Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 76 (всего у книги 87 страниц)
Что будет теперь?
С одной стороны с души буквально камень упал, но этот же камень мог стать надгробной плитой, на которой высекут сразу два имени. Искушение поддаться слабости было настолько сильным, что Наруто впервые за всю свою жизнь подумал, что в нём живёт две сущности: одна до ужаса хочет оставить утопать во лжи дальше, а другая рвётся наружу, тянется к черноволосому придурку, оказавшемуся слишком умным, чтобы так легко купиться на этот обман.
Саске верил, пока злился. Пока туман ненависти закрывал ему глаза, пьянил разум болью. А сейчас…сейчас Учиха был предельно трезв. Пугающе трезв.
С таким холодным взглядом уходят убивать. Наруто не знал, как выглядят убийцы, но догадывался, что смотрят теми же чуть прищуренными ледяными глазами, что и брюнет двадцать минут назад.
Узумаки нажал на кнопку телефона, сквозь нарастающую дрожь догадываясь, что нужно позвонить Нагато и предупредить его…
Нагато…
Пальцы застыли на середине списка, взгляд упёрся в бардовый ковёр, повторяя замысловатые извилины. Отупение било в голове сильным пульсом, а ему вторило срывающееся сердце, под рёбрами саднила рана, к горлу подкатывал горький ком.
Нагато обманул его…предал. Но почему нет боли? Как будто этот человек превратился в картонку.
Нужно было уходить…бежать отсюда. Саске…Саске не должен приближаться к нему или он к Учихе…
Предупредить Нагато…
Пальцы скользнули по кнопкам, выбирая нужный номер, нажимая и дожидаясь гудков.
– Н-нагато? – прохрипел Узумаки, кожей чувствуя, что больше не сможет находиться в этом месте. – Ты дома? Хорошо…оставайся там. Я скоро буду. И…не открывай никому.
– Уже уходишь?
Отключив телефон, Наруто поднял глаза на застывшего в дверях Итачи.
– Вы же не думали, что я останусь тут, – немного нервно усмехнулся Узумаки и поднялся. – Ты тоже в курсе про Мадару?
Итачи сдержано кивнул.
– Тогда тебе ясно, что я не могу остаться с твоим братом даже сейчас.
Узумаки сам подивился тому расчётливому тону, с которым он всё это произносил. Подводил только дрожащий голос.
– Поэтому я и не буду тебя останавливать.
Учиха посторонился, пропуская мимо себя Наруто. Идти было тяжело, но, прижав руку к ране, он всё-таки смог сделать несколько шагов, прежде, чем наткнулся на лежащего на диване Саске. Брюнет выглядел спящим, но внутри что-то нехорошо ёкнуло.
– Он спит. У тебя полчаса на то, что ты задумал сделать.
Наруто кивнул, ласково скользнув по худощавому лицу взглядом, и направился к выходу из дома.
***
Когда Узумаки подошёл к двери в квартиру Нагато, прошло уже больше выделенного ему времени.
«Наверное, Саске уже проснулся», – пронеслось в голове, и парень просто уткнулся лбом в холодную поверхность двери, поднимая дрожащую руку к звонку. Нажал и чуть не съехал вниз, когда ему открыли сразу же.
– Наруто! – выпалил красноволосый, подхватывая парня и помогая ему войти внутрь. Узумаки едва не спотыкнулся о какие-то женские туфли, неряшливо брошенные на самом пороге.
– У тебя гости? – зачем-то спросил парень, прислоняясь спиной к стене в тщетной попытке сдёрнуть с ног кеды.
– Оставь, – буркнул Нагато, проводя его дальше по коридору в зал. – Что с тобой случилось?
– Подрался… – глухо выдохнул парень, опускаясь на диван и без сил откидываясь спиной назад. Всё тело теперь било так сильно, словно бы вместо позвоночника ему вставили включённый отбойный молоток. Было холодно, и хотелось постоянно кутаться в собственные руки, но на лбу то и дело появлялась испарина.
– Нагато? Кто это?
В комнату вошла невысокая женщина, придерживаясь за дверной косяк. Судя по всему, она была из того же круга, в котором вращался и сам хозяин квартиры, потому что её волосы имели странный светло-сиреневый оттенок. Хотя и убраны были в подобие деловой причёски-пучка.
