Текст книги "Пустошь (СИ)"

Автор книги: Ishvi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 87 страниц)

Руки Саске сжали ворот футболки парня, толкая того спиной на кухонную тумбу. В оной звякнуло, когда Нагато больно приложился поясницей об её край, но ещё сильнее зазвенело в ушах, когда он пропустил очередной удар.

Злость выжигала, заставляя наносить удар за ударом, но в какой-то момент её стало слишком много, желчные волны захлестнули его с головой, мешая дышать и в ответ пришёл не менее сильный удар. Отшатнувшись, Саске согнулся пополам, жадно ловя ртом воздух. Тот горчил и отдавал полынью.

– Ты боишься потерять его, Учиха, – тяжело отдуваясь, сказал Нагато и вытер кровь с разбитых губ. Языком провёл по зубам, поморщился и тряхнул головой.

Наверное, Саске впервые видел его таким: глаза сумасшедше блестят, брови сведены к переносице, маска спокойствия хрупнула и осыпалась кровавыми осколками к ногам.

– Потому что ты никто без него. И ты это знаешь.

Боль в животе постепенно прошла, позволяя вновь распрямиться и броситься на Нагато, впечатывая его теперь в стену. Кулак прошёлся по вовремя выставленному блоку, и костяшки пальцев опалило болью, руку свело судорогой и пришлось отпрянуть, пригнуться, пропуская ответный удар над головой.

Нагато умел драться. Его сила будто бы накапливалась годами вместе с той чёрной злостью, которой хватило бы на двоих.

От которой становилось трудно дышать.

И от боли. Ужасной душевной боли, которая напоминала глубокую пропасть, забирающую в себя все другие эмоции.

Саске выпрямился, и тут же лопатки прижало к кафельной стене. Предплечье Нагато надавило на горло, мешая двигаться и заставляя задрать голову, кривя губы в оскале.

– Рано или поздно Наруто поймёт, что любит по инерции, – рыкнул Нагато. – И тогда увидит, что его больше ничего не держит рядом с тобой.

– Заткнись, – сплюнул Саске и дёрнулся, пытаясь вырваться. – С-сука!

– А я буду ждать, – зло улыбнулся красноволосый. – Я подожду и вновь приду ему на помощь. Ведь ты же у нас не можешь отдавать. Ты можешь только брать, ломать и извращать. Да, Саске?

Удар головы по носу Нагато не выдержал. Отшатнувшись, налетел спиной на стол, зажимая рукой лицо. По дрожащим пальцам, со сбитыми костяшками, уже бежала тёмная кровь.

Второй удар Саске нанёс в висок, повалив противника на пол.

Дыхание сдавило где-то за рёбрами, и оно хрипами вырывалось из горла. Нагнувшись, брюнет ухватил парня за воротник и заставил посмотреть в глаза.

– Засунь свои чувства поглубже, – прошипел он в перепачканное кровью лицо.

Наверняка удар в висок стал решающим в этой драке, и Нагато вот-вот должен был вырубиться. Но кулаки сжимались раз за разом, когда в ушах гудели недавно произнесённые слова.

– Наруто уйдёт, – тихо выговорил Нагато. – И ты останешься один. Поверь мне…

Хотелось ощутить привычное затмение в голове, но мысли были до ужаса чистыми. Только тело дрожало от злости.

Складной нож щёлкнул, раскладываясь и зависая над горлом Нагато.

– Оставь его, – вновь повторил Саске.

– Или ты убьёшь меня? – как-то странно усмехнулся Нагато. – Саске, ты жалок. Ты чувствуешь, что Наруто отдаляется…и цепляешься…

Красноволосый не договорил, ногой ударив по ногам Саске. Учиха покачнулся, чувствуя как опора пропадает, а затылок встречается с твёрдым полом. Сверху сразу навалились, хватая за запястье и ударом о жёсткий паркет выбивая из руки нож. Тот с печальным стуком отлетел куда-то в сторону, кажется, закатился под пол, но точно Саске сказать бы не смог: был слишком занят тем, чтобы сбросить Нагато с себя. Удар по скуле мотнул голову в сторону.

– Если бы ты не любил только себя, то оставил бы его ещё тогда, – почти выкрикнул красноволосый, прижимая запястья противника к полу. Саске дёрнулся, лбом пытаясь дотянуться до уже разбитого носа Нагато, но ничего не получилось.

