Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 77 (всего у книги 87 страниц)
Саске потянулся ближе, но Наруто отпрянул, выпуская телефон и вжимаясь спиной в стену.
– Ничего не изменилось, – глядя на колени Учихи, выпалил блондин. – Я…когда мне станет лучше, я уйду. А ты…будешь жить.
Саске тяжело вздохнул, убирая телефон в карман и поднимаясь. Его кружка с кофе гулко стукнула о стол, и половицы скрипнули, когда парень в полном молчании покинул комнату. Учихе хотелось ругаться, хотелось заехать по этой физиономии так, чтобы нос треснул, но приходилось сдерживаться, сжимая скрипящий телефон.
Он раздражённо толкнул лязгнувшую расшатавшимся стеклом в раме дверь на балкон. В лицо ударил вечерний воздух, уши заложило от шума проносящегося мимо поезда. Вцепившись во влажные перила, Саске зло выругался, глядя на колыхающуюся тёмную полоску посадки, за которой начинался вокзал и железнодорожные пути.
Ему осточертело барахтаться в этих сетях, утягивая на дно не только себя, но и Узумаки, который оказался хреновым рыбаком. Если бы можно было развернуть всё вспять, то Саске с радостью бы поджог сети и они никогда бы не вернулись из лесного домика, где не было всех этих крючков и лесок.
Дрожащими пальцами Учиха вытянул из пачки сигарету, сразу же зажимая её зубами так сильно, что челюсти заныли. Нужно было придумать выход из всего этого дерьма. Нужно было вырваться…
Взгляд зацепился за красную полоску горизонта, что рваной линией проглядывался в прорези меж домов. Завтра будет новый день. День, когда ему придётся идти к Мадаре…
Только вот кто сказал, что он обязан.
Саске даже усмехнулся, чиркая зажигалкой и затягиваясь.
Мадара закинул свой невод, который покрыл собой всё это беспокойное море, но и представить не мог, что у некоторых рыб зубы поострее его собственных и тонкие лески им не преграда. Бег всегда был смыслом жизни – пока ты двигаешься, ты живёшь, а если сложил руки и смирился с судьбой, то можно копать яму.
Оставалось только придумать, как выбраться так, чтобы лопнувшие путы не стеганули по другому.
Нарастающая боль в виске отвратительно стрельнула во всю голову, и пришлось приложить к пульсирующей точке пальцы, морщась. Саске совершенно забыл о том, что его собственный организм стал походить на треклятую марионетку, что двигается только на таблетках. Они стали его топливом. Сжирая круглые горьковатые колёса, оболочка продолжает функционировать, двигаясь, разговаривая и пытаясь вытащить чужой зад из проблем. Нити, что поддерживали марионетку, провисли и теперь едва ли не волоклись по земле, потому что Кукловод устал их держать, сдавшись. Приходилось жить на химии.
Сколько он не спал? День? Два? А не ел…
Желудок отвратительно заныл, напоминая, что оболочка требует хоть чего-то, кроме кофе, что продержит её функционирующей ещё немного.
Телефон в кармане завибрировал так неожиданно, что Саске едва не выронил сигарету из пальцев. Это взбесило ещё сильнее, и пришлось, ругнувшись, доставать сотовый и отвечать на звонок, надеясь, что на том конце окажется Мадара и можно будет попытаться выместить на нём свою злость. Однако трубка заговорила совершенно другим голосом…
– Наруто? – выпалил Нагато. – Это ты?
– Что ты хочешь? – сухо спросил Учиха, щурясь от едкого дыма.
– Я так и знал, что нарвусь на тебя… – разочарованный смешок.
– Говори.
– Я хочу помочь вам…
Саске недоумевающе приподнял бровь. Если этот придурок вдруг решил стать матерью Терезой, переняв эстафету у Наруто, то все его благие намерения казались сплошь пропитанными каким-то лживым желанием выгородить самого себя. Нагато изо всех сил пытался влезть в белые одежды, которые были для него слишком просторными и, волочась по земле, всё равно окрашивались в пыльно-чёрные.
– С чего бы вдруг? – едко спросил Учиха.
– Наруто – мой друг.
– Друг? Значит, в твоём понимании нормально травить друга наркотиками?