– Наруто. Мой друг. Это Конан…
– Привет, – рассеянно махнула рукой женщина и тяжело рухнула в серое кресло.
– Вижу, твоему другу плохо…
– Нагато, – перебил её Узумаки. – Саске знает про тебя и Мадару. И про меня тоже знает.
Лицо красноволосого смертельно побелело. Он отшатнулся, замирая напротив Наруто, глядя на того напряжённым взглядом.
– Ч-что?
– Ты давал мне дурь по требованию Мадары? – тяжело выдохнул парень. Его скрутило спазмом, и очередной горький комок подкатился по горлу. Пришлось застыть, мелкими глотками выпивая сухой воздух, пока желудок не отпустило.
– Что ты знаешь? – механическим голосом спросил Нагато.
– Немного.
Наруто отрицательно покачал опущенной головой и сел ровно.
– Я был вынужден…
На Нагато было жалко смотреть: в миг из уверенного в себе, умного мужчины он превратился в испуганного юнца, у которого в карманах родители нашли не только сигареты, но и презервативы. Узумаки хотел что-то сказать, но его едва не скрутило в три погибели. Кое-как поднявшись, он с трудом бросился мимо красноволосого в ванную, где его всё-таки вывернуло.
Пустой желудок скрутило болью…
Кажется, последовавший за ним Нагато сказал что-то о таблетках…
Умывшись, Наруто вывалился из ванной и, словно сомнамбула, пробрёл обратно в зал, рухнув на раскладушку. Мозг плохо соображал. Хотелось только тепла и чтобы эта дрожь исчезла из тела…
– Заботится, – тихо заметила Конан, что словно приведение до сих пор сидела в кресле. – О Яхико он тоже заботился…а потом…
Женщина выглядела нетрезвой, а её речь звучала смазано и также доходила до мозга.
– А потом он убил его, – выдохнула она разом. – Сегодня день, когда умер Яхико…ты знаешь? Нет…откуда тебе знать-то.
Убил…
– Нагато, – позвал Наруто, стоило красноволосому показаться в комнате. – Саске может прийти сюда…он знает.
Хозяин квартиры медленно опустился перед раскладушкой на колени, наблюдая, как Узумаки с трудом садится. Это был новый уровень боли, который не имел ничего общего с эмоциями и чувствами. Сейчас болело только тело, только мышцы, только кости…
– Возьми.
В его руку опустилось пластиковое тельце, наполненное мутной жидкостью. Наруто вопросительно посмотрел на Нагато.
– Почему?
– Потому что тебе больно, – просто и как-то безжалостно ответил мужчина. – А эту боль ты вытерпеть не сможешь.
– Сюда может прийти Саске…
– Что будет с тобой, когда он придёт? Ты сможешь сказать ему «нет»? Вряд ли…и тогда Мадара получит то, что хотел. Его жизнь. А ты – тело в гробу.
Наруто до боли в пальцах сжал шприц, впериваясь немигающим взглядом в лицо напротив. Почему-то всё сейчас казалось таким нереальным, отстранённым. Картонным.
Он даже хотел протянуть палец и надавить на белую щёку, чтобы посмотреть, как та мелко рассыпается бумажными стружками, но поднять руку не смог. Кости медленно вибрировали, покрываясь мелкими иголками, впивающимися в плоть изнутри. Каждое движение отдавало болью. Ему даже дышать было больно, будто бы лёгкие находились под сто килограммовым прессом.
Плечо передавило чем-то, и Узумаки понял, что несколько минут выпали из его реальности. На его грудь надавили, укладывая обратно на раскладушку. Тёплые руки на раскалённой коже чувствовались металлическими штырями. Они хватали кожу и надавливали, а потом укололо. Остро и болезненно. Наруто даже шикнул и…по венам побежала не кровь. А вязкое осознание того, что они поступают глупо, потому что Учиха может прийти, ушло на второй план.
Саске…
***
Он открыл глаза и резко сел, словно бы внутри что-то оборвалось. Это отвратительное чувство походило на крючок, которым поддели его и подняли на ноги. Покачнуло, но Саске удержался.
Он поднял глаза на распахнутую дверь комнаты, двинулся к ней, но уже на подходе остановился, услышав спокойный голос.
– Он не здесь.
Брюнет медленно повернулся к Итачи, стоящему у стены. Брат был похож на хамелеона, который стал таким же серым, как и обои здесь.
