Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 54 (всего у книги 87 страниц)
– Но…
– Посмотри на подпись.
Папка была сунута под нос, и Фугаку в замешательстве уставился на витиеватую закорючку, которая должна была быть по всей видимости той самой подписью.
– Я не понимаю…
– Ты, Фугаку, решил придушить зверя в его же норе, – самодовольно усмехнулся Орочимару, с громким хлопком закрывая папку и убирая её. Учиха вздрогнул, выходя из странного оцепенения, и уставился на мужчину.
– Ты забыл, что зверь тоже может укусить тебя за пальцы.
– Ты угрожаешь мне?
– А смысл? – пожал плечами Орочимару, убирая папку в стопку. – Здесь, Фугаку, моя территория. Я мог сделать операцию или же нет…
– Но медсестры видели всё!
Черноволосый иронично фыркнул, взглянув на взволнованного мужчину.
– Эти послушные овечки? Знаешь, мне достаточно взглянуть на любую из них, чтобы её сердце перестало биться. Женщины…
– Ты обманул всех, – поражённо выдохнул Фугаку.
– И за это мне ничего не будет. Медицина…да, я сделал операцию тяжело больному парню. Да, он даже пришёл в себя. Но за то, что он будет жить дальше я не в ответе.
– Мне не нужно что бы он жил!
– Тебе нужно, чтобы Саске стал куклой, да, Фугаку? – ощерился Орочимару, и Учихе впервые за всё общение с этим странным доктором стало как-то не по себе. – Ты хочешь, чтобы он просто доживал своё время в оболочке? Запертый, молчаливый и такой послушный…
Фугаку смотрел на разозлившегося мужчину во все глаза. От черноволосого исходили упругие волны злости, ненависти и засасывающей горечи. Жёлтые глаза сверкали, губы кривились в подобии оскала. Он должен был вот-вот броситься на него, впиться зубами в горло и разорвать артерию, но Орочимару стоял неестественно прямо – его тела не коснулись эти разрушающие эмоции. Оно так и осталось каменным сосудом для них и только глаза жили, кипели яростью и норовили прожечь дыру во лбу.
– Я всегда винил Итачи в том, что парень слишком цепляется за брата, – мотнул головой доктор. – Думал, что он не прав, виноват. Но единственный, кто разрушает Саске – ты, Фугаку.
– Он сам себя разрушает! – упрямо махнул рукой мужчина.
– Ооо, – рассмеялся Орочимару. – Ты всё ещё слеп, Фугаку. Прости, но…время.
Доктор выразительно посмотрел на висящие над дверью часы и двинулся в сторону неё, но его тут же поймали за руку, заставляя резко обернуться и впиться взглядом в глаза-кляксы.
– Ты должен исправить свою ошибку, Орочимару.
– Я не допускал никаких ошибок.
– Ты не провёл операцию.
Орочимару, хмыкнув, двумя пальцами, словно беря за лапку жабу, отцепил руку Фугаку со своего запястья и брезгливо отпустил, едва не вытерев руку о халат.
– Что ж, – почти солнечно улыбнулся он. – Все имеют право на ошибку.
***
Наверное, вина разъедает получше выпитой на голодный желудок кислоты. Стекая по горлу, она разъедает связки и лишает тебя способности не только говорить, но и дышать.
Итачи, как никому другому, было очень знакомо это чувство оцепенения, охватившее его, стоило парню вернуться домой. Хотя разве можно это называть домом?
Опустевшие комнаты, наполненные никому ненужной мебелью, стены с этими безвкусными картинами, каминная полка, на которой стоят фотографии в красивых рамочках. И всё это покрывает пыль, холод вьётся в воздухе, сплетая свою вычурную паутину.
Итачи остановился у камина, вглядываясь в лица, когда-то запечатлённые специально приглашёнными фотографами.
Семья…
Отец, нежно улыбающаяся мать, они с Саске. Брат хмурится, как всегда.
Спокойная улыбка тронула губы Итачи, и парень внезапно понял, что горло сжимает спазмом, а глаза горят.
Этот дом стал напоминать старый особняк, превратившийся в общую могилу. Здесь даже призраки свои есть и, если прислушаться, то можно услышать их тонкие голоса.