– А ты печёшься только о том, чтобы тебе было комфортно. Тебе нравится, когда тебя любят.

– Да пошёл ты на хер!

Саске всё-таки удалось скинуть Нагато с себя. Кое-как поднявшись, парень добавил пинком под рёбра и ухватился за стол. Шатало, в голове звенело, а рот то и дело наполнялся кровавой слюной.

Учиха застыл над сжавшимся на полу телом, разглядывая скорчившееся в гримасе боли лицо.

Такие, как Нагато верят в жертвенность любви.

Если любишь – отпусти.

Бред. Чёртов бред подростков, страдающих максимализмом. На самом деле в этом чувстве нет ничего пафосного, великого. Оно разъедает, превращает в слабого, боящегося остаться наедине с самим собой.

Хотелось сказать что-то. Наверное, нужно было поставить точку в этом разговоре, но язык словно присох к нёбу. Если бы Саске заговорил, то изо рта полилась бы кислота вместо крови из разбитой губы. Если бы Нагато ответил, то одним придурком этим вечером стало бы меньше.

Но красноволосый был умнее или же просто никак не мог справиться с охватившей его болью.

Лучше бы второе.

Шикнув, Саске раздражённо толкнул двери кухни, пропуская мимо юркнувшего к хозяину Пэйна.

И из пропитавшейся горечью и болью квартиры Саске вышел удивительно спокойно. Лишь дверь раскатом грома хлопнула за его спиной, и эхо разнесло звук по тёмному подъезду.

Саске пошатнуло, и он остановился, приваливаясь спиной к стене и прижимая слабо подрагивающую руку к холодному лбу. За черепом не было ни одной цельной мысли: все они дробились, словно разноцветные стекляшки некогда чистого разума. Теперь же всё слилось перед глазами в сплошную мешанину, наполненную синими, рыжими и красноватыми бликами.

Нагато знал, куда бить. Он будто видел его насквозь.

Кулаки вновь сжались, и Саске, чувствуя, что вот-вот вернётся в квартиру красноволосого, чтобы совершить очередную глупость, спешно спустился по лестнице и вылетел на улицу.

Холодный дождь ударил в лицо так сильно, что на миг выбил из головы все глупые желания, все погребённые под злостью мысли. Грудную клетку будто спазмом сводило – обливалось ли там треклятое сердце или же удары у Нагато были слишком точными…

«Я устал».

Руки пошарили по карманам, но наткнулись лишь на мелочь и обёртку из-под мятной конфеты. Хотелось курить, а ещё сильнее: напиться. Горло, как и душа, требовали спиртовой горечи, которая способна хотя бы до утра унести мысли прочь, забрать чувства или же довести их до пика, за которым уже ничего. За которым Пустота и спокойствие, похожее на смерть.

И шанс жить дальше.

Усталость оседала на плечи, тянула вниз и хотелось просто скорчиться под первым же деревом, надеясь, что тело превратится в кусок камня или просто исчезнет вместе со всем этим…

Со всеми этими чувствами.

Саске зло пнул кусок кирпича, и тот, врезавшись в стену, отлетел обратно, едва не попав по ноге. Злость. Горечь.

Всё это охватило его плотной сетью, что резала и без ножа.

Схватив камень, Учиха со всей злости запустил его в стену, и тот разлетелся мелкими осколками.

Эгоист. Чёртов эгоист, Учиха.

Следом за камнем в стену ударил кулак. Боль раздирающей волной ободрала тело, сняла с него кожу, оставив голое мясо с воспалёнными нервами.

«Ты никогда не умел любить».

«Просто оставь его».

Кулак второй, третий раз впечатался в стену. Наверное, завтра рука опухнет…

Обессилив, Саске ткнулся лбом в шершавые кирпичи, тяжело дыша и позволяя каплям дождя скользить по изуродованному, искорёженному болью телу.

«Наруто болен из-за тебя».

И всё-таки он заглянул в свои собственные глаза. Увидел там ответ на терзающий вопрос, который боялся задать вслух, которого боялся, словно за ним нет больше жизнь.

Плевать на эту жизнь, в которой не знаешь: где правда, где ложь. В ней не разобраться. Саске чувствовал, что начинал увязать в странной, непонятной паутине из тонких серебряных струн. Это была та самая жизнь, ради которой Наруто отдал половину своего огня. Стоила ли она того? Стоило ли жертвовать половиной себя, ради того, кто разучился быть живым, Узумаки?

