Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 87 страниц)
========== Глава 3. In the end. ==========
Глава 3.
In the end.
«I tried so hard
And got so far
But in the end
It doesn’t even matter
I had to fall
To lose it all
But in the end
It doesn’t even matter».
Linkin Park – In the end.
«Я так старался
И сделал так много,
Но, в конце концов…
Это не важно.
Я вдруг упал
И всё потерял.
Но это не важно.
И, в конце концов…»
– Но я всё равно буду, – тихо ответил Наруто.
Лицо Саске в темноте казалось пластиковым, даже глаза не блестели, словно перед Наруто сидел манекен.
Учиха покачал головой, опуская лицо и пряча его за иссиня-чёрными волосами.
Мир вновь сузился до небольшого личного пространства, заполненного тишиной и слишком цепким холодом, от которого немеют губы.
Брюнет усмехнулся, не поднимая головы, протянул руку к лицу Наруто, проводя холодными пальцами по линии скул, подбородку, замиряя у левого уголка губ.
– Я подохну, а ты останешься, – тихо и бесцветно. – И это меня раздражает. Это я ненавижу. Я не хочу так.
– Ты хочешь, – Наруто запнулся, накрывая своей рукой пальцы Саске, – хочешь, чтобы я тоже… подох?
Учиха отрицательно мотнул головой.
– Ты хочешь жить?
Пальцы под ладонью дрогнули, слегка поцарапав кожу ногтями, и вновь застыли.
– Зачем? Ничего ведь нет.
Саске так и не поднял голову, говоря с полом или пледом, на котором лежал Наруто, но не с самим Узумаки. Всё самое тяжёлое всегда легче говорить в пустоту, а не в глаза. В них можно увидеть своё собственное растерянное отражение, свою слабость и передумать.
Наруто поджал губы. Хотелось сказать, что есть он, но кто он такой для Учихи? Это вообще даже неправильно, и ничего никогда не изменится. Таким чувствам нет места в нормальном мире. В мире есть место только для шаблонов, стандартов.
Зачем такой мир?
Наруто отвернулся, вглядываясь в темноту под кроватью. Так или иначе, они оба прятали боль под диваном…
Пальцы Саске слегка двинулись, замирая в нерешительности, а затем всё же спускаясь по шее Наруто. Рука застыла на груди блондина. Сердце билось…
Своё же…
Наруто вновь взглянул на Учиху, привычно опуская ладонь на тихо вздымающуюся грудь.
Они понимали, что ничего не изменить. Время уже давно играло против них, убивая одного, а второго превращая в блёклую тень себя прежнего.
– Когда я сдохну, – вновь начал Саске, всё так же изучая взглядом пол, – выброси всю эту херню из головы и найди себе девку.
– Не выброшу. Это не херня! – горячо заявил Наруто, сжимая футболку Саске.
Усмешка.
– Узумаки, я же говорил… влюбился. Идиот.
Наруто отвернулся, прикусывая нижнюю губу. Он не знал, что ответить, что сказать, хотя Саске и не требовал ничего.
– Сколько раз мне надо было тебя ударить, чтобы ты свалил?
– Ты бить не умеешь, – криво улыбнулся Наруто. Было не смешно и даже не весело, но говорить с траурным видом Узумаки просто не умел, веря, что хоть какая-то улыбка способна, если не решить все проблемы, то облегчить жизнь.
Саске молча кивнул, не слыша ответа. В голове вновь начали появляться чужие голоса, и рука на груди Узумаки дрогнула. Брюнет поднял на него глаза, разглядывая едва видимое лицо.
Она пришла внезапно. Белокожая села рядом, обвивая руками плечи Саске и нашёптывая в ухо одно единственное слово. Учиха поморщился, тряхнув головой. Нет… только не сейчас…
– Саске? Опять?
Голос Наруто сливался из сотни шепотков и больно бил по ушам. Брюнет с трудом отнял руку от его груди, чтобы закрыть ею глаза. Но тени всё равно никуда не делись. Веки разъедало жидким ядом, белки плавились, и пришлось сжать зубы, чтобы не выдать себя тихим стоном боли.
Плечи вновь обвили руки, но на этот раз тёплые, живые. Эти руки потянули куда-то вниз и уложили на холодную подушку. Учиха отнял ладони от глаз, моргая и глядя на Наруто. Блондин ободряюще улыбнулся, хотя делать это сейчас было очень опасно: Саске в таком состоянии любой жест мог истолковать неправильно, извратить любое слово.
