Текст книги "Пустошь (СИ)"
Автор книги: Ishvi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 68 (всего у книги 87 страниц)
– Живи, – пожал плечами брюнет, отворачиваясь. – Выбора у тебя нет, Узумаки.
– А ты? Может, попытаться подать документы в другой институт? Или училище?
Наруто заметил, как Саске иронично приподнял брови. Нет, он даже пытаться не будет, наперёд зная, что ничего не получится. Иногда хотелось взять Учиху за шкирку и выбить из его головы весь этот пессимизм.
Но сейчас Наруто боялся себе признаться, что отчасти тоже верил в провал всех начинаний. Тонкие ростки чего-то чёрного начали прорастать в его душе. В будущем они оплетут душу в плотный кокон из шипастых побегов, в такой же, как и у Саске. Шипы будут мешать его душе верить в лучшее, будут пронзать её и постепенно превращать в рваную тряпку.
– Ни хера не получится, – отбросил в урну окурок Саске. – У меня нет будущего.
– Не говори так, – упрямо возразил Наруто, придавливая поднявшие головки ростки кирпичом веры. – Мы что-нибудь найдём, придумаем. Это ещё не конец!
Саске, повернувшись к нему, вперился колким взглядом в глаза и усмехнулся:
– Мы?
– Да.
– В тебе опять взыграла мать Тереза?
– Ты думал, я перестану помогать тебе, когда с твоей…головой всё будет нормально? – поднял брови Наруто и, по молчанию поняв, что так оно и было, выпалил: – Ты идиот что ли, Учиха?
От возмущения Узумаки аж поднялся на ноги, вставая напротив брюнета и глядя на эту безразличную физиономию сверху вниз.
– Я не бросил тебя, когда в твоей голове была эта херня, а сейчас ты предлагаешь мне…забить?
– Памятник себе поставь, – привычно огрызнулся Саске, поднимаясь. – И не рви зад за мои проблемы.
Сунув руки в карманы, Учиха направился прочь от смотровой площадки, но Наруто ухватил его за предплечье и дёрнул, разворачивая к себе лицом.
– Что на тебя нашло?!
Что нашло? Саске прикусил нижнюю губу, с усмешкой глядя на такого злого и взъерошенного Наруто. Такие яркие эмоции делали парня живее и…привлекательнее.
– Тебе достаточно твоего сердца, – всё-таки начал Учиха.
«А я буду обузой. Буду тянуть тебя вниз», – подсказал внутренний голос.
– Да, ты задрал! – вспылил Наруто. – Моё сердце в порядке. А ты…я хочу помочь тебе. Разве это плохо?
– Плохо, что ты не хочешь помочь себе.
– А что со мной? Зачем мне помогать?
– Ну, да, – протянул Учиха. – У тебя всё отлично в жизни…
– Нет, – мотнул головой парень. – Не отлично, но меня устраивает, а на остальное плевать.
Наруто даже вздрогнул, когда Саске внезапно ухватил его за плечи, чуть наклоняясь и впериваясь в глаза. Учиха в миг стал каким-то ледяным шипом, пронзившим его насквозь.
– А не должно быть, – прошипел брюнет. – Не должно быть плевать, Наруто.
– Саске…
– Ты должен двигаться вперёд.
– Я буду двигаться вперёд только с тобой.
Наруто, сощурившись, смотрел в глаза друга и не понимал, что на того нашло. Саске и до этого часто начинал перепалку на пустом месте, но сейчас…
Сердце болезненно кольнуло, и Узумаки показалось, что это их последний разговор, что Учиха сейчас вспылит и разорвёт к чертям их и без того подранные нервами отношения.
Вздрогнув всем телом, Узумаки вцепился руками в ворот футболки Саске, словно бы тот уже уходил. Какой-то страх прошил его не хуже того самого ледяного шипа, дыхание застряло в горле.
Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Наруто ткнулся лбом в грудь Саске, игнорируя то, что они стоят на виду у всех. Было плевать. На самом деле, по-настоящему насрать на мнение всех прохожих.
– Наруто? – непонимающе позвал Саске, чувствуя, как блондин мелко дрожит.
– Подожди…сейчас пройдёт, – глухо пробормотал в его футболку тот.
Саске замер истуканом, глядя в растрёпанную светлую макушку, в которую тянуло уткнуться носом и закрыть глаза. Он зацепился пальцами за бок блондина, совершенно не понимая что на того нашло.