– Где он?
– Я не знаю.
Почти безразлично, но взгляд цепкий и тревожный. Он переживает о нём, а для Саске эта забота скальпелем по коже.
– Ты отпустил его? – прищурился парень. – Зачем?
Руки сами собой сжались в кулаки, перед глазами заскользили обваливающиеся осколки этой реальности. За её стеклянной стеной открывалась новая: тёмная, прожжённая и пропахшая горьким дымом. В ней даже близкие люди, желающие добра, поступают так, как выгодно им. И этим самым добродетельным инвалидам наплевать на то, что их добро бьёт молотом, кроша череп в кровавое месиво.
– Тебе небезопасно находиться с ним.
Саске, низко опустив голову, тяжело вздохнул, сжимая челюсти. Ему казалось, что ещё немного и он не выдержит, разлетится и вновь почувствует ту острую пустоту под рёбрами. А ещё хорошенько врежет Итачи.
Ногти впились в ладони, костяшки напряжённо загудели, но он не сдвинулся с места, медленно вдыхая и выдыхая.
Это была точка.
Жирная точка, которую давно стоило поставить в их с братом отношениях. Посмотреть друг на друга без розовых очков, без оставшихся ещё где-то под коркой семейных норм, принятых обществом. Брат может быть чужим, как и тот прохожий, что с утра наступил тебе на ногу.
И с этим ничего не поделать.
Виноват не отец. И не мать.
Даже они с Итачи не виноваты.
Просто…
Просто разошлись и никак не могут спуститься на одну траекторию.
Также молча, шумно выдохнув, Саске развернулся и вышел из дома, получив в спину понимающую тишину.
***
Учиха хлопнул дверью дешёвого такси, что остановилось у обшарпанного дома. Высыпав на сиденье скомканную купюру пополам с мелочью, он вылетел из салона, услышав в спину возмущённый окрик водителя.
Саске даже не обернулся, потянул тяжёлую железную дверь, лязгнувшую, словно ворота в Преисподнюю, и вбежал в прохладный подъезд. Местный цербер за одной из дверей истошно залаял, когда парень пронёсся чёрной тенью по лестнице вверх.
В том, что Наруто поехал к Нагато, Саске практически не сомневался. Эта мысль единственным ясным островком пульсировала в голове, толкая вперёд.
Дверь, конечно, оказалась закрытой. Зло рыкнув, Учиха пнул её со всей силы, и по подъезду разнёсся глухой удар.
– Нагато! – выпалил парень, ударяя кулаком по звонку. Где-то там, за стенами, разнеслась оголтелая трель.
Злость медленно поднимала свою уродливую голову за стенками покрывшегося трещинами сознания. Эта клетка из мелких осколков прежнего себя не сможет выдержать напора и рано или поздно разорвётся.
Ещё пара ударов в дверь, и та распахнулась. На пороге стоял удивительно спокойный хозяин квартиры, который словно был готов увидеть его.
– Проходи, – сухо сказал парень, но Саске особых приглашений было не нужно. Ухватив красноволосого за ворот рубашки, он затолкнул его в коридор.
Он не говорил ни слова, прижимая Нагато к стене, заглядывая в его выцветшие глаза и сжимая ткань в кулаке всё сильнее. Если бы Учиха мог, то обратил бы этого человека в пепел.
– Ты пришёл за Наруто? – сухо спросил красноволосый, даже не пытаясь вырваться из рук парня. – Он там…
Саске проследил за взглядом Нагато и, брезгливо отпустив его картонное тело, вошёл в уже знакомую комнату.
Это всё уже когда-то было. В другом, безумном сне…
В самом углу дивана сидела какая-то женщина, на которую брюнет внимания не обратил, уставившись на лежащего на раскладушки Наруто. Блондин даже на вид казался холодным и каким-то безжизненным. Выброшенная на свалку реальности сломанная игрушка, которая когда-то была красивой, а сейчас стала ненужной, выцветшей, серой.
Таким ли он помнил своего Наруто?
Таким ли был образ в покалеченных воспоминаниях?
Саске медленно подошёл к нему, глядя сверху вниз. Блондин казался несуществующим, почти стёртым воспоминанием. Как забытый между страниц тяжёлой книги клиновый лист. Он яркий, когда ты только-только сорвал его с осеннего дерева и решил засушить между бумажных обрывков чьих-то мыслей. А со временем, без света, он становится всё темнее и темнее, пока не выцветает до состояния полупрозрачной плёнки, в которой только прожилки и остались.