– Я ненавижу, – сказал дрожащий голос.
– Я знаю, – мягко кивнул Наруто, убирая с холодного лица друга чёрные прядки. – Но я также знаю… что тебе не безразлично.
Лицо Наруто меняло форму, очертания, и только глаза оставались прежними. Мир… картонные декорации, лишённые цвета, вспыхивали чёрным огнём и разливались едким дымом по лёгким. Дымом со вкусом крови.
Наруто тяжело вздохнул, обхватывая друга руками и прижимая к себе. Взгляд Саске вновь становился тем матовым и страшным. Совсем не хотелось смотреть в эти чужие глаза.
Учиха поморщился, цепляясь пальцами за футболку блондина, как за ускользающую реальность. Мир сузился до ощущения чужого дыхания на ключице, до едва слышного стука сердца человека рядом. Хотя… он не мог слышать этого.
– Я схожу с ума.
Наруто зажмурился сильнее.
– И я могу причинить вред.
– Ты всегда мог.
Саске почувствовал на своём подбородке губы и прикрыл глаза, стараясь уйти только в это ощущение, а затем притянул Наруто ближе, заставляя коснуться уже губ.
Только это скользящее тепло, от которого сердце пропускает удары, только чужое дыхание, вместо едкого шёпота, только бьющееся сердце, а не выламывающая рёбра пустота.
Учиха сам не заметил, как слишком увлёкся, пытаясь заменить эти ощущения другими. Губы целовали другие всё требовательнее, пальцы цеплялись за одежду, не пытаясь удержаться, а удерживая блондина рядом. Наруто что-то говорил, пытался отстраниться, но вскоре сдался. Как обычно…
Хотя кто из них сдался было большим вопросом…
Дёрнувшись, Узумаки навис сверху, склоняясь и проводя губами по шее Саске, придерживая руки того за запястья, чтобы Учиха вновь не вздумал пытаться делать всё по-своему. Наруто слишком хорошо помнил, как всё кончилось в прошлый раз, и вновь чувствовать себя раздавленным гнётом чужой воли не хотел.
Губы скользнули по тёплому виску Саске, в котором бился пульс. Прижались, запоминая это ощущение, и вновь задели шею, исследуя, кажется, каждую линию.
Брюнет старался не двигаться, хотя за рёбрами металось что-то ужасное. Оно заставляло прикусывать губу и зло смотреть на Узумаки, возомнившего, что ему позволено всё. В какой-то миг Наруто взглянул в глаза Саске и замер, переводя сбившееся дыхание.
С соседней кровати послышался скрип, и оба парня воззрились на неё. Только сейчас они вспомнили про Итачи, который совершенно вылетел у них из головы. Сердце забилось тревожно, и стало как-то очень неловко, хотя старший Учиха лежал спиной к ним и спокойно спал…
Наруто тихо выдохнул, отпуская Саске и просто ложась рядом. Брюнет перевернулся на спину, смотря на белый потолок. Тень засела прямо над ним и скалила свои тёмные зубы…
Это было странно. Словно он попал в какой-то замкнутый круг, где каждое действие рано или поздно повторяется. Со временем круговерть событий перед глазами увядала, становясь привычно картонной. А затем вспыхивала почему-то новогодними огнями.
Саске вновь закрыл лицо руками, чувствуя жар в собственных ладонях. Они горели тем самым тёмным огнём, что стремительно поглощал комнату.
Наруто следил за забывшимся другом из-под прикрытых ресниц и пытался потушить разгоревшийся минуту назад пожар в собственной груди.
Сейчас Учиха казался запертым внутри своего тела, как всегда боялся. Да, он мог двигаться, мог говорить, но счастья и облегчения ему это не приносило. Вокруг всё пропитывалось холодной тьмой, и сам Наруто, будто упал в этот затягивающий водоворот, из которого не выбраться.
Только сейчас Узумаки осознал насколько мир Саске влился в его собственный. Изменил… заставил поверить, что в жизни нет чудес.
Блондин не выдержал, просто придвинувшись ближе и обхватив холодного да подрагивающего Учиху руками. Лоб уткнулся в плечо, руки сжались в замок.
– Ты здесь, – тихо выдохнул Наруто. – Их не существует.