Два разных мира. Они держатся только на тонкой красной ниточке, что тянется от одного сердца к другому. Разорви ниточку – ничего не станет. Миры погибнут без подпитки друг другом.
Тяжело вздохнув, Учиха покачал головой, сжимая плечи Наруто, когда парень отстранился. Узумаки странно посмотрел на него и вяло улыбнулся, вновь проводя рукой по лбу и прикрывая глаза.
– Пойдём домой. Я устал…
– Езжай. Я буду позже. Надо кое-куда заехать.
– Куда? – сразу напрягся Наруто.
– К Итачи.
***
– Они заселились? – спросил Мадара, останавливая свою машину у продуктового склада. В трубке раздался какой-то треск и, наконец, ответ:
– Да. Вчера днём.
– Отлично, – улыбнулся мужчина. – Следи за ними.
Короткие гудки, и Учиха откидывает сотовый на сиденье. Спокойный взгляд пробегается по контейнерам, по ящикам и скучающим водителям небольших грузовичков, в которые обряженные в ярко-оранжевые комбинезоны сотрудники склада быстро грузят товар.
Назначенная встреча могла бы состояться и в месте получше этого, где хотя бы нет застарелого запаха гнилых фруктов и овощей, а под ногами не снуют облезлые кошки.
Но сейчас каждая минута была на счету, а Мадара и без того не привык расшвыриваться временем.
Заметив быстро идущего к его машине красноволосого парня, Учиха довольно вздохнул.
Хорошо хоть вовремя.
***
Наруто не стал дожидаться ни маршрутки, ни трамвая, чтобы добраться до общежития. Отчего-то захотелось пройтись, вдыхая пахнущий гарью вечерний воздух, понаблюдать за людьми, которые спешили домой, проводить взглядом проезжающий мимо трамвай.
Сейчас, когда чернильная темнота ещё не укрыла собой город, всё казалось до ужаса тонким, словно сделанным из бледно-сиреневого стекла. Хрупким и подсвеченным янтарным сиянием витрин и окон трамваев.
Здесь, в переулке, в который забрёл Наруто, было тихо и до одури пахло какими-то вечерними цветами. По обе стороны от дороги тянулись частные дома, за высокими заборами лаяли собаки. Надо было сворачивать и возвращаться на тротуар, пока не заблудился вовсе.
Саске не хотел, чтобы он поехал с ним к Итачи, а Наруто в очередной раз ощущал кожей нехватку яда, что распространял вокруг себя Учиха. Связывающая их нить натянулась и тихо зазвенела, норовя разорваться. Волнение неприятной волной прошлось по телу, заставляя в очередной раз достать из кармана телефон и посмотреть на дисплей.
Наруто замер, нервно облизывая губы. Сколько всего в их жизни произошло из-за треклятых сотовых, из-за невозможности связаться друг с другом…
И сейчас было страшно набрать знакомый номер и услышать, что абонент недоступен. Тогда сердце заболит, заноет, а душа будет рваться из тела…
Но и звонить Саске без причины, для которого разговоры с Итачи никогда не были приятными и лёгкими, он не решался.
«Я просто узнаю, как он», – придумал отговорку Наруто, и его палец завис над кнопкой вызова.
– Эй, Наруто.
Подняв глаза от телефона, Наруто не успел ничего понять, как в лицо врезался чей-то кулак.
Отшатнувшись, Узумаки уставился перед собой, пытаясь понять, чего ждать дальше.
Перед ним стоял Джиробо и двое каких-то невзрачных парней, лица которых в сумерках Наруто не смог бы различить друг от друга.
– Не в тот район зашёл, – буркнул Джиробо, разминая свои лапищи. – У нас здесь педиков не любят.
Узумаки, поняв, что пытаться поговорить с этими отморозками бесполезно, огляделся по сторонам. Да, их было всего трое, но он всё ещё был один.
Начав пятиться, Наруто инстинктивно сжал кулаки, готовый к драке.
Толстяк бросился первым, занося руку для удара, но Узумаки оказался достаточно проворным, чтобы, поднырнув под неё, избежать очередного удара. Когда-то он уже познакомился с кулаками Джиробо и больше этого делать не хотелось.
Двое остальных ринулись на него без замешательства, словно бы для них это было нормальным вечерним развлечением. Один, правда, тут же получил в нос и отшатнулся, а второй всё-таки успел всадить кулак под рёбра Наруто.
