю, – дрожащим голосом выдохнула женщина. – Что значит…
– Это значит, что наш сын – гей, – жёстко сказал Ирука, сжимая спинку стула.
– Значит, что…
– Пап, – поморщился Наруто. – Давай не будем…
– Неприятно? – как-то зло выдохнул Ирука. – Называй вещи своими именами, Наруто.
– Пап…
Узумаки смотрел на мужчину и не верил своим глазам. Разве могут чайные глаза быть такими холодными, разве может быть лицо таким бледным? Ирука мелко трясся, словно бы дрожащий фантом.
Это ведь сон. Родители ведь ненастоящие.
– Это правда? – как-то тихо спросила Сузо, отворачиваясь от мужа.
– Правда! – прорычал Ирука.
Опустивший голову Наруто был уверен, что вот-вот разлетится стеклянными осколками. В него бросали камни, а истончившееся тело звенело от душевной боли. За прозрачными оковами медленно умирала душа. Тонкий хрусталь не мог защитить её, и хотелось быстрее исчезнуть мелкой стеклянной крошкой.
«Никогда не сожалей», – тихо прошелестел чей-то голос в голове, и Узумаки выпрямился, с трудом поднимая голову и встречаясь взглядом с матерью.
– Наш сын…любит парней, Сузо. Это…болезнь. Наш сын болен.
– Он здоров.
Про четвёртого участника этого спектакля все давно забыли, поэтому, когда прозвучал ровный и отвратительно спокойный для такой ситуации голос, они вздрогнули, поворачиваясь к Саске. Брюнет продолжал сидеть в кресле, облокотившись локтями о колени. Зритель, который заскучал…
– Я просто… – промямлил Наруто. – Не хотел тебя расстраивать.
– Может быть…может, это пройдёт? – с надеждой в глазах спросила Сузо. – Наруто…это ведь…неправильно.
Кресло скрипнуло, и Наруто увидел, как Саске поднялся, не спуская с него взгляда. Наверное, Учиха мог сказать что-то, наверное даже хотел…но слова не помогут и оба знали это слишком хорошо.
– Нет, мам. Это не пройдёт.
Странно вздрогнув всем телом, Сузо прижала ладонь к губам и всхлипнула. Ирука, резко ринувшись в её сторону, обхватил жену за плечи и бросил испепеляющий взгляд на Учиху. Если бы Саске был из тонкого картона, а мужчина обладал колдовской силой – от брюнета не осталось бы даже пепла.
– Идём…
Наруто не смотрел, как родители покинули комнату, ставшую похожей на место прощания с покойником. Поджав губы, он, словно бы во сне, вышел прочь из комнаты.
***
Сознание пошатывалось тонким слоем запылённой ткани. Время изодрало её и превратило в какое-то извращённое и ужасное в своей неправильной красоте кружево.
Наруто начал ощущать себя живым только тогда, когда они оказались далеко от его дома. Ноги сами вели в сторону недостроенных гаражей, и вскоре глаза вновь цеплялись за белёсые остовы.
Дующий с поля ветер сыпал в лицо мелкие капли срывающегося дождя. Разросшийся бурьян низко стелился к земле, и казалось будто бы перед ним раскинулось бескрайнее зелёное море.
Лето умирало и, кажется, никто этого не замечал так ярко, как он.
Вместе с летом за плечами оставалось что-то важное, что-то такое, отчего нельзя отказаться махом. Казалось бы нельзя.
А он отказался.
Перерубил все нити, связывающие с домом, оборвал все связи, растоптал веру родителей в себя. И…
…не сожалел.
Он чувствовал себя живым, потому что только живые могут понимать боль и находить в ней спасение. От неё устаёшь, но если нет её, то нет и человека. Остаётся только пустая оболочка, двигающаяся по инерции, живущая потому что вроде бы надо жить.
Руки мелко дрожали, но убрать их в карманы что-то не позволяло. В какой-то момент дрожь стала настолько сильной, что Наруто сжал кулаки, но убрать их в карманы так и не смог.
Ветер утих, но вокруг что-то завывало. Или же это завывало внутри?