Кого «их» Наруто понимал с трудом, но он видел, как взгляд Саске шарит по потолку, по стенам, словно видит скрытое от глаз самого Узумаки. Брюнет видел, слышал и, возможно, ощущал что-то…
А блондину осталось лишь гадать об этих видениях и верить, что Учиха не упадёт слишком глубоко в этот омут безумия.
Саске вытянул руку навстречу новой тени, но та внезапно рассыпалась рваными лоскутами, осыпая тело, словно чёрным снегом.
Пришлось моргнуть, чтобы эти лоскуты перестали закрывать белок, и картинка приобрела чёткость. Когда зрение отказалось возвращаться в своё нормальное русло, брюнет просто закрыл глаза.
– Нет ничего нормального, – тихо проговорил Саске, накрывая рукой руку Наруто. – И нет ничего ненормального…
***
Итачи проснулся рано утром. И первой мыслью было – рассказать Саске о его матери…
Рассказать эту правду…
Парень перевернулся набок и удивлённо уставился на открывшуюся его взору картину. Саске лежал на полу, слегка повернув голову к Узумаки, а Наруто крепко обхватывал брюнета руками.
Итачи невольно улыбнулся.
Во сне наше тело не связано с какими-то предрассудками или принципами. Оно не подчиняется заснувшему мозгу, просто ищет источник тепла или же то место, где уютно спать. Во сне мы можем быть собой, без шаблонных эмоций…
Настоящими.
Его брат сколько угодно может быть самостоятельным засранцем, который очень любит делать больно окружающим. Но рано или поздно сон окутывает и это упрямое существо…
Итачи сел.
Что сейчас Саске даст эта правда? Очередную порцию боли, к которой у младшего, скорее всего, уже выработался иммунитет? Пустоту?
Учиха покачал головой, соглашаясь с чем-то внутри себя.
Он легко опустился на пол, наклоняясь к бледному лицу Саске. Брат слегка сопел во сне и казался вполне здоровым. Просто уставшим очень.
Итачи легко коснулся губами его щеки и рывком поднялся.
***
Когда Наруто проснулся, то почувствовал, что в комнате что-то изменилось. Приподнявшись на локте, Узумаки, сонно щурясь, осмотрелся, но так и не нашёл взглядом Итачи. Пропали и его ключи, и куртка. Значит, старший Учиха всё-таки уехал…
Узумаки широко зевнул, потирая лицо и пытаясь проснуться.
– Какого хера ты ворочаешься, – сквозь зубы прошипел Саске, не открывая глаз.
– Я проснулся, – бодро заявил Наруто. – Ты как?
– Свали к чёрту. Я хочу спать.
– Саске, – Наруто легко толкнул парня в бок, отчего он недовольно поморщился, – вставай…
– Узумаки, сгинь.
Учиха разлепил глаза и практически ползком добрался до кровати, чтобы забраться на неё и упасть лицом к стенке. Он даже не вспомнил про сигареты, лежащие на столе, хотя обычно, просыпаясь даже на пару минут, всегда закуривал.
Наруто окинул его взглядом и вновь зевнул, отворачиваясь, чтобы поставить чайник.
Саске приоткрыл глаза, рассматривая желтоватую стену перед собой. Замысловатые повторяющиеся узоры привлекали внимание, заставляя скользить по ним взглядом.
В голове было непривычно ясно, словно болезнь вновь сдавала позиции, но Учиха знал: затишье перед бурей. Он буквально чувствовал, как пространство сжимается. И ощущение неотвратимости давило на плечи, на душу, заставляя прикидываться спящим. Может, тогда не будет взглядов, вопросов?
Брюнет прикрыл глаза. Ночью мы всегда говорим открытия, это он уже понял. И сейчас был готов вернуться в прошлое и вырвать себе язык.
Слыша, как медленно и излишне тихо двигается по комнате Наруто, Саске понимал: нет раздражения от блондина. Оно пропало, сменившись чем-то…
А чем Учиха старался не задумываться. Ни к чему оно сейчас. Эти чувства никому из них не нужны. Его самого вот-вот закопают, а Узумаки ещё жить.
Этот придурок и так разрушил в себе слишком многое, чтобы рушить последнюю грань, после которой дороги обратно нет.
Отпускать легче, когда не знаешь, были ли твои чувства взаимны. Тогда можно убедить себя, что всё было простой игрой, любопытством, вызванным неизведанным. А если знаешь, что в чужой груди бурлили такие же чувства, как и в твоей, то невольно тянешься за этим человеком.
