Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 87 страниц)
– Вам доложили о моём приезде? Быстро же…
– Вы что-то хотели обсудить?
Фугаку мысленно устало выдохнул. Он-то думал, что на сегодня все дела закончены.
– Есть некоторые вопросы, – кивнул мужчина и внимательно оглядел Учиху с ног до головы. – Как ваш сын, Фугаку?
– Хорошо, благодарю. Нашёл хорошую работу, в интересующей его сфере…
– Постойте. Я про Саске, – усмехнулся мужчина. – Итачи всегда был смышлёным парнем, и, я уверен, он найдёт своё место в жизни.
– Да, – как-то потерянно кивнул Фугаку.
Тот факт, что о болезни его младшего сына знали только они с Итачи, Орочимару и тот белобрысый паренёк из пригорода, давал некую уверенность, что информация эта никоим образом не ударит по репутации семьи. Ведь, увидев изъян в одном из отпрысков, легко распространить его тлетворное влияние на всю семью…
– Так что?
Мужчина встал из-за стола и прошёлся по серому кабинету, останавливаясь у окна. Через него не лился свет – солнце загораживали другие мрачные высотки.
– С Саске всё в порядке?
– Почему вы думаете, что с ним что-то не так? – осторожно спросил Фугаку.
– А с ним что-то не так? – вздёрнул брови собеседник, оборачиваясь к мужчине. – Вы напряжены, Фугаку…
– Трудная неделя.
– Действительно. У Саске вроде бы проблемы в институте? Он взял перерыв?
– Готовится к поступлению заграницу, – скупо улыбнулся Фугаку. – Мы считаем, что так будет лучше.
– Ммм, вон оно как. Понятно.
Учиха почувствовал, как внутри начало подниматься раздражение. И злило больше всего то, что выказать его каким-либо образом – значило поставить крест на своей карьере. Этот седоватый мужчина обладал достаточным влиянием, чтобы стереть Учиху Фугаку из памяти многих людей…
– Полагаю, на этом всё, – кивнул гость. – Доброй ночи.
– И вам…
***
Саске в очередной раз поднялся из кресла, придерживаясь за стену одной рукой. Конечность начинала потихоньку слушаться, но это стоило многих часов, потраченных на то, чтобы пальцы и мышцы хотя бы чуточку окрепли. Теперь он мог сжимать её в кулак…или цепляться за стены в попытке встать.
Ноги…без ног он чувствовал себя ужасно. Ему обещали, что ходить он сможет только спустя год, но это было слишком долго. Столько времени Учиха ждать не собирался, хотя, что толку от ног, когда перед глазами до сих пор чёрная пелена?
Моторика…треклятые движения. Они не поддавались ему не из-за того, что во время операции что-то пошло не так. Истощённый организм просто отказывался принимать на себя столько нагрузок. За время, проведённое в больнице, Саске редко передвигался на своих двоих. Ему запрещали вставать вовсе, но парень упорно пересаживался в кресло, не желая лежать мешком с костями на такой дорогой кровати в такой дорогой клинике.
Первый шаг дался с трудом, стопа подвернулась, и его бросило на стену, больно приложив плечом. Боль…ощущения возвращались, но вместе с ними и осознание того, что внутри черепа полно гнили. Её нужно было выскабливать, выскребая с костяных стенок. Пустота – единственное, чего хотел Саске.
Шаг, приваливаясь плечом к стене. Он закусил губу, стараясь не рычать от боли, пронизывающей отвыкшие от нагрузок мышцы. Казалось, что кости вот-вот дадут трещину, и он просто рухнет на пол. Но они держали тело, отзываясь каким-то странным гулом, полным глухой боли.
Ещё шаг…
Учиха вновь отпрянул от стены, упираясь в неё раскрытой ладонью вытянутой руки. Так стоять было тяжелее, стопы почему-то ощущались, как неровные блины, а голени налились тяжёлым жаром.
С раздражением шикнув, парень сделал очередной шаг, отлип от стены и даже продвинулся чуть дальше, прежде чем ноги подогнулись.
Он инстинктивно выставил перед собой руки, но те упёрлись не в пол, а ударились обо что-то и отозвались резкой болью. Следующим огнём вспыхнул висок и падение замерло.
Под затылком был холодный паркетный пол, и брюнет уже слышал, как громко раздаются шаги по лестнице.