Рука вцепилась в одну из рамочек, где по требованию фотографа все нацепили на свои лица подобия улыбок. Виноватая у Микото, сухая у Фугаку. Мужчина даже на фото выглядел так, словно своими мыслями был далеко от семьи.
Его собственная улыбка была отчего-то извиняющейся, словно Итачи просил прощения у незнакомого человека или зрителя, что позднее увидит этот портрет, за то, что все члены его семьи не хотят выдавить из себя хотя бы подобие искренней эмоции. Хотя бы на пару минут…
Саске…
Саске почти никогда не улыбался лет с десяти. Он стал мрачным, тихим и озлобленным. Эти чувства окутывали младшего, пропитывали и постепенно делали его взгляд темнее, холоднее. Даже в тот день, когда пришёл фотограф, никто не смог заставить брата улыбнуться. Он смотрел в объектив своими пронизывающими глазами, словно хотел сжечь это фото одним лишь усилием мысли.
Ненависть. Она поселилась в этом доме.
Он стал клеткой, куда поместили столь разные души, желающие поскорее вырваться на свободу. Его семья была полностью искусственной, картонной. Даже актёры на стоматологических брошюрах куда как искренне обнимают друг друга и улыбаются, строя из себя счастливую ячейку общества.
Отставив фотографию, Итачи рухнул на диван, откидывая голову на его спинку и закрывая глаза. Когда всё начало катиться под откос?
Когда всё стало «не так»?
А было ли оно когда-то «так»?
Рука наткнулась на чёрную папку, которую он принёс из своей комнаты. Его собственные фотографии. Да…было время, когда Итачи пытался найти свою собственную лазейку из этого серого мира под дорогой черепицей.
Фотографии в хаосе рассыпались по полу из-за неловкого движения, и Итачи подцепил пальцами одну единственную, что привлекла его внимание.
Саске и он сидят за кухонным столом и что-то живо обсуждают, если верить увлечённым лицам и вскинутым рукам брата. Наверное, Микото, улучив момент, щёлкнула фотоаппаратом, пока вечные соперники не видели.
Входная дверь хлопнула, заставив Итачи вздрогнуть и повернуться на звук.
– Ты, – резюмировал Фугаку, останавливаясь у вешалки и неспешно сдёргивая с плеч чёрное пальто. – Решил вернуться?
– Зачем ты это сделал?
– Сделал что? – нахмурился мужчина, оставляя кожаный портфель в сторону и проходя в гостиную. Его пальцы привычно пробежали по стоящим на кофейном столике бутылкам, и Фугаку выбрал янтарную жидкость, заключённую в хрустальный плен.
– Ты знаешь. Отвёз Саске в клинику.
– Потому что твой брат – псих.
Налив себе виски, Фугаку с тяжёлым вздохом опустился в кресло напротив Итачи.
– А психам там самое место. Ему там помогут.
– Ты прекрасно знаешь, что ждёт его там, отец.
– А ты прекрасно знаешь, что ждёт его здесь.
– Он бы тебе не помешал. И твоим планам.
– Да? – вздёрнул брови мужчина, отпивая из стакана. – А ты уверен? Он с этим своим…Наруто…
– Они бы не стали выставлять это на всеобщее обозрение.
– Ты так уверен в своём брате, – скривился Фугаку, протягивая руку за графином и наливая себе ещё. – Ты знаешь, что он способен на убийство?
– Каждый из нас способен, – проговорил Итачи и горько усмехнулся: – Мы же Учихи. Это у нас в крови.
Тёмные глаза отца опасно блеснули, и он замер, так и не опустив графин на стол. Тяжёлый взгляд был встречен с таким же каменным спокойствием.
– Даже ты?
Стук донышка графина о лакированную столешницу будто всколыхнул пространство, испугав нависших над ними призраков.
– Я твой сын.
Призраки подобрались ближе, укладывая свои костлявые руки на плечах мужчин, испепеляющих друг друга взглядами.
Телефонная трель раздалась неожиданно, прервав этот немой диалог. Фугаку, отставив стакан, вынул из кармана пиджака телефон и поднёс к уху.
– Да?
Итачи проследил за отцом, изменившимся в лице так резко, что в душе что-то ёкнуло. Неужели Канори решил проболтаться?
Поднявшись из кресла, мужчина прошёл к окну и остановился у него. Кажется, голос по ту сторону трубки сообщал что-то крайне неприятное, потому что Фугаку хмурился всё сильнее и сильнее, а потом, резко глянув на Итачи, бросил в телефон:
– Наблюдай пока что. Позже скажу, что делать.