Даже если он ушёл.
Ты продолжаешь следовать за ним, думать о нём. И сам не замечаешь, как твои ноги врастают в кладбищенскую землю, а тело наливается смертельной усталостью.
Саске рывком сел, тряхнул головой, прогоняя странные мысли. Сидящий за столом Наруто поперхнулся чаем и закашлялся, поглядывая на брюнета ошарашено.
– Т-ты чего?
– Доброе утро, – буркнул Учиха, притягивая к себе пачку сигарет и торопливо вытаскивая одну из них. Отчего-то он чувствовал себя подростком. Глупым, наивным, вновь впадающим в крайности.
Пальцы не слушались и сломали одну сигарету, прежде чем достать вторую.
Зажав её пересохшими губами, Саске чиркнул зажигалкой и затянулся, глядя в стену.
Зачем он об этом думает? Зачем сам подкидывает дров в уже разгоревшийся костёр? Почему сейчас?
– Ты чай хочешь?
Учиха мотнул головой, обхватывая согнутые колени рукой. Сидеть было неудобно, но шевелиться он не хотел, боясь всколыхнуть новые мысли в своей голове.
– А кофе?
– Нет.
– Может, поешь?
Саске всё же скосил глаза на Узумаки, и тому стало как-то не по себе от этого невозможно грустного и обречённого взгляда. Этого в глазах Учихи блондин раньше не замечал.
– Ты чего? – выдохнул Наруто, опуская кружку с чаем на стол перед собой.
– Ничего, – шикнул брюнет. Вновь затянулся и отвернулся.
– Ты точно в порядке?
Сухой кивок.
– Мне нужно в институт сегодня. Посидишь один?
– Да.
Наруто нахмурился.
– Что не так, Саске?
Брюнет внезапно резко вскочил с кровати, сыпанув искрами из сигареты. Подлетел к блондину и вцепился рукой в плечо, кажется, смотря прямо в душу.
– Не смей, – тихо прошипел Учиха, выдыхая дым. – Не смей приходить на мои похороны! Слышишь?!
Наруто оторопел от этих слов, взгляда. На миг Узумаки даже потерял дар речи, сидя с нелепо приоткрытым ртом и большими глазами.
– Саске…
– Пообещай!
– Я…
Взгляд Наруто потерянно скользил по жёсткому лицу Учихи, ища, за что бы зацепиться.
– Я… почему?
– Узумаки! – прорычал Саске, сжимая его плечи сильнее. – Я не хочу, чтобы ты видел меня… мой труп. Это мерзко. Это кости… это мясо. Ты слышишь меня?! Обещай.
Наруто показалось, что если он сейчас не скажет что-то, то Саске ударит его. И вряд ли остановится.
– Я… я обещаю, – тихо выдохнул парень, опуская взгляд, но тут же вновь поднял его, чтобы доказать уверенность в своих словах. – Мне нет дела до твоих костей. Совершенно никакого.
Саске как-то нервно кивнул.
– Иначе я… иначе я вернусь и выбью из тебя всю эту херню. Ты понял?
– Не напугал, – попытался улыбнуться Наруто, хотя горло начало сжимать.
– Иди на хер! – скорее на автомате выпалил Саске, отстраняясь. – Я тебя предупредил.
Он вновь забрался на кровать с ногами, уставившись в излюбленную стену.
Наруто так и сидел с поднятой рукой, которой касался руки брюнета, и смотрел в пространство. Почему он не сказал, что всё будет хорошо, что Саске поправится, и вообще нельзя о таком думать?
Злость на самого себя появилась внезапно, что удушающим кольцом легла на шею.
Нужно было переубедить его…
Но Наруто не смог, язык не повернулся под гнётом тяжёлого обсидианового взгляда. Потому что оба знали: убеждать друг друга в чуде было бессмысленно. От этого становилось только больнее.
Ещё страннее было вновь взять в руки кружку и отпить из неё стынущий чай. Как будто Саске попросил просто сходить в магазин…
А Наруто согласился.
Так просто.
– Хочешь чая? – повторил свой вопрос Наруто и опомнился, что уже спрашивал.
– Кофе…
***
Учиха уснул, так и не выпив глотка постепенно остывшего кофе.