Боль сковала его забытыми объятиями из прошлого. От неё не избавиться, от неё не закричать. Единственное, что он можешь делать – лежать и ловить ртом воздух, надеясь, что следующий вдох не станет последним.
– Саске?
Голос принадлежал женщине. Цунаде…
– Не трогай меня, – с отвращением к самому себе прошипел Учиха.
Он с трудом перевернулся на бок и, опираясь руками в пол, сел на колени, затем медленно поднялся и всё-таки его пошатнуло. Тёплое плечо оказалось под его рукой, и Саске раздражённо отпрянул, чудом налетев на кровать и резко опустившись на неё.
– Ты хочешь ходить?
Он не ответил, устраиваясь так, чтобы голова лежала на холодном покрывале, и можно было остудить этот накатывающий жар в черепе.
– Тебе опасно самому, но если ты так хочешь.
– Что? Выпишешь мне разрешение? Справку? – хрипло усмехнулся Учиха, прикладывая ладонь ко лбу и закрывая бесполезные глаза.
– Если ты настаиваешь, – тихо засмеялась женщина. – То даже справку могу выписать. Тебе как: здесь или по почте переслать?
– Голубями.
– Замётано.
Цунаде покачала головой, но всё же подтащила стул поближе к его кровати и села. Тот факт, что брюнет выглядел как скелет, очень волновал женщину. Она встречалась со многими пациентами, которые отказывались от еды в угоду каким-то своим принципам. Большинство, конечно, были несмышлёными девушками, которые в погоне за мнимой красотой морили себя голодом до состояния близкому к смерти. Как физической, так и духовной.
Саске же вряд ли гнался за фигурой. Цунаде даже прыснула тихо со смеху. Скорее всего здесь было другое…
– Ты не ешь.
– О, да ты действительно прирождённый психолог, раз заметила.
– А ты у нас остряк, – в тон ему отозвалась Цунаде. – Ты вообще мне должен.
Учиха даже ладонь ото лба отнял, вздёрнув вопросительно брови.
– Я отвезла тебя на то место. Ты обещал мне рассказать кое-что.
– Аааа, – протянул он, вновь накрывая лицо рукой. – Рассказать.
– Ну так что? Я вся во внимании.
Откинувшись на спину скрипнувшего стула, женщина сложила руки на груди, задумчиво глядя на лицо парня. Нет, он изменился с их прошлой встречи. Появилось желание жить? Вряд ли…
Но что-то же заставило его двигаться, пытаться встать…
– Я целовался с парнем, – просто отозвался Учиха, словно сообщил, что на завтрак он предпочитает хлопья.
– Ммм, такие признания меня уже не удивляют так сильно, как в первые годы моей работы. Многие испытывают влечение к своему полу.
– Пф.
Кажется, Саске считал это чем-то не в меру тайным. Конечно, было что скрывать, но поцелуи – совершенно нормальное явление. Любопытство, запретный плод и вся прочая подростковая чушь.
– И он влюбился в меня.
– И такое случается. Ну же, Саске, – засмеялась женщина. – Удиви меня…
Учиха замолчал ненадолго, покусывая губы, и Цунаде уже ожидала услышать типичное продолжение, свойственное такого рода историям.
Но слова брюнета заставили её пересмотреть своё мнение.
– И я хотел его убить. Даже пытался, – брюнет помолчал, улыбаясь как-то жутко. – И сейчас хочу.
– За что?
Нельзя было не заметить, как сильно изменился тон Цунаде. Теперь она действительно была психологом, а не какой-то болтливой женщиной, любящей шоколадных мишек. Она смотрела на Учиху и видела целый набор неутешительных симптомов. И от этого её губы кривились в грустной улыбке.
– Не знаю. Потому что он живёт…потому что чувствует что-то…ко мне.
– А тебе это не нравится?
– Меня нельзя любить.
– Почему?
– Я мёртв.
– Мы любим мёртвых, – пожала плечами Цунаде. – Странной и больной любовью, правда. Вот ты…ты любишь свою мать до сих пор?
Как и следовало ожидать, Учиха вновь замолчал, и его лицо стало напоминать маску, как и прежде.
– Хорошо, Саске. Думаю, ты сказал достаточно.
– Я псих? – усмехнулся он, поворачивая голову к Цунаде. – Я долбанный псих, потому что хочу убить его?
