Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 53 (всего у книги 87 страниц)
Наруто как-то нетерпеливо вздохнул, привлекая к себе взгляд: слегка покрасневшие щёки, блестящие глаза. Опьянел ли Узумаки от вина или же?
Додумать Учиха не успел, его притянули к себе, поцеловав так жарко, что вопрос отпал за ненадобностью. Наруто ответил…
– Здесь? – хрипло спросил Саске, прикусывая нижнюю губу парня и слегка отстраняясь, чтобы вопросительно вздёрнуть брови. Наруто как-то странно покосился на замкнутую дверь и уверенно кивнул, проводя рукой по низу живота Саске, отчего позвоночник того ощутил на себе будто все двести двадцать вольт.
– Подожди… – вывернувшись, Узумаки потянулся за брошенными на пол штанами.
Откуда у этого придурка внезапно взялась такая рельефная спина с мелкой россыпью тёмных веснушек по плечам и лопаткам. Выдохнув, Саске прильнул к загривку парня, обдавая прохладную кожу горячим дыханием. Наруто понял всё без слов, перевернувшись на живот и подставляя спину для поцелуев, похожих на прикосновение расплавленного металла.
Саске потянул на себя, заставляя подняться на коленях и откинуться спиной на его грудь. Узкая ладонь провела линию от груди к низу живота и пальцы зацепили напрягшийся орган. Пришлось извернуться, вцепившись в губы Учихи, чтобы подавить громкий вздох, когда рука всё-таки пришла в движение.
Наруто был вынужден напоминать себе, удерживаясь на грани здравого смысла – родители.
А закрытая дверь ещё не делает комнату звуконепроницаемой.
Как так выходило, что, не смотря на всю боль, что Саске дарил ему, рядом с Учихой Наруто был готов провалиться в любую Бездну?
– Вот, – с трудом выдохнул он, ловя вторую руку Саске и вкладывая в неё небольшой тюбик. – Я не планировал…но…
Учиха усмехнулся в затылок парня, прихватывая вкусно пахнущую кожу зубами и вызывая очередной тихий стон.
Не планировал…
Наруто почувствовал, что некоторая доля смущения всё-таки трепыхнулась внутри, когда пальцы Саске с нажимом прошлись по линии позвоночника вниз и надавили на вход в его тело. Неприятно, непривычно…
Но разве можно к такому привыкнуть?
И нужно ли?
Переждать, перетерпеть и, возможно, попытаться найти в этом что-то…
И Наруто с удивлением понял, что находит это действо, если не приятным, то любопытным, а любопытство подогревает разгорающееся внутри желание.
Тугая цепочка из логических последовательностей медленно осыпалась, оставляя в голове лишь требовательный голос, говорящий о том, чтобы Учиха не вздумал остановиться на полпути.
На некоторое время пришлось выпустить Узумаки из своих рук, жарко дыша между лопаток. Потому что ожидание было уже невыносимо, внизу живота болезненно ныло, а все сдерживающие нити уже давно лопнули под напором огня.
Тягучая субстанция без запаха была прохладной, но, покрыв собой орган, в котором, кажется, собралась вся тяжесть и всё тепло тела, слегка потеплела.
Поведя носом по шее Наруто, Саске осторожно надавил тому на спину, а когда парень лёг, то перевернул того на спину. Удивлённый взгляд голубых глаз вызвал усмешку, и Учиха быстро коснулся губами подбородка парня, а затем и губ, когда головка члена толкнулась в плотное кольцо мышц.
Наруто сдавлено простонал в поцелуй, крепко цепляясь пальцами за предплечья брюнета и пытаясь не выгибаться.
– Тсс, – шикнул Саске, продвигаясь вперёд.
Тёплая теснота обхватила его, пьянящая волна разлилась в груди, заставляя качнуться сильнее, с большим напором, но тут же вновь застыть, открывая глаза.
Ещё один толчок, и Наруто всё же выгнулся. Ощущение растягивающей боли и внезапное движение руки на плоти едва не унесли голову далеко в какую-то пьяную дымку. Но Узумаки заставил себя остаться в этом мире, следить за глазами Саске и запоминать…
Запоминать…
Саске судорожно выдохнул, медленно ускоряя темп. Отчего-то было больно где-то за рёбрами. Осознание давило, оно не давало покоя.