Наруто смотрел в окно, где тучи обещали сильный ливень. Ветер терзал высокие тополя, опасно раскачивая их макушки.
В соседней высотке уже зажгли огни из-за пасмурного дня. Людям было темно.
Темно было и Наруто, но не из-за закрывших небо свинцовых туч. Он смотрел на лежавшего на кровати Саске. Брюнет, подтянув колени к груди, будто уменьшился. Он казался слишком чёрной ночной тенью, но не хотелось, чтобы она пропадала из-за света.
Поднявшись, Наруто сдёрнул со своей кровати плед и накрыл им Учиху.
Подхватив сумку и тихо обувшись, вышел из комнаты.
Если Итачи был прав, и Саске не доживёт до весны… то он пропустит Новый Год.
А это было неправильно…
***
Люди очень странно смотрели на задумчивого блондина, который с упорством взбалмошного ребёнка обдирал чахлую елочку у дороги. На неё всем было плевать, и дерево равномерно покрывалось пылью и выхлопными газами. Но, как водится, когда кто-то меняет привычный ход вещей, обязательно находятся защитники системы.
– Что ж ты делаешь, окаянный?! – возопила какая-то старушка, останавливаясь напротив Наруто и потрясая красным зонтиком, словно готова была пустить своё грозное оружие в дело. – Зачем дерево портишь?!
Наруто сжал губы в прямую линию, продолжая обламывать разлапистые ветви. Женщина не была плохой, Узумаки даже не знал её, чтобы осуждать за поднятый шум, но всё-таки немного раздражала.
– Я тебя спрашиваю! А ну отойди от дерева!
Наруто выпрямился, взглянув на недовольную прохожую. Он попытался смотреть прямо в глаза, сам того не замечая.
Старушка отступила на шаг назад под этим тяжёлым и каким-то слишком усталым взглядом.
– Мой друг умирает, – спокойно начал Наруто. – Он не доживёт до Нового Года.
И в этот момент Узумаки ненавидел сам себя. Он смирился.
Он принял.
***
Саске уже не спал. Он лежал на спине и смотрел на свои вытянутые руки. Пальцы казались очень тонкими, с округлыми костяшками и сухой, местами шелушащейся, кожей. Было даже видно мелкие вены, что оплетали их. Учиха перевернул руки, рассматривая теперь запястья с посиневшими венками, напряжёнными связками, которые двигались под кожей, если шевелить пальцами. Они напоминали ему струны гитары…
Было странно смотреть на свои руки и знать, что это всего лишь мясо, кожа и прочее. Ничего, кроме костей и крови. И по ним движется болезнь, пронзая каждую клетку, отравляя эту плоть.
Саске опустил руки, прикрывая глаза. Зрение так и не вернулось полностью, и с каждой минутой ему казалось, что картинка перед взором меркнет, покрывается неровной сеткой ряби. И как не пытайся сфокусироваться – всё равно будет расплываться.
В замке повернулся ключ, и Учиха резко сел, не желая показываться в таком расслабленно-задумчивом виде. Пальцы привычно ухватились за сигареты.
– Ты уже проснулся, – улыбнулся Наруто, входя в комнату.
Саске нахмурился, оглядывая улыбающегося соседа, который подмышкой держал еловые ветки, а в руке большой пакет невесть с чем.
– Это что?
– У нас Новый год, – усмехнулся Узумаки, ставя пакет на стол, а ветки складывая на полу.
– С хера ли? – наморщил лоб Саске, всё же закуривая. – На улице ноябрь.
– И что?
Наруто пожал плечами, вытаскивая из шелестящего пакета бутылку шампанского, пакет с мандаринами и ещё какие-то глупости. Учиха следил за его движениями, хмурясь и сжимая фильтр зубами.
– Потому что это бред, – упрямо выпалил он. – Не бывает Нового года в ноябре.
– Ты так рвался против системы, – качнул головой Узумаки, укоризненно поглядывая на друга. – А теперь хочешь быть как все.
– Ничего я не хочу. Просто это херня. Новый год в ноябре.
Учиха отвернулся, вперившись взглядом в дверь.
– Да хоть в марте, – пожал плечами Наруто, убирая шампанское в холодильник вместе с остальными покупками. На кровати осталась лежать лишь коробка с фонариками и пара ёлочных игрушек, которые Наруто удалось раздобыть с таким трудом.