Каждый из нас уходит из детства по-своему.
Нервная улыбка исказила губы Наруто. Он ушёл громко хлопнув дверью, перед этим демонстративно швырнув ключи в лицо своему прошлому. Замок щёлкнул, запечатывая вход навсегда. Шанса вернуться не будет.
– Ты не имел права, – сказал Наруто выросшей рядом тени. Она пахнула знакомым горьковатым запахом дыма, и Узумаки повернулся, скользнув взглядом по лицу Саске. Учиха, скосив на него глаза, отщелкнул пепел с сигареты и пожал плечами:
– Ты сказал правду.
– Она была не готова, – зло прошипел блондин.
– Ты собирался слать ей открытки с намёком? – вздёрнул брови Учиха.
Внезапно пространство дрогнуло. Наруто всё же поднял на брюнета глаза и прищурился, ожидая хоть какой-то реакции. Но Саске молчал, и эта тишина закручивала внутри какую-то ржавую пружину. С неё осыпалась рыжая труха и налётом ложилась на язык, делая его неподъёмным.
А ещё злость.
Сцепив зубы, он внезапно даже для самого себя подался вперёд, нанося несильный удар. Но вышло с чувством: кулак угодил в ещё не поджившую скулу, Учиха отшатнулся и замер. Его рука накрыла ссадину, стирая пальцами выступившую кровь, взгляд чуть блестел, но отчего-то Саске не стал отвечать ударом на удар.
– Полегчало? – просто спросил он, отнимая руку от лица.
– Нет, – тряхнул головой блондин и уселся на плиты, обхватив голову руками, прикрывая глаза. Внутри всё ещё выло, но зато теперь Наруто точно знал, что это не ветер.
Саске сел рядом, свесив ноги в зелёное неспокойное море.
– Ты мог врать ей и дальше, – пожал он плечами. – Тебе было бы лучше?
– Мне и сейчас херово, – резко отрезал Наруто, сжимая пальцы в волосах сильнее.
Чиркнуло, и в воздухе вновь запахло табаком. Выпрямившись, Узумаки повернулся к собеседнику, цепляя взглядом за чуть тлеющую сигарету в белых пальцах. Наруто резко выхватил оную, едва не опалившись красноватым огоньком и под удивлённым взглядом Саске, спешно затянулся. Будто бы это был единственный источник кислорода.
– Я не жалею, – качнул головой блондин.
Дым резал горло и глаза.
– Это должно было произойти…когда-нибудь, – пожал он плечами, задумчиво рассматривая сигарету. Она в его пальцах смотрелась чужой и нелепой, больше подходя рукам Саске: тонким и белым.
– Не успокаивай себя, Наруто. Не поможет.
– Я знаю.
Новый глоток горького воздуха.
– Не поможет, – повторил он. – Знаешь…
Узумаки, не взирая на прохладу, растянулся на бетоне, раскинув руки в разные стороны. Сигарета выпала из пальцев, и он будто бы послышал осуждающий вздох Саске.
– Отец ещё тогда сказал, что никогда не поймёт меня.
Жемчужно-серое небо над головой матово светилось, рождая совершенно неповторимый свет, который бывает только в самом конце лета. По дымчатому куполу медленно тянулись лоскуты тёмных облаков, иногда складываясь в причудливые узоры.
– Я и не жду от него понимания. Я вообще ничего не жду.
На грудь легла холодная рука, отмеряющая новые удары сердца. Непрерывный цикл.
– Я просто хочу жить.
========== Глава 5. Я сделаю это ==========
Глава 5.
Я сделаю это.
«Приятна дорога в ад
Маршрут бесконечно долог.
Один проникающий взгляд,
Твой мир безвозвратно расколот.
Возможно ли прорасти,
В снегу без тепла и света?
Я знаю мне нужно уйти,
Чтобы спасти
Я сделаю это».
Fleur – Я сделаю это.
Вещи уместились в рюкзак и дорожную сумку Наруто. Больше брать здесь было нечего: всё остальное принадлежало Джирайе или не имело смысла ни для одного из них. Новую кружку можно купить, отколовшаяся сбоку пепельница, которой Саске так и не воспользовался, почему-то предпочитая простые банки, осталась стоять на подоконнике, лоскутное одеяло расправлено на кровати и забыто.