Ведь скоро…
Учиха сильно зажмурился, двигаясь быстрее и увереннее. Выбить из своего тела эти мысли удовольствием, заставить себя поверить, что этот момент единственно существующий во всей жизни. Реальный.
Утопать, захлёбываться и задыхаться. Ловить чужие вздохи на губах и ронять свои тихие, сдавленные стоны, цепляться руками за мягкий плед, вдыхать знакомый, такой ненавистный запах.
Ненавидеть.
Ненавидеть всем сердцем.
Душой.
И хотеть эту жизнь, желать.
Чтобы она продолжалась, не обрывалась никогда.
Откуда в груди горечь? Её там быть не должно. Ей там не место.
Слишком отчаянный толчок, словно это сможет помочь, прикусить губы до боли, до рваного стона, полного удовольствия. Ему нравится? Или же…
Нравится…
Нравится до мурашек, до холодных тисков, сжимающих сердце так приятно, до волн безумия, охватывающих разум. Наруто притянул к себе брюнета, вновь деля вздох на двоих. Рука Саске двигалась быстро, так же как и он сам. Боль ушла, оставив после себя странные ощущения, которые нельзя описать, сравнить или понять до конца. Горячие, обволакивающие, уносящие…
Саске прикусил кожу на плече Наруто, чувствуя, что вот-вот упадёт в пустоту. И ничего больше не будет…
Ни горячих пальцев, ни рваного тихого дыхания, ни едва сдерживаемых стонов.
Он исчезнет, заберёт с собой…
Волна удушающего удовольствия прошла по телу Наруто, заставляя прижаться сильнее, обхватывая руками Учиху за талию и почувствовать, как тот внезапно напрягся каждой мышцей, вцепился в плечи сильнее.
Внизу стало так горячо, что почти нестерпимо. Сознание всё-таки унесло куда-то, а затем вернуло, приятной дрожью бросив в тело.
Повисла тишина.
Мир замер, наполненный лишь тяжёлым дыханием двоих.
Саске упал рядом на бок, подрагивая и не отпуская. Взгляд пьяный, блестящий и до ужаса глубокий.
Наруто показалось, что если бы ему сейчас сказали отдать душу, он бы отдал.
Бледная ладонь с длинными нервными пальцами легла на грудь, отмеряя каждый удар загнанного сердца.
Саске потянулся вперёд, легко касаясь горячих губ, забирая очередной вздох. Отстранился, стукнувшись лбом о лоб блондина, пальцами второй руки впиваясь в спину. Наруто, облизнув губы, спокойно улыбнулся, глядя на слегка окрасившееся живыми красками лицо Саске. Он никогда не видел, как Учиха улыбается. Точнее, видел…нервные, злые усмешки, оскалы…но так…
Саске улыбался тихо, словно ничего его не беспокоило. Бледная улыбка, с примесью горькой грусти, но такая…его.
– Ты улыбаешься.
– Если меня не станет…ты…
Холодная подушечка пальца брюнета медленно прошла по нижней губе парня:
– Улыбайся вместо меня.
– Саске…
– Пожалуйста.
========== Глава 14. Exodus. ==========
Глава 14.
Exodus.
«My black backpack stuffed with broken dreams
Twenty bucks should get me through the week
Never said a word of discontentment
Fought it a thousand times but now
I’m leaving home
Here in the shadows
I’m safe, I’m free
I’ve nowhere else to go
But I cannot stay where I don’t belong».
Evanescence – Exodus.
«Чёрный рюкзак переполнен разбитыми мечтами.
Нужно прожить на двадцать баксов в неделю.
Никогда не говорил слов недовольства,
Боролся с этим тысячу раз, но сейчас
Я покидаю дом.
Здесь, в тени,
Я в безопасности, я на свободе.
Мне больше некуда идти,
Но я не могу оставаться там, где мне не место».
Холодное небо падало, грозясь проткнуть редкой россыпью светлых облаков. Сердце билось где-то в горле, отдавая тяжёлыми ударами в висках. Саске нехотя открыл глаза, хотя, кажется, он не переставал видеть даже через тонкую плёнку век.
Холодный гравий под руками зашуршал, стоило Учихи подняться. Это место было ему незнакомо, но здесь ему было уютно и спокойно.
Осторожно поднявшись, Саске огляделся по сторонам, замечая у своих ног едва горящий костёр. Он не грел, но освещал собой странное, будто бы сумрачное пространство.