Саске лишь тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Узумаки решил сделать всё по-своему. Учиха не видел смысла в этом… празднике. И не хотел видеть того, что замечал Наруто.
Блондин старался не смотреть на парня, отмечая всё большее спокойствие соседа. Наверное, нужно было радоваться, что Учиха таки смирился с обществом Узумаки, но Наруто не мог. Ему казалось всё это неправильным, чужим и поддельным.
Во всяком случае… он попытается не замечать.
***
Орочимару провёл рукой по опустевшему столу. Лишние бумаги были выкинуты, остальные спрятаны в шкаф или сейф.
Теперь перед мужчиной лежала лишь одна папка.
Учиха Саске.
Взгляд цеплялся за фотографию хмурого, но тогда ещё больше похожего на живого, чем сейчас, парня. Даже с бумаги Саске умудрялся смотреть зло, колко. Этот взгляд веселил Орочимару, заставлял улыбаться фотографии, словно перед ним был действительно реальный собеседник.
Рядом с папкой лежал телефон, который должен был вот-вот зазвонить, но пока хранил слегка траурное молчание.
Орочимару ждал.
***
Вечер – время, когда в общаге люди только-только просыпаются. Студенты стремятся найти веселье в чужих комнатах, работающие люди скидывают с плеч оковы обязанностей, которые уже завтра утром вновь займут своё привычное место.
Коридоры наполняются звуком шагов, голосов, с кухни слышится, как гремит посуда, а в воздухе тянется терпкий запах чужих сигарет.
А потом наступает другое время. Время тишины и холодной темноты, заполняющей коридор, кухню и комнаты.
Саске сидел на кухне на потрёпанном диване и курил. Пачка стремительно пустела, но лёгкие драло желанием сделать ещё затяжку. Как всегда – последнюю, но за ней следовала новая сигарета, а за ней другая.
Учихе казалось, что с этим дымом из тела уходит то, что не даёт спокойно сидеть на месте, разговаривать с Наруто, прибывающим не в худшем настроении, смотреть на суету блондина.
Пару раз на кухню заглядывали люди, но, встречаясь взглядом с Учихой, спешили покинуть комнату, и Саске был очень рад, когда после одиннадцати свет всё-таки погас.
Темнота обволокла тело защитным коконом, стирая Саске с лица земли. Лишь красный уголёк сигареты говорил о том, что брюнет всё ещё здесь.
Он пытался понять, как это – исчезнуть. Стать воздухом…
И не мог.
Поэтому в губы легла новая сигарета.
***
Наруто вздохнул, клацнув выключателем. Комната погрузилась в темноту, рассеиваемую лишь разноцветными всполохами развешанных по стене фонариков.
Странный, неправильный Новый год…
Дверь клацнула, открываясь. Узумаки обернулся, заметив застывшего на пороге Саске. Брюнет, привалившись плечом к стене, осматривал комнату. На его лице всполохи разноцветного света смотрелись особенно забавно, окрашивая волосы то в синий, то в красный, а в глазах отражались пляшущими бликами.
– Ты вздумал попрощаться со мной таким образом? – усмехнулся Саске, поворачиваясь к Наруто.
– Я не прощаюсь, – упрямо улыбнулся Наруто, раскупоривая шампанское.
Короткий выстрел, и пенная жидкость разлита по чайным кружкам. Это даже было слегка смешно…
– Херово ты врёшь.
Саске подошёл ближе, принимая из рук Узумаки кружку и отпивая кисловатого напитка.
– Зачем тебе это? – смотря на Наруто, спросил Саске.
– Я захотел, – спокойно объяснил блондин, – я захотел, чтобы Новый год… был раньше.
Учиха кивнул, садясь прямо на пол и упираясь спиной в шкаф. Ухватив бутылку со стола, Наруто сел рядом.
– Плохо получается, – выдохнул Узумаки.
– Потому что это ноябрь.
Саске сделал ещё глоток шампанского. Дешёвое, кислое, но это было даже хорошо. Дома у них всегда на Новый год стояла дорогая бутылка этого напитка, и сейчас совершенно не хотелось проводить аналогий или вспоминать.
– Тебе Итачи сказал что-то?
– С чего ты взял? – удивлённо выпалил Наруто, поворачиваясь к брюнету.
Тот пожал плечами, отставляя кружку в сторону и закуривая.
– Я сам знаю, что уже скоро подохну. Будешь вспоминать гниющий труп?