– А ты хотел бы, чтобы он повесился на ближайшей ветке? – раздражённо прорычала трубка. – Ты не видел его тогда, не знаешь, что с ним было…
– Зато его видел ты, – пожал плечами Учиха. – Наш взрослый, мудрый Нагато, к которому идиот Узумаки бежит при первом же случае. Разве ты не нашёл ничего лучше…
– Не тебе меня судить, – резко перебил его красноволосый, и в трубке послышался тяжёлый вздох, будто бы парень боролся с самим собой, чтобы не повысить тон. – Ты угрожал ему пистолетом…
– И это он тебе рассказал, – хмыкнул Саске, облокачиваясь спиной о стену и отщёлкивая окурок. Рука полезла в карман, но он вовремя вспомнил, что и эту сигарету пришлось просить у прохожего. Раздражённо скривив губы, брюнет постучал пальцами по ржавым балконным перилам: – Что ещё он тебе рассказал? Давай, обвиняй меня, Нагато. Может быть, на моём фоне ты будешь казаться лучше…
– Это сейчас не важно, Саске. Мы оба…оба в своё время натворили глупостей. Но сейчас я действительно хочу помочь. И глупо отказываться…
– А я вообще не умный, – усмехнулся Учиха, сбрасывая звонок и убирая телефон в карман. Пнув дверь, он вышел в коридор, подгоняемый прохладным сквозняком.
Кто-то, кто шагал с кухни в свою комнату, недовольно окликнул о чём-то вроде запрета курения в общежитии, но удостоился лишь оттопыренного среднего пальца и безразличного взгляда. Сейчас было не до всех этих дурацких правил.
Сотовый в кармане завибрировал вновь, когда Учиха вернулся в их с Наруто комнату. После уличной прохлады здесь казалось очень жарко и душно. Оглядевшись, Саске подошёл к окну, дёргая за ручку и со скрипом открывая его, дабы впустить внутрь немного свежего воздуха.
– Холодно. Закрой, – проворчал свернувшийся в три погибели на кровати Наруто, заставив удивлённо поднять брови и отрицательно качнуть головой:
– Тут дышать нечем.
С этими словами Учиха стянул с соседней кровати плед и набросил на странно вздрогнувшего блондина. Наруто зацепился пальцами за ткань, натягивая её до самого подбородка и будто бы специально смотря только на пол. Брюнет даже сейчас видел, что парня бьёт мелкая дрожь, а губы побелели и ссохлись.
«Он сам виноват», – резко отозвался внутренний голос на желание убрать с бледного лица налипшие пшеничные пряди.
Саске ненавидел, когда чужая слабость так сильно бросалась в глаза. И не потому что считал, что каждый из людей должен быть из камня, а потому что не хотел признаваться себе в том, что иногда и сам выглядит не лучше. Видеть в отражение другого собственную боль было отвратительно. Хотелось взять за плечи, поставить на ноги и хорошенько встряхнуть.
Он вперился взглядом в Наруто, ища в нём эту треклятую червоточинку, которую так хотелось вырвать, чтобы парень вновь стал собой.
Телефон вновь завибрировал, и пришлось раздражённо сбросить звонок и удалить, не читая, несколько назойливых смс от Нагато. Кажется, тот сделал своей жизненной целью доставать его предложениями о помощи.
Хотя Саске понимал, что других возможностей спастись из этой паутины у них нет. Оставалось только просить помощи у Итачи, чего он делать категорически не хотел, или же принимать уже протянутую.
Наруто сонно поморщился, накрываясь пледом сильнее и, кажется, проваливаясь в сон, судя по расслабленному лицу. Оно перестало напоминать гримасу боли, став безликой ровной картонкой.
– Видишь, он такой же, как и все…
Тихий голос над самым ухом, затем мягкое касание ледяных губ к виску и колкие мурашки по позвоночнику, дробящие кости.
Она отошла от него, склоняя голову набок и улыбаясь губами, в глубоких трещинах которых залегла подсохшая кровь. Длинные чёрные волосы, спутанные вместе с блестящими водорослями, тонкая кожа и проступающие линии вен…
– Он стал для тебя такой же картонкой, как и все остальные.
– Только не он, – резко отрезал Саске, тут же прикусывая язык: разговаривать вслух с самим собой было не особо приятно.