– Что за…
Он посмотрел на тёмную стену леса позади себя, и парню показалось, будто на него смотрят в ответ. Это ощущение чужого, тяжёлого взгляда осело на теле противной бензиновой плёнкой. Проведя руками по лицу, Саске выдохнул облачко сизого пара, словно бы в его лёгких поселился сигаретный дым.
Впереди была вода. Он мог слышать её и видеть светло-серое холодное зеркало, которое едва-едва шло мелкой рябью, стоило подуть ветру. А последний здесь отчего-то не имел запаха. Он был сухим и неприятно бил в нос, и шершаво лизал кожу.
– Эй!
Звонкий девичий голос ударил по ушам, заставив Саске поморщиться. Эхо от её зова расходилось во все стороны кругами по воде, по этому сизому туману, что так льнул к телу. Холодная дымка мелкими каплями оседала на волосах, просачивалась под кожу и холодила жилы, заставляя кости становиться ледяным каркасом.
– Иди ко мне, – вновь позвал голос.
Саске невольно поднял глаза на стену тумана перед собой, который всего за считанные секунды закрыл от него воду. Он сделал шаг, костёр предостерегающе щёлкнул, и Учиха замер. Туман колыхался перед ним, словно живое существо. Хотелось вытянуть руку и погладить его дымчатую шкуру, впиться ногтями в неё и почувствовать тепло живого существа.
Но было ли здесь хоть что-то живое?
– Иди ко мне.
Туман дрогнул, расступаясь и образуя узкий коридор, в конце которого Саске увидел спину девушки. Её чёрные волосы тяжёлой пеленой закрывали спину, а светлое короткое платье едва заметно шевелилось на ветру…
– Иди сюда, Саске.
***
Наруто открыл глаза от того, что где-то громко хлопнула дверь машины. Вздрогнув, Узумаки едва не свалился с кровати, на которой и одному-то было спать тесно, а уж делить её на двоих…
Воспоминания прошлого вечера пришли внезапно и свалились на голову тугим комком. Нет, не то, чтобы Узумаки слишком уж охмелел от выпитого или испытывал приступ стыда. Ничего подобного.
Просто…
Наруто, прикусив губу, посмотрел на спящего рядом Учиху. Во сне Саске был очень спокойным. Таким, каким не мог быть бодрствуя. Будто бы сон снимал все запреты, обязательства и прочие глупости, которые Учиха так любил себе придумывать.
Наверное, от падения на пол Наруто удерживала тонкая рука, перекинутая через его бок и даже во сне впивающаяся в кожу цепкими пальцами. То ли брюнет почувствовал, что грелка вот-вот покинет его, то ли что-то увидел в иллюзорном мире.
Во сне Учиха выглядел совершенно другим человеком, хотя привычная морщинка между тёмных бровей всё никак не хотела разглаживаться. Уговорить полностью расслабиться Саске не мог даже всемогущий Морфей.
Упрямец. Он даже во сне проявляет твердолобость осла.
Наруто, подвинувшись ближе, уткнулся лбом в плечо спящего и спокойно выдохнул. Было странно пользоваться этим временным затишьем. Он уже давно уяснил, что нельзя надеяться на лучшее. Проснувшись, Учиха может стать прежним холодным грубияном со злыми глазами и острым языком. И тогда все надежды, которые Наруто успеет себе создать, ударят по нему же. Да и зачем всё это?
Узумаки смирился, как смирялся и раньше. Так или иначе, по-другому быть уже не может.
Губы осторожно коснулись сжатых губ спящего, и Наруто вновь занял своё место рядом, совершенно не желая подниматься.
***
– Иди ко мне, Саске.
Мелодичный голос. Такой приятный, успокаивающий горящие нервы. Прозрачная нить оплела руки, мягко увлекая за собой вперёд по этому коридору. Высокие туманные стены едва колыхались от каждого его шага, и в лицо дышало речной свежестью.
Учиха обернулся на слабый костёр и замер, не решаясь следовать дальше. Там, где неярко горели поленья, было тепло, а впереди его ждала лишь холодная вода. Искры сыпанули в серый, пропитанный влажностью воздух, будто если бы они звали парня обратно. Нити на запястьях натянулись, вынуждая сделать ещё пару шагов. И этого было достаточно: туман за спиной Саске сомкнулся плотной стеной и начал надвигаться, подталкивая его вперёд, поторапливая.
Ничего не оставалось, как медленно шагать, чувствуя и слыша, как под ногами шуршит гравий, как всё ближе и ближе плещутся волны о берег.