Саске говорил это просто, без каких-то душевных терзаний, как будто сообщал, что завтра на занятия к первой паре.
Наруто сжал пальцы на кружке, стараясь не слышать.
– Или что? Приходить всё-таки будешь? – с усмешкой проговорил Саске.
Удар в плечо был настолько неожиданным, что Учиха пошатнулся и повалился на пол, удивлённо осознавая, что Наруто навис над ним с занесённым кулаком. Перевёрнутая чашка разлила на пол шипящую жидкость, и в комнате запахло кислым алкоголем.
– Ты специально?! – зло прошипел Наруто, – Ты специально всё это говоришь сейчас?!
– Я готовлю тебя к реальности, – с кривой ухмылкой проговорил Саске, хватаясь за руку Наруто, что сжимала его футболку. – Я готовлю тебя к тому, что меня не будет, а кости и мясо сгниют.
– Ты будешь! Ты не только кости и мясо, – выпалил Узумаки зло. – Ты придурок, Учиха! Ты больной придурок, который ничего не понимает!
Кулак ударился в пол, злость – в голову.
Внутри Наруто будто что-то сломалось, словно плотину всё же прорвало, и хотелось врезать этому недоумку хорошенько, чтобы в его голове всё перевернулось и он перестал говорить такие вещи.
– Я буду грустить, буду! – зло рычал блондин. – Да, мне тебя, идиота такого, будет не хватать. Но пока ты здесь! И прекрати нести эту херню, Саске! Достаточно!
Тихий хриплый смех.
– Узумаки, да ты истеришь?
Наруто рванул вперёд, прижимаясь губами куда-то к уголку губ Саске, чтобы тот заткнулся наконец. Сил не было даже слышать всё это, а отвечать вовсе не хотелось. Ни на его вопросы, ни за свои поступки.
Кулак разжался, и рука просто опустилась на пол, рядом с лицом брюнета. Наруто почувствовал, будто его тело перестало поддерживать что-то несуществующее, и он уткнулся лбом в сгиб шеи Учихи.
– Наруто, – неожиданно тихо прозвучал голос Саске, – пора уже смириться и перестать быть идиотом…
– Это ты перестань быть засранцем, – тихо выдохнул Узумаки. – Ты делаешь больно не только себе, но и людям вокруг. А сам боишься этой боли.
– С чего ты взял?
– Ты не подпускаешь. Не даёшь быть рядом.
– Потому что это на хрен никому не нужно.
«Потому что ты должен жить дальше, придурок», – прозвучало в голове, и пришлось сжать зубы.
Саске дёрнулся, заставляя Наруто таки сползти на пол, потому что дышать стало неудобно из-за навалившегося на рёбра парня.
Учиха никогда не умел утешать и не видел в этом смысла. Почему он должен говорить Наруто что-то успокаивающее, почему должен помогать ему преодолеть то, во что блондин сам влез и увяз по горло? Он мог только подать руку помощи, которая для него самого всегда являлась жестокой правдой. Эта правда била по сознанию, разрушала, но помогала выжить и идти дальше.
Но у всех свои методы.
Наруто же не верил в жестокую правду. Ему легче было закрываться от мира стеной надежды и веры в чудеса. Ему было легче цепляться пальцами за футболку Саске, который лежал всего в нескольких сантиметрах от него, и верить в лучшее.
– Мне нужно, – устало сказал Наруто, придвигаясь ближе и целуя брюнета в подбородок. Осторожно, словно не желая вызывать новую волну неприятия или агрессии.
Но Саске, к его удивлению, не отодвигается, лишь шумно вздыхает и проводит пальцами по скуле. Слегка жёстко, больно, будто борясь со своими тяжёлыми эмоциями. И это чувствуется, когда брюнет цепляет губы Наруто, сжимает их и шумно выдыхает. Вздох, полный смятения, противоречий.
Отталкивающие руки на груди вскоре расслабились, и поцелуй стал более похожим на нечто спокойное, нежели попытку зацепиться и остаться.
Наруто никогда не понимал этой внутренней борьбы брюнета. Иногда ему казалось, что Учиха просто спорит сам с собой в такие моменты…
А потом мысли пропали, когда собственная рука обняла парня, чувствуя выпирающие лопатки, позвоночник. Захотелось просто лежать вот так, чувствовать дыхание на своей шее, чувствовать пульсацию под рукой и то, как слегка двигается спина при каждом вздохе.