Странный липкий страх пробежался по телу траурным саваном, когда она подошла ближе, обнимая за дрогнувшие плечи и заставляя посмотреть на Узумаки.
– Ради него ты остался здесь, а он оказался ненастоящим…
Саске дёрнулся, сбрасывая с себя руки Белокожей, ударился бедром о стул, неловко взмахнув рукой перед собой. Неясный образ тут же рассеялся, но лёгкий мелодичный смех ввинтился в уши, усиливаемый очередной вибрацией телефона.
Ухватив его, Учиха резко выпалил в трубку:
– Приезжай.
***
Наверное, вахтерша была несколько удивлена, увидев парня, который едва тащит другого, накрытого пледом. Саске не обратил на неё никакого внимания, едва удерживаясь на ногах со своей не особо тяжёлой ношей.
Отсутствие еды и нормального сна давали о себе знать: голова кружилась всё сильнее, руки мелко дрожали, а ноги отказывались идти. Поэтому, уложив заснувшего Наруто на заднее сиденье и захлопнув дверь, Учиха без сил повалился на сиденье рядом с водительским.
– Он спит? – спросил Нагато, но удостоился лишь косого взгляда и безразличия.
Машина с тихим шелестом отъехала от общаги.
***
– Наруто…
Кто-то звал его, но Узумаки никак не мог увидеть лица этого человека. Руки и ноги стягивало отвратительными холодными жгутами, по которым струилась красноватая жидкость с крупными багряными сгустками. Здесь было холодно, но мёрзли почему-то только кончики пальцев и ноги… Ноги просто отваливались, если быть точным. Но боль приходила будто бы из-за туманной завесы, почему-то пахнущей знакомым сигаретным дымом.
Вокруг кружились неясные силуэты: тёмные, красные, искрящиеся. Но ни один из них не был знаком.
– Наруто!
Узумаки попытался подняться, но жгуты сдавили сильнее и боль оказалась попросту оглушающей. Она взорвалась в груди и пронзила всё тело мелкими осколками, изрезавшими его в лоскуты. Ему показалось, что посмотри он на свою руку, то увидит кровавые ошмётки вместо кожи и белёсое крошево заместо костей.
Но он так и не смог посмотреть: его дёрнуло и…сон кончился.
Блондин открыл глаза и тут же глухо застонал, обхватывая себя руками. Что-то жёсткое под щекой неприятно ободрало кожу, а в нос въелся запах бензина.
«Бензин?», – удивлённо подумал парень.
Наруто приподнял голову в попытке оглядеться. У него даже получилось разглядеть два сиденья перед собой, и мозг запоздало понял, что он находится в салоне какой-то машины. Второй мыслью было, что Мадара всё-таки решил увезти его подальше в лес и закопать, и Узумаки даже усмехнулся этому внезапному концу всей данной истории, но…
– Нагато? – удивлённо спросил он, заметив выгоревшие на солнце красные пряди.
Резко дёрнул головой в сторону соседнего сиденья, из-за спинки которого на него в упор смотрел Саске. Разум отказывался воспринимать этих двоих в одной машине, а себя не хотел видеть третьим, потому что логика расплавленным железом стекала сквозь пальцы. Что он тут забыл? Почему они куда-то едут?
Болезненная судорога, скрутившая тело, выбила последние попытки догадаться о происходящем. Наруто уткнулся лицом в колючую обивку, едва ли не прихватывая её зубами, впиваясь пальцами в поролон. С телом что-то происходило: его корёжило, скручивало и дробило. Хотелось вылезти из него и оставить этот корчащийся кусок мяса. Выждать. Но как ни пытался Наруто выбраться из него, у него ничего не получалось.
Сбившийся плед, скрутил его ноги, став слишком жарким. Дышать внезапно стало нечем, и парень поднял раскалившиеся глаза на тёмное окно. Попытался дотянуться до ручки, чтобы открыть оное, но очередная судорога вновь завязала морской узел из его болевых окончаний.
– Наруто? – позвал Саске, замечая, что блондину явно стало хуже.
Нагато, сворачивающий на трассу, бросил на Учиху обеспокоенный взгляд и притормозил:
– Пересядь к нему.
Но Саске и без его подсказок толкнул дверь, как только машина остановилась. Усевшись сзади, брюнет подхватил Узумаки под плечи, укладывая того себе на колени и захлопывая дверцу. Машина вновь тронулась, вливаясь в общий ночной поток.