Тихий рык сорвался с губ, Саске сжал зубы едва ли не до скрипа, впился пальцами в стену. Если дать волю своим чувствам, то можно вернуться обратно. Разбить лицо того, кто больно бил по самому сокрытому.

Но возвращаться было нельзя.

Единственный выход – позволить разорванной в лоскуты шкуре соскользнуть с тела вместе с холодными струями. Позволить себе быть собой под этим серым куполом из дождя и ночного воздуха.

Потому что, когда сумеречного укрытия не будет, придётся вновь стать тем, кем тебя все хотят видеть. Спрятать свою слабость поглубже, натянуть лоскуты и продолжать пытаться вписаться в жизнь.

Саске с трудом оттолкнулся от стены. Пришлось несколько минут простоять, привыкая к грохочущему сердцу, к трещащим от его напора рёбрам.

Рука в очередной раз зарылась в карман, но сигарет не было.

Ничего не было.

***

Люди в последней электричке смотрели на забившегося в самый угол парня. Мокрая чёрная футболка облепила стройное тело, правая рука окрасилась в синеватый, и с неё то и дело капала кровь, но черноволосый, кажется, не обращал на ту никакого внимания, свесив вниз. Он смотрел в тёмное окно, и хотя за ним из-за горящего в вагоне света, ничего видно не было, его глаза неотрывно следили за чем-то.

К такому бы никто не подошёл, и лишь контролёр проверила билет, держась на безопасном расстоянии. Кто знает эту молодежь: обкурятся или оборжутся чего, а потом кидаются на людей.

Мрази.

И куда только родители смотрят.

***

Когда электричка остановилась на нужной станции, Саске, пошатываясь, вывалился из вагона и остановился, прислонившись спиной к хлипкому ограждению.

Электричка, вздрогнув, загудела и вскоре вновь побежала по рельсам, оставляя после себя странный гул в пропитанном сыростью воздухе.

Саске проводил её поблескивающие золотым окна странным взглядом человека, который начал путать сон с реальностью.

Сейчас, когда на мир опустилась темнота, спутать было не мудрено. Грань истончилась до шёлковой нити, и перешагнуть её стало легче лёгкого. Саске знал, что будет за ней, знал, что его там ждут, но отчего-то до сих пор шёл лишь по острому краю.

Тело начало бить ознобом, и это был верный знак того, что завтра можно проснуться с температурой.

Взгляд был устремлён на тёмный лес. Ни огонька, ни звука. Только ветер чуть шелестит листвой, да путается в траве, пугая притихших после грозы и неуверенно оживающих сверчков.

Нужно было возвращаться.

Изодранная шкура никак не хотела ложиться обратно на плечи.

Первый шаг было сделать труднее всего, но затем Саске всё быстрее и быстрее начал приближаться к лесу.

Завтра всё будет по-другому.

Может, этого самого завтра не будет вовсе.

Под ногами хрустели мелкие веточки. Иногда ночной лес можно принять за устрашающую декорацию к фильму ужасов, но сейчас он для Саске был лишь картонными декорациями плохого спектакля в средней школе. Страшнее было то, что сидело внутри него. Это нечто, заевшей пластинкой, то и дело повторяло слова Нагато.

***

Наруто проспал до обеда и, проснувшись, чувствовал себя чуть живее, чем ночью. Не было бреда, озноб не бил и состояние было расценено как приемлемое. Скорее всего большую часть неприятных ощущений добавляло накатившее похмелье. Всё-таки пить настойку Джирайи на пустой желудок под палящим солнцем было не очень умно.

Пройдясь по дому, Наруто не нашёл Саске, выхватив взглядом лишь брошенную брюнетом на стул куртку. Машинально взял её в руки, сжимая и расправляя, поглядывая за окно, где совсем потемнело от набежавших тучек.

Повесив куртку на вбитый в стену гвоздь, Наруто зачерпнул воды и шаркающей походкой ещё толком не проснувшегося человека направился обратно в спальню. Саске ещё не вернулся. Оно и понятно: время едва перевалило за полдень, а электрички иногда имеют свойство задерживаться.