– Нет, ты ещё не псих. Когда ты им станешь, – зловеще усмехнулась женщина. – Я буду разговаривать с тобой по-другому. И не здесь.
– Как? Как ты будешь со мной разговаривать? – с вызовом бросил Учиха.
– Надеюсь, ты этого не узнаешь.
***
Два месяца прошли, как в каком-то страшном сне, когда раз за разом просыпаешься в каком-то страшном круговороте повторяющихся событий.
Наруто едва мог различить – прошло ли вчера и началось ли уже завтра. Всё слилось в сплошной поток серых дней, наполненных работой.
А потом началась учёба, и работу пришлось бросить.
Это было хотя бы каким-то отвлечением от всех тех мыслей, что разрывали мозг.
Саске больше не звонил.
И не писал.
В правильности своего поступка Наруто начал сомневаться, отойдя от Учихи всего на метр. Ведь обещал…
Но Узумаки понимал: чем больше они будут рядом, тем больше боли принесут друг другу, и тогда никто из них не сможет жить нормальной жизнью. Жертвовать своими желаниями ради мнимой безопасности обоих. Чтобы нити вновь не связали сердце, мешая дышать.
Это пройдёт, убеждал себя Наруто.
Другого выхода не было, кроме как…предать? Позволить жить ему своей жизнью?
Внутренний голос упрямо говорил, что Узумаки просто испугался ответственности за чужую жизнь. Но ведь раньше не боялся, почему теперь это чувство заставило развернуться к другу спиной и уйти тогда, когда он нуждался в нём больше всего?
Наверное, чем больше было боли, тем больше было смысла противостоять ей. Борьба с этим чувством привносила, в его как-то резко опустевшую жизнь, хоть какой-то смысл.
***
– При операции были повреждены…
– Это мы знаем, – нетерпеливо выпалил Итачи. – Что сейчас, какие прогнозы?
– Зрение восстановится, но оно не будет стопроцентным. И даже…шестидесяти там не наберётся. Хорошо, если Саске будет видеть силуэты…или различать лица.
– Но ведь есть очки, линзы?
– Очки, – согласно кивнула женщина. – Только…сами понимаете, при его болезни зрение не устойчивое.
Устойчивое…Итачи забыл это слово, как только вся эта история началась. За два месяца Саске сделал что-то невероятное, словно по канату цепляясь и выкарабкиваясь, и старший Учиха уже обрадовался, что его брат захотел жить и вернуться в общество.
Ноги восстанавливались быстрее рук и глаз, но время делало своё дело. Если бы не еженедельные приступы, тогда можно было радоваться. А так…Саске до сих пор не был устойчивым.
И это было заметно. Не только во взгляде брата, но и в его странной улыбке, что то и дело появлялась на потрескавшихся губах, словно брюнет думал о чём-то, что и придавало ему силы.
***
– Ты уверен?
– Иди на хер, Итачи.
– Тебе нельзя долго находиться вне дома.
– На хер.
– Таблетки?
– Итачи…
***
Очередной день принёс с собой мелкий накрапывающий дождик, и Наруто, натянув капюшон толстовки, быстро шагал по тротуару, надеясь скорее скрыться от начинающегося дождя под крышей института.
Толкнув тяжёлую деревянную дверь со стеклянными вставками, Узумаки оказался внутри полутёмного холла, где его встретила всё также улыбающаяся вахтёрша, неизменно сидящая в своей стеклянной будке. Блондин глянул на часы, что висели над дверью преподавательской и со всех ног бросился по пустому коридору в сторону лестницы. Вверх, налево, быстрее! Пара уже практически началась.
Проехав по скользкому полу, Наруто с трудом остановился у белой двери, переводя дыхание, чтобы не ввалиться в аудиторию вовсе запыхавшимся идиотом.
Потянув на себя дверь, парень вошёл в просторный зал, залитый тусклым светом.
– Извините, я опоздал. Пробки…
– Узумаки, – выговорил профессор, как раз сверяющийся со списком присутствующих. – Вам повезло, молодой человек, я ещё не успел вас отметить.
– Ох, – улыбнулся блондин, смелее продвигаясь меж рядами. Профессор ещё некоторое время следил за ним, а затем вновь вернулся к списку.