Холодный лоб под ледяными пальцами был слегка влажным, а взгляд Наруто казался ровней тому, которым обычно смотрят умирающие от старости псы: они не могут уйти сами и, мучаясь, всё чаще и чаще кладут свою голову на колени хозяина, молча надеясь, что завтра уже не будет. Получить последнюю ласку, уснуть и не проснуться.
– Терпи, – прошипел Саске, сжимая пальцы на вороте футболки парня. – Иначе сам врежу.
– Врежь, – дрожащим голосом попросил Наруто. – Может, вырубит.
– Я сказал, терпи, – раздражённо рыкнул Учиха.
Дотянувшись до пледа, он скинул его с запутавшихся ног парня и вновь приложил ладонь ко лбу. Машина вильнула, мимо пронеслась гудящая фура, и Саске недовольно посмотрел на Нагато:
– Долго нам ещё?
– Час…или полтора.
– Охереть.
– У него ломка.
– Вижу, – шикнул брюнет, раздражаясь ещё сильнее от очевидных замечаний. – Жми давай.
Рука забралась под футболку Узумаки, опускаясь на солнечное сплетение, согревая бешено бьющееся сердце своим холодом, желая проникнуть глубже и успокоить, унять.
Или же сжать, чтобы хотело бороться дальше.
Наруто перевернулся на спину, сжимая пальцами обивку.
– Не гони, – выпалил Саске. – Если нас остановят менты, то…
Нагато отрывисто кивнул, сбавляя скорость.
– Учиха, куда мы едем? – отдышавшись от очередной судороги, спросил Наруто.
– Подальше от Мадары.
– Ты…с ума сошёл?
Меж светлых бровей залегла болезненно-глубокая морщинка, и Наруто попытался подняться, но его возмущения хватило лишь на недовольный блеск в глазах.
– Давно уже, – передёрнул плечами Саске, надавливая на грудь парня и опуская его обратно к себе на колени. – Если ты не заметил.
– Идиот.
Наруто резко сел, обхватывая себя поперёк живота руками и сгибаясь лицом к коленям. Болела голова, болело всё, а внутренности наматывали на огромный вал с шипами. Они рвали их, и горькое месиво подступало к глотке.
Приходилось дышать мелкими глотками, сгибаясь всё сильнее, пока гудящий позвоночник не затрещал предупреждающе. Наруто казалось, что весь он состоит из сухих веток, которые с одной стороны жгут огнём, а с другой выстуживают льдом. Посередине же было непонятное, отрешённое и отвратительно спутанное, как и его мысли. Машина двигалась, а вместе с ней и тело будто бы разлеталось на атомы, чтобы собраться вновь, чувствуя каждую кочку в ровном асфальте.
– Останови, – выдохнул он.
Судя по тому, что машина медленно съехала к обочине, его вид говорил сам за себя. Кое-как вывалившись из салона, Наруто едва не рухнул в мокрую траву, но чья-то рука вовремя удержала его за плечи. Узумаки даже поблагодарить не успел, как его вывернуло наизнанку той самой чёрной желчью, что давно уже колыхалась где-то под рёбрами.
На миг дышать стало легче, но только на миг. Прохладный осенний воздух стеганул по лицу набирающим силу ураганом. Его дёрнули назад, поднося к губам пластиковое горлышко бутылки, и в глотку полилась безвкусная вода. Наруто с трудом сделал первый глоток, проталкивая осевшую во вру горечь обратно. Сжал пальцы на груди Учихи, комкая его футболку и предостерегающе мотнул головой, отстраняясь. Выдохнул-вдохнул, находя взглядом чёрные глаза.
– Как?
– Не знаю, – мотнул блондин головой, с сомнением косясь на бутылку и на открытую дверь.
Желудок саднило, будто бы вместе с водой он наглотался разбитого стекла и закусил лезвиями. Неуверенно кивнул в сторону выхода и, дождавшись, пока Саске вылезет первым, вышел следом, игнорируя протянутую руку. Слишком хорошо Узумаки успел узнать разум брюнета, который помощь предлагает в самых крайних случаях. А считать это всё таковым очень не хотелось.
Цепляясь за влажный металл машины, Наруто выпрямился, но тут же ссутулился, почувствовав укол под рёбра.