И одно лишь прикосновение может развеять его в пыль.
Так же было и с Узумаки.
– Я поступил так, потому что у меня не было другого выбора, – ударился в спину голос Нагато. – И у Наруто его не было.
– И ты решил сделать из него послушную подстилку? – презрительно шикнул Саске, чуть повернув голову. – Подсадить на наркотики?
– Это не я решил.
– Но ты сделал.
– Я…
– Ты слаб, – повернулся к нему лицом Учиха. Смерил взглядом, подошёл ближе, щурясь и склоняя голову набок. Он смотрел на Нагато, как на забавный экспонат дешёвой выставки всякого мусора, который горе-творцы считают шедевром. – И это не я останусь один.
Глаза Нагато сверкнули непониманием, но тут же вновь стали тусклыми бутылочными стекляшками.
– Я бы мог убить тебя прямо сейчас, – ядовито прошипел Саске в ответ на внимательный взгляд. – Но…ты и так мёртв.
Отвернувшись от красноволосого, он подхватил Узумаки под руку и с трудом поставил его на ватные ноги. Наруто повис на нём тяжёлым каменным мешком, находящимся где-то между двумя пластами реальности.
В полной тишине Саске вышел из комнаты и из квартиры.
Нужно было уходить, пока отчего-то замолчавшая злость не ввинтилась в череп острым болтом. Нагато стал очередной картонкой, сминать которую нет смысла, потому что скоро её размоют осенние дожди.
И ничего не останется от былого человека. Только раскисшие ошмётки.
Солнце, мне кажется, ты устало светить.
Устало быть справедливым и мудрым.
Я гляжу на твой негатив
И твержу монотонные сутры.
Стихнет шёпот песочных часов,
Выскользнут в море алмазные чётки
Ты – мой самый несбыточный сон,
Самый сладкий и самый короткий
Сон…
========== Глава 10. Рай на полчаса. ==========
Глава 10.
Рай на полчаса.
«Мы с тобой будем пить
Отравленный воздух,
И в ответ на удар мы лишь рассмеёмся.
Мы превысили скорость, мы обречены.
Нас уже не спасти, мы не вернёмся.
Это плата за рай
На полчаса.
Нам на встречу в машинах летят
Изумлённые лица.
Ты меня научил
Не бояться страданий,
Уходить, не дождавшись,
Аплодисментов.
Пусть взрываются звёзды
За преступность желаний,
Лишь бы ты был со мной
За секунду до смерти».
Fleur – Рай на полчаса.
Иногда смотреть на стену интересно. Можно подумать о чём-то важном, можно помолчать и попытаться отдохнуть от суеты и пляшущих картинок перед глазами. Можно представить, что за кирпичами ничего нет, а место, в котором ты находишься, зависло где-то между бытием и Бездной. Раскачивается на тонкой цепочке, готовое сорваться вниз и разлететься от удара о землю. Можно просто представить…
Саске прикрыл глаза, проводя по лицу холодной рукой. Усталость не хотела отступать даже после четвёртой кружки горького кофе, из-за которого язык превратился в горьковатую наждачку, а сердце начало выстукивать совсем уж сорванный ритм.
Если верить часам, то уже перевалило за девять вечера, а шум в общажном коридоре всё не стихал. Что-то внутри дёргало от каждого приглушённого голоса, губы кривились в оскале, пальцы крепче сжимали виски. Если верить себе, то время умерло, замерев на чуть подрагивающих ресницах спящего на кровати парня.
Учиха потянулся за пустой кружкой, но замер, бесцельно водя пальцами по острому сколу.
Вчера он едва не убил Наруто.
Сегодня приволок его в общагу, хотя знал, что лучше идти в больницу.
Эгоизм?
Чёрный, ядовитый.
Тяжело выдохнув, Саске вновь откинулся на спинку стула, так и не взяв кружку в руки. Всё равно пустая.
Он пытался отгородиться от реальности штакетником оправданий: не повёл в больницу, потому что будет трудно объяснить следы от уколов, да и колотую рану тоже. А потом…потом могут начаться вопросы и…
Учиха зарылся пальцами в волосы, сжимая их и закусывая губу.