– Ну ты вообще… – протянул Шикамару, похлопывая друга по плечу. – Опять проспал?
– Да блин, – отмахнулся Наруто. – Маршрутки…
– А-а, – понятливо кивнул парень.
Не то, чтобы они остались друзьями. Просто…просто общались.
Наруто выложил на парту тетрадку и ручку, успокаивая всё ещё никак не приходящее в норму дыхание.
– Учиха? Здесь?
Сначала он даже не поверил своим ушам, подумав, что мозг решил таким образом подшутить, а затем мужчина повторил вновь, и Наруто поднял голову. Аудитория как-то притихла, многие, так же как и блондин, вертели головами, другие перешептывались.
– Здесь.
Наруто так резко повернулся на хриплый, но твёрдый голос, что в шее стрельнуло. Но на боль было плевать. Он во все глаза уставился на вальяжно развалившегося на стуле брюнета, что лениво поднял одну руку, привлекая внимание преподавателя.
Что? Саске?
Без кресла?
Наруто судорожно шарил взглядом по тонкой фигуре парня и наткнулся на чёрную трость, что небрежно стояла рядом с партой. А затем на слегка затемнённые квадратные очки.
Но…когда они виделись в последний раз, брюнет едва держался.
Да…что ему здесь делать?
Все, кажется, потеряли интерес к Учихе, когда лекция всё-таки началась, но не Наруто. Он смотрел на парня так, будто бы тот действительно умер и теперь явился призраком на пары.
Такой пристальный взгляд было трудно не заметить, и парень повернулся к Наруто, слегка спуская очки на переносицу и глядя на него пронзительно чёрными глазами.
Тонкие губы исказила улыбка, и Саске вздёрнул бровь.
========== Глава 3. Blind. ==========
Глава 3.
Blind.
«Don’t go and leave me,
and please don’t drive me blind,
I know we’re broken,
I know i broke it».
Placebo – Blind.
«Не уходи, не оставляй меня,
И не ослепляй меня.
Я знаю, мы сломлены,
И я сломал нас».
– Господин Фугаку, вы просмотрели документы?
– Да, – рассеянно ответил мужчина, перелистывая страницу очередного отчёта.
Предвыборная кампания двигалась как нельзя лучше. Воистину…
Мужчина откинулся в кресле, довольно глядя на результаты подсчётов и улыбаясь слабо. Стоящая рядом секретарша робко кивнула, забирая поднос с пустой кружкой кофе, и торопливо покинула кабинет.
Действительно, принять участие в выборах на пост мэра города было отличной идеей.
Что может быть лучше такой должности?
Фугаку хмыкнул, вновь возвращаясь к папкам.
Предстояло много работы.
***
Усталость…
Она как яд, медленно движется по венам, достигая даже не сердца, а души.
Лучше бы сердца, подумают многие. И будут правы. Тогда всё оборвётся рано или поздно. В какую-то долю секунд тебя не станет, и всё. Конец.
Game over.
Но если этот яд доберётся до твоей души, то смерть будет болезненной и долгой. Не будет противоядия, никто не спасёт.
Потому что всем плевать на тебя. Потому что все хотят откусить кусок этой самой твоей души. Твоего света, твоей жизни.
Но никто не захочет унять боль, когда ты будешь гнить изнутри.
Саске закусил губу, выдыхая.
Он провёл рукой по уже отросшим слегка волосам и болезненно поморщился.
Находиться с Узумаки в одной аудитории было до того болезненно, словно в горло залили расплавленное железо, и теперь оно прожигает мясо насквозь.
Но…нужно было, просто необходимо было держаться.
Для чего? Зачем? Учиха не мог дать на это ответа.
Противный ветер, который бывает только в начале осени, ударил в лицо, унося в сторону сизый сигаретный дымок. Здесь, за институтом, рядом с выкрашенной в нелепый жёлтый цвет стеной, он чувствовал себя почти как раньше: безразлично ко всему живому.
Вот мимо прошла парочка весело болтающих девушек, которые на миг притормозили, бросая на брюнета удивлённый взгляд. Кажется, из-за некоторых событий в его жизни, Саске стал местной легендой.
Учиха хмуро усмехнулся, отбрасывая окурок к стене и, поправив чёрный рюкзак, зашагал в сторону тротуара.