Никто из них никогда не думал о том самом «последнем разе».
Последний взгляд.
Последний вздох.
Последняя ссора.
И даже сейчас, когда оба знали, что всё-таки добрались до лимита, до грани, не хотели принимать это осознание. Нужно было идти дальше: за Грань, за барьеры, что выставили сами себе…
Поэтому руки, обжигаясь, прикасались к коже, задевали что-то внутри, что рассыпалось сотней осколков. Они, пробегаясь по коже, больно задевали нервы и отзывались звоном в голове.
Наруто замешкался, когда губы Учихи начали вычерчивать замысловатые узоры на его шее, и с трудом отстранился, прерывая это сладкое действо.
Чёрные глаза посмотрели спокойно, без лишних эмоций, но взгляд был цепким, как и рука, что лежала на боку Наруто.
Последний раз?
Узумаки резко придвинулся ближе, мешая Саске, и уткнулся лбом в худую грудь парня.
– Нет. Я просто не могу просто так взять и поверить.
Учиха удивлённо замер, совершенно не понимая логики блондина. Хотел было спросить что-то, но Наруто резко поднялся, налетая в полумраке на стул.
Саске тоже медленно поднялся, прижимаясь спиной к шкафу и следя за метаниями парня. Наруто выглядел странно, он мерил комнату шагами, то и дело прикладывал руку ко лбу, словно пробовал температуру.
– Ты не умрёшь! Ты просто не должен…
Голос срывался на хрип или на крик, но Наруто не обращал на это внимание.
– Ты просто не можешь…
Эмоции всё-таки накрыли с головой, стирая все обещания самому себе. Он столько раз убеждал себя в том, что брюнет прав, что в мире не существует чудес… что забыл – он должен верить.
Верить за Саске. Потому что сам Учиха уже не мог. Он видел себя, чувствовал черноту, разъедающую изнутри, и иногда она смотрела из его зрачков. Даже Наруто замечал…
Но он должен был верить.
И забыл!
Он предал самого себя, Саске. Пусть на долю секунды, пусть на несколько вздохов, дней… да плевать на сколько! Но предал…
Наруто ткнулся лбом в дверцу шкафа рядом с Саске. Зажмурился, сжимая кулаки.
– Ты не умрёшь.
Саске тяжело вздохнул, откидываясь затылком на свою опору. Блики от фонариков скользили по потолку, словно звёзды.
– Ты опять…
– Прекрати. Я знаю… я верю…
– Ты просто хочешь верить.
Спокойный голос Саске раздражал, заставил отпрянуть от шкафа и уставиться в едва различимое в полумраке лицо.
– Да. Я хочу верить! Потому что этого не хочешь ты!
– Наруто…
– Ты хочешь подохнуть, ты перестал бороться.
– С чем?! – всё-таки громко выкрикнул Саске. – С чем мне бороться?
– С самим собой!
Они замерли.
Повисла тишина.
Наруто слышал, как тяжело и хрипло дышит, как в висках пульсирует кровь. Он был готов вцепиться в Саске и не отпускать, готов был поверить, что это сможет удержать человека в этом мире живых.
Учиха опустил голову.
В душе было пусто, и от этого только больнее.
– Я устал бороться.
Слова прозвучали тихо, словно и не Саске их говорил.
– Я устал быть сильным. Я устал казаться таким.
Учиха исподлобья глянул на Наруто и мрачно усмехнулся:
– А другие вам не нужны.
– Нам?
– Людям. Друзьям. Вам нужны только те, кто сильные…
– Нет.
– Слабых легко бросить, легко обвинить в их же слабости. Все вы думаете, что сильные… а когда становится плохо? То, что? Когда становится реально плохо!
Узумаки казалось, что Саске бредит вновь, что его разум опять накрыла пелена безумия, но взгляд парня был ужасно чистым. Это и пугало…
– Все носятся со своими порезанными пальцами, жалуются на эти мелкие порезы людям, у которых руки до локтя нет!
Хриплый шёпот Учихи становился всё громче, пока Саске не заговорил не естественно злым и холодным голосом.
– И безрукие молчат, сочувствуют. Они выслушивают про микро-раны. Про ваши грёбанные раны! Но… стоит попросить остановить хотя бы кровь из обрубка своей руки… что тогда? Тогда ты на хуй никому не нужен!