И убрал телефон обратно.
– Кто это? – пытаясь скрыть волнение в голосе, спросил Итачи.
– Мадара.
***
– Твои родители явно не в восторге, – проговорил Саске, взгромоздившийся на кухонную тумбу с чашкой кофе. Ужасно крепкий и несладкий. Как можно пить эту отраву, Наруто не понимал. По ошибке отпив из стакана Учихи, блондин едва не слёг с отравлением, вызвав у Саске приступ мрачного превосходства.
– Особенно отец.
В доме царила тишина, разбавляемая тиканьем часов. От этого звука Саске становилось как-то мерзко скучно, словно в нутро заливали патоку этой размеренной семейной жизни. Сначала он принимал эту ауру благополучия за тепло, за любовь, но теперь, пробыв под крышей дома Наруто сутки, Саске понял, что это всё его постепенно отравляет. Каждая вещь здесь дышала надёжностью, верностью, светом. И, прикасаясь даже к этой большой чашке, Саске ощущал разрушительный жар на пальцах.
– Он с тобой говорил? – осторожно отозвался Наруто, усаживаясь за стол и хватая гренку с тарелки. Ругнувшись, выпустил слишком горячее лакомство на стол и по глянцевой поверхности заплясали мелкие крошки.
– Пытался объяснить, что всё это неправильно.
– Хм, – пожал плечами Наруто, чувствуя, как щёки начинают алеть. Только ли это говорил Ирука Саске. – И что ты думаешь?
Подняв глаза от своего напитка, Саске вздёрнул брови:
– А я должен что-то думать?
– Ну…люди обычно что-то думают, – как-то заторможено отозвался Наруто, пытаясь подцепить гренку кончиками пальцев, чтобы вновь не опалить их.
Саске в очередной раз пожал плечами, допивая кофе одним большим глотком и оставляя кружку в сторону. Наруто даже замер, напряжённо всматриваясь в друга. Там же был…кипяток.
– Саске, – отложив так и не надкушенную гренку, Узумаки поднялся, вытирая руки о салфетку. – Ты…ты сейчас ничего не почувствовал?
Чёрные брови удивлённо дрогнули, и Учиха покачал отрицательно головой, следя за тем, как блондин осторожно подходит к нему, словно боится подорваться на растяжке.
Остановившись напротив парня, Наруто протянул руку и осторожно коснулся ею запястья Учихи. Тот лишь нахмурился непонимающе.
– Что ты делаешь?
– Кофе…почти кипяток, – как-то сразу севшим голосом напомнил Наруто. – И ты не обжёгся?
– Остыл, – безразлично смотря во взволнованное лицо блондина. – Не придавай этому большое значение.
Наруто закусил губу, осторожно сжимая перебинтованное запястье Саске. За слоем растрепавшейся ткани были еще толком незажившие раны. Так быстро не проходит, и порез взрывается болью каждый раз, стоит к нему прикоснуться даже вскользь. Узумаки сам знал это – его левая щека ныла болью, стоило забыться и провести руками по лицу слишком сильно, хотя его порезы и рядом не стояли с тем, что сделал Саске со своими руками.
А сейчас Учиха даже не замечал, как пальцы Наруто крепко сжались на его запястье.
– Да, остыл, – кивнул блондин, разжимая хватку и опуская руку. Если Саске не хочет замечать или же показывать это, то и ему, Наруто, не стоит заострять на этом внимание.
Оба ведь знали, что когда-то всё вновь вернётся к этому.
– Не забивай себе голову, – тихо проговорил Саске и стало ясно: всё понимает, всё осознает, но не хочет произносить вслух. – Иногда мысли – это просто мысли.
– Я не забиваю, – упрямо фыркнул Узумаки. – Вот ещё…
– Наруто, – требовательно позвал Саске, вынуждая парня поднять на него лицо.
Что бы там не хотел сказать Учиха, он не успел. Щелчок замка входной двери заставил брюнета оттолкнуть от себя Наруто и напряжённо уставиться на вход, игнорируя непонимающий взгляд Узумаки. Если блондин был так решительно настроен демонстрировать их отношения своей семье, то Саске понимал, что ни во что хорошее это не выльется, а этот придурок и так уже устроил себе весьма весёлую жизнь.