Идти было трудно. Треклятая трость, треклятые ноги… Всё было против него, но брюнет упрямо двигался вперёд. Только упрямость и держала за истлевшие нити.
– Эй!
Саске не собирался останавливаться, даже если бы его окликнули по имени. Он лишь качнул головой и дёрнул за ручку институтской двери, желая поскорее скрыться от противного прохладного ветерка. Но так просто отпускать его не собирались, положив тяжёлую руку на плечо. Учиха замер, медленно опуская руку и выдыхая.
– Учиха?
Голос показался знакомым, хотя брюнет мог поклясться, что этот человек явно не был ни его другом, ни просто собеседником, которым иногда, в прежние времена, позволялось находиться рядом с брюнетом и иногда разбавлять его молчание глупыми репликами.
Перед ним стоял Джиробо собственной персоной.
Толстяк ничуть не изменился, прибывая всё в том же раскормленно-опухшем состоянии, и его маленькие глазки неприятно сверлили лицо Саске.
Какая-то грязно-коричневая ветровка на Джиробо сидела так, словно её вот-вот должно было разорвать по шву из-за немыслимых габаритов парня, а бежевые спортивные штаны вкупе с чёрными кроссовками смотрелись до того отвратительно, что Учиха лишь ухмыльнулся.
– Ты, значит, уже вернулся?
– А какое тебе дело? – вздёрнул бровь Саске, поправляя очки и глядя на этого амбала презрительно. Конечно, сквозь полутёмное стекло взгляд его разобрать было сложно, но каждой клеточкой своего тела Учиха источал именно презрение. Спутать с чем-то другим это было трудно…
– Ты же больной, – фыркнул Джиробо, имея ввиду то ли состояние психики парня, то ли те слухи, что ходили по институту в прошлом году.
Каких сил Фугаку стоило сделать так, чтобы эти слухи остались лишь в этих стенах, не просочившись в прессу, Саске не знал да и гадать не собирался. Его это перестало волновать уже очень давно, даже ещё до болезни.
– И что?
– Таких, как ты, нужно держать подальше от людей.
– А ты у нас защитник людей, – фыркнул Учиха, оценивающе разглядывая махину перед собой. Пришлось, правда, отойти в сторону от дверей, потому что люди, стремящиеся попасть в институт, явно были недовольны такой живой преграде.
Джиробо вёл себя странно, и это вызывало тусклую усмешку. Человеческий разум очень быстро избавляется от того, что некогда воспринял с таким всплеском эмоций. Страх, любовь, ужас – всё постепенно стирается.
А в случае с толстяком память играла далеко не самую главную роль. Саске сильно сомневался, что тех крох мозга, что ютились за этим мощным черепом, хватило бы дабы удержать что-то в сознании дольше, чем на пару дней.
– Твоя рожа мне здесь не нравится, – нахмурился толстяк, придвигаясь ближе.
Он, наверное, ожидал, что брюнет сейчас отступит, но тот лишь упрямо вздёрнул подбородок, продолжая улыбаться.
– Твоя туша меня тоже не прельщает.
– Что ты сказал?! – прошипел Джиробо. Учиха вновь наступил на его больную мозоль…
Брюнет лишь пожал плечами:
– Кто знает.
– Сваливай отсюда. Переводись, – зло прошипел амбал, и его ноздри противно раздулись, а лицо начало краснеть.
– Зачем? – нагло ухмыльнулся Саске.
***
– Наруто, а ты сдал уже проект? – протараторила Сакура, как-то взволнованно глядя на друга, что шёл рядом и пребывал в каком-то странном задумчивом состоянии. Словно он находился не здесь. Девушке это совершенно не нравилось, и она то и дело дёргала его, пытаясь всё же вернуть блондина в реальность. Но ничего не выходило. Узумаки молчал, засунув руки в карманы рыжей толстовки и спрятав нос за поднятым воротом оной, словно за него кусал несуществующий мороз.
– Проект? – без особого интереса переспросил Наруто, скосив на девушку глаза. В последнее время он только с Сакурой и общался. Точнее, это она общалась с ним, решив, что Узумаки требуется постоянный контроль, ибо его успехи в учёбе начали постепенно исчезать.
– Ты забыл?!
Удивление в голосе Сакуры граничило с вещим ужасом, и блондин даже отвлёкся от своих мыслей, вглядываясь в лицо девушки.