Второй раз Узумаки проснулся из-за чего-то холодного, что пробежало по рукам неприятной дрожью, змеёй забралось под рёбра и сжало почему-то желудок. Открыв глаза, Наруто долго смотрел перед собой, совершенно не понимая, почему глаза не видят ничего, кроме едва подсвеченных синим контуров полки и кресла. Он прислушался, но с кухни не доносилось ни звука, зато снаружи вновь завывал ветер.

Холодок усилился, когда Наруто поднялся, опуская босые ноги на пол и кое-как вставая. Из-за долгого сна тело налилось отвратительной тяжестью, что превратила его в неповоротливого деревянного болванчика, которому забыли правильно расположить шарниры.

Пол под ногами мелодично поскрипывал, наполняя будто бы выстывший домик звуками и надеждой, что сейчас с кухни донесётся такой же скрип. Но, войдя и щёлкнув выключателем, Наруто увидел только пустоту и сиротливо покачивающуюся из-за сквозняка чёрную куртку на вбитом в стену гвозде.

Саске ещё не было.

Взгляд на настенные часы. Перевалило за двенадцать ночи, и если Учиха не успел уехать на последней электрички, что отходила ровно в девять, то застрял в городе до утра.

Но что заставило его задержаться так долго?

Наруто вновь подошёл к графину и машинально налил полный стакан воды, выпил одним махом, чувствуя как отвратительно потяжелело в желудке.

В голове метались какие-то странные мысли о том, что Саске мог не найти нужной аптеки, но потом подключалась логика и отметала этот бред. Чтобы купить лекарств много времени не потребуется. Час или два и ещё час на то, чтобы добраться до вокзала из центра, где находится парочка дешёвых аптек. В том, что Саске направится именно туда, Наруто не сомневался: их сбережения оставляли желать лучшего.

Отставив от себя стакан, Наруто вновь взглянул на часы в надежде, что ему показалось. Но нет, стрелки неумолимо сдвинулись ещё на пять минут вперёд.

Змея из желудка переместилась на лёгкие, и блондин распахнул форточку, впуская внутрь пахнущий дождём воздух и пару одурелых от внезапно упавшей температуры комаров. Кровопийцы сразу же метнулись куда-то на потолок, где и спрятались между широких щелей.

Решение проблемы пришло само собой.

Взяв со стола свой телефон, Наруто быстро набрал знакомый номер и выжидающе уставился на ряд из выставленных предметов. Странная у Саске привычка…

– Аппарат абонента выключен…

Дослушивать Наруто не стал, удивлённо уставившись на экран, где отметилось время завершившегося звонка. Волнение ударило в голову, заставляя вновь взглянуть на часы.

А потом по окну резануло рыжим светом фар подъехавшей машины. Наруто ринулся к двери, ожидая увидеть всё: и машину скорой, и полицейских, и даже Итачи.

Но он совершенно не ожидал увидеть знакомую красную иномарку, из которой быстро выбрался Нагато. Парень, завидев блондина, буквально подбежал к нему, и Наруто невольно отшатнулся, увидев ссадину на скуле, разбитые губы и чуть припухший нос.

– Что случилось?! – выпалил Наруто, отступая ещё на шаг назад. – С Саске что-то?

Змея лизнула сердце своим раздвоенным язычком.

– Собирайся, – выпалил красноволосый. – Мы уезжаем.

– Уезжаем? – непонимающе повторил Наруто. – Почему? Нагато, что с тобой случилось?

– Тебе нельзя здесь оставаться, – решительно выпалил парень.

Наруто ещё никогда не видел его в таком состоянии: красноволосого буквально трясло, его глаза блестели нездоровым светом, руки впились в плечи Узумаки, то сжимаясь, то чуть расслабляясь.

– П-почему? – опешил Наруто, сбитый с толку всем этим. Казалось, что это всё сон.

– Тебе нельзя быть рядом с Саске.

– Нагато! – выпалил блондин. – Почему? Объясни!

– Он…

– Ты.

Слишком спокойный голос за спиной заставил Нагато отшатнуться в сторону, напряжённо уставившись на застывшего на дорожке Учиху. Наруто, выйдя из-за заслонившей его спины, спустился на ступеньку, чтобы лучше видеть лицо Саске.

– Что здесь происходит?