Ирука, вошедший на кухню, замер на пороге, словно не ожидая увидеть здесь парней, но какая-то напряжённая тишина заставила мужчину нахмуриться, переводя взгляд с одного на другого.
– Наруто, Саске, – кивнул он, ставя свою сумку на стул у стола.
– Привет, па, – как-то нелепо улыбнулся Наруто, делая неловкость между этими тремя ещё более ощутимой.
Саске показалось, что воздух наполнился мелкими осколками раздробленных лезвий. Вдыхать его было неприятно, но и не дышать – невозможно. Ирука ничего не говорил, а его взгляд добавлял порезов.
Оставалось только ждать, пока плотина этого затянувшегося ожидания прорвётся.
– Ирука, – позвал Саске, спрыгивая с тумбы. – У вас будет сигарета?
Наруто, судя по его тяжёлому вздоху, предпочёл, чтобы Учиха на некоторое время потерял дар речи. И так было опасно для нервов сходиться с отцом в одной комнате втроём, а этот ещё и наглости набрался…
Мужчина, смотря на Саске, медленно достал из кармана пачку сигарет вместе с зажигалкой и протянул их парню. Скупо улыбаясь, Учиха вытянул пару бумажных трубочек, взял зажигалку и благодарно кивнул.
Махнув рукой Наруто, брюнет под не одобряющим взором Узумаки направился прочь из комнаты и вскоре вообще вышел на улицу.
В лицо ударил ватный ветер, отбрасывая впившиеся в кожу осколки чужого взгляда. Саске, убрав одну сигарету за ухо, а вторую зажав во рту, опустился на крыльцо. Чиркнула зажигалка, и обидно безвкусный дымок наполнил рот, выходя через нос.
Ирука рано или поздно захотел бы поговорить с ними обо всём дерьме, что заполнило жизнь его сына по вине некоего Учихи. Родители зачастую совершенно забывают, что дети уже выросли и готовы совершать собственные ошибки, за которые потом придётся страдать всю жизнь. Ирука будет до последнего пытаться оградить своё чадо, веря в свою правоту и неразумность первого. Людям привычно верить, что максимум, на что способен их ребёнок – напиться до невменяемого состояния и приползти домой на четвереньках. А про то, что сын может полюбить парня…многие даже не хотят задумываться. Страшно, мерзко, неправильно.
Саске усмехнулся, выпуская дымок и машинально чиркая зажигалкой. Улица перед глазами не плыла благодаря очкам, которые он нашёл в рюкзаке. Заботливый Итачи собирал его сумку точно так же, как и пять лет назад, когда Саске приспичило отправиться в летний лагерь. Точнее, то была попытка сбежать из-под крыши пропитанного нервозностью дома, но и она не увенчалась успехом. Фугаку решил, что его младшему отпрыску будет лучше отправиться на лето в другую страну изучать язык и прочую важную для развития личности ерунду.
Это было словно в другой жизни, где у него ещё могло быть будущее. Где он мог бы стать кем-то, кто будет просиживать свой зад в душном офисе, обдуваемый пропахшим пылью воздухом из кондиционера, слушать разговоры коллег, пытающихся блеснуть остроумием.
И постепенно выгорать, превращаясь в безликое ничто. Ёжиться от каждого осточертевшего слова, сказанного вызывающим приступ тошноты голосом, от каждого взгляда покрываться нервными мурашками, сжимать в руках мышку и пытаться не сорваться на очередное замечание.
Терпеть и превращать свою жизнь в бесконечный цикл смирения, цепь, которой окутываешь себя рано утром и держишь в ней до позднего вечера, пока твоя переполненная чужой болтовней голова не коснётся подушки. А с утра вновь глядеть в зеркало и не узнавать того истлевшего мертвеца, который двигается только из-за необходимости кормить свой кожаный мешок, держать кости в тепле и снабжать навязанными обществом безделушками.
Жизнь. Обычная жизнь, которую ведёт большинство людей, но для Саске она казалась хуже смерти. Было ли у него преимущество перед всем этим стадом, которому придётся досмотреть этот чёрно-белый фильм о своей никчёмной жизни до конца? Проигрывал ли он им в том, что никогда не сможет познать всего горько-кислого вкуса этой рутины?