Только сейчас, когда первый приступ чуть утих, парень понял, что давно уже стемнело и те белые круги перед глазами были отсветами фонарей, тянущимися вдоль трассы.
Он сошёл с обочины, едва не навернувшись, но вовремя выровняв своё тело. Высокая трава, цепляясь за джинсы, поддерживала его, выступая чем-то вроде своеобразного костыля, но и от настоящего он бы не отказался.
Узумаки повернулся на хлопок двери, заметив, что Нагато предпочёл остаться в машине, а Саске смотрит на него тем самым тяжёлым взглядом, который не предвещает ничего хорошего.
Лучше бы правда врезал.
Иногда глаза Учихи становятся чем-то вроде зеркала, в котором можно увидеть всю собственную глупость. Даже когда Саске не тыкает его носом в оную лично, Наруто видит свои ошибки или то, что сам брюнет считает таковыми. Сейчас же было действительно неловко за то, что показал, как плохо. Привык, подстроился.
– И как тебе? – хмыкнул Саске, подходя ближе и склоняя голову. – Нравится?
– В восторге, – прохрипел Наруто.
– Ммм, вон оно как…
Дрожь вновь начала подниматься от щиколоток по ногам. Впилась в позвоночник, и стоять стало трудно. Наруто уже пожалел, что решил выйти подышать ночным воздухом, потому тело отказывалось держаться вертикально.
– Тебе обязательно…всё это…
– Обязательно что?
– Издеваться.
Саске не ответил, усмехнувшись и резко обхватывая Наруто за плечи, чтобы притянуть к себе.
– Если ты ещё раз сделаешь это, я сломаю тебе руки, – прошипел он на ухо, ощущая, как тело Узумаки почти благодарно опирается на него своей лихорадочной тяжестью. – А потом и ноги, если не подействует.
– Договорились, – устало выдохнул блондин.
Он прикрыл глаза, всё ещё не решаясь…
Но ведь это же трасса. Здесь не может быть чужих взглядов. Здесь не может быть Мадары.
Вздохнув, Наруто уткнулся лицом в сгиб шеи Саске, чувствуя под губами холодную кожу, пропитанную горьким сигаретным дымом. Руки несмело двинулись вверх по спине, дрожа каждым суставом. Не от вновь накатывающей боли, а от того, что слишком долго хотел обнять, забыв о страхе за чужую жизнь за клеткой из рёбер.
Саске поднял голову, вглядываясь в ночное небо. Нужно было обнять, но руки безвольно повисли вдоль туловища, напоминая ветви ивы. За то время, что Узумаки играл свою глупую роль спасителя и жертвенного агнца, он, Учиха, уже привык ощущать рядом с собой только холод, сменяющийся злостью и желанием отомстить. Сейчас же чудилось, будто бы по коже водят паяльником.
Слова не шли. Это раздражало, потому что нужно было что-то сказать, а не стоять столбом, вперившись в отказывающееся давать подсказки небо. Саске опустил голову, уткнувшись носом куда-то в вихрастую макушку, ощутив, как сильнее сжались руки на его спине. Переступить через тщательно возводимую стену было нелегко: он постоянно соскальзывал и резал пальцы льдом в кровь. Резко выдохнув, брюнет перемахнул эту преграду. Он обнял Наруто, прижимая к себе.
– Идём в машину, – тихо сказал Учиха. – Нужно ехать.
***
– Это квартира моей прабабушки, – сказал Нагато, шаря в карманах в поисках ключей.
Они стояли в тёмном подъезде трехэтажного дома. Одного из тех, в которых никогда не бывает вкручена лампочка и приходится передвигаться на ощупь, стараясь не наступить на притаившуюся в темноте кошку. В таких подъездах всегда пахнет едой, сигаретами и кошачьим духом, а до слуха доносятся приглушённые дверьми звуки чужой жизни.
Ключи нашлись, но теперь пришлось шарить ими по двери в поисках замочной скважины. Звук выходил мерзким, и это ещё сильнее нервировало Саске, который придерживал вырубающегося Наруто. Узумаки последнюю часть дороги походил на пытающегося восстать из могилы трупа: бледный, с тёмными кругами под глазами и ссохшимися губами. То и дело казалось, будто бы Наруто вот-вот уснёт, но парень всё равно просыпался, обводил салон мутными глазами и тянулся за бутылкой с водой.