«Ты не отвёл его в больницу, потому что боишься потерять опять».
Голос раздался над левым ухом, и парень невольно перевёл взгляд, но уставился лишь на стену.
«Потому что знаешь, что они вызовут его родителей и тогда…тогда его заберут».
Взгляд упал на Наруто.
«Ты ведь сделал с ним это. Положил этот лист в книгу и забыл о нём», – проворковал голос, постепенно обрастая плотью. Она вновь пришла и откровенно наслаждалась его растерянностью.
– Уйди, – прошипел брюнет.
Он зажмурился так крепко, что перед глазами пошли белые круги. Нужно было прекратить слушать её, нужно было отгородиться. Но чем? Стена реальности давно разрушена, а граница пошла крупными дырами.
– Саске?
Тихий голос заставил открыть глаза, выдыхая холодный воздух. Учиха перевёл взгляд на парня.
– Проснулся?
– Д-да, – неуверенно выдохнул Наруто, оглядываясь.
Перед глазами всё шло кругом, и пришлось пару раз вдохнуть поглубже, чтобы предметы перестали перескакивать с места на место. Постепенно к нему пришло узнавание, а вместе с ним и странное ощущение, что он попал в прошлое. А ещё волнение.
– Почему я здесь? – поднял брови блондин и посмотрел на сжавшегося на стуле парня. Тот напоминал взъерошенного ворона, взгромоздившегося на дряхлый столб. Ветер ерошил чёрные перья, заставляя мёрзнувшую птицу горбиться и зло смотреть на окружающий мир.
– Потому что я так захотел.
– Ты? Саске…
– Заткнись, Наруто, – поморщился Учиха и подхватил со стола пачку сигарет. Обвёл взглядом комнату, задержался на датчике дыма, что мигал красным глазком на потолке, и ругнулся. Пришлось просто мять сигарету в пальцах, рассыпая табак на коленку.
– Я же сказал, что не хочу возвращаться.
– Потому что Мадара тебя припугнул, и ты струсил?
– Потому что тебя убьют, придурок.
Наруто сел, с трудом облокотившись спиной о стену и приложив руку к стрельнувшей болью ране. Ему казалось, что он вот-вот должен развалиться на части, но вместо этого Узумаки прожигал взглядом Саске. Тот, словно старая чёрно-белая киноплёнка, шёл крупными оплавленными дырами и исчезал с белого фона. Пришлось тряхнуть головой, прогоняя из мозга эту болотную муть.
Странно, но сейчас всё было безразлично. Обняв поджатые колени руками, Наруто повалился обратно на кровать, прикрывая глаза. Ничего не хотелось. Апатия мерзкой тёплой смолой заползла под кожу и отвратительно булькала в лёгких.
Саске, нахмурившись, поднялся, подходя к нему и останавливаясь над кроватью. Попытка заглянуть в глаза провалилась, потому что Наруто попросту закрыл их, решив отгородиться от мира этой тонкой пеленой.
– Почему наркотики?
Блондин поморщился от слишком громкого голоса и приоткрыл глаза.
– Потому что.
– Узумаки, – угрожающе прошипел Саске. – Ты…
– Потому что без тебя я…
Наруто замолчал, прикусив губу и вновь закрывая глаза. Блаженное состояние безразличия откатывало, словно волны с берега, оставляя после себя острые зализанные булыжники боли.
– Что? – угрожающе опёрся рукой о кровать Учиха. Желание залепить этому глупцу хорошую оплеуху, чтобы мозги встали на место, показалось просто-таки ужасающе насущным.
– Я не хочу без тебя.
– Ты мог рассказать всё мне, и ничего бы этого не было.
– Да? – как-то с вызовом выпалил Наруто, так резко садясь на кровати, что Саске пришлось отпрянуть. – Рассказать? Они бы убили тебя!
Брюнет, покачивая головой, отошёл от него на шаг.
– Ты решил всё за меня.
– Потому что не было другого выхода! Ты меня вообще слышишь?
– Выход есть всегда, Наруто.
– Да. В окно, – зло усмехнулся блондин, сверкнув больными глазами. – Ты…я не хотел, чтобы ты умер из-за меня.
Саске замолчал, опустив голову. Прикусывать губу было уже совсем не больно, тело налилось отрешённым холодом, что сковывал пальцы. Злость вновь медленно брала своё, отгрызая по куску сердца.