Хотел бы он окунуться в омут обыденной жизни, пропитаться ядом семейной жизни, стать обычным лжецом, который говорит слово «люблю» на ночь лишь потому что так надо?
Саске затянулся и отщелкнул окурок в облетевшие кусты.
Мы никогда не узнаем, как было бы лучше, если бы мы свернули на другую тропинку. В том и ужас человеческой жизни – винить себя до конца дней из-за того, что выбрал такой путь, а не другой. Вдруг там, во второй реальности, было бы лучше, теплее?
Вторая сигарета легла в губы, обжигая их шершавостью.
Было бы лучше, если бы Саске не встретил Наруто?
Маленький огонёк впитывается в бумагу, дым взметается вверх.
Представить свою жизнь без белобрысого сейчас было так же трудно, как и оказаться на месте простого работника в сером офисе.
Лучше…лучше жуткий конец, чем бесконечная жуть. Не так ли?
***
– Когда Саске уезжает?
Ирука деловито щёлкнул электрическим чайником, достал новую кружку и повернулся к сыну.
– Я буду ехать с обеда и могу подкинуть его, если нам по пути.
– Саске не уезжает, – тихо отозвался Наруто, опустив голову и комкая пальцами клеёнчатую скатерть на столе.
– То есть? Он не может остаться у нас.
– Почему?
Наруто всё-таки поднял глаза на отца. Ирука выглядел растеряно, но тёплые глаза блестели стальной уверенностью.
– Как ты себе это представляешь? Тебе нужно думать об институте, а не о…
– Я же сказал, что с институтом решу, – с нажимом проговорил блондин. – Саске некуда идти.
– И поэтому он должен остаться у нас?
– Ты же сам всегда говорил, что нужно помогать людям…
Надежда найти общий язык с отцом таяла так же быстро, как и паутина сладкой ваты на солнце.
– Да, если помощь идёт не в ущерб тебе, Наруто.
– Бояться за себя? Лицемерить?
– Наруто, это не лицемерие, а здравый смысл. Я волнуюсь за твою жизнь, за твоё будущее…
– Это из-за наших с ним отношений? – шикнул Узумаки, хмурясь. – Поэтому ему нельзя остаться?
Ирука замолчал.
– Наруто…
– Понятно, – кивнул парень. – Я думал, что могу доверять тебе…что ты не начнёшь думать, будто бы я…
Отчаявшись найти нормальные слова, Наруто махнул рукой и быстро направился прочь из кухни. Ирука что-то говорил вслед, но парень уже не слушал, быстро взбегая по лестнице и залетая к себе в комнату. Сгрёб таблетки Саске в рюкзак, подхватил его и свою куртку и также молниеносно спустился вниз. Родной дом будто бы выталкивал его своим неприятием…
– Наруто…
– Па, всё нормально, – обуваясь, пробубнил Наруто. – Я просто не могу оставить его.
Его ухватили за плечо, заставляя повернуться и выпрямиться.
– Сын, это не будущее, – очень тихо проговорил мужчина. – С ним – не будущее.
– А с кем будущее? С Сакурой?
Ирука бессильно выдохнул, опуская голову.
– Это неправильно…то, что между вами.
Наруто нервно усмехнулся, отходя на шаг назад от отца. Он рассчитывал на что? Что мужчина поймёт его чувства, что хоть где-то в этом море серости и холода можно будет найти островок спокойствия?
Подхватив вещи, Узумаки качнул головой и вышел из дома, слыша, как отец идёт следом. Увидев их, Саске поднялся и вопросительно посмотрел на блондина.
– Пошли, – прошипел Наруто, отдавая Саске рюкзак.
– Наруто!
Ирука вновь схватил сына за руку, разворачивая к себе лицом и болезненно остро вглядываясь в глаза парня.
– Что с тобой не так? Зачем ты всё это делаешь?
– Я выполняю обещание. Вы с мамой не волнуйтесь…я вас люблю, правда. Буду звонить.
– Куда ты собрался?!
– К другу, – тихо буркнул Узумаки, высвобождаясь и рук отца и стараясь не смотреть на того. – Не переживайте. Всё будет хорошо.
***
– Ты решил вывалиться из гнезда? – усмехнулся Саске, шагая вслед за раздражённым Узумаки. Блондин выглядел непривычно задумчивым и злым одновременно. Учиха вообще сомневался в способности парня испытывать какие-то негативные эмоции, но сегодня определённо был необычный день.