Белеющий пакет с шелестом выпал из руки брюнета, а сам он ринулся вперёд. Наруто на миг показалось, что от Учихи сейчас долбанёт волной тёмного огня: настолько больно было находиться рядом, но ударило другим.

Схватив Нагато за воротник, Саске всей своей массой толкнул красноволосого на дверь. Та со скрипом распахнулась внутрь, едва не слетев с петель, и до Наруто донёсся звук удара.

– Эй! – выпалил он, влетая следом и останавливаясь на пороге, не в силах решить за что хвататься, кого оттаскивать первым.

Узумаки не раз видел, как Саске выходит из себя, часто чувствовал на себе его злость и болезненность ударов, но никогда не думал, что со стороны это выглядит так ужасно.

Пугающе.

Нагато отвечал, быстро и как мог жестоко, но было видно, что в злости парень намного проигрывает будто бы озверевшему Учихе.

Они налетели на полку со склянками. Нагато вовремя пригнулся, и кулак Саске со всей силы познакомился со стеклянными дверцами. Те печально хрупнули, и Учиха тряхнул рукой, чтобы вновь сжать её в кулак с упрямством камикадзе. А в следующий момент Наруто метнулся вперёд, хватая этих двух идиотов за плечи и пытаясь растащить.

– Да стойте вы! – выкрикнул он, вклиниваясь между ними и разводя руки в стороны. Взгляд на одного, на другого, и Саске попытался броситься в атаку вновь, но раскрытая ладонь Узумаки несильно, но отвлекающе, ударила в его грудь.

– Прекратите! – выпалил Наруто. – Какого хера?!

– Пошёл отсюда, – прошипел Саске, глядя только на Нагато. – Я тебя предупреждал.

– И что ты сделаешь? – ощерился тот.

Саске дёрнулся, но Наруто повернулся к нему, стараясь зацепиться взглядом за злой взгляд Учихи. Со стороны Нагато не исходило такой злости и ненависти, как от брюнета, поэтому Узумаки опустил руки, поворачиваясь к Саске.

– Успокойся, – тихо попросил он. – Какого тут вообще происходит? Что на вас нашло?

Учиха не отвечал, но взгляд опустил, удивлённо моргнув, будто бы не видел Наруто до этого и не замечал, что между ними выросла белобрысая преграда.

А Наруто вдруг стало по-настоящему страшно и холодно от бездумного взгляда.

– Саске, расскажи ему, – хрипло усмехнулся Нагато.

– Проваливай, – повторил тот.

– Саске!

– Или что?

Они вновь начали напирать друг на друга, и Узумаки пришлось в очередной раз развести руки в стороны.

– Да прекратите вы! – выкрикнул он в отчаянии. – Нагато, Саске! Хватит!

В душе всё рвалось, гудело, и змея во всю упивалась кровью из сердца, запустив в него свои длинные клыки без яда. Яд и не нужен, когда они так прекрасно справляются без него.

– Ты не можешь оставаться рядом с ним, Наруто, – твёрдо произнёс Нагато, найдя в себе силы подавить желание броситься на Учиху.

Наруто, уставившись на друга во все глаза, от удивления едва не отступил в сторону, отпустив вновь было двинувшегося вперёд Саске.

– Это опасно и…

– Нагато, – выдохнул Узумаки. – Я похож на маленького ребёнка?

– Наруто…

– Я похож на идиота?

«Да», – мысленно заметил внутренний голос. А кто ещё, если не полный кретин будет пытаться удержать Учиху на расстоянии вытянутой руки от человека, которого тот желает сравнять с землёй по каким-то своим неясным причинам.

– Я хочу быть здесь, – с нажимом сказал Наруто. – Я здесь только по своей воле, если ты не заметил.

От этих слов Нагато даже отступил на шаг назад, опуская руки и смотря на блондина во все глаза. Фиалковая радужка потемнела, морщинка между тонких бровей разгладилась.

– Когда же вы все поймёте, – устало выдохнул Наруто. – Я на своём месте.

Лицо Нагато стало неестественно бледным, и только капли крови вызывающе алели на тонкой коже. Он сделал ещё шаг назад, будто бы человек столкнувшийся со стеклянной стеной, которую не заметил раньше, а теперь удивляется острой боли после удара.

– Наруто…или ты едешь сейчас со мной, – могильным голосом начал Нагато. – Или остаёшься здесь и…и я обещаю больше не влезать в ваши отношения.