– Ну а что? Его же не завтра сдавать…
– Узумаки! – взревела она. – Завтра!
– Оооо…
– Ты забыл?!
– Ну…да.
– Ты хотя бы начал что-то делать?!
– Эммм…
– Узумаки!
Сакура с трудом сдержала желание треснуть парня по голове и лишь шипяще выдохнула, раздражённо откинув волосы за спину. Хотя Наруто уже потерял интерес к её нравоучительной лекции, заметив впереди знакомый чёрный силуэт. Как и следовало догадаться, теперь он будет натыкаться на Саске всюду, куда бы не шёл. Это словно злая карма…
Брюнет с вызовом смотрел на буквально полыхающего злостью Джиробо, и Наруто даже подумал, что сейчас Учихе прилетит хороший такой тумак, но толстяк отчего-то медлил. Словно почувствовав его взгляд, Саске повернулся к Узумаки, но на этот раз улыбка на его губах сменилась какой-то рваной гримасой, выражающей всё и сразу.
– Сегодня я еду к тебе, – как назло громко произнесла Сакура, открывая дверь и входя внутрь. Узумаки скользнул следом, ни слова не сказав ухмыльнувшемуся Саске.
Какое собственно Учихе дело до его жизни?
Только вот ему самому было дело до брюнета.
– И мы делаем проект.
– М? Что? Прости, – поморщился блондин, нагоняя девушку. – Я не расслышал.
– Узумаки-и-и! Ты где витаешь?!
– Ты иди…я сейчас.
Махнув девушке рукой, Наруто направился в сторону преподавательской. Хотелось поскорее избавиться от Сакуры, хотя бы на пару минут.
***
– Твой дружок? – осклабился Джиробо, кажется, он нашёл новую зацепку, которой можно было кольнуть непроницаемого брюнета. Увы, мозга у амбала всё ещё было мало, чтобы правильно пользоваться такими догадками.
– Дружок? – вздёрнул брови Саске.
– Пялите друг друга? – неприлично громко загоготал Джиробо.
– Завидуешь? – хрипло буркнул брюнет, огибая парня и направляясь ко входу. Диалог потерял свою целесообразность уже давно, и Учиха удивлялся, почему до сих пор не ушёл.
– Эй!
Его схватили за плечо, дёрнув назад, и Саске ругнулся, перехватывая руку Джиробо и развернувшись к нему. Хватка вышла слабой: пальцы до сих пор плохо слушались, и это огорчало.
– Ты забыл, – прошипел Саске. – Что я обещал сделать?
– Да что ты мне…
– А ты попробуй…и я напомню, если забыл.
Учиха похлопал парня по плечу и вновь развернулся уходить. В этот раз его никто не дёргал и не пытался остановить. Очевидно, Джиробо всё-таки задумался…а это надолго.
Брюнет потянул за дверь, вошёл внутрь и побрёл в сторону лекционного зала. В голове до сих пор крутился образ той…Сакуры, ведь так звали девушку, что сегодня шла вместе с Узумаки?
Не то, чтобы Саске испытывал какие-то эмоции, но…
Звонок на пару раздался так внезапно и громко, что Учиха невольно вздрогнул, вскидывая глаза на дребезжащую тварь под потолком. Ему показалось, что черепную коробку вскрыли пилой. Пол как-то резко ушёл из-под ног, зато плечо натолкнулось на холодную стену.
– Чёрт, – выдохнул парень, шаря по карманам в поисках флакона с таблетками. Перед глазами начинало всё плыть, и очки не спасали.
Отвратительное щекочущее ощущение в носу говорило только об одном, и брюнет сдавленно ругнулся в очередной раз, чувствуя, как по губе заструилась отвратительно тёплая кровь.
Ещё было слишком рано, чтобы начинать жить обычной жизнью. Разбитое тело ещё не готово было передвигаться: его осколки ещё не склеились достаточно крепко и теперь рассыпались от каждого движения.
– Саске?
Учиха подумал, что кто-то там, кого принято считать высшим разумом, издевается над ним. Наруто, а это был именно он, быстро приблизился к прильнувшему к стене парню до тех пор, пока вахтёрша не успела заметить неладное.
– Свали.
Брюнет скосил на него глаза, но всё плыло, и тот болезненно скривил перепачканные в крови губы.