– После её смерти я переехал отсюда…город маленький…тут нечего ловить.
Ключ всё-таки попал в скважину, и красноволосый провернул его с лёгким щелчком. Дверь ввалилась внутрь, выпуская на порог густую темноту старой, оставленной жильцами квартиры. В лицо пахнуло холодом, который мог соперничать разве что с могильным. Саске почувствовал, как оттуда на них посмотрело нечто тёмное, застарелое. Оно не хотело впускать внутрь непрошенных гостей, не хотело делиться своей территорией, своим воздухом. Но Учиха, отогнав дурные мысли, шагнул через порог, и мрак расступился, почувствовав нечто более тёмное внутри этого худощавого молодого человека.
Нагато, захлопнув за ними дверь, зашёл следом и щёлкнул выключателем, зажигая светильник, выхвативший своим янтарно-тусклым светом прижавшийся к стене тёмно-ореховый комод. Сверху он был заботливо укрыт пыльно-белой вязаной салфеткой, которая давно пожелтела от времени и стала напоминать витиеватую паутину. Её придавливали безвкусные статуэтки разнообразных кошек, смотрящих на незваных гостей своими нарисованными глазами.
– Тут только одна комната, но…
– Сойдёт, – бросил Саске, проходя прямо по коридору. Ему казалось, что за дверью, что проступила из дымного мрака впереди, кто-то есть. Кто-то вяжет, качаясь на кресле-качалке, и тихо напевает себе под нос какую-то забытую всеми песню. Это ощущение было настолько навязчивым, что оседало на кожу неприятной липкой паутиной, заставив Учиху замереть прежде, чем он толкнул дверь.
По коже прошла холодная дрожь, когда взгляд прошёлся по небольшой коморке с приютившимся в углу сложенным диваном в крупную клетку. Комната, конечно, была пуста, но ощущение, будто здесь совсем недавно кто-то был, не покидало.
– Где мы? – тихо спросил вновь проснувшийся Наруто, и Саске прошёл к дивану, опуская свою ношу на оный.
Узумаки сонно поёжился, натягивая свой плед сильнее, заворачиваясь в него, будто бы в кокон. Внутри всё дрожало, и было отвратительно сухо во рту. Сколько бы он ни пил воды, никак не мог утолить эту жажду, рождающуюся в затылке и снежным комом прокатывающуюся по всему телу. Неприятный зуд появлялся то на лопатке, то на шее, но Наруто никак не мог успокоить его, даже проводя ногтями по коже несколько раз. Будто бы этих ощущений и не было вовсе…
– Поживёте пока здесь, – мягко улыбнулся ему Нагато, останавливаясь рядом. Но, поймав тяжёлый взгляд Саске, заметно посерел и отвел глаза в сторону.
Красноволосый присел рядом с диваном, заглядывая в бледное лицо и сочувственно поджимая губы. Он представлял, каково сейчас Узумаки, и знал, что дальше будет только хуже. Пальцы сжали в кармане пакетик с перекатывающимся внутри «песком». Оставить это было опасно, но не отдать, значило рискнуть жизнью Наруто ещё сильнее. Подавшись вперёд, Нагато обхватил блондина одной рукой, а второй быстро вложил в его ладонь тот самый пакетик.
– Береги себя…
С этими словами парень резко отстранился, поднимаясь.
Учиха, пройдясь по комнате, задвинул пыльные шторы и едва не чихнул от взвившегося в воздух сизого облачка. Это место напоминало ему музей старческого барахла. Хотелось вынести отсюда всё, оставив лишь скрипучий паркет и, пожалуй, матрасы.
– Спасибо, Нагато, – отозвался Наруто.
– Да, – резко выпалил Саске, поворачиваясь к красноволосому. – Спасибо, что подсадил его на эту дрянь.
– Я уже всё объяснил, – поморщился тот.
– Засунь свои объяснения себе в зад, – ощерился Учиха. – Думаю, тебе понравится.
Нагато смерил его долгим усталым взглядом и отвернулся к Наруто.
– Так резко бросать нельзя, – сказал он. – Организм может не выдержать.