Наруто нахмурился. Чувство нереальности затягивало.

Он почувствовал, как с другой от него стороны напрягся Саске, как тёмный огонь начал превращаться в колючие искры, готовые вновь обрушится сплошным испепеляющим потоком, если хоть кто-то из них подкинет дров.

– Нагато…ты мне друг…

– О котором ты вспоминаешь лишь тогда, когда…тебе плохо, – правильно поняв ещё не прозвучавший ответ Наруто, кивнул красноволосый. – Друг…по вызову.

– Что ты такое…

Наруто осёкся, рука опустилась сама собой, но Саске остался стоять на месте.

– Ты был прав, Учиха, – только и смог проговорить Нагато, разворачиваясь и неровной походкой направляясь к чудом удержавшейся в петлях двери.

– Нагато! – крикнул блондин и оказался рядом с выходом. Вот только переступить порог не посмел: тяжёлый взгляд в спину был той самой нитью, которая держала. Если она лопнет сейчас, то новую сплести не удастся, какие слова не вкладывай.

Проследив за тем, как машина Нагато скрылась в темноте, Наруто бессильно опустил голову.

– Ещё успеешь догнать, – бросил Саске, проходя мимо и чуть задевая плечо.

Учиха громко спустился по ступенькам, останавливаясь рядом с разлапистым кустом сентябринок.

– Я не собираюсь никого догонять.

– Я бы на твоём месте подумал дважды. Такого друга теряешь.

Наруто молчал, сжимая дверь и желая хлопнуть ею посильнее, отгородиться от наступающей темноты и холода. Но пальцы будто парализовало.

– Кому жаловаться будешь?

– Тебе, – тихо ответил Наруто.

– А что я? Я Учиха Саске, который по мнению большинства махровый эгоист, существующий только для себя, любящий только себя и то…под вопросом.

Голос Саске страшно дрожал, ломался и рассыпался нервными нотками, превращающимися в шипучие искры.

– Ты не такой.

Наруто всё-таки отпустил дверь, и, к его удивлению, земля не ушла из-под ног. Он осторожно спустился, подходя ближе к неестественно выпрямленному Саске, протянул руку, не решаясь пока коснуться плеча.

– Ты другой, – упрямо произнёс блондин, и рука сжала холодную и влажную ткань футболки. – Ты приносишь много боли, Саске, но…я знал, что так будет.

– Так какого хера…какого чёрта, Наруто, ты до сих пор мучаешься? – едва слышно выдохнул Учиха. – Тебе нравится боль? Тебе правда она нравится?

– Мало кому нравится боль.

Саске повернулся так резко, что Наруто пришлось отшатнуться. Не от неожиданности, а от того, каким он увидел Саске. Лицо, полное эмоций, блестящие глаза, разбитые губы, искажённые болью черты. Если бы она была физической, ему бы было не так паршиво, но это чувство исходило откуда-то из глубин его странной души.

– А ты?! Чем ты такой особенный?!

Саске положил руки на его плечи, не сжимая, но сдавливая так, что не вырвешься. Но Наруто и не хотел, не собирался даже.

– Ничем. Я обычный, – пожал он плечами.

– Обычный.

Губы Саске скривились, словно бы он пытался улыбнуться, но не получилось.

– Ты придурок, Узумаки. Ты был им и остаёшься. Ты идиот, чёрт тебя дери. Какого…какого чёрта…

Он обнял его так сильно, что на миг Наруто показалось, будто бы Саске захотел переломать в нём все кости. Саске вцепился пальцами, уткнулся лицом в сгиб шеи, цепляясь и прижимая к себе.

– Я… – тихо выдохнул Учиха. – Я разрешаю тебе уйти, Наруто.

– Саске?

– Не перебивай. Ты можешь уйти, если хочешь. Правда, можешь. Я больше не могу быть в ответе за твою жизнь, я больше не смогу…и ты не сможешь. Мы…

Саске задохнулся собственными же подступившими к горлу чувствами. Они были слишком яркими для того, кто отвык от них, кто привык видеть только чёрное и белое, наплевав на ненужные оттенки. И сейчас они мстили, накрывая с головой, забивая глотку и пронзая лёгкие битым стеклом.

– Мы убиваем друг друга, ты знаешь. Это всё неправильно. И все они правы, Наруто. Чёрт их дери! Они правы!