Едва не согнувшись пополам, Узумаки отшатнулся, чтобы видеть всех троих и отдышаться.
– Где ж твой дружок? – протянул Джиробо, приближаясь. – Кинул тебя? Не проводил до дома?
И вновь Наруто не стал отвечать, поглядывая то на амбала, то на его прихвостней.
Трое против одного – всегда проигрышный вариант, если ты, конечно, не супер-герой. Взгляд метнулся к телефону, что выпал из рук и сейчас сиротливо лежал на асфальте. Вряд ли он кому-то мог успеть позвонить…а если бы и позвонил, то никто бы не добрался сюда вовремя.
А потом драка забурлила с новой силой, обдавая тело чужой и своей злостью. К этому чувству примешивались удары, но Наруто хотелось верить, что и его собственные долетали до адресатов.
Кажется, он заехал кому-то в нос. Раздался хруст и крик, а потом его схватили за руку, упёрлись коленом в спину и поймали предплечье второй руки, заламывая их. Узумаки дёрнулся, но удар в живот выбил весь дух. Зато злости добавил.
Сцепив зубы, парень ударил головой назад. Лёгкий вскрик, отпустили…и опять удар. Теперь в висок, и земля ушла из-под ног.
– Ну что, сука, где тебя прикопать?
***
В голове Итачи было слишком много мыслей, чтобы заметить, что дверь его кабинета приоткрыта. Толкнув оную, парень вошёл внутрь и сразу же наткнулся взглядом на чёрную тень, сидящую за его столом. Тень на проверку оказалась Саске, и сначала старший Учиха даже подумал, что ему померещилось.
– Не ждал? – спросил Саске, покачиваясь на кресле.
– Рад видеть, – кивнул Итачи и осторожно закрыл за собой дверь, будто бы громкий хлопок мог вспугнуть видение.
Ироничная усмешка исказила бледное узкое лицо, которое ничуть не изменилось с их прошлой встречи. Только льда в глазах прибавилось, а сами радужки будто бы стали ещё темнее.
Старший Учиха скользнул взглядом по чёрным волосам брата, что, отрастая, торчали иглами и были не в силах скрыть от любопытных взглядов шрам.
– Ты хотел что-то? – выдохнул Итачи, чувствуя, как от одного лишь взгляда на узкую белую полоску сердце в груди нехорошо замирает.
– Угадай.
Саске, улыбнувшись, медленно поднялся из-за стола и, пройдясь по кабинету, остановился напротив брата. Младший смотрел прямо, не пытаясь скрыть свою брезгливую холодность за мишурой из вынужденных улыбок, которыми мы так часто прикрываемся на всех этих семейных встречах.
Не было семьи больше, и причины надевать маски исчезли вместе с нею.
– Тебе нужны деньги? – спросил Итачи.
От Саске всё также веяло отрицанием всего того, что он мог ему предложить, но всё же…
Младший брат изменился. Раньше он был похож на разрывную бомбу, которая может детонировать от любого неосторожного движения, вздоха. Теперь же Саске напоминал пулю снайперской винтовки: будет бить точно, прицельно и в самое уязвимое место.
Итачи не знал, можно ли это назвать взрослением, но брат будто бы действительно стал старше.
Терпеливее.
Холоднее.
– Засунь их себе в зад, – ухмыльнулся парень. – Там им самое место.
– Тогда зачем ты пришёл? – игнорируя выпад, спросил Итачи.
– Я пытался восстановиться в институте, но мне отказали…
– Тебе помочь? Я могу заплатить…
– Я же сказал, где место твоим деньгам, – вздёрнул брови Саске. – Мне отказали. И знаешь из-за чего?
Итачи только сейчас понял, насколько его брат зол. Он скрывал свои эмоции хорошо, но чем больше говорил, тем больше шипящих ноток появлялось в голосе.
– Из-за чего? – послушно пошёл по уже натянутому канату Итачи.
– Справка. Из дурки.
Канат дрогнул, но Итачи каким-то чудом устоял. Правда, удивление всё же тянуло на дно прикрепленным к одной руке камнем.
– Ты не знаешь, – вкрадчиво начал Саске, обходя брата по кругу. – Кто бы мог достать её и передать декану?
– Зачем мне это?
– Тебе?