Нити ослабли, когда он остановился рядом с девушкой. Саске был уверен, что увидит уже знакомое лицо, когда она обернётся, но черноволосая не спешила, будто позволяя разглядеть её пышную гриву воронового крыла в мельчайших подробностях.
– Саске, – позвал её голос почему-то со всех сторон.
Учиха хотел было сказать что-то, но губы не слушались, да и голоса не было. Он просто пялился в её затылок, ожидая неизвестно чего.
Медленно, очень медленно, она повернулась, скользнув по нему на удивление живыми зеленовато-болотными глазами. Тонкие губы искривила нежная улыбка, словно девушка видела перед собой своего запоздавшего любимого.
– Ты пришёл ко мне, – выдохнула она, подаваясь вперёд и укладывая свои узкие руки на его груди. Белокожая или Сион была ниже его, и ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть в непонимающие глаза совершенно запутавшегося Учихи.
«Куда пришёл», – мысленно спросил он, а губы вновь не слушались.
Белокожая понимающе кивнула и провела тонкими пальчиками по его лбу, убирая с лица разметавшиеся волосы.
– Ты такой же, как и я, Саске, – пролепетала она. – Я так давно тебя ждала…Оставайся.
Остаться? Учиха сделал шаг назад, сбрасывая её руки с груди и колко вглядываясь в слишком правильные черты лица. Безупречная маска, скрывающая гниль, которой уже начинает тянуть.
Он повернулся, но руки схватили его за лицо, вновь поворачивая обратно. Зеленоватые глаза ожесточились, брови сошлись над переносицей и Белокожая проворковала:
– Не смотри туда. Тебе не вернуться. Оставайся.
Ладони девушки соскользнули на его шею, обхватывая крепче и не давая отшатнуться вновь. Саске перехватил её тонкие запястья, сдавливая, но в руках не было силы. Все мышцы стали ватными, а под пальцами была не кожа и кости, а переплетение нитей из тумана.
Белокожая тихо улыбнулась, двигаясь спиной вперёд и утягивая Саске за собой.
– Оставайся.
Он дёрнулся назад, вырываясь из её объятий, и всё-таки сумел раскрыть рот. А вот голос вернуть не получилось.
Губы обожгло болью, и на языке почувствовалась кровь. Саске поднёс пальцы ко рту и с удивлением нащупал шершавые нитки, что прошили его кожу. Они торчали из губ, осыпались трухой в пальцах, когда парень потянул несколько на себя, пытаясь избавиться. Какая-то чёрная кровь пачкала руки, капала изо рта и хотелось прокашляться, будто это маслянистая жидкость залилась и в горло.
– Саске, – тихий голос, холодные руки на щеках и зелёные глаза. – Перестань сопротивляться. Оставайся.
***
Наруто не понял, что произошло. Он скорее почувствовал, как напрягся Саске, и подумал, что тот начинает просыпаться. Но, отодвинувшись и приподняв голову, понял, что Учиха всё ещё находится во сне.
Брюнет дёрнулся, переворачиваясь на спину и буквально спихивая Наруто с кровати.
– Так бы и сказал, что места мало, – фыркнул Наруто, спускаясь на ковёр и подтягивая к себе штаны. Если Учиха заворочался, то, скорее всего, вот-вот проснётся, и нужно будет всё-таки начинать этот день. Нацепив на себя джинсы, Наруто обернулся. Учиха всё так же спал, только теперь странно подрагивал. Едва заметно, как от холода.
– Саске? – позвал блондин, опускаясь на кровать рядом с парнем и довольно чувствительно толкая того в плечо. Реакции не последовало, зато Учиха болезненно поморщился, шипяще выдыхая через сжатые зубы.
Когда рука Наруто легла на бледный лоб, Саске вцепился пальцами в одеяло, комкая его. Тонкая струйка крови от носа потянулась по щеке, густыми каплями падая в разметавшиеся по подушке волосы.
Это было ненормально. Совершенно точно – ненормально. Подскочив с кровати, Наруто кинулся к рюкзаку и вытряхнул содержимое оного на пол. Разные пузырьки с таблетками и пластины с ними же рассыпались по ковру разноцветным мусором, и Узумаки понял, что не имеет представления о том, какие из них сейчас нужно дать Саске.