– Ты тряпка, Узумаки.
– Ч-что?
– Херов слабак.
Всё произошло слишком быстро. Саске услышал скрип кровати, а потом в лицо врезался кулак и его отбросило спиной на дрогнувший шкаф. Он удивлённо уставился на вцепившегося в ворот его футболки Наруто.
– Слабак? – прохрипел Узумаки. – Ты…ты хоть понимаешь, что…он бы убил тебя! Он действительно мог прикончить тебя!
– И что? – спокойно спросил Учиха.
– И что?! Но…
– Ты эгоист…
– Саске…
Наруто почувствовал, как всё внутри мелко задрожало, как руки похолодели и разжались, выпуская тёмную ткань футболки. Его пошатнуло, и поясница стукнулась о стол, а в боку заныло.
– Ты выбрал за меня.
– Я выбрал твою жизнь, – потерянно произнёс Узумаки.
За рёбрами всё переворачивалось, глаза бездумно шарили по облезлому ковру.
– Я всегда выбирал твою жизнь, – жёстче выдохнул он и всё-таки уставился на Саске. – Я бросил всё…чтобы быть рядом. Это мой выбор. И я о нём не жалею, но…я не могу жить так. Поэтому…поэтому…
Рука безвольно закрыла сгиб локтя, сильно сжимая кожу, чтобы синеватые отметины не было видно этим пронизывающим чёрным глазам.
Брюнет оказался рядом раньше, чем Наруто успел отпрянуть в сторону. Такая близость с пышущим злобой Учихой была опасной, как и любая другая. Было ощущение, что у стен появились не только уши, но и глаза, а окно за его спиной слишком большое и весь мир может видеть, что Саске стоит рядом с ним, заглядывая в глаза. И выглядит…
Потерянным.
– Ты придурок, – очень тихо сказал брюнет. – Я был готов убить тебя собственными руками.
Пальцы зацепили складку футболки над раной, и Узумаки вздрогнул, вжимаясь в стол сильнее, смотря мимо.
– Лучше бы ты убил меня, чем они добрались до тебя.
– Наруто, посмотри на меня.
Саске потянулся к бледному лицу, но блондин отклонился, всё ещё избегая взгляда. Это был не стыд. Учиха прекрасно понимал, что движет этим белобрысым придурком. Потому что тоже самое засело и у него в голове: один взгляд и будет плевать на всё. Слишком близко.
– Мадара – слишком крупный зверь, Саске, – горько усмехнулся Наруто. – Это уже не шутки и не пустые угрозы.
– Не делай этого…
– Он опасен. И я…верю ему. Поэтому…
Прохладная рука чуть сжала его горло, но Наруто не отстранился. Даже не вздрогнул. Он всё-таки посмотрел в глаза напротив, потянулся к нему, тронув пальцами острую скулу. Холодная белая кожа под подушечками…
Блондин улыбнулся, придвигаясь ближе и втягивая в себя запах его волос, его темноты, его злости. Всего этого так не хватало. Потому что добровольно лишил себя свободы, позволил жить другому. Стал слабаком. Не шаблонным героем, который готов убить любимого человека, который готов пожертвовать его жизнью, чтобы от приступа эгоистичности умереть рядом с ним, как в дешёвых романах.
Реальность в другом.
Любовь редко бьёт так, как мы ожидаем, а в её колчане не тонкие стрелы, а китобойные гарпуны с зазубренными наконечниками. Если она однажды попала в тебя, то выдрать из сердца получится только вместе с рёбрами, оставив огромную дыру. И реальность в том, что сделаешь всё, чтобы другой не почувствовал этой боли. Будешь врать, будешь мучиться, но не позволишь умереть. Потому что так неправильно. Кто-то должен остаться в живых, а гарпун в сердце постепенно растворится в океане времени. Так всегда бывает…
Больно лишь первые секунды, потом накатывает безразличие, которое и правит миром.
Пусть Саске считает его кем угодно. Главное – Учиха до сих пор жив, до сих пор дышит и курит свои отравленные сигареты.
Лоб уткнулся в выступающую ключицу. Шея устала держать голову, мозг устал думать, а сердце биться.