Саске остановился сбоку, и Итачи почувствовал тяжёлый взгляд на себе. Пришлось повернуться, чтобы вновь оказаться лицом к лицу с братом.
– А я говорил про тебя?
– Саске, – терпеливо выдохнул Итачи. – Я догадываюсь, куда ты клонишь. Но зачем мне это?
– Чтобы я вернулся, – пожал плечами парень. – Вновь стал частью этой вашей семьи.
– Тебя ведь это не заставит передумать, – сказал Итачи. Горечь всё-таки пробилась в голос из-за плотной стены спокойствия.
Саске, словно натасканная ищейка, отлично чувствовал эмоции, цепляясь за них и принимаясь вытаскивать раскалёнными щипцами тонкие нити из души. И грусть в голосе брата он тоже почувствовал. Моментально. Курок был спущен, пуля устремилась в цель.
– А так хочется? – прищурился парень. – Хочется опять поиграть в братскую любовь?
– Не начинай…
– Мы никогда не были братьями, Итачи, – жёстко отрезал Саске. – Мы были…соседями по дому.
Старший Учиха опустил голову, невольно давая волю эмоциям. Больше сдерживаться было невозможно: щипцы вытащили последнюю нить и узелок распался, разрушая всё плетение. Узор, что Итачи выводил столько лет, стремительно разрушался, оставляя после себя гнилые ошмётки и дыры от невидимой иглы в полотне души.
– Разве? – хрипло каркнул он. – Никогда не были?
– Никогда.
Итачи закусил губу. Под жгучим взглядом, он внезапно ощутил себя самым настоящим ребёнком, который в чём-то провинился перед старшими и теперь его наказывают. Наказывают всю жизнь, потому что…
Потому что отец любил его больше.
– Я не сделал тебе ничего плохого.
Саске скептически хмыкнул, вновь начиная бродить по кабинету, словно его ноги не могли стоять на одном месте.
– Я всегда хотел тебе помочь всем, чем мог…
– О, да. Это я помню…
– Саске, – резко вскинул на него лицо Итачи. – Ты не можешь обвинять меня в том, что я хотел, чтобы ты жил. Это нечестно.
Парень застыл у большого окна. Его плечи странно опустились, голова упала на грудь, а руки сжались. От Саске пахнуло холодной злостью, и вот он уже резко развернулся, хватая брата за ворот белой рубашки, впериваясь горящим взглядом в глаза.
– Нечестно?! – прорычал он. – Что такое честность, Итачи?!
Рука старшего Учихи успокаивающе легла на костлявое плечо брата, чуть сжимая. Холодный…
– Честно, что я проживаю не своё время? Честно, что ломаю чужие жизни, потому что меня здесь быть не должно?! Это честно?
– С каких пор тебя волнует чужая судьба? – тихо спросил Итачи.
Ответный выстрел. Такой же точный, быстрый. Попавший в цель.
Саске вздрогнул, разжимая руку и отходя от брата на шаг. Его бледное лицо выражало такую растерянность, какой Итачи ещё никогда не видел. Ему показалось, что своими словами он раз и навсегда разрушил всё то, что так бережно возводил его брат все эти годы. Эту защитную оболочку из злости и боли.
Жестоким быть легко. Жестокостью отвечать на жестокость ещё проще.
– Я не забирал твою справку, – спокойнее сказал Итачи, совершенно не желая добивать подстреленную жертву. – Мне это ни к чему.
Саске не отвечал. Он просто смотрел.
– И я не хотел тебе зла.
Он ненавидел. Саске ненавидел его так сильно, что даже блеск из глаз ушёл и они сделались матовыми, неживыми. Итачи торопливо сморгнул эту пугающую картину, но ничего не изменилось. Брат стоял перед ним, готовый наброситься и разорвать собственными руками, словно бы Итачи был источником всех его бед.
Ненависть окутывала тонкую фигуру, пока не сменилась безразличием, вернувши в глаза жизнь. Саске выпрямился, убрал руки в карманы и, покачав головой, резко направился к выходу.
Итачи также быстро преградил ему дорогу, выставляя руку перед ним и получая за это ещё один пронизывающий взгляд.
– Уйди, – шипение.
– Останься.
Толчок в грудь был практически болезненным. А хлопок двери стал жирной точкой.
Почему-то Итачи твёрдо осознал: Саске больше не придёт.