На спину неуверенно легли едва весомые руки, и Учиха отпрянул от блондина, словно кипятком ошпаренный. Он прошёлся до куста сентябринок, ударил по ним ногой, поднимая в воздух блёклые лепестки и зарываясь пальцами в волосы.

Наруто следил за парнем, что, кажется, совершенно потерялся в своих чувствах. Он впервые за долгое время не знал, что делать, как успокоить и как успокоиться самому. Рядом с Саске было страшно, рядом с ним было больно, невыносимо и Учиха был прав: закончится всё это чьей-то смертью. Но…

Как может быть по-другому.

– Решай, – каркнул брюнет. Его спина мелко подрагивала, руки сжимались в кулаки.

– Саске, – позвал он. – Перестань, а то я тебе врежу. Я ведь тебе уже говорил. Что изменилось?

– Наруто! Твоё сердце изменилось! – прокричал Учиха, резко поворачиваясь. – Из-за меня! Как ты не поймёшь?!

Столько эмоций во всегда спокойном голосе ставили в тупик, заставляя непонимающе таращиться на то оголившееся своими чувствами существо, что тревожно вглядывалось в его лицо, что сжимало кулаки и зло хмурило чёрные резкие брови.

– Моё, – спокойно кивнул Наруто. – Ничего с ним не будет. Это ведь лечится…

– Да как ты…

– Ты волнуешься? – неожиданно понял Узумаки и едва не улыбнулся. Для улыбок было совершенно неподходящее время: казалось, ещё чуть-чуть, и Саске всё-таки ударит.

Учиха замер.

– Ты испугался, – догадался Наруто, и Саске сделал шаг назад. – Из-за меня.

Но не смотря на попытку брюнета отдалиться, Узумаки приблизился, протягивая руку и опуская её на дрогнувшее плечо.

– Всё хорошо, Саске, – тихо произнёс он. – Я не уйду. Я просто не смогу…

Парень лишь отрицательно покачал головой.

– Только ничего не говори, – поморщился в ответ блондин. – Ты умеешь портить всё…

– Ты прав. Портить.

– Ну вот, – примиряюще улыбнулся Наруто, подходя ближе. Осторожно, словно к раненному зверю, который из-за собственной боли может ударить в ответ. Он просто будет защищать то, что уже открыл. Не смог сохранить в тайне.

Скользнул рукой по предплечью вниз, стирая капли, грея лихорадочным жаром и смыкая пальцы на судорожно сжатом кулаке. Саске шикнул, и Наруто запоздало вспомнил: ударился, разбил кулак о стекло.

– Пойдём в дом, – тихо позвал он, перехватывая за запястье. – Я замёрз.

Потому что не скажешь: «Саске, тебе холодно».

Потому что из упрямства останется снаружи встречать рассвет.

Потому что это Саске.

Он всегда будет прогонять, боясь подпустить слишком близко.

И это будет повторяться.

Раз за разом.

И только слабак скажет, что они ходят по кругу. Только слепой не увидит, что жизнь этих двоих превратилась в две параллельные, которые всё-таки пересеклись в одной точке, вопреки всему.

Поэтому – мне холодно.

Поэтому – я замёрз.

Саске всегда ценил чужую жизнь больше своей. И Наруто внутренне сгорал от стыда, потому что не понял этого раньше, требовал каких-то слов, требовал от Учихи того, что тот всегда считал мусором.

Был слишком глуп, слеп, чтобы просто посмотреть в глаза. Глух, чтобы прислушаться к биению любимого сердца.

Хотел слов.

Придурок.

***

Он сидел перед ним опустошённый.

Выжженные эмоциями глаза жадно следили за лицом напротив.

Уставший.

Наруто протянул руку, касаясь бледного лица свёрнутой марлей и утирая выступившую на скуле кровь. Саске следил за ним почти не отрываясь, бездумно, и Наруто было страшно.

– Не смотри так, – попросил он.

– Как?

Подцепив пальцами руку Учихи, Наруто положил её к себе на колени, с ужасом смотря на посиневшую конечность. Было такое ощущение, что Саске положил кисть на проезжую часть и по ней проехался грузовик. В ранках поблескивали стекляшки, и Узумаки надеялся, что те залегли не очень далеко и не придётся примерять на себя роль хирурга. В больницу Саске поехать откажется…

– Ты так смотрел тогда… – нехотя сказал парень. – Когда был не в себе.