Паника охватила его, связала по рукам и ногам. Дыхание забилось колючим комом где-то в горле. Наруто, вскинув голову на всё сильнее и сильнее дрожащего друга, выругался, вновь подлетая к кровати. Пальцы схватили Саске за плечи, сжимая так сильно, чтобы брюнет наверняка почувствовал боль в этом своём бреду.
– Учиха! Открывай глаза!
Хотелось трясти его, ударить по щекам, но руки онемели, не слушались.
– Чёрт тебя дери, Учиха! Какие таблетки?!
***
– Зачем тебе куда-то спешить? Зачем?
Голос звучал в ушах, а её губы продолжали кривиться в нежной улыбке, пока она уводила за собой. Холодная вода уже вымочила штанины, стопы увязли в илистом дне, а руки всё не отпускали. Взгляд Белокожей гипнотизировал, а от её улыбки в голове неприятно гудело. Хотелось зажать виски пальцами, унять стучащий там пульс, но руки были полностью во власти её тонких пальцев.
Шаг, ещё шаг.
Вода холодит колени, а туман обступает всё плотнее.
– Со мной тебе будет хорошо…
Белокожая приникла ближе, обвивая руками шею и приподнимаясь на носочках, чтобы легко коснуться губ. Запах гнили, крови и тины ударил в нос, заполнил эту оболочку из кожи и пропитал кости. Саске попытался отпрянуть, но зацепился ногами за что-то под водой и рухнул. Вода поглотила тело парня без единого всплеска, словно масло, словно смола.
Над головой сомкнулось чёрное небо, оно шло лёгкой рябью и размывало всё перед глазами, заползая в них, выжигая белки. Саске протянул руку, в надежде зацепиться хоть за что-то, но пальцы сомкнулись лишь на этой вязкой чёрной жиже.
Она втекала в горло, обволакивала лёгкие и тянула на дно.
– Просто перестань бороться, – пропел голос Белокожей. – Тут тебе будет легче. Оставайся.
***
– Я тебя убью, Учиха! Слышишь?! – выпалил Наруто, хватая первый попавшийся пузырёк. Вроде бы он…вроде бы из него Саске всегда берёт по три таблетки…
Надеясь, что не сделает хуже, Наруто сел на кровати, сжимая в похолодевшем кулаке три кругляшка. Страшно побелевшее лицо Саске пугало своим неестественным спокойствием. Оно не должно было быть таким гладким, расслабленным. А эти красные разводы…
Наруто пальцами разжал судорожно сдавленные челюсти Саске, проталкивая через сжимающиеся губы по одной таблетке, надеясь, что он не поперхнётся…что не будет хуже.
Схватив с тумбочки стакан с водой, Узумаки приподнял голову брюнета, укладывая её к себе на колени, и влил немного в приоткрывшиеся губы, чтобы протолкнуть таблетки. Вода тонкой струйкой потекла по щеке Учихи, смешиваясь с кровью.
– Ну же! Глотай! – прорычал Наруто, с трудом размыкая вновь сжимающиеся зубы парня и вливая ещё немного воды.
Саске вздрогнул, фыркнул странно и всё-таки сглотнул, тут же закашлявшись. Узумаки, выронив стакан, перевернул его на бок, придерживая за плечо. Руки тряслись не хуже самого брюнета, в голове было пусто.
А если это не те таблетки?
***
– Останься…
– Не…нет…
– Зачем? Зачем тебе всё это? Будь со мной, Саске.
– Нет.
***
– Н-нет, – прохрипел Учиха, складываясь едва ли не пополам и сжимая себя руками, будто в попытке сдержать дрожащие кости в теле.
Он хрипло дышал, едва в силах разлепить горящие глаза. Смутно знакомая комната прыгала перед глазами, шла рябью, но была реальной. Здесь нет тумана…
– Туман, – выдохнул Саске, и Наруто резко наклонился, прислушиваясь к этому тихому надтреснотому голосу.
– Что?
Облегчение холодной волной прошлось по телу, и Наруто внезапно понял, что сам дрожит, как кленовый лист. Рука прошлась по лбу Саске, стирая испарину и убирая налипшие на лицо волосы. Учиха выдохнул шумно, переворачиваясь на спину и укладывая голову на коленях блондина. Чёрные глаза лихорадочно блестели, под ними появились глубокие тени, мелкие вены, налившись кровью, посинели, и теперь его лицо казалось странно испещрённым мелкими трещинами.
Он всё ещё подрагивал, всё ещё был где-то не в этом мире.