Учиха закрывал дверь за собой без особого сожаления. Очередная страница в жизни, которую можно перелистнуть с облегчённым вздохом или же с желанием взглянуть на уже прочитанные строки вновь. Только вот зачем? Каждая буква выучена наизусть, любое слово мозг угадывает раньше, чем его коснутся глаза.
С каждым годом на полке памяти книжек будет становиться всё больше и больше. Половина из них станет затёртыми до тряпичного состояния томами, а другая так и будет блестеть глянцевостью новых обложек. Книгу, в которую Саске спрятал воспоминания о лесном доме, вряд ли можно было назвать объёмной: тонкая, больше похожая на журнал, с засохшими листьями-закладками между страниц.
– Кажется, всё, – сказал Наруто, перекидывая сумку через плечо и выжидающе глядя на Саске.
С того разговора с родителями, Узумаки изо всех сил пытался показать, что всё в порядке. Будто бы ничего и не было, но Саске отлично понимал – было.
Каждую ночь было: Наруто подолгу смотрел на телефон, не выпускал его из рук и дёргался каждый раз, когда приходило сообщение. И каждый раз тень разочарования ложилась на его лицо, когда смс гласила о необходимости пополнить счёт.
Учиха молчал, пытаясь не вмешиваться, видя, что ему не дадут шанс вмешаться.
Как же. Наруто и дальше хотел играть сильного. С больным сердцем, усталым разумом и кучей проблем за спиной.
Зато без перспектив впереди.
Надев рюкзак, Саске притянул дверь и провернул длинным чуть ржавым ключом в скважине. Щёлкнуло.
Вот и всё.
Все воспоминания закрыты до прибытия нового постояльца.
Наруто, проследив за какими-то неспешными, словно бы нарочито затянутыми, движениями брюнета, поджал губы, так и не решаясь задать главный вопрос.
«Что будет дальше, Саске?», – без конца крутил он у себя в голове, и мысли давно превратились в старую заезженную пластинку. Скоро она потеряет свой цвет и начнёт заедать, а потом её можно будет выбросить на свалку прочих незаданных вопросов. И она займёт своё почётное место где-то между: «кто я тебе?» и «ты меня любишь?».
Учиха, протянув Наруто ключ, замер. В воздухе повисло какое-то ожидание, незавершённость сладковатым налётом легла на язык.
– Ты уверен, что хочешь вернуться в институт? – спросил Наруто.
Это решение было спонтанным, словно последняя попытка ухватиться за промасленный канат жизни. Саске знал, что всё равно соскользнёт, но попытаться стоило.
Только вот зачем? Ответ прост – люди так живут.
– Какая разница, – пожал он плечами, сбегая по ступенькам покосившегося крыльца. – Рано или поздно…
– Но ты не хочешь, – возразил Наруто. Узумаки даже сейчас чувствовал, как Саске весь напрягается от предстоящей перспективы оказаться на людях. Он и сам, проведя в лесу целое лето, отвык от скоплений народа и сейчас немного нервничал, чего раньше с ним никогда не бывало.
– Я не вижу смысла.
– Но всё равно делаешь.
Саске остановился на миг, окидывая взглядом синеватую полоску сосен. Местами пушистые ветви были выжжены солнцем и сменили свой благородный глубокий цвет на желтовато-оранжевый.
Учиха может жить в лесу, как Джирайя. Провести здесь всю жизнь и не задуматься о том, что когда-то не воспользовался шансом на что-то лучшее, большее. Никогда не сожалеть о бездарно прожитой жизни. А вот Наруто…
Ирука сказал, что его сын из тех, кто строит планы на будущее.
Будущее…
Саске усмехнулся не зло, разворачиваясь к Наруто спиной и выходя с опустевшего двора.
Как будто оно у них когда-то было это будущее.