***
Наруто вяло почувствовал, что его подняли, придерживая под руки. Мысль о том, что это какой-то добрый прохожий решил нарушить кредо о невмешательстве, быстро рассыпались осколками, разбитые гнусавым смехом.
Узумаки, разлепив веки, увидел перед собой лицо Джиробо, что, скалясь, примерялся к новому удару.
Очевидно, двое дружков толстяка держат его, превратив в своего рода боксёрскую грушу. Только живую, у которой внутри не песок, а кровь, органы и кости.
– Сейчас выбьем из тебя это дерьмо, – прошипел Джиробо. – Станешь нормальным.
Наруто скривился:
– Нормальным? Как вы?
Маленькие глазки амбала сузились, становясь вовсе щелочками.
– Нет уж, – усмехнулся Узумаки, подписывая себе смертный приговор. – Лучше уж сдохнуть, чем, как вы…
А дальше всё смешалось в сплошную волну боли, ударов, судорожных вздохов и выдохов. Наверное, на губах выступила кровь. Наверное, она же стекала из разбитого носа. Наруто мало что различал: небо начало мигать над головой в такт ударов. Уши залепило ватой, сквозь которую едва пробивался тот самый смех.
Он считал удары, чтобы хоть как-то отвлечься от боли, но рычать, вырываться и пытаться закрыться Узумаки перестал после десятого. Тело налилось тяжестью, пульсируя горящими точками, куда врезались кулаки.
– Это у тебя откуда? – прошипел внезапно голос, когда всё замерло.
Его ухватили за подбородок, приподнимая голову. Жёсткие пальцы надавили на левую щёку, прочерчивая въевшиеся в кожу шрамы.
Новый повод для смеха?
Новый повод для удара?
В руке Джиробо блеснуло лезвие, и Наруто понял, что дальше стоять просто так нельзя, хотя ноги уже не держали.
Дёрнувшись, он изо всей силы потянулся вперёд, выскальзывая из хватки уже переставших так крепко удерживать ослабевшее тело парней. Джиробо отскочил в сторону от неожиданности, а Наруто по инерции протянуло вперёд и ударило в ворота чьего-то дома. Грохот железа разнёсся по погружающемуся в дрёму переулку, собаки зашлись лаем, а Узумаки изо всех сил цеплялся пальцами за железо, чтобы не съехать вниз.
Картинка всё ещё прыгала перед глазами, но парень сумел различить, как Джиробо и его дружки, боязливо озираясь, рванули прочь по переулку.
И только спустя пару минут, когда всё более-менее стихло, Наруто съехал по воротам на землю, выдыхая. В груди всё ломило, и каждый вздох отдавал болью где-то в рёбрах, а ещё что-то ужасно хрипело и крови на языке становилось всё больше.
Узумаки поднял глаза на темнеющее небо, пытаясь понять – меркнет ли его сознание или же начинается ночь. Так и не разобравшись, парень поднёс к разбитым губам подрагивающую руку, утирая кровь и морщась от колкой боли. Нужно было подняться. Заставить ноги двигаться. Добраться до общаги или хотя бы до телефона, что остался лежать на дороге.
Теперь-то повод позвонить Саске есть, потому что сам он вряд ли дойдёт до дома.
Наруто даже тихо посмеялся. Вселенная подкинула ему повод для звонка, но какой ценой?
Щёлкнуло, по воротам прошла гулкая дрожь, и какая-то тень мелькнула сбоку. Парень поднял на неё глаза, щурясь.
– Ты что здесь делаешь?! – рыкнул вышедший мужчина. Наверное, его вытащил из дома шум, что подняли псы.
– П-простите…
– А ну пошёл быстро отсюда! – зарычал хозяин дома, одним рывком за шкирку поднимая Наруто на ноги. Узумаки был даже благодарен ему, потому что самостоятельно бы не встал. А вот толчок в спину, дабы предать блондину ускорения, едва не повалил его на землю вновь.
– Щас полицию вызову! – гаркнули вслед.
Наруто хотел было ответить что-то, но сил на слова не было. Нужно выбрать – или добраться до телефона, или же огрызаться с разбушевавшимся мужчиной.
Узумаки выбрал первое, наклоняясь и пытаясь ухватить негнущимися пальцами пластмассовый прямоугольник. Когда он нагнулся, в голове зашумело и на асфальт закапало тёмным. Лай псов эхом разносился по черепу, и казалось, будто бы чьи-то шаги торопливо приближаются к нему.