Подцепив чудом найденными небольшими щипчиками один из осколков, что засел между костяшек, Наруто потянул его осторожно. Саске тихо зашипел и попытался сжать кулак, но пальцы блондина предостерегающе сжали, не позволяя. Осколок упал в подставленное блюдце, и из ранки потекла яркая кровь.

– Не нравится мне это, – выдохнул Наруто, прикладывая к ней вату в перекиси. Зашипело, запенилось.

– Что я ещё тогда делал? – неожиданно спросил Саске, не обращая никакого внимания на ноющую боль в кисти. Раньше было хуже.

– Да ничего толком, – пожал плечами Наруто как можно беззаботнее, но внутри похолодело. – Сидел, лежал. Ходил иногда…

Ещё один осколок звякнул по блюдцу.

Саске замолчал, вглядываясь в сосредоточенное лицо напротив. Наруто был взъерошенным, как и утром, но произошедшее оставило странный холодный след в его глазах.

– Сейчас будет больно, – предупредил Наруто и дёрнул особо глубоко засевший осколок, а следом тут же прижал ватку. – Хорошо, что костяшки не выбил.

– Выбил, – качнул головой Саске. – Кажется.

– Идиот, – беззлобно выдохнул блондин, принимаясь заматывать пострадавшую ладонь. Когда узелок был затянут, Наруто поднял голову, ища взгляд Саске, руками накрывая его руку.

– Что вы не поделили с Нагато? – всё-таки задал он давно мучающий его вопрос. И понял – зря.

Глаза Саске из дымчато-серых вмиг вновь стали чёрными и холодными. Он снова закрылся, а потом его руки дрогнули.

– Тебя.

Сказано, как отрезано. И Учиха замер, ожидая реакции.

Наруто почувствовал себя сапёром-новичком на минном поле. Один неверный шаг, и…

– Меня? – облизнул он губы и подсел ближе. Лавочка протестующе скрипнула, и перекись вместе с бинтами пришлось отложить на стол. – Саске, я ведь не твоя собственность.

Учиха прищурился.

И Наруто поспешил поцеловать его, прежде чем Учиха сделает выводы, подберёт слова побольнее и ответит.

Осторожно прикасаясь к разбитым губам, зализывая ранки и ощущая чужую ядовитую кровь на своём языке. Он отстранился, позволяя Саске вдохнуть. Опустил голову, смотря на перевязанную руку, что сейчас казалась чуть больше второй ладони из-за бинтов. Пальцы заскользили по выпирающей костяшке, очерчивая её острые границы, по набухшей венке. Учиха позволял рассматривать свою руку или же вновь думал над болезненным ответом. Наруто не знал, переворачивая его ладонь. Длинные тонкие пальцы чуть дрогнули, когда Узумаки заскользил подушечками пальцев по побелевшему, но всё ещё заметному шраму вдоль запястья. На втором был такой же, только чуть короче и забавно расходящийся тонкими росчерками в стороны. Словно бы молодое дерево с тонкими веточками.

Саске, прислушиваясь к ощущениям, прикрыл глаза, выдыхая через нос.

Злость уходила.

«Наруто уйдет. И ты останешься один», – голос Нагато поднимал в душе тихую бурю из острого стеклянного песка.

Учиха зажмурился сильнее, ловя рассеянно блуждающую по его запястью руку и сжимая. Он не хотел открывать глаза, не хотел сталкиваться взглядом с застывшими лучистыми глазами. В темноте было уютно, почти как тогда, под струями дождя, что нежно укрывают изодранное тело, лишившееся своей защиты.

«Больно, Саске? Слова ранят, не правда ли?», – издевательски усмехнулся внутренний голос, и вновь в душе поднялась горечь. Вновь стало больно и душно рядом, вновь захотелось сорваться с места и уйти.

Но тёплая рука, греющая раны через бинты, не давала.

– Останься.

Саске опустил голову, чувствуя себя, если не мёртвым, то опустошённым сегодняшним днём. Лоб уткнулся в светлую макушку, и Учиха тяжело вздохнул.

Пальцами по виску к затылку.

К шее и выступающему седьмому позвонку.

Надавить на него слегка, а губами найти чужие и увлечь в новый поцелуй, не обращая внимания на боль в своих.