– И к какому же другу мы идём? – не получив ответа, усмехнулся брюнет. – Опять к Джирайе?
– Нагато.
– Опять Нагато, – хмыкнул брюнет, засовывая руки в карманы и привычно сутулясь. Идти ровно было не особо приятно, и от каждого шага в виски стукала резкая боль, которую становилось всё труднее вытерпеть.
Пустынная улица убегала вперёд, теряясь в серых красках опускающегося на пригород тумана. По обочинам яркими кляксами стояли забрызганные грязью машины, где-то лаяли собаки.
– Есть варианты лучше?
Саске передёрнул плечами, выдыхая пар. Жизнь превращалась в своего рода рутину: некуда идти – ищешь крышу, нечего есть – забиваешь на голод и продолжаешь искать, где бы переночевать.
Жизнь, какой бы она не была, рано или поздно становится рутинной.
***
– Мог бы позвонить, и я вас забрал, – недовольно пробормотал Нагато, пропуская парней в небольшую прихожую, захламлённую какими-то коробками. То, что Нагато, наконец-то, нашёл свой угол, было громко сказано. Эту квартиру можно было сравнить с конурой для пса – одна комната, санузел и кухня, куда их и провёл красноволосый.
– Извини, опять мы тебя беспокоим, – виновато сказал Наруто, усаживаясь на табуретку.
Саске, остановившись у стены, прижался к ней спиной, отрешённо оглядывая кухню. Небольшая, с ободранными обоями. Наверное, Нагато готовился к ремонту, но что-то отвлекло его от этого ритуала.
Цокот когтей по полу, тихий рык и вот чёрный монстр вбегает в кухню, замирая на пороге и оглядывая гостей. Пэйн, осмотрев всех, фыркнул, сочтя Учиху недостойным своего внимания, и уселся у ног хозяина, поглядывая на Наруто. Большой чёрный доберман смотрелся очень внушающее, словно адское отродье, чудом попавшее в этот мир.
– Наруто, я же говорил, что всегда буду рядом, – улыбнулся Нагато, проходя мимо блондина и похлопывая его по плечу. Наруто выдохнул и выпалил:
– У меня есть деньги. Летом заработал…и…нам только на первое время где-то остановиться. Ну…дальше мы сами.
– Не переживай, – бросил парень из прихожей. Судя по звуку, он доставал из коробки чашки. – Мне не трудно.
– Я с тобой не расплачусь, – виновато улыбнулся блондин, встречая взглядом Нагато, а тот лишь рукой махнул. – Если что помочь по дому, ты только скажи! Я мигом!
– Ещё я с тебя оплату трудом не брал, Узумаки.
Хмыкнув, Нагато поставил на старенькую газовую печку такой же потёртый чайник и вопросительно уставился на Саске.
– Садись.
– Мне и здесь неплохо.
Не нужно было обладать особыми способностями, чтобы заметить, как между этими двумя сверкнула искра неприязни. Нагато не нравится Саске, а Саске не нравится Нагато, но оба терпели друг друга. Всё было до ужаса просто.
– Курить в подъезде, – предупредил красноволосый, вспомнив давнюю привычку Учихи.
– Боишься заработать рак? – иронично вздёрнул брови Саске и криво усмехнулся.
– Не люблю вонь.
– Ребята, – предостерегающе позвал Наруто, заставляя двоих повернуться к нему.
Встретившись с блондином взглядом, Нагато кивнул, вновь возвращаясь к приготовлению обеда, а Саске просто уставился в пространство, сложив руки на груди. Наверное, теперь так и будет стоять истуканом посреди кухни, раз уж Нагато предложил сесть. Чертова упрямость…
– Наруто, – внезапно позвал Нагато, демонстрируя пустой кулёк. – У меня хлеб кончился. Сходишь?
– А…да! Конечно!
Блондин подорвался с места так быстро, словно всей мечтой его жизни было снабдить Нагато буханкой хлеба. Едва не налетев на коробки в слишком узком проходе, Наруто быстро обулся, и хлопок двери стал началом гнетущей тишины.
– Зачем ты хотел остаться со мной наедине? – спросил Саске.
Нагато вопросительно глянул в его сторону, разливая воду по кружкам.