Брюнет застыл, как истукан. Дыхание на его груди подтапливало и без того треснувшую ледяную оболочку, и она истекала кровавыми каплями, крошась и ломаясь. Он разжал руку, осторожно перемещая её на плечо. Пальцы дрогнули, словно от удара током.
Это было то самое прощание, которого не хватало, чтобы поставить точку. Наруто уходил медленно, нерешительно. У него действительно не хватало сил, чтобы захлопнуть дверь раз и навсегда. Он растерял их…
Вот что изменилось в Узумаки.
Он с упрямостью камикадзе тратил свою душу на то, чтобы поддерживать чужую. Всё то время, что был рядом, он держал его, держал себя и был той самой тонкой соломинкой, протянутой над бездной. Они с ним прекрасно знали, что рано или поздно соломинка сломается, не выдержав холодного ветра или камнепада. И кому-то придётся упасть…
Чёрт его дери. Он выбрал своё падение, отдав последние крупицы души, чтобы холодные руки превратить в крылья, способные удержать Саске. И ему было наплевать на то, что крылья вышли херовыми: перья были острейшими лезвиями, что полосуют так тщательно оберегаемое Наруто тело, кости стали ледышками, превращающими нанизанное на них мясо в камень. На таких крыльях далеко не улетишь, да и продержаться можно лишь до ближайшего уступа, но…
Наруто знал, что Саске продержится. Конечно, Учиха попытается ринуться за ним в пропасть, но крылья слишком широкие, они застрянут в этом ущелье и он всё равно будет жить.
Пусть запертый в этой тёмной Бездне, пусть ненавидящий, но живой.
Дышащий.
И за это биение за рёбрами Наруто был готов принять на себя любые ярлыки этого картонного мира. Суд бумажек, готовых вспыхнуть и рассыпаться под первым же натиском проблем.
Суд тех, кто давно упал в пропасть.
– Просто отпусти меня, – тихо прошелестел он куда-то в ключицу. – Пошли на хер, скажи, что я тебе не нужен. Соври мне.
– Нет.
Пальцы на плече сжались.
«Это ты заложил этот лист в книгу», – напомнил голос.
Учиха уткнулся губами в белобрысую макушку. Взъерошенная выгоревшая на солнце солома пахла знойным летом, травами и горечью.
– Я не буду с тобой, Саске, – сильно зажмурился Наруто. – На этот раз действительно нет выхода.
Сердце сжалось и забилось мелкими частыми ударами. Пришлось зацепиться за плечи брюнета, чтобы не съехать на пол, но в ту же минуту Наруто понял, что лучше бы упал. Острые косточки под пальцами, напрягшиеся мышцы, когда Саске подхватил его осторожно, чтобы не придавить рану, тихая ругань, когда он, Учиха, опустил это тело на кровать и, кажется, упёрся руками по обе стороны от него.
– Посмотрим.
Наруто отрицательно качнул головой, хотел сказать, что всё уже решил, но темнота накрыла слишком быстро. Вместе с ней губам стало почему-то холодно. Он попытался вырваться из плена забытья, но это было слишком трудно. Оно не отпускало.
***
– И какого хера я должен пускать тебя сюда?
– Потому что я староста этого этажа, и…
Зашуршали какие-то листы.
– У вас трёшка по документам.
– И? – голос Саске злой, едва сдерживается, чтобы не послать подальше. Но почему не пошлёт? Или уже пробовал, но безрезультатно?
Наруто вяло приоткрыл глаза, но перед ними всё плыло и раскачивалось, так что пришлось вновь опустить веки.
– Завтра я заезжаю в вашу комнату.
– Почему ты?
– Так решил комендант. На моё место заселят новенькую девочку.
– У нас две кровати.
– Завтра занесут третью.
Дверь тихо скрипнула, закрываясь, и Наруто попытался провалиться в сон, плохо уловив суть разговора. Нейджи заселяют к ним? Зачем?
Телефон слабо пикнул, информируя о том, что пришла смс, но Узумаки даже не проснулся, чтобы прочитать её.
***
Саске выставил на стол горячий чайник, пакетик с чаем и кружку. Подумав, сыпанул в неё несколько ложек сахара. Наруто спал весь день, просыпаясь лишь изредка, чтобы сделать несколько глотков воды, но и тогда, кажется, вряд ли он понимал, что вообще вернулся в реальность.
– Эй, – бросил Учиха, тронув плечо. – Проснись.