Выпрямившись и сунув сотовый в карман, Наруто оглянулся на враждебно настроенного мужчину и, утерев струйку крови из носа, шаркающе пошёл по дороге.
Оставаться рядом с этими воротами было нельзя: попадать в КПЗ как-то очень не хотелось.
Ведь никто не будет разбираться и даже слушать не станут. Закроют, обвинят и дело с концом. Никому ведь в голову не придёт, что ему просто больно от всё ещё чувствующихся тупой пульсацией ударов. Легче решить, что он пьян или ещё чего.
Саске был прав…
Это мир состоит из чёрных красок, и сейчас они подстывающей кровью сочились из разбитых губ.
Этот мир состоит из боли, которая напитала собой каждую косточку, каждый орган и вот-вот всё тело разлетится от неё.
Этот мир состоит из холода. Он обнимает своими цепкими лапами почти нежно, почти убаюкивающе.
«Нет, не спи. Ты должен…добраться…», – приказывал сам себе Наруто, с трудом различая дорогу.
Обхватив себя руками, парень понял, насколько бьёт его дрожь. И как ему повезло, что прохожих в этом районе почти нет. Хотя был шанс не нарваться на очередную шайку, жадную до лёгкой наживы.
Наруто даже усмехнулся. Брать у него было нечего, кроме поцарапанного сотового. Наверное, это разозлит грабителей ещё сильнее и…
«Телефон!», – сверкнуло в голове, и рука соскользнула в карман джинс. Остановившись, Наруто выудил из тесного плена грубой ткани сотовый и, щурясь, уставился на мерцающий экран. Глаза резало болью от этого белого света.
«Саске…Саске…», – твердил мозг, пока палец безуспешно пытался найти нужную кнопку. Нашёл, нажал.
Гудки…
Тишина.
– Саске?
– Говори, – грубовато откликнулся Учиха на том конце невидимого провода.
– Я… – голос сорвался на хрип, и Наруто повело в сторону, плечом бросая на пыльный ствол тополя у дороги. – Встреть меня…я, кажется, заблудился.
Наруто только сейчас понял, что совершенно не знает, куда забрёл. Перед глазами уже всё плыло, и разглядеть таблички с адресами на домах он не мог.
– Где ты? – тихо, резко.
– Не знаю, – нервно хохотнул Узумаки и тут же поморщился от боли под рёбрами.
– Тут дома…собаки…
– Узумаки, что с тобой?
– Н-ничего, – выдохнул парень.
– Ты шёл к общаге?
Голос Саске стал ещё суше, ещё жестче. Он злится? Конечно, злится. Учиха и так считает его неспособным ни на что ребёнком, а тут ещё Наруто угораздило заблудиться в родном городе.
– Да, потом свернул…
– Ты в частном секторе?
– Да.
– Вернись обратно. К трамвайным путям. Понял?
– Д-да…
Саске сбросил звонок, и Наруто убрал телефон в карман, провозившись несколько драгоценных секунд, пытаясь протолкнуть оный в карман и убедиться, что всё-таки попал.
Единственная ниточка, что сейчас могла связать его с Саске, это этот безжизненный кусок пластика. И уж очень не хотелось вновь лишиться её.
Отлипнув от тополя, Наруто повернулся обратно и, обхватив себя руками, медленно побрёл в сторону откуда пришёл.
Трамвайные пути…
Они пронизывают город нитями. Горячими, пульсирующими…
Как Наруто выбрался из переулка, он не помнил, но резко остановился, когда мимо промчался размытый вихрь дребезжащего трамвая.
Найдя взглядом остановку, парень кое-как добрался до неё, считая последние силы. Они ушли на то, чтобы опустить тело на лавочку и прижаться плечом к тонкому железному столбику, поддерживающему ярко-синюю крышу.
Саске придёт. Во всяком случае теперь Учиха знает, где его искать. И плевать, что весь город пронизан трамвайными путями…
Он придёт.
Наруто прикрыл глаза, выдыхая.
Темнота мягко укрыла его собой, забирая измученное сознание.
***
Наруто очнулся от того, что его резко тряхнуло. Дёрнувшись, он резко рухнул спиной на что-то мягкое.
– Тише.