– Предлагаешь устроить ему прощальный ужин? Гости приносят с собой шприцы, а дурью мы уж угостим, – ядовито усмехнулся Учиха. – Иди на хер со своими знаниями. Ты уже помог.
– Саске…я серьёзно…
– Я тоже. Спасибо, Нагато, но дальше мы сами.
Это «спасибо» звучало примерно так же, как и посыл от Саске, и, кажется, красноволосый это понял. Кивнув Наруто, он вышел из комнаты, провожаемый раздражённым брюнетом. Нагато шёл быстро и остановился лишь у двери, посмотрев на Учиху в упор.
– Ты должен знать, что ничего может не получиться с первого раза…
– Получится, – твёрдо заверил парень.
– Это ведь не просто так всё…
– Нагато, мы разберёмся без тебя, – сквозь зубы прошипел Учиха. – Ты сделал своё благое дело. Теперь следи: вдруг крылья прорежутся.
– За квартиру оплачено на месяц вперёд, – сухим тоном выпалил Нагато. – Можешь не волноваться. Но дальше вы сами.
– Да.
Саске, дождавшись, пока дверь за красноволосым с щелчком закроется, провернул ключи в замке и бросил их на комод. Нагато ушёл, забрав вместе с собой то ужасное напряжение, что давило на плечи и отупляло. Или же дело было не в нём?
Учиха не стал проходить в комнату, где был Наруто, свернув на кухню. Выключатель он нашёл не сразу, подолгу вглядываясь в царящую здесь темноту. Когда зажёгся тусклый свет, тени боязливо юркнули по углам, открывая невысокий старый холодильник с распахнутыми дверцами и безжизненно-сухим пластиковым нутром. Шнур от него Саске, проходя мимо, пнул ногой и повернулся к стоявшей в углу у окна плите. Ничего необычного: простая кухня со столом у стены, тумбами и подвесными ящиками. Старушка, что жила здесь, явно пыталась украсить это место искусственным цветком, оплетающим газовую трубу, давно вставшими часами в виде кошачьей мордочки, пустой вазой на подоконнике.
Чужие вещи хранили холод чужих же рук. Прикасаться ко всему этому не хотелось и, пошарив по карманам в поисках сигарет, Учиха мысленно ругнулся: он вновь забыл, что пачка давно опустела. Зато наткнулся пальцами на пластмаску телефона и, достав его, отключил.
Пора было сбежать от не отпускающего их мира, оградив себя стеной из выключенного телефона, оборванных связей и сожжённых мостов.
Пошарив по ящикам, Саске нашёл старенький электрический чайник, светло-голубой от выжегшего его солнца. Он оглядел его со всех сторон, проводя пальцами по потёртой пластмассе, набрал воды из-под чихнувшего краника и поставил на подоконник, включая вилку в розетку.
Кружки нашлись в самом нижнем ящике массивной светло-кремовой тумбы. Из ящика пахнуло давно закончившимся печеньем, крошки которого до сих пор виднелись по углам. От мимолётного запаха еды желудок вновь скрутило режущей болью.
В соседнем ящике нашлась забытая кем-то аптечка. Отсюда пахло лекарствами и корвалолом, впитавшимся своим удушливым запахом в рассохшееся ДВП.
Выложив аптечку на стол, Учиха открыл её и довольно провёл пальцами по бинту и нескольким пузырькам йода. В самом углу он заметил пачку активированного угля, но не стал вытаскивать, решив, что только полный идиот будет лечить ломку или ножевое ранение этими бесполезными таблетками.
Подхватив свои находки, Саске вернулся в комнату к Наруто, застав блондина за попыткой подняться с дивана.
– И куда ты? – поднял брови Учиха, зажигая тусклый настенный светильник.
Висящая под самым потолком хрустального вида люстра обиженно блеснула своими закруглёнными каплями, но столько света сейчас не хотелось.
– К тебе, – просто ответил Наруто, смотря как-то даже недоумевающе, словно были другие варианты. Ему не нравилось находиться в этой чужой комнате одному, слыша отдалённые шаги Учихи где-то за стенкой, и то, как тот шумит дверцами ящиков.
Совершенно беспричинный страх охватывал его с такой силой, будто бы Наруто боялся всей этой темноты в комнате. Узумаки пытался убедить себя в том, что в ней нет ничего, кроме пустоты, но воображение рисовало призраков старой квартиры, и он едва удержался от вздоха облегчения, когда в дверях показался Саске.