Учиха кивнул на хлебницу, в которой в силу своей невнимательности Узумаки не заметил не распакованную еще даже упаковку хлеба.
– Ты так хочешь о чём-то со мной поговорить. О чём?
– Ты должен оставить его, Саске.
– То есть просто взять и уйти?
– Нет. Ты не просто исчезнешь, ты заставишь Наруто поверить, что тебе дела до него нет.
– Зачем мне это делать? – засмеялся Учиха. – Ты положил глаз на Узумаки и теперь в стиле печальной драмы благородно просишь соперника удалиться?
– Не вижу повода для смеха, Саске.
Нагато был сдержан. Его спокойствие разливалось в воздухе, наполняя эту маленькую кухню зимним холодом. Фиалковые глаза внезапно вперились в чёрные, и красноволосый покачал головой:
– Ты не знаешь, что с ним творилось, когда ты пропал.
– Так расскажи мне.
– Наруто умер. Умер вместе с тобой, Саске, – говорил парень. – Я видел, как он каждый день заставляет себя существовать, видел, как ему хочется уйти за тобой.
– Теперь ты хочешь меня разжалобить?
Пальцы Нагато резко впились в воротник куртки Саске, прижимая того к шершавой стене спиной. Пэйн низко зарычал.
– Ты должен его оставить.
– Почему?
– Потому что любишь Наруто. Это будет самый умный поступок в твоей жизни.
– Я не могу решать за него, – очень серьёзно произнёс Саске, даже не думая перехватить руки красноволосого. – Он сам выбрал этот путь.
– И ты видишь, куда всё идёт. Ты же видишь, Учиха.
Саске молча выдохнул, стукаясь затылком о стену. Конечно…
Наруто убивает себя, впитывает всё то зло, которое может дать Саске, травит себя ядом…
– Он сам решил быть рядом…
Его тряхнули, и пришлось всё-таки рефлекторно вцепиться в руки Нагато, что непривычно зло и горячо прошипел:
– Он умрёт вместе с тобой, придурок. В тот же день, когда тебя не станет, не станет его! Ты не видишь? Только скажи, что не понимаешь этого!
Сбоку появилась чёрная тень пса, что напряжённо следил за своим хозяином, готовый сорваться в атаку при первой же команде.
– Поэтому ты не должен уходить сейчас. Причини ему боль, Саске. Ты же умеешь это, – уголки губ Нагато слабо дрогнули. – Это единственное, что ты умеешь делать и что можешь дать ему.
– Боль…
– Да. Заставь его ненавидеть себя, разорви все связи и тогда, возможно, Наруто будет жить. Сделай хоть что-то хорошее, Учиха.
Саске, опустив голову, выдохнул, борясь с желанием приложить красноволосого как можно сильнее. Хотелось разбить его физиономию, выбить зубы, чтобы этот рот больше не издавал звуков. Ведь…ведь он был чертовски прав и слова, безжалостным потоком правды сыплющиеся на Саске, вонзались в сердце длинными иглами.
– Убей его чувства или они убьют его. Не будь эгоистом.
Дверь щёлкнула, послышалась возня в коридоре и звонкий голос Наруто.
– Там был только ржаной!
Долгий взгляд глаза в глаза, и Нагато всё-таки отпустил Саске, отпрянув к закипевшему чайнику. Ещё до того, как Наруто вошёл в кухню, атмосфера терпеливого безразличия была вновь восстановлена, а осколки спокойствия перестали хрустеть под ногами.
========== Глава 15. War of Change ==========
Глава 15.
War of Change.
«It’s a truth that in love and war,
World’s collide and hearts get broken,
I want to live like I know I’m dying,
Take up my cross, not be afraid».
Thousand Foot Krutch – War Of Change.
«Правда, что в любви и войне,
Слова, сталкиваясь, разрушают сердца.
Я хотел бы жить, будто зная, что умру,
Возьми мой крест, не бойся».
Кровь медленно стекала по руке, маслянистой паутиной опутывая слишком белую кожу.
Чёртовы швы, чёртовы раны.
Саске опустил голову, стукнувшись лбом о белый холодный кафель чужой ванной. Здесь всё пропахло человеком, которого тело воспринимало, как чужака и инстинктивно напрягалось, готовое атаковать или защищаться.