Голос не принадлежал Саске, и это стало причиной, почему в голове вдруг прояснилось. Повернувшись на него, Наруто уставился взглядом в точёный профиль мужчины, которого он где-то видел. Воспоминания расцветали в гудящей голове багровыми всполохами, а вместе с ними приходило и осознание того, что они находятся в машине.
– Мадара? – вспомнил Узумаки. – Где я…почему вы…
Мужчина, довольно улыбнувшись, повернул машину куда-то, и мотор заревел чуть сильнее.
– Это…это Саске попросил вас за мной приехать? – бредово предположил Наруто, цепляясь за единственную ниточку, которая могла быть верной в этой ситуации. В другом случае, что ему делать в этой машине с этим человеком?
– Нет, – ответил Мадара. – Это моя инициатива.
– Но откуда вы знали, где…
– Я как раз ехал к вам в общагу, а тут ты. Я хотел поговорить с тобой, Наруто.
– Со мной?
Узумаки попытался сесть удобнее в кресле, но тело налилось противной болью, напоминая хозяину, что побои всё ещё адски ноют.
– Не дёргайся, – предупредил Учиха. – Кто-то хорошо поработал над тобой…
– А…это, – заторможено пробормотал парень, и в просыпающийся мозг раскалённым болтом въелась одна единственная мысль: он не дождался Саске.
Рука метнулась к карману в поисках телефона, но звучный голос опередил его:
– Не стоит.
В руке Мадары появился сотовый Узумаки.
– Саске лучше не знать об этом разговоре.
Наруто внезапно почувствовал, что всё это очень напоминает очередную ловушку, в которую его любезно толкнула жизнь. Напряжение электрическим импульсом прокатилось по телу, обдавая спину холодом, улеглось под ложечкой и отвратительно заныло.
– О чём поговорить? – резко спросил Наруто, как завороженный следя за своим сотовым, что пропал в кармане пиджака Мадары.
– О тебе, о твоей жизни. О жизни Саске.
Машина вновь свернула, и желтоватый свет фонарей перестал бить в окна. Узумаки почти болезненно увидел чёрное ночное небо. Значит, едут они уже около часа.
И Саске наверняка давно прошёл все трамвайные пути от института до общаги, так и не найдя его.
– Послушайте, мне надо вернуться…
– Успеешь.
Машина остановилась, а вот паника Наруто начала нарастать.
– Я всего лишь хочу показать тебе кое-что, – улыбнулся мужчина, и ночные тени сделали его лицо жутковатой маской. – Идём.
Когда они вылезли из салона, Наруто первым делом почувствовал морской прохладный воздух и слабость во всём теле. Вот почему Мадара не пытается даже держать его или заставлять идти рядом: просто знает, что Узумаки сейчас едва держится на ногах.
Злость придала сил, и Наруто зло выпалил, шагая за мужчиной:
– Мне надо позвонить.
– Я сказал, успеешь.
– Это важно!
– Это тоже.
Они двигались по какому-то раздолбаному тротуару. С одной стороны была дорога, а с другой высокий железный забор, из-за которого лилась тишина и шелест волн. Наруто не сразу понял, что они приехали на верфь, и, лишь когда Мадара открыл перед ним узкую калитку, запуская внутрь, до Узумаки дошло – здесь может быть опасно.
– О чём вы хотите со мной поговорить? – выпалил парень, проходя на территорию верфи и нервно глядя на идущего следом Мадару. Наруто остановился, но лёгкий толчок в спину заставил идти дальше, едва не рухнув на асфальт.
– О Саске. Иди.
Верфь ночью казалась ещё зловещее, чем при свете дня. Утром Наруто видел её лишь издалека, но и тогда она производила какое-то угнетающее впечатление. Она походила на огромного железного кита, выброшенного на берег какой-то слишком мелкой для него лужи. Рыбина разлагалась, топорщась рёбрами, громыхая отваливающимися кусками и источая запах гниющего железа, покрывшегося ржавчиной и солевыми белыми пятнами.
К счастью Наруто, долго они не шли. Мадара остановился и приказал остановиться Узумаки, когда впереди показались тёмные силуэты людей. Их было около семи, и они выстроились полукругом рядом с восьмым, положение которого весьма удивило Наруто.
Мужчина стоял на коленях, с заведёнными за спину связанными руками. Он ссутулился, опустив голову и глядя в разбитый асфальт. Его плечи мелко дрожали, а грудь ходила ходуном, словно у испуганного зверя.