– Я…ты…тебе надо…
Наруто совсем растерялся, забыв про своё обещание самому себе: больше никогда не вмешиваться в жизнь Учихи. Даже не приближаться и не говорить с ним…
Саске с трудом отлип от стены, наваливаясь на трость ещё сильнее. Из тела буквально высосали всю силу, и до мужского туалета он добирался бесконечно долго. Следом за ним привязался Узумаки, чьи шаги действовали на нервы так сильно, что приходилось морщиться, будто от зубной боли. Флакон с таблетками до сих пор был зажат в руке, но отчего-то брюнет не стал принимать их прямо на глазах у белобрысого.
Старая, выкрашенная в какой-то серо-голубой цвет, дверь противно скрипнула, пропуская парня в холодный кафельно-белый закуток: с рядом раковин у стены и потускневшим зеркалом над ним.
Учиха упёрся руками о первую же, выронив трость. Кашель скрутил брюнета, пригибая ниже.
– Тебе нужно…
– Заткнись, – прошипел Саске, всё же вытаскивая таблетки и высыпая на руку две штуки. – Я в твоей помощи больше не нуждаюсь.
– Как будто раньше нуждался, – раздражённо огрызнулся блондин, закрывая за собой дверь и всматриваясь в Учиху. Тот выглядел плохо, но падать замертво вроде бы пока что не собирался.
Вода была с отвратительным привкусом хлорки и оказалась ужасно холодной, когда Саске умылся. Кровь смывалась плохо, всё ещё слегка капая из носа.
Он решил не отвечать, молча дожидаясь, пока кровотечение прекратится, а в голове перестанет шуметь. Хотя шума не было…как и боли. Просто ужасная слабость, долбанувшая по неокрепшему организму пыльным мешком с камнями.
Закрыв воду, Учиха вытер лицо рукавом кофты и мельком взглянул на своё отражение. Ничего нового, только розоватые разводы под носом, которые парень тут же стёр ребром ладони.
– Ты всё ещё здесь, – бросил он Наруто, поднимая трость и отходя к низкому подоконнику, куда и опустился, вытаскивая из кармана сигареты. Курить в туалете, конечно, запрещалось, но ему было как-то всё равно. Захотят выгнать – флаг им в руки.
– Зачем ты восстановился в институте? – прищурившись, спросил Узумаки. Блондин привалился плечом к стене и, кажется, уходить не собирался.
– Как же? – едко хмыкнул Саске, чиркая зажигалкой. – Знания – сила…и всё такое.
– Не ври.
– Твои предположения?
Брюнет вздёрнул брови, поглядывая на своего собеседника с нескрываемой иронией. Наруто вызывал противоречивые чувства: хотелось заехать ему по морде или…обнять.
Учиха затянулся в очередной раз, чувствуя приближение тошноты и головокружения.
– Ты хочешь насолить мне, – серьёзно проговорил Наруто. Он смотрел настолько прямо, будто пытался прожечь в парне дыру.
Саске хрипло засмеялся, стряхивая пепел на обшарпанный кафельный пол.
– На хера мне это сдалось?
– Я тебя обидел.
– Меня?
От удивления Учиха даже лоб нахмурил: невиданное проявление эмоций.
– Да.
– Чем же?
Наруто почувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. Если он и надеялся, что Саске изменился, то теперь эти надежды медленно отмирали, отслаиваясь от внутренней раны тонкими пластами.
Перед ним был всё тот же холодный грубиян…
– Забей, – махнул рукой Узумаки, разворачиваясь к выходу. – Ты никогда не поймёшь…
– Можно подумать, ты меня понимаешь, – хмуро усмехнулся Учиха, опуская голову и зажимая сигарету зубами. Доказывать что-либо Наруто он не видел смысла. Да и оправдываться за своё поведение тоже не было никакого желания.
Узумаки отчего-то возомнил, что всё должно измениться. Вот…оно изменилось, так почему же этот придурок не рад?!
– Я хотя бы стараюсь.
Саске сначала вскинул на него глаза, а затем подорвался с подоконника так резко, как позволяло тело. Он в несколько шагов оказался рядом с Узумаки, хватая его за ворот ветровки и вжимая в стену. Слабо, поэтому блондин с легкостью оттолкнул его руку, уставившись с немой яростью.