***
Заселение в общежитие редко проходит гладко. Люди так трясутся над всякими глупыми формальностями, словно это продлит их никчёмную жизнь. Каждая мелкая сошка, почувствовав власть, пытается выкачать из этой ситуации всё, насладиться каждой крупинкой времени, проведённого в ранге Важного.
И пусть эта самая сошка – всего лишь комендант общежития.
Все эти: бесконечные очереди, бесконечные люди со своими эмоциями, смехом и разговорами – давили на Саске. Он терпеливо отвечал на вопросы и протягивал документы каждый раз, когда это требовалось. К концу дня Учиха чувствовал себя самой настоящей марионеткой, кукловод которой отчего-то помешался на бюрократии.
– Мы официально без денег, – сказал Наруто, толкая дверь выделенной им комнаты. Та, скрипнув, всё-таки открылась, хотя Саске уже показалось, что прошлые жильцы запечатали в комнате древнее зло, которое не хотели выпускать в этот мир.
Дверь, стукнувшись о шкаф, едва не отскочила назад, но Учиха вовремя придержал её рукой, заглядывая в небольшую комнату.
Это не было приветом из прошлой почти забытой жизни для Наруто. Узумаки не видел в этой комнате то, что оставил в общежитии, когда ушёл под родительское крыло. Здесь не было ни застарелых воспоминаний, ни несуществующего сизого дыма. Совершенно чужие стены, не пережившие ещё ничего.
Пройдя внутрь, парни уронили сумки на пол и замерли, оглядываясь. Саске показалось, что то самое древнее зло поползло по стенам, шурша отошедшими желтоватыми обоями и колыша развесистую паутину по углам.
Застарелое чужое зло приглядывалось, принюхивалось к ним и раздумывало: а впускать ли? Позволять ли жить в своём древнем храме?
– Я уже отвык, – выразил общую мысль Наруто, поворачиваясь к брюнету. – Кажется, и не был студентом никогда.
– Привыкнешь, – фыркнул Саске, перекидывая свой рюкзак на кровать и выкладывая на стол пачку сигарет с зажигалкой. Сразу стало как-то по-другому…привычнее что ли. Словно бы на место встал недостающий пазл, и мозаика перестала раздражать своей неряшливой незавершённостью.
– Наверное, – пожал плечами Узумаки. Взгляд зацепился за сигареты. Да…теперь почти как раньше.
В повисшей тишине было слышно, как за стеной переговариваются и стучат чашками соседи. Замершее пространство было пронизано мелкими льдинками, которые Наруто последние несколько дней непрерывно ощущал на своей коже.
Отвернувшись от Саске, блондин принялся перекладывать свои немногочисленные вещи на устланную газетой полку шкафа.
Родители так и не звонили. Даже мать, которая всегда связывалась с ним хотя бы раз в пару дней. Сейчас Наруто чувствовал себя полностью отрезанным от брошенного им мира. Если раньше туда можно было возвращаться хотя бы мыслями, то сейчас тайные тропки оказались перекрытыми. Он сам вывалил на них кучу камней, запретив себе даже оборачиваться назад.
Было холодно, но не так, как могло бы быть. Каким бы Саске ни был, каким бы не становился, но с ним было теплее. Словно погреть свою душу у врат ада, не пересекая черты и не закрывая за собой их створки.
– Она не позвонит, – заметив застывший на телефоне взгляд Наруто, сказал Учиха.
– Откуда тебе знать?
– Она хотела внуков, а не сына с…особыми пристрастиями.
Наруто не ответил, но брюнет увидел, как тот сильно прикусил нижнюю губу, цепляясь пальцами за ворох футболок. Узумаки словно прирос к этому шкафу. То ли он опасался встретиться с ним, Саске, взглядом, то ли опасался случайно поймать собственный в висящем на стене зеркале.
Усмехнувшись, Саске поднялся с кровати и, подойдя ближе к Наруто, взял его за плечи, чтобы развернуть к отражающей искажённую реальность стекляшке. Узумаки сначала удивлённо дёрнулся, но потом послушно застыл, опустив голову.
– Посмотри туда, – тихо проговорил Учиха, сжимая его плечи. – Хватит бегать от себя, Наруто.