– Лежи и не дёргайся.
Учиха пододвинул к дивану стул и сел на него, раскладывая на собственных коленях бинт.
– Снимай футболку, – не глядя на Наруто, сказал он.
Узумаки, кое-как выпутавшись из пледа, потянул тонкую ткань наверх, каждым сантиметром кожи ощущая отвратительный озноб. Отложив её на спинку дивана, парень выжидающе замер, следя за тем, как белые пальцы быстро распутывают бинт. Наруто чувствовал себя виноватым и опасался даже посмотреть в глаза напротив и найти там обвинение. Но брюнет сам окинул его задумчивым взглядом и, покачав головой, сказал:
– Нет, сначала тебя надо искупать.
– Саске…не стоит. Не надо.
Отложив бинт на диван, Учиха поднялся, выжидающе уставившись на Наруто.
– Поднимайся.
Вздохнув, Узумаки нехотя встал, вновь заматываясь в плед и пошатываясь, побрёл следом за парнем. Он не испытывал особого желания окунаться под воду, потому что горячему телу и без того было холодно от каждого дуновения сквозняка.
Ванная оказалась тесной коморкой, пропахшей сыростью и стиральным порошком. Но воздух здесь был сухой и неприятно царапал лёгкие. Саске закрыл за ними дверь, включая белый яркий свет под потолком.
– Ты собрался…быть здесь со мной? – неуверенно спросил Наруто, прижимаясь спиной к холодной кафельной стене, чтобы не мешаться Учихи, что проверял шипящие краны. Старые железки чихали, хрипели и плевались ржавчиной.
– Догадайся…
– Не надо.
– Успокойся, – усмехнулся Саске, поворачиваясь к Наруто и усаживаясь на бортик ванной. Взгляд Учихи застыл на левом боку, где под толстым слоем бинтов покоилось одно не очень приятное воспоминание, выбитое на теле Узумаки коротким ножом.
Потянувшиеся к прикрытой ране пальцы застыли над ней в нескольких сантиметрах, и Наруто попытался сильнее вжаться в стену, боясь и одновременно желая этого прикосновения. Оттого и было страшно, что разум понимал: находиться с Учихой в одном помещении не стало проще.
– Ты ведь специально меня провоцировал?
Саске всё же опустил руку на бинты, осторожно развязывая стянувшийся узел. Наруто с замиранием сердца следил за быстрыми пальцами, надеясь, что они всё-таки не коснутся кожи.
– Ты знал, что я ударю.
– Догадывался. Ты ведь меня ненавидел и хотел отомстить за предательство.
– Я такой предсказуемый, – невесело усмехнулся Саске, заканчивая с узлом и теперь разматывая повязку. Первый слой бинтов отошёл хорошо, а вот с теми, что были ниже, пришлось повозиться. Они чуть присохли к коже, и, когда Учиха принялся за них, Наруто сдавленно зашипел, невольно вцепившись пальцами в плечо брюнета.
Бинты отстали и сброшенной змеиной шкурой опали на кафельный пол. Под ними оказалась аккуратная полоска, зашитая ровными стежками. Края чуть покраснели, но уже начали срастаться. Саске нахмурился, осторожно проводя пальцами по ране и ощущая, как внутри него самого что-то переворачивается. Она ведь могла быть глубже и чуть выше…
– И ты всё равно со мной, – задумчиво приподнял бровь брюнет. – Скажи, Узумаки, ты такой упрямый или такой глупый?
Он поднял на него глаза. В окружении светло-зелёного кафеля, некогда загорелая кожа Узумаки казалась белой.
– Можешь не отвечать, – вздохнул Саске, неожиданно уткнувшись лбом в холодный живот. – Ты придурок, и я тебе говорил это много раз. Когда ты повзрослеешь?
– А ты повзрослел?
Учиха почувствовал, как на затылок опустились лёгкие руки, перебирая отросшие волосы. Поднимающийся от воды парок приятно грел тело, пробираясь глубже, но не грея ничего внутри.
– Раньше я думал, что будущего нет только у меня, – неожиданно тихо начал Саске. Его голос почти глушил шелест воды, но Наруто на удивление слышал каждое слово отчётливо, будто бы оно звучало у него в голове.