– Ты никогда не поймёшь всего того, – прошипел Учиха, опираясь рукой о стену, чтобы не завалиться набок. Ноги как-то подозрительно быстро смирились с тем, что от них больше не требуют вертикального положения.
Он замер, возвращая сбившееся было дыхание, и добавил:
– Всего того, что я говорю тебе молча.
– Молча не говорят, – едко выпалил Наруто, даже не вдумываясь в смысл слов из-за накатившего раздражения. – А если ты и пытаешься, то как-то не очень-то и заметно!
– Ты ничего не видишь, придурок.
– Это ты…
Узумаки осёкся, вовремя прикусив язык. Он вперился каким-то моментально растерявшимся взглядом в тонкие стекляшки очков брюнета, ловя в них своё отражение.
– Пф, – усмехнулся брюнет, отлипая от стены и возвращаясь на подоконник. Вторая сигарета легла в пальцы, и Учиха удивлённо нахмурился, оглядывая пол. Куда он дел недокуренную – осталось для него загадкой.
– Саске…
– Уходя, уходи, Наруто, – усмехнулся он, подкуривая, и поднял глаза на парня. – Ты же попрощался со мной уже.
– Дважды, – мрачно подтвердил Наруто, поправляя толстовку. Получив сухой кивок Учихи, блондин прикусил губу. Он обещал себе уйти, обещал больше не вмешиваться, но не смог пройти мимо. Никогда не сможет.
Сизый дым поднялся к потолку, и брюнет, кажется, потерял всякий интерес к своему собеседнику, больше заинтересованный трещинами на полу. Повисла какая-то неправильная тишина, и тяжёлый вдох Наруто в ней показался слишком громким.
– Ты идёшь на пару?
– Нет, – отозвался Саске, стряхивая пепел на ладонь и наблюдая, как мелкие сероватые хлопья забавно разрушаются от лёгкого прикосновения к ним пальца.
Узумаки не знал, что делать. Всем своим видом Саске показывал, что разговор окончен, но что-то не пускало за дверь, будто бы Учиха научился привязывать к себе невидимым поводком.
Тряхнув головой, блондин резко толкнул дверь.
– Пока, – бросил он, вылетая из туалета. Не стоило задерживаться там. И дело было не только в давно начавшейся паре, пропускать которую было нельзя.
Саске сдул пепел с бледной ладони, но на ней всё равно остался сероватый след. Его пришлось отирать о джинсы, но рука осталась всё такой же грязноватой по центру.
Ну и плевать.
В том, что Наруто решил уйти, не было ничего удивительного. Брюнет не держал, а Узумаки, скорее всего, был действительно обижен. Учиха лишь усмехнулся своим мыслям и протянул руку перед глазами. Эта тень на полу явно была не из этого мира. Она рвано дрожала, словно пламя свечи на сквозняке.
– Ты разговариваешь? – прошептал Саске.
Раньше ему доводилось общаться с такими же. Ещё в первые дни, когда зрение начало потихоньку возвращаться.
Тень молчала. Наверное, она была из тех, что неразговорчив. И такие ему встречались…и это было, наверное, нормально. Ведь даже люди есть такие, что не любят молоть языком почём зря. Так почему же такими не могут быть тени?
Саске уронил руку на колени, тряхнув головой. Эти бредовые мысли иногда захватывали его сознание, стоило ему ослабить контроль над ними.
Парень прикоснулся пальцами к переносице, прикрывая глаза и сжимая сигаретный фильтр в губах сильнее.
Сонливость начала потихоньку одолевать его, и, если бы не въедливый запах хлорки, что глушил любые другие и пропитал собою здесь всё, Учиха бы вырубился.
Дверь скрипнула, вынудив его поднять глаза на вошедшего.
– О! – выпалил беловолосый парень, закрывая за собой дверь и обводя Саске таким весёлым взглядом, словно Учиха сидел здесь в костюме клоуна.
– О? – поморщился брюнет.
– А я тебя знаю.
Парень был не старше самого Учихи и не во много выше или шире. Такой же худой, только вот вид у него был здоровый и энергичный.
– Удивил.
Саске затянулся, прикрывая глаза.
– Мы в КПЗ с тобой сидели. И с блондинчиком тем…
Учиха приоткрыл один глаз, вздёрнув вопросительно бровь. Он в очередной раз оглядел парня с ног до головы, но ничего знакомого в нём не заметил.