Нагато…он не был другом, он не был врагом. Простой картонный персонаж в жизни. Очередная роль, которую кому-то выпало сыграть для чего-то.
Возможно, чтобы стало больнее или легче.
Возможно, всё это и есть театр.
Мигающая лампочка, слегка жужжащее электричество…такая обыденность, но она не укладывается в голове привычной картиной бытия.
Оставить Наруто…уйти.
Как там это называют добрые люди? Жест благородства, бескорыстный поступок во имя чужой жизни?
Улыбка сама собой появилась на губах, но имела она до того горький привкус, что горло сковало стальным ошейником, сдавливающим, мешающим дышать.
Раздражённо стерев кровь с руки – чёртовы раны всё никак не хотели заживать. Саске обмотал запястье чистым бинтом и выключил воду. Взгляд упал на собственное отражение, смотрящее какими-то диковатыми глазами. Усмешка. Чужая и непривычно острая, как осколок стекла.
Уйти – оставить и попытаться представить, что так будет лучше.
Ведь для Узумаки это действительно будет лучше.
***
День тянулся до безобразия долго, и Наруто устал поглядывать на часы, ожидая непонятно чего. Как будто вот-вот придётся вновь сорваться с места и искать крышу, искать ночлег или скрываться от кого-то.
Хотя Нагато и не прогонял, был готов поселить их у себя на неопределённый срок, Наруто чувствовал некоторую скованность. Неловкость пришла следом за ощущением собственной никчёмности и беспомощности. Выступив перед серым монстром реальности, Узумаки оказался полностью безоружным, а его меч внезапно обратился букетом цветов. Разве можно победить эту жестокость яркими красками эфемерных иллюзий? Выступить против треглавого чудища из своих детских кошмаров безоружным и полностью обнажённым. Вот они – места для самых верных, самых болезненных ударов.
Наверное, стоило опять вернуться к Джирайе, но там есть шанс вновь встретить Фугаку, если тот всё-таки прознает обо всём.
Хлопок двери вывел Наруто из состояния странной задумчивости, заставив посмотреть на вошедшего на кухню Саске. Брюнет был всё таким же настороженным, словно Пэйн в любой момент мог схватить его за ногу. Но, стоило Учихе поймать на себе взгляд парня, как лицо его вновь стало непроницаемым и все эмоции моментально испарились. Оболочка с тем, что спрятано глубоко внутри. Настоящий Саске не выглянет из своей раковины, не покажется, пока рядом есть Нагато. На последнего брюнет бросил недовольный взгляд и опустился за стол с таким независимым видом, словно это у него дома какой-то красноволосый хмырь стоит у плиты.
– Что с рукой? – рискнул подать голос Наруто.
– Отваливается, – мрачно отозвался Саске, убирая конечность со стола и откидываясь на стену спиной.
– Может, к врачу?
Саске, скептически фыркнув, отвернулся к окну.
Шипение раскалённого масла привлекло внимание Пэйна, что до этого спокойно спал в ногах у Узумаки. Видимо зверю чем-то понравился парень ещё в общаге. Подняв узкую морду, пёс насторожил острые уши, принюхиваясь.
А пахло на самом деле вкусно, и Наруто со стыдом почувствовал, как протяжно загудело в желудке. Показалось, что этот звук услышали все…
– Наруто, подойди, – позвал Нагато, помешивая что-то в сковороде под пристальным взглядом Учихи.
Этот тип всё больше и больше не нравился Саске. Если раньше Нагато маячил раздражающим бельмом где-то на краю зрения, то теперь стал красной тряпкой перед глазами.
Взгляд брюнета прошёлся по парню, что как раз зачерпнул в ложку какое-то исходящее паром месиво и, улыбаясь, протянул её к губам Узумаки.
– Попробуй.
Блондин, подув на предложенную еду, аккуратно взял немного и довольно замычал.
– Вкусно!
– Фирменное. Как думаешь, что тут?
Нагато, доев остатки угощения, вернулся к помешиванию своего месива.
Странно…вроде бы ничего необычного.
Саске почувствовал, как пальцы впиваются в ладонь практически без его ведома. Что-то противное, маслянисто-чёрное заползло в лёгкие.
– Мясо? – неуверенно предположил Наруто.
– Овощи, – с гордостью заявил красноволосый, зачерпывая из другой сковородки и вновь протягивая ложку к губам Узумаки.