– Туман…везде был туман, – бормочет сбивчиво, но до ужаса чётко. Слова, как лезвия врезаются в кожу. Будет трудно их вытянуть, и Наруто совершенно не понимает от чего сейчас так больно?
Ведь Саске очнулся.
А если бы нет?
Узумаки прикрыл глаза, пытаясь сдержать рвущийся наружу слишком загнанный выдох. Подтянув одеяло, Наруто укрыл Учиху и вновь провёл пальцами по его лбу, привлекая внимание.
– Ты…тебе лучше?
Саске только сейчас ощутил, осознал, что в комнате он не один, а это тёплое под головой – чьи-то ноги. Нахмурившись, он перевёл взгляд на нависающее над ним лицо. Ну конечно. Узумаки…
***
– Господин Фугаку, я не рассчитывал на нашу встречу, – сухо проговорил Орочимару, впуская в свой кабинет мужчину.
– Признаться, я не горю желанием видеть вас, – поморщился Учиха. – Но вопрос очень важный и срочный?
– Слушаю вас, но поторопитесь, если можно. У меня через двадцать, – короткий взгляд на часы, – через девятнадцать минут операция.
– Почему Саске до сих пор жив?
Орочимару, прикрыв дверь, в лёгком удивлении уставился на мужчину. На сильное доктор был уже давно не силён: сталкиваясь каждый день со смертями, быстро учишься обрастать непробиваемым для эмоций панцирем.
– То есть? Вы этим недовольны?
– По вашим прогнозам Саске должен был стать овощем после операции, – твёрдо выпалил Фугаку. Мужчина выглядел напряжённо, если не сказать загнанно: его лицо пожелтело, мелкая сосудистая сеточка окрасила белки глаз в странный розоватый цвет, на фоне которого почти чёрные радужки казались слегка расплывчатыми кляксами.
Бывает, что за спиной кого-то ощущаешь тепло домашнего очага, кипу проблем на работе и какую-нибудь мирную отдушину. Но за такими, как Фугаку, ты не чувствуешь ничего. Это словно в пропасть упасть, словно видеть за статными плечами мужчины едва подрагивающую Бездну.
Орочимару знал двоих с такими же «крыльями». Себя и…Саске.
Наверняка юный Учиха унаследовал это от отца.
Но их глаза…такие одинаковые и такие разные.
Чистый лёд против замёрзшей, уже начавшей подгнивать водицы в небольшой луже. Ночное зимнее небо и осенняя хмарь. Саске ещё не покрылся этой тонкой пеленой гнили, что переходила от отца к сыну вместе с громкой фамилией.
– И?
– Он им не стал, – развёл руками Фугаку.
– Радовались бы, – усмехнулся Орочимару, продвигаясь вглубь кабинета и останавливаясь у окна. Привычное место, откуда можно было наблюдать за вяло копошащейся жизнью во дворе. Медсестры, работники клиники, больные и пришедшие на консультацию люди. Муравейник, окуренный сладковатым дымком морфия.
– Орочимару, – нетерпеливый выдох. – Вы прекрасно понимаете, что Саске…само его существование ставит под угрозу всю мою карьеру и репутацию.
– Фугаку – вы страшный монстр, – горькая усмешка. – Вы готовы превратить собственного сына в растение лишь в угоду своим планам?
– Вы не лучше меня, Орочимару. Ты взял мои деньги, твоими руками была проведена операция. Ты сам монстр!
– Я орудие в ваших руках, – спокойно пожал плечами мужчина. – Я делаю то, за что мне платят. А вы…делаете то, что вам позволяет ваша душа.
Фугаку зло прищурился, всматриваясь в поразительно спокойное лицо доктора.
– Ты думаешь, что тебе нечего терять? Ты думаешь, что мне не за что тебя схватить?
Тихий смешок. Орочимару напоминал флегматичного кота, перед которым в истерике бьётся особо крупная крыса. Мужчина, не спеша, прошёлся по кабинету и остановился напротив Фугаку, вглядываясь в лицо того с лёгкой усмешкой.
– У каждой болезни своё лицо, – задумчиво проговорил Орочимару. – Я уже вижу лицо вашей…
– Ты несёшь чушь, – поморщился Учиха. – Ответь мне, почему мой сын до сих пор вменяем?!