Блондин открыл глаза далеко не сразу, а когда тонкие потемневшие веки поднялись, то белок показался болезненно розоватым, а бирюза слишком яркой, нездоровой.
– Я не хочу чай.
– Мне плевать.
Саске потянул его за плечо, помогая сесть и опускаясь рядом с кружкой в руках.
– Ты будешь пить чай, есть еду и мне насрать на твои желания. Понял?
– Я не хочу.
– Тебе повторить ещё раз? – нахмурился Учиха, поднося кружку к пересохшим губам Наруто.
Тот нехотя вцепился в неё, на всякий случай отодвигаясь подальше от брюнета. Узумаки казалось, будто бы Саске вот-вот примется насильно заливать в него чай, но этого организм, судя по ощущениям, просто не выдержит.
Делая небольшие глотки, он смотрел поверх края кружки на Учиху, который коршуном уставился в ответ, будто бы опасаясь, что его подопечный не будет пить злосчастный чай. Тот получился излишне горьким, но Наруто не подал виду, практически не обращая внимания на вкус: ему хотелось быстрее протолкнуть в себя питьё и вновь растянуться на кровати.
– Зачем ты это делаешь? – спросил Узумаки.
– Делаю что?
Чёрные брови вопросительно изогнулись, когда Саске услышал этот странный вопрос. Наруто не казался сейчас тем человеком, который мог проследить логические связи его поступков. Узумаки, скорее, напоминал едва ли проснувшееся нечто с путанными мыслями и мутными глазами.
– Чай и всё это…
– Мне нельзя сделать тебе чай? – усмехнулся Учиха и достал из кармана сотовый Наруто. Блондин заметно оживился, будто бы готовый потянуться за телефоном и выхватить его из холодных рук. Только вот прыти не хватит. Это понимали оба.
– Мадара запретил? – новая усмешка, а пальцы легко нажимают кнопки, чтобы через несколько секунд повернуть сотовый экраном к Наруто.
Последний, сощурившись в тщетной попытке сфокусировать расплывающееся зрение, ухватился за телефон, удерживая его так, чтобы тот не плясал на месте. Стало немного легче.
«Мой человек будет жить с вами до тех пор, пока Саске не разочаруется в тебе окончательно. Продолжай жить так, как живёшь, Наруто. Но помни: если что-то пойдёт не так…».
Эти многозначительные точки в конце были красноречивее слов. По спине Узумаки прокатился ледяной ком, и парень сделал торопливый глоток, всё ещё прорезая взглядом внезапно потухший экран.
– Мадара, – кивнул Учиха. Его пальцы, сжавшие пластиковое тельце, ощущали на себе лихорадочный жар чужих. Это было приятно, но пришлось опустить руку, потому что она стала затекать, а вот телефон никто из них не отпустил. Учиха внезапно понял: они оба цепляются за сотовый, как за предлог, чтобы коснуться друг друга, и раньше Саске бы съязвил по этому поводу, но сейчас…сейчас он старался не показывать виду, что вообще это заметил.
Наруто поднял на него глаза, едва касаясь пальцами холодных костяшек. Они белые, гладкие, а на правой руке сбитые и покрытые мелкими белёсыми росчерками – напоминание о ссоре с Нагато и разбитой стеклянной дверце. Узумаки ссутулился, опуская взгляд на тонкое запястье, увитое канатами вен. Ядовитый плющ, тянущийся по белому, холодному дереву. Такому тонкому, что ветер не способен сломать его пополам, а лишь гнёт к земле, заставляя своими ветвями подметать пыль.
Сидеть вот так в комнате, допивая чай в полной тишине, когда за дверью кипит общажная жизнь и кто-то гремит кастрюлями на кухне, было физически невыносимо. Это как нырнуть в раскалённое железо, выстудив себя на арктических ветрах до колкого льда в венах. Сначала приятно: кровь оттаивает, вновь бежит по жилам к бьющемуся сердцу. А потом больно, потому что с тебя слезает мясо и остаётся оголённый костяк, который уже не прикрыть за нагромождением лживых сухожилий. Это как в прошлом, когда был наивным идиотом, желающим спасти всех, а напротив сидел не меньший придурок со стеклянным взглядом и холодной усмешкой. В прошлом. Всё осталось там. за тонкими стеклянными дверями прожитых жизней.