– Что здесь происходит?! – выпалил Наруто, отшатнувшись и налетев спиной на чьи-то руки, что любезно поддержали слабеющее тело, сжавшись на плечах.
Узумаки попытался вырваться, но пальцы больнее впились в мясо.
Сегодня было слишком много боли. Новая её порция парализовала.
Мадара, выйдя перед ним заслонил собой сгорбленного человека и мрачно улыбнулся. Жёлтый свет, раскачивающегося на солёном морском ветре фонаря, сделал его глаза похожими на тёмные стеклышки.
– Всего лишь конец обычного рабочего дня, – проговорил он. – Знаешь, Наруто…на его месте…
Кивок назад.
– Мог оказаться и ты.
– Что? Что я сделал?! – выпалил Узумаки, всё-таки дёрнувшись.
– Тише.
Пальцы сжали плечи так сильно, что едва не прорвали мясо.
– Скажем так, ты находишься не на своём месте. И лучше тебе поспешить вернуться в привычный тебе мир.
– Ты знаешь, что такое семья, Наруто, – задумчиво произнёс Мадара. – Ты знаешь, что такое долг, честь семьи, предназначение?
– О чём вы?
– Это самое важное, что может быть в жизни любого, – доверительно сообщил Учиха. – Это самое важное, что есть в моей жизни. Я служу своей семье.
Голос Мадары стал жёстче, глубже. Если бы мужчина умел гипнотизировать, то мог бы обойтись только этим отзывающимся вибрацией в груди звуком.
– И моя семья не терпит ошибок. Она не прощает.
Наруто догадывался, что все Учихи немного с приветом, но чтобы настолько…
– Ты должен оставить Саске, – прямо произнёс Мадара, и его слова лезвием полоснули по незащищённой груди Наруто.
Блондин, перестав вырываться, уставился на мужчину долгим немигающим взглядом, не веря услышанному. Что? Опять?
– Знаешь, что ты сегодня сделаешь, Наруто?
– Ни черта я не сделаю!
– Сделаешь, – тихо, наслаждаясь своей властью, протянул Мадара. – Ты вернёшься к нему, чтобы попрощаться. Но не скажешь и слова о нашем разговоре. Идёт?
– Или что?! – с вызовом выпалил Наруто. – Убьёте меня? Так вперёд…
Мадара, хмыкнув, отошёл от Узумаки, делая небольшой круг рядом со связанным человеком. Тот задрожал ещё сильнее, и звонкий удар Учихи повалил несчастного на землю.
Они пытаются запугать его. Беда в том, что Наруто не было страшно.
Он разучился бояться.
– Тебя я не убью, – с сожалением покачал головой Мадара, возвращаясь к Наруто. – И твоим родителям угрожать я не стану.
Узумаки следил за белым лицом, чьи грубые черты вновь исказила фальшивая улыбка. Наверное, Мадара наводит страх и ужас на людей одним лишь своим взглядом.
Но Наруто знал взгляд и пострашнее. Жуткий, пустой взгляд дорогого человека, который смотрит на тебя и видит призрака.
– Фугаку просчитался, – внезапно сказал Мадара. – Он недостаточно хорошо видел тебя, Наруто. Недостаточно хорошо просчитал тебя. Но мне интересно…
Учиха приблизился, упираясь длинным пальцем в грудь Наруто. За рёбрами стало больно, и выдох вышел хриплым.
Их взгляды встретились, Наруто показалось, что его затягивает в какой-то холодный омут.
– Насколько сильно ты любишь Саске, что готов был пожертвовать родителями ради него.
Холод ворвался в душу парня, сметая собой все воспоминания о недавней боли. Узумаки замер, даже дышать перестал.
– Мы с Фугаку хотели одного – чтобы Саске вернулся, чтобы он перестал быть угрозой, чёрным пятном на истории нашего рода. Только его отец недооценил тебя, Наруто.
Палец перестал давить на грудь, зато в тиски сжали подбородок, который Узумаки тут же попытался освободить от чужих холодных пальцев, от которых по телу растекался яд.
– Ты не ценишь даже свою жизнь, даже жизни тех, кто воспитал тебя. Ты ведь действительно любишь так, как никто из нас не способен любить.
Мадара прищурился, сжимая пальцы сильнее. Сердце Наруто забилось сильнее.
– Я даже завидую тому, что ты испытываешь. Но ничего не длится вечно.