Если бы Орочимару был другим, если бы встретил Фугаку на десять или пятнадцать лет раньше, то поразился той ненависти, с которой говорил мужчина. Он бы почувствовал, как по коже стекают эти чёрные слова, превратившиеся в самую настоящую кислоту. Он бы удивился человеческой жестокости, чёрствости и гнили.
Но…то было бы пятнадцать лет назад. А сейчас, все эти годы превратили его кожу в драконью чешую, сделали сознание пустым. А когда ты пуст – не за что зацепиться. И даже самая чёрная мерзость пройдёт сквозь тебя. Ты – призрак.
Тебя уже нет.
– Ваш сын жив благодаря его упрямости и воли случая.
– Ты говорил, что операция…
Золотистые глаза доктора опасно сверкнули, и он улыбнулся:
– Операция? Ты уверен, что она была?
***
Потолок своей комнаты.
Потолок в доме у Джирайи.
Потолок к психушке…
…и вот потолок комнаты Наруто.
Ровный, качественный. Даже он пропитан теплом.
Саске закрыл глаза, выдыхая и пытаясь унять всё ещё бьющую его дрожь. Тело казалось невесомым сосудом, тонкой плёнкой, наполненной слишком тяжёлыми эмоциями. Боль…какая-то нереальная боль заполнила его полностью. Она отрезала от этого мира, заставляла погружаться всё ниже и ниже, пока тело не ударялось о дно.
Нет надежды выплыть, нет надежды зацепиться.
Даже дышать и то тяжело.
Саске поднял глаза, болезненно долго всматриваясь в лицо блондина. Да, он не из этого мира, и смотреть на него практически больно. Это как долго глядеть на солнце, как на блестящую в его лучах воду. Именно этим были глаза Наруто – яркие, живые, сейчас вновь наполнившиеся жизнью и блеском. Надолго ли он наполнился светом? Насколько его хватит?
Протянув руку, Саске легко зацепил парня за скулу, притягивая его лицо ближе к своему и осторожно касаясь губ, будто в страхе обжечься о чужую жизнь.
– Саске…ты меня пугаешь, – слабо улыбнулся Наруто, отстраняясь. Чёрные глаза не могут смотреть так мягко. Это не его Учиха…
Усмехнувшись, брюнет сел, сгорбился, роняя лоб на согнутые колени. Наруто, как завороженный, смотрел на тонкую кожу, сквозь которую отчетливо проступил гребень позвоночника. Одинокая тёмная родинка под левой лопаткой казалась неаккуратной точкой на белом листе бумаги.
– Она приходила опять, – глухо донеслось до Наруто. – Звала за собой.
– Та девушка?
Кивок.
– И что ей было нужно?
– Я не знаю.
Спина Саске вздрогнула, и брюнет подцепил пальцами валяющуюся на полу одежду. Потребовалось несколько долгих минут, чтобы совладать с джинсами и с рубашкой, которую любезно пожаловал ему Наруто. Светлая ткань так непривычно легла на тело, и Саске усмехнулся…траур стал второй его натурой. Только вот по кому или чему он его носит?
Оттолкнувшись от кровати, Саске поднялся и пришлось опереться рукой о стену, чтобы не завалиться на пол.
– Если бы я мог запретить ей приходить.
Наруто напряжённо следил за этой пошатывающейся фигурой. Саске словно ещё не отошёл ото сна полностью. Он бредил, находясь в каких-то своих мыслях, и от этого взгляд Учихи становился пугающе пустым.
– Она зовёт за собой, Наруто. И я иду…
– А ты не иди! – зло выпалил блондин, ударяя кулаком по кровати. – Ты вообще рехнулся верить всяким глюкам?!
Глаза лишь вскользь мазнули по лицу парня и вновь устремились в пространство. Нос защипало. Поднеся руку к лицу, Учиха стёр пальцами кровавую влагу и мрачно усмехнулся.
– Мне нужно…в ванную.
– Да…
Наруто не рискнул предложить помощь. Слишком хорошо помнил, как Саске реагирует на оную, как остро относится к жалости.
Но Узумаки не жалел его, отучившись испытывать это чувство к Учихе. Жалеть нужно тех, кто сдался, а Саске сдаваться отказывался.
Или же Наруто хотелось в это верить.
***
Безумие смотрело на него из зеркала. У него были картонные шарики глаз, выкрашенные в чёрный гуашью, неровная полоска губ, прорезанная в бумажном лице. Бумажная поделка, кукла с омерзительным нутром. Без радости, без чувств, без надежды.
Ненависть.
Вот та чёрная жижа, что заполнила его, которой он наглотался сполна. И теперь она бурлит в груди, выдавая своё бульканье за быстрые и тяжёлые удары сердца. Если ему суждено замолчать сейчас, то это будет смешно…
Саске оскалился своему отражению.
Боль…
Она всюду.
Хотелось сжать пальцы, вцепиться ими в свою шкуру и сдёрнуть, выкинуть, сжечь. Но выходило лишь царапать ногтями…
Бесполезная обёртка…
– Ну же, Саске, иди ко мне.
Этот голос заставил крутануться на месте так резко, что перед глазами всё на миг померкло. Саске, схватившись за какую-то трубу, попытался удержать тело от падения. Если он рухнет, то эта жижа вновь затянет его…
А так быть не должно…
Нет. Только не так.
Что значит сойти с ума?
Саске поднял глаза. Его отражение скалилось окровавленными губами и беззвучно шевелило ими. Слова…какие слова?
– Иди ко мне…
Всё перестало существовать. Только её зовущий голос и её холодные руки на плечах, каменной тяжестью тянущие на дно.
Теперь ты, кажется, знаешь, что значит сойти с ума?
Зацепиться за эту реальность! Да хоть за что-то зацепиться…
Наруто вошёл в ванную как раз вовремя, чтобы успеть подхватить парня под руку и, не дав упасть, медленно опуститься с ним на пол. Саске выглядел потерянным, он смотрел в пустоту и шевелил глазами, в которых плескалось что-то очень похожее на страх.
– Что такое?
Учиха сильно зажмурился, будто звук чужого голоса причинял боль.
– Саске?
Брюнет поднял на него бледное осунувшееся лицо и непонимающе моргнул. Наруто разрезал лишь одним своим появлением эту густую пелену из бреда и галлюцинаций. Мелкими крючками цеплял за кожу, вытягивая к электрическому свету мерцающей лампочки.
– Ты здесь, – понимая, что Учиха стремительно теряет связи с реальностью, прошептал Наруто. Он поймал парня за затылок и прижал его лоб к своему, впериваясь в обсидиановые омуты.
– Я здесь.
Тонкая ладонь судорожно зацепилась за ворот футболки Наруто, стискивая его так сильно, что кромка оного впилась в шею сзади. Узумаки зашипел, но отстраняться не стал, сжимая жесткие волосы парня. Саске выкарабкается, он сможет найти путь из этого треклятого иллюзорного мира…
Ведь всегда умел.
Вдох, выдох…Учиха пытался терпеть подступающий к горлу горький ком и держаться, хотя всё под пальцами расползалось и оседало на них липкой трухой. Только потемневшие от беспокойства голубые глаза…чьи они? Он ведь знает этого парня.
Нет. Нужно…нужно собраться.
Он зажмурился, рвано выдыхая и резко поднял веки. По радужкам ударил свет, лицо Узумаки расплылось, но тут же собралось и стало выглядеть как плохо нарисованная мозаика.
– Какого…отпусти.
Хриплый, но его голос. Наруто улыбнулся неуверенно, напоследок проводя ладонью по взъерошенным волосам на затылке, и отстранился. С Саске любая задержка рядом была равносильна чечётке на бомбе.
Учиха поднялся, придерживаясь за стены. Он хмурился, недовольно глядя на всё ещё сидящего на полу парня.
– Ты так и будешь здесь сидеть?
– Тебе жалко? – глуповато усмехнулся Наруто, но всё-таки поднялся.
Саске пожал плечами, поворачиваясь к раковине и тяжело глядя в своё отражение. Наруто на миг показалось, что друга вновь затянет омут иллюзорного мира, но Учиха сморгнул и включил воду, опуская взгляд.
– Твоя ванная. Можешь валяться где хочешь.
– Вот именно. Умывайся…я завтрак сделаю.
Дверь, скрипнув, закрылась, а Саске криво усмехнулся, набирая пригоршню воды. Наруто поверил во что-то хорошее, что никогда не наступит. Вновь нацепил свои треклятые очки давно пошедшие трещинами.
Или же пытается заставить себя верить, что всё будет нормально?
***
– Её не было, Фугаку, – безжалостно припечатал доктор. Его длинные пальцы пробежались по стопке бумаг и ловким жестом фокусника выудили оттуда тонкую жёлтую папку. – Учиха Саске был переведён в палату интенсивной терапии после проведения операции. Ты веришь этому?